Сладкий бунт

Глаза закрылись и я попыталась уснуть. Люди ненавидят магов, боятся. Веками хотят отобрать территории. Станешь ли ты таким же, если вернешь желание жить?

Утром я проснулась от запаха еды. Мяса, жареного, с травами.

Я открыла глаза и увидела Лорента, стоящего у столика с подносом. Он был уже одет — снова чёрный камзол, чёрные брюки, прилизанные с фиолетовым отливом волосы. Только глаза были всё такими же уставшими.

— Курица, — сказал он. — С розмарином. Я просил повара не жалеть масла.

Я вальяжно подошла к столику и вдохнула аромат. Божественно. Лорент, ты самый лучший человек из всех, кого я знаю. Я буду охранять тебя до конца своих дней.

Пока я жевала курицу, краем глаза наблюдала за ним. Принц выглядел спокойным или почти спокойным. Видела, как его пальцы нервно перелистывают страницы.

— Сегодня я буду ужинать в малых покоях, — сказал он вдруг. — Братья настаивают на поминальном ужине. Матушка умерла вчера, и по традиции мы должны собраться вместе.

Я перестала жевать. Поминальный ужин? Он узнал это, пока я плескалась в ванной и даже не смогла сообразить по его лицу, что что-то не так? Стыдно, Ашна, стыдно.

— Я не хочу идти, — признался он, глядя в книгу. — Но не могу отказаться.

Лорент посмотрел на меня. В его глазах плавала невысказанная мольба.

— Ты подождешь меня? — спросил он.

Я фыркнула. Вот еще! Я буду ждать тебя там, где никто не увидит. И если они посмеют что-то сделать, они пожалеют.

Лорент улыбнулся и погладил меня по голове.

— Спасибо, — сказал он.

Я вышла из комнаты через полчаса после его ухода. В кошачьем обличье я бесшумно скользила по коридорам, прислушиваясь к звукам замка. Мне нужно было узнать, что планируют братья. Каждый шаг, каждое слово имело значение.

Покои братьев встретили меня привычным запахом вина и мяса. Я затаилась под гобеленом в прихожей и прислушалась.

— …он выпьет вино, — это был Усач. Я узнала его голос — ровный, холодный, с металлической ноткой. — Концентрированный яд начнёт действовать через несколько часов, когда он уже вернётся к себе. Лекари скажут это та же болезнь, что и у матери.

— А если он не выпьет? — спросил Толстяк. В его голосе слышалось беспокойство. — Он стал подозрительным в последнее время. И эта тварь…

— Какая тварь? — переспросил Бородка.

— Дракон этот. Шоколадный. Он везде шляется. Слуги боятся, что он покусает кого-нибудь. Всех, кроме Лорента. А он на него смотрит, как на святого.

Я мысленно усмехнулась. Правильно, бойтесь, идиоты.

— Не отвлекайтесь, — рявкнул Усач. — Яд будет в супе. Если он сегодня же не съест этот чертов суп, я распущу слух, что наследник сошёл с ума. Что он разговаривает с животными и совсем обезумел. Тогда совет не утвердит его даже если он останется жив.

Я замерла. Вот это поворот. Если Усач пустит слух, никакой платок не поможет. Надо бы Лоренту поторопиться.

— А если и это не сработает? — спросил Бородка.

— Сработает, — отрезал Усач. — Я позабочусь об этом. Но если вы облажаетесь с супом, я сделаю так, что вы больше никогда не попробуете ни одного блюда в этом замке. Вопросы?

Тишина. Братья молчали. Усач явно был лидером. И он был опасен не только силой, но и остатками ума.

— Теперь к делу, — продолжил Усач. — Ты, — он обратился к Бородке, — проследи за поваром. Лично. Чтобы он положил ровно столько, сколько я сказал. Ты, — к Толстяку, — будешь сидеть рядом с Лорентом и следить, чтобы он съел свою порцию до последней капли. Если он попытается отложить ложку — напомни ему о матери. О традициях. О том, что это неуважение к покойной.

— А если он всё равно не съест? — спросил Толстяк.

— Тогда я объявлю на совете, что он отказывается от наследства, — сказал Усач. — И что он сам сказал мне об этом перед смертью матери. — Его голос стал ещё холоднее. — Нужная сумма всегда убеждает нужных людей.

