Тройное отражение, или Подарок Судьбы
- -
- 100%
- +
От автора
Посвящаю эту книгу своей маме, которая всегда была готова принять любой мой выбор.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
В книге содержатся сцены насилия и жестокости. Положительные герои отсутствуют. Впечатлительным и блюстителям морали читать не рекомендуется!
Пролог
Велона ждали. Первенец, наследник, гордость родителей. А то, что на эту гордость отец периодически орал, срывая голос, когда подрастающий принц устраивал очередное незабываемое (особенно лордами Мелады) представление, так кого это волновало?
Вэйзар… Велону было уже двадцать лет, когда родители "порадовали" его братиком. Вэйзар родился в тяжелый год. Еще когда только Императрица понесла вторым сыном, Сайлриус предупредил, что ей лучше сбросить дитя. Но Элиэн настояла на своем и сохранила жизнь еще не рожденному Вэйзару. Ни долгие разговоры и увещевания лекаря, ни ругань Вадериона – ничего не могло умалить женщину. Беременность ее протекала плохо, а при родах едва не погибли и мать, и ребенок, но Сайл спас обоих, а слабый и болезненный Вэйзар, который выжил только благодаря тому, что его отец был Императором, вырос в одного из лучших воинов Темной Империи.
Однако как бы не любил и не дорожил обоими своими сыновьями Вадерион, подвергать риску Элиэн он больше был не намерен. Периодически в семье по этому поводу возникали споры, перетекающие в грандиозные скандалы, но так и не приводящие к компромиссу. Вадерион поставил супруге жесткое условие – больше им детей не нужно, – однако он не учел характер своего ненаглядного котенка, умевшего выпускать зубки. Вэйзару было почти тридцать пять (все бы сказали – взрослый мужчина, однако отец продолжал звать его идиотом), когда Элиэн внезапно сообщила любимому мужу, что скоро у них в семье станет на одного эльфа больше. Что сказал по этому поводу Вадерион – тема для отдельной главы в Словаре ругательств темных рас, – главное, что через восемь месяцев Императрица подарила своему супругу дочь, маленькую принцессу Велию. После этого Элиэн с Вадерионом пришли к единому мнению, что три ребенка – вполне достаточно для семьи бессмертных эльфов, и жизнь в императорском замке наладилась (относительно, учитывая характеры темных принцев и принцессы).
Однако все изменилось в один момент. А началось, как всегда, с пустяка…
…Вадерион упал на кровать, пытаясь насладиться коротким мигом прохлады, пока постель под ним не успела нагреться. В Меладе вот уже третью неделю стояла невыносимая жара, которая особенно сильно сказывалась на темных эльфах, не привыкшим к таким испытаниям.
– И как эти южные лорды живут у себя в провинциях? – проворчал Вадериона, щурясь от яркого, бьющего в окно солнечного света. – Мерзость.
Плотные шторы колыхнулись и скрыли комнату от палящих лучей. Элиэн обернулась и посмотрела на распластанного по кровати мужа. Тот как раз решал: идти ему в канцелярию или сбросить все дела на Велона, мотивировав тем, что наследнику следует тренироваться в управлении государством. Чаша весов качнулась в сторону второго варианта – все же хорошо быть отцом, иногда Вадерион видел в этом не только сплошные минусы.
– Будем отдыхать? – поинтересовалась Элиэн прислоняясь к косяку.
– Да, я спать, – заявил Вадерион, захлопывая и для надежности запирая дверь – а то детей только тяжелый железный засов мог остановить (и то не всегда).
– Мм, может ты согласишься на что-то более увлекательное?
– Котенок, такая жара…
– О, Вадерион, конечно же я не буду тебя напрягать, если ты так устал…
– Элиэн, проклятье! Ничего я не устал! – рявкнул взбешенный Вадерион. В последнее время хес'си стала частенько доставать его шуточками на тему возраста – ну и что, что ему перевалило за тысячу лет?!
– Иди сюда, быстро!
– Будешь доказывать? – со смехом поинтересовалась Элиэн и отступила назад с самой хитрой улыбкой. – У меня для тебя сюрприз, тебе понравится. Но есть условие.
Вадерион послушно застыл на кровати, лишь глаза его сверкнули любопытством и огнем предвкушения: его котенок редко проявляла инициативу, зато когда делала это, то лишала мужа последнего разума – это всегда было безумно и слишком горячо даже для него. Настолько, что он готов был продать душу Повелителю Глубин, только бы еще раз насладиться видом Элиэн, соблазняющей его.