В комнате воцарилась тишина. Я сидела под гобеленом и чувствовала, как внутри закипает гнев. Усач планировал уничтожить Лорента в любом случае. Планировал уничтожить его репутацию, имя, будущее.

Я выскользнула из-под гобелена и бесшумно понеслась обратно.

Ужин в малых покоях прошёл ровно так, как я и ожидала.

Братья были любезны. Они улыбались, говорили комплименты, наливали вино. Лорент сидел во главе стола — бледный, напряжённый, с прямой спиной. Я притаилась за колонной в углу зала и следила за каждым его движением. Надо же, добавь человеку несколько килограмм веса и будет настоящий король. С такой выдержкой можно и горы свернуть.

— За упокой души нашей матушки, — провозгласил Усач, поднимая бокал. — Пусть она обретет покой.

— Пусть обретёт, — эхом отозвались Бородка и Толстяк.

Лорент медленно поднял свой бокал. Вино в нём было тёмно-красным, почти чёрным. Я видела, как его пальцы дрожат. От горя. От усталости. Или от того, что он знал: за этим столом сидят убийцы.

Он сделал фальшивый глоток. Затем — ещё один. Жидкость коснулась его губ, но не уменьшилась ни на грамм, в отличие от бокалов братьев. Я затаила дыхание. Суп стоял перед принцем. Золотистый, ароматный, с кусочками мяса и зелени. Я смотрела, как поднимается пар от тарелки, и чувствовала, как в горле встаёт ком. Если он съест этот суп, всё будет кончено.

— Попробуй, брат, — сказал Усач. — Этот суп готовили по рецепту нашей матери. Она любила его в такие вечера.

Лорент медленно поднял ложку. Я видела, как дрожит его рука. Как побелели костяшки пальцев. Он поднёс ложку ко рту и замер. Яд точно был там — я чувствовала его запах, металлический и едкий, смешанный с бульоном.

Принц гипнотизировал ложку всего несколько мгновений, а затем его взгляд направился прямо ко мне. В глазах что-то блеснуло. Кажется, он понял мое присутствие за знак. Слава богам. Мужчина немедленно встал с места, едва не падая обратно на стул.

— Ты же не попробовал, — вмешался Бородка. — Обидишь матушку. Это же её любимый рецепт.

Лорент снова покачнулся. Его лицо побледнело, лоб покрылся испариной. Моё сердце забилось где-то в горле. Нет. Нет-нет-нет. Я знала, что он не пил яд. Но выглядел он так, будто его тело уже сдаётся.

— Мне нужно... мне нужно выйти, — прошептал он и направился к двери.

— Уведите его в покои, — приказал Усач стоявшей в углу страже. — Дайте ему отдохнуть. А мы... мы закончим ужин без него.

— Мне не послышалось? — прошептал Толстяк. — Он ведь сказал это.

Я бросила презрительный фырк и метнулась за Лорентом, когда он выходил в коридор. Принц шёл быстро, опираясь на стену, и тяжело дышал. Я следовала тенью, чувствуя, как внутри закипает паника. Мужчина отмахнулся от надоедливого стражника и направился дальше.

Мы свернули за угол. Лорент остановился, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— Всё в порядке, — прошептал он, медленно выравниваясь в осанке. — Не знаю, случайно ли ты там оказалась, но..

Я осторожно приблизилась и села у его ног в кошачьем обличье, глядя на него снизу вверх. Он улыбнулся мне, но в глазах его было холодное осознание. Если братья не успеют убить его ядом, то он — если не предпримет ответных действий — обречён на более медленную и мучительную смерть от их интриг.

— Идём, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Нужно вернуться в комнату.

После этих слов я тут же испарилась.

Ночью мне совершенно не спалось. Я сидела на своей лежанке, глядя, как Лорент ворочается в постели, и слушала, как за окном шумит ветер. В замке было тихо. Эти превращения забирают слишком много моих сил, а это значит, что кошмары скоро вернутся. Мне нужен отдых и было бы лучше провести его в своей настоящей, человеческой сути. Иначе и в дракона превращаться станет тяжко.

Я подошла к окну и посмотрела на тёмный сад. Завтра принца ждет новая порция яда. Как же ты жил все эти годы?