– Что я должен делать?
– Сидеть и наблюдать.
– Элиэн! Ты издеваешься?!
– Обещаю, тебе понравится. Попробуй сдержать свой… пыл.
С этими словами она исчезла в своей гардеробной. Вадерион, признавая поражение (любопытство раздирало его на части), вновь упал на кровать. К сожалению, легкий черный шелк уже успел нагреться, и даже полуодетость не спасала "несчастного" Темного Императора. Чувствуя, как ткань под обнаженной спиной начинает мокнуть от пота, он мысленно посетовал на отвратительную погоду. Все же дроу хоть и привыкли к жизни на поверхности, однако и солнце, и жару терпеть не могли и переносили ее тяжелее других рас. Хотя по двум безмозглым жеребцам, носящимся по замку, это было не сказать. Естественно, Вадерион имел в виду Велона и Вэйзара. Тех непривычная для Мелады жара, кажется, только порадовала: скинув с себя камзолы и рубашки, они щеголяли голым торсом, ловя восхищенные взгляды местных леди и завистливые – собственной сестры. Велия-то не могла последовать примеру братьев! После недолгих раздумий она все же поселилась в подземельях замка, где устроила себе небольшое стрельбище в пустующем отсеке, и вдоволь развлекалась, пробивая насквозь толстые соломенные мешки. Да, классической утонченной принцессы из единственной дочери не получилось.
Элиэн, как и всякий эльф, неважно, к какой ветви он принадлежит, передвигалась практически бесшумно, однако сегодня Вадериону не пришлось вслушиваться в тишину, стараясь уловить шаги хес'си: в спальне раздался мелодичный перезвон. А когда он увидел горячо любимую супругу, то сел так резко, что на миг превратился в расплывчатую тень.
– Одно твое выражение стоило всех усилий, – хитро улыбнулась Элиэн, опираясь обеими руками о косяки двери. Сказать, что Вадерион пожирал ее глазами – ничего не сказать. Судя по пылающему алым взгляду он уже заходил на третий круг.
– Ты обещал сидеть…
– Элиэн! – такого возмущенного негодования от Темного Императора не слышали давно.
– Сиди, – "грозно" приказала она, вот только шаловливая улыбка портила образ прекрасной соблазнительницы. Нет, подумал Вадерион, не портила – лишь еще больше украшала.
Элиэн, его любимая и дорогая Элиэн, бывшая когда-то скромной светлой эльфийкой и превратившаяся в страстную, но все равно крайне сдержанную (по мнению Вадериона) Императрицу, сейчас стояла в том самом наряде южных танцовщиц, который ей давным-давно привез муж. Многочисленные золотые цепочки обвивали ее бледное прекрасное тело, выставляя напоказ все то, что обычно пряталось под тканью одежды. Особенно Вадериону понравились золотые кольца, которые окружали розовые ореолы сосков.
– Иди ко мне, – прохрипел он – голос ему изменил.
– Нет, зачем? – вовсю веселилась она, обходя спальню по широкой дуге, и только расширившиеся зрачки говорили о том, что она тоже возбужденна до предела. Но это была лишь прелюдия к их игре.
– Эл-лиэн…
– Тс-с, – она коснулась пальчиком его груди и тут же отступила назад, весело смеясь. Взгляд ее так и дразнил заведенного до предела мужа.
– С танцовщицей юга я не сравнюсь, но не думаю, что тебе не понравится.
– Посмотрим, – на чистом упрямстве возразил Вадерион, большего всего на свете мечтая сейчас схватить жену, прижать к кровати и вогнать в нее свой горящий от желания член.
Элиэн шагнула назад, запрокинула голову и повела бедрами, заставляя цепочки мелодично звенеть, а мужа скрипеть зубами от боли – ему стало слишком тесно в кожаных штанах.
Движения ее, как и любой эльфийки, были донельзя плавными, даже тягучими. Сейчас ее грациозность превратилась в какую-то завораживающую пластичность, словно она поглощала его всего, завладевала всеми его мыслями и, конечно же, телом. Это не было развратно, как у шлюх из столичных борделей, но вид такой раскрепощенной и покоряющей его Элиэн заводил в тысячи раз сильнее.
Когда Вадерион уже был на пределе, она "сжалилась" над ним, одним плавным движением оказавшись рядом и, с неожиданной для такой хрупкой женщины силой толкнув его в грудь, упала сверху, утянутая им.
Она вскрикнула, когда он резко вошел в нее, не медля и не сдерживаясь, а потом запустила свои цепкие пальчики в его длинные белоснежные волосы, притягивая к себе и желая никогда больше не отпускать. Безумие захватило их с головой. Позабыв обо всем на свете, они впивались друг в друга, пытаясь слиться в единое целое. Оба давно сбились со счета, раз за разом доводя партнера до пика наслаждения, а черная шелковая постель пропиталась потом и спермой, стекающей по белым бедам и перемешанной с соками самой Элиэн.
Был уже поздний вечер – солнце давно ушло за горизонт, – когда они оба, изможденные, упали на кровать, тяжело дыша. Так они и лежали, лениво переговариваясь, пока небо за окном из багрового превращалось в чернильно-черное с россыпью звезд.
– Обожаю, когда ты так делаешь.
– Как? – фыркнула Элиэн, сдувая со лба лезущую в глаза прядь: сил поднять руку не было, настолько любимый супруг ее вымотал.
– Начинаешь вести.
Она лишь повторно фыркнула, только на сей раз с пренебрежением.
– Ты ведь знаешь, я не люблю это.
– Никогда бы не поверил, что мой непокорный котенок столь покладист, – промурлыкал Вадерион, гладя лежащую рядом Элиэн по животу.
– Может, мне нравится чувствовать своего любимого и невыносимого супруга? – предложила она, поворачивая голову и глядя ему прямо в глаза.
– Еще пара таких признаний, и я все же поимею тебя разок, напоследок, – хрипло предупредил он. Рука его замерла, обжигая своим прикосновением нежную кожу, и без того чувствительную после сегодняшнего.
– Вадерион, хватит пошлить.
– Столько лет ты недовольна мною. Моя аскетичная Императрица.
– Провоцируешь, – улыбнулась она, прикрывая глаза.
Дневная духота сменилась ночной прохладой, и разгоряченных Вадериона с Элиэн сморил сон.
На следующее утро пришла весть, что между двумя кланами орков случилась стычка, переросшая в полномасштабное сражение. Так что пришлось Вадериону оставить свою хес'си и, прихватив сонного после ночного "приключения" Вэйзара, отправиться решать проблемы своих подданных. Дело оказалось серьезнее, чем было сказано в донесении, и в орочьем стане Темный Император пробыл почти месяц. Зато когда он вернулся в Меладу, его ждала Элиэн, злящаяся и веселящаяся одновременно.
– Постарался, – негодующе повела плечами она, но позволила себя обнять.
– Что? – до глубины души оскорбился Вадерион, который только-только вернулся и еще ничего не успел сделать (в отличие от Вэйзара, нарвавшегося на драку прямо у городских ворот).
– Что-что, будет тебе четвертый ребенок.
Ответом ей был протяжный стон.
– Устал воспитывать? – хитро поинтересовалась Элиэн, гнев которой тут же испарился при виде реакции Вадериона. Она прекрасно знала, во что обходится супругу дрессировка великовозрастных чад – корона Темной Империи со своими проблемами не идет ни в какое сравнение.
– Нет, – тут же, так предсказуемо, огрызнулся Вадерион. – Я справлюсь. Даже если будет еще один такой же лоботряс, как эти двое.
– Ты так любишь собственных детей.
– Элиэн, они шутки ради подлили в городские колодцы вина из наших подвалов! Как их называть?!
***
– Как вас называть?!
Ответом ей был усиливающийся смех, переходящий в настоящий гогот.
– Это невозможно! – топнула ногой Велия и в отчаянии посмотрела на поднимающегося с дивана Тейнола.
– Прошу простить, ваши высочества, мне пора. Передавайте Императрице мои поздравления.
– Подожди, она папу прибьет и порадуется, – сквозь смех пробормотал скрючившийся в кресле Велон. Вэйзар способность к членораздельной речи не сохранил и, скатившись на пол, громко хохотал, протяжно похрюкивая.
– Вы – два идиота, прав папа! – продолжила разоряться Велия, мечась между потерявшими последний стыд братьями. – Что смешного? Я вас спрашиваю, что смешного?!
– Четвертого заделали, – с новой силой расхохотался Велон.
– Сына, – пробормотал сквозь слезы Вэйзар.
– Два идиота, – постановила принцесса и вышла из гостиной, громко хлопнув дверью.
– Интересно, папа сразу повесится или чуть подождет? – задумался Вэйзар, когда первый приступ веселья прошел.
– Не, папа все выдержит, – важно ответил Велон, и, переглянувшись, братья вновь покатились со смеху. В их семье сегодня было самое безумное прибавление.
Часть 1. Снежный ком
Глава 1. Последний выходной месяца, или Чудесная зима
4677 год от Великого Нашествия
Рестания
Рестания… Великая, как любая реликвия прошлого, могучая, как вековой дуб, и древняя, как каменный истукан. А еще грязная, как помойная яма, шумная, как труппа бродячих музыкантов, и опасная, как тройка разбойников из подворотни. Да-а, это только романтично настроенные особи могли величать Рестанию Столицей Мира, Свободным Городом и прочим пафосным бредом, а вот коренные жители этого славного города знали, что их дом – та еще дыра, хоть и самая знаменитая. Можно даже сказать, уникальная. Как же, единственный свободный город, живущий по своим, достаточно жестоким законам!
Лисари откинула со лба одну из своих многочисленных косичек и проверила пирог в духовке. Совсем скоро он будет готов, новая повариха хорошо справилась.
– Молодец, – похвалила Лисари скромно стоящую рядом дриаду. Фейра, так звали девушку, расплылась в счастливой улыбке и ободренная начальницей, продолжила работать с утроенной силой.
Пройдя по большой, но несмотря на размеры, уютной кухне своего кафе, Лисари вышла через черный ход, оказавшись в довольно грязном переулке. Грузчики – пара оборотней самой неблагонадежной наружности – заносили на склад ящики с продуктами под бдительным надзором Вифта, ее "обожаемого" управляющего. Лисари кивнула этому вечер хмурому человеку и свернула за угол. Здесь была расположена лестница на второй этаж, к маленьким подсобкам. Когда-то, только начиная свое дело, она жила прямо в этих крохотных комнатушках, спала по два часа в день и сутки напролет проводила на ногах, готовя изумительные десерты, которые посетители со смаком поедали. Сейчас прошло много времени, и дело Лисари не просто расширилось, оно разрослось настолько, что она могла позволить себе нанять столько персонала, сколько хотела. Теперь у плиты суетилась не сама хозяйка, а четыре ее повара, приемом товара и другими хозяйственными мелочами занимался управляющий, а милых девочек (или мальчиков) разносчиков было достаточно, чтобы обслужить все столики. Кафе "Десерты на любой вкус" процветало, пользуясь дикой популярностью у рестанийцев. А все благодаря тому, что Лисари собрала в своем заведении огромную коллекцию всех сластей мира, от северной Керианы до песков Шарэта. Что только не готовили в ее кафе: и воздушные корзиночки с суфле, и мармеладные палочки всех вкусов, и зефирные пирожные, и шоколадные торты с оригинальными рисунками из нежнейшего крема. Здесь было все и даже больше – Лисари сама любила придумывать новые виды десертов. Ни одно кафе в огромной и многогранной Рестании не могло сравниться с ее детищем.
Естественно, популярность приносила свои результаты: золото и проблемы. И если первому обрадовался бы любой, то второе вызывало опасения. Однако Лисари, проварившаяся в котле рестанийского дна и поднявшаяся оттуда, решала все проблемы по щелчку пальцев. Если знать кому заплатить, кого прикормить и с кем завести нужные связи, то все будет хорошо. Вернее, терпимо.
Однако сегодня она больше не намерена была задумываться о неприятностях. Зайдя в дальнюю каморку – всего их было шесть, – Лисари протиснулась между ящиками с новыми скатертями, и достала из угла мешок со сменным платьем и плащом. Сегодня был последний выходной первого месяца зимы, один из трех самых замечательных дней в году. Почему? Потому что сегодня Лисари шла на свидание. Вся Рестания начала отмечать Зимние праздники, после которых должен был наступить новый год, но ее это не волновало. Она, напевая себе под нос препохабную песенку, быстро переоделась в достаточно красивое, хоть и предельно вызывающее платье. Не красное, но насыщенно сливовое с алым оттенком, глубокое декольте, открывающее вид на высокую грудь и черный корсет, подчеркивающий тонкую талию – в таком наряде свидание должно проходить в весьма понятной форме. Лисари надела еще пару браслетов и золотые сережки в пару к платью и придирчиво оглядела себя в ростовом зеркале, чудом впихнутом между многочисленными ящиками. Единственное, что она не изменила в своей внешности, это прическу. Скорее кафе "Десерты на любой вкус" сгорело бы, чем Лисари убрала бы свои косички. Ее светлые, цвета пшеницы волосы, были заплетены во множество длинных змеек, из которых потом она соорудила сложную прическу, выпустив на свободу лишь косую челку, из-под которой горел непокорный огонь серых глаз.
Улыбнувшись своему отражению той самой роковой улыбкой, заставлявшей мужчин отдавать ей свои сердца, Лисари поправила вырез на платье, накинула сверху плотный меховой плащ и довольная отправилась прочь из кафе. Сегодняшний вечер "Десерты на любой вкус" переживут без нее. Ее ждало более увлекательное времяпрепровождение.
Улицы Рестании, особенно вечером, редко бывают безопасны. Кафе Лисари располагалось на границе Квартала Магов и Старого Квартала – районов достаточно благополучных, чтобы ходить по ним девушке в столь поздний час. Однако цель ее пути была за их пределами. Если бы сестра Лисари узнала, что та "таскается" (прямая цитаты этой сварливой особы) в Квартал Бедняков, да еще и зимней ночью, то пришла бы в ужас. А прожившей здесь ни один год Лисари было все нипочем! Она слишком хорошо умела выкручиваться из неприятных ситуаций и терпеть не могла спокойную жизнь.
Рестания состояла из шести районов: Квартал Ремесленников, Квартал Магов, Старый Квартал, Торговый Квартал, Квартал Бедняков и Проклятая окраина. Последние два считались местами достаточно опасными, чтобы добропорядочные горожане туда не совались. И если Проклятая окраина действительно губила всех существ, приближавшихся к магическому туману, то вот в самом бедном из кварталов жило достаточно людей и нелюдей. Мало кому удавалось вырваться из трущоб в лучшую жизнь, и уж точно здешние грязные улочки не привлекали никого, кроме карманных воришек, банд разбойников и насильников.
Словно тень, Лисари скользила по темным зимним переулкам Квартала Бедняков. Она знала здесь каждый угол, каждый закуток и могла пройти такими путями, о которых большинство обитателей дна даже не подозревали.
Совсем скоро она остановилась перед роскошным борделем – одним из лучших в Рестании, – а вернее, перед его неприглядной задней стороной. Простучав по неприметной темной дверце условный сигнал, Лисари тут же вошла – ее уже ждали.
– Ты сегодня припозднилась, – цокнула языком высокая статная брюнетка в вызывающем алом платье. Впрочем, ей оно шло – она принадлежала к тому типу женщин, которые никогда не выглядели вульгарными, лишь соблазнительными.
– Дела были, – отрезала Лисари, стряхивая с плеч снег – погода к ночи значительно ухудшилась.
– Как скажешь, Лэи, – с фальшивой улыбкой согласилась женщина. – Они уже ждут тебя.
– Благодарю, Жейни.
Старая шутка старой подруги – они всегда жили здесь под чужими именами. С другой стороны, когда-то это позволило Лисари начать жизнь с чистого листа (и с большой кучкой честно заработанного собственным телом золота). Сейчас же это был всего лишь призрак прошлого. Очень, надо сказать, приятный.
Поднявшись по лестнице из темного дуба, устеленной весьма недешевым ковром цвета багрянца, Лисари прошла в конец коридора. Здесь, на третьем этаже, располагались комнаты для особых гостей. Большие спальни с роскошной обстановкой, крепкими кроватями и великолепной звукоизоляцией – ничего, что могло бы помешать высокопоставленным клиентам развлекаться со своими дамами.
Скинув плащ в незаметной подсобке, Лисари быстро привела себя в порядок, сменила зимние меховые сапоги на черные туфли с высоким каблуком и, выйдя в коридор, остановилась перед самой дальней от лестницы дверью, за которой ее уже ждали.
***
Несмотря на то, что Лисари была девушкой циничной и донельзя практичной, иногда ей казалось, что она смотрим в зеркальное трюмо с тремя дверцами – настолько они были похожи. Сидящий на кровати мужчина хищно улыбнулся ей. Его Лисари звала Боец. Он был самым резким и нетерпимым из них. Не успела она переступить порог комнаты, как он тут же оказался рядом, захлопывая за ее спиной дверь и припадая страстным поцелуем к ее губам. Она скорее почувствовала, нежели услышала второго. Сильные мужские руки сжали ее бедра, собирая сливовую ткань, сминая ее. Его она звала Милый. Он всегда был самым нежным из них. Вот и сейчас припал к ее шее с невесомыми, словно бабочки, поцелуями, пока его ладони – явно руки воина – ласково поглаживали бедра, осторожно пробираясь под тонкую ткань платья.
До кровати было всего несколько шагов, но они преодолели их лишь спустя пять минут, когда Боец уже вовсю лапал ее грудь, терзая возбужденные соски, а Милый ласкал пальцами ее лоно, прикрытое лишь мокрой тканью красных кружевных трусиком. Они упали на постель, едва ли замечая что-либо, но Лисари, даже теряя голову от своих давних любовников, в напряжении ждала еще одного. Когда Боец с Милым вдруг расступились, а ее за косички притянули к возбужденному члену, заставляя тут же его заглотить, она мысленно замурлыкала – вот и Вожак. Негласный лидер ее личной любовной триады. Он всегда вел их всех, даже если оставался в стороне.
Его рука крепко держала ее затылок, заставляя головку члена неприятно биться в горло, вызывая рвотные рефлексы. Но ее это лишь еще больше заводило: она слишком давно позабыла и стыд и дискомфорт, секс стал для нее безумной игрой, только бы партнер был подходящий. Или партнеры.
Боец не стал медлить и вошел в нее. Сначала в нее погрузились его пальцы, собирая на себя выступающие соки, а потом он внезапно отступил, но только для того, чтобы в следующее мгновение ворваться в нее уже своим членом. Она застонала, чувствуя наполнение после долгой разлуки, и Милый тут же коснулся ее спины поцелуем. От этого контраста нежных ласк и дикого секса ее поглотил первый в бесконечной череде оргазм. В тот же миг Вожак излился ей в горло, заставляя проглотить все, до последней капли. Он единственный любил так, а вот Бойцу нравилось кончать ей на лицо, размазывая свое семя по щекам и губам.
Не успела она отойти от ошеломляющего оргазма, как ее ротиком вновь завладели, но на этот раз губами. Боец, успевший наполнить ее лоно своей спермой, притянул ее к себе, впиваясь поцелуем в истерзанные братом губы. Рядом лег Вожак, деля с ним ее очаровательный ротик. Они то целовали ее вдвоем, то по очереди ласкали ее своими грубыми, в мозолях руками, отчего она дрожала еще сильнее, отвечая им со всевозможным пылом. Она хорошо знала все их тайные места, уязвимые точки. Боец тихо застонал, когда она осторожно погладила его за ухом, а Вожак потерся вновь вставшим членом о ее бедро, после ее нежного укуса в сосок – грудь была его эрогенной зоной.
А пока они втроем мило играли в очередную прелюдию перед очередным заходом, Милый уже страстно вылизывал розовое колечко ануса. Когда он вошел в него сразу двумя пальцами, то довольно хлопнул по округлому заду – она готовилась к сегодняшней встрече, и он мог, не церемонясь и не тратя времени, протаранить ее вторую дырочку, тоже жаждущую внимания. Легкая боль от вторжения в узкий анус потонула в ласках, подаренной ей Бойцом и Вожаком. Распаляясь все больше, первый наконец не выдержал и, перетянув ее на себя, вошел в ее опустевшее лоно. Чувствуя в себе сразу два члена, двигающихся удивительно синхронно, Лисари в голос застонала, царапая грудь Вожака. Тот кончил прямо ей на бедро, а потом склонился и принялся слизывать свою сперму.
Их все больше утягивало в эту бездну безумия. Неважно, кто из них что больше любил и как, сегодня ночью они все побывают в ней, раз за разом доводя до желанного пика наслаждения…
…Они лежали на огромной кровати, способной вместить, наверное, отряд солдат, и наслаждались покоем. Окон в спальнях третьего этажа не было, и о времени суток можно было судить лишь по настенным часам, тикающим так тихо, что даже эльфам сложно было их услышать. Любовников едва не разморил сон, когда Вожак вдруг поднялся с кровати. Остальные восприняли это как сигнал к действию. Лисари легко (отработанно годами после "службы" в борделе) подхватила платье, которое ее любовники предусмотрительно оставили целым, несмотря на запал, и одевшись, исчезла в полутьме коридора. Она знала, что они уйдут так же незаметно, как и она. Встретятся они лишь через месяц, вновь здесь и вновь на одну ночь. Вот уже пятнадцать лет Лисари навещала свой старый бордель в каждый последний выходной каждого зимнего месяца – и каждый раз ее ждали ее неутомимые любовники. Ее зеркальные принцы – так иногда она их про себя называла. Одинаковые внешне, они были так различны внутри и все же двигались как единое целое.