Вероятность - ноль

Пролог.

Пролог.

Столетия назад. Зал совета.

«Сегодня случилось то, о чем я не смел и мечтать. Когда мы впервые встретили представителей Сотни, я еще не знал, что этот день решит судьбу человечества на тысячи лет вперед. Они пришли к нам – трое фигур в серых обветшалых плащах и старший из них заговорил:

– Мы собрались здесь, – его голос был не похожим ни на что, властным и мудрым, – дабы решить наши проблемы, и я крайне ценю ваше присутствие, – он махнул подолом плаща, присаживаясь на кресло во главе стола. Лица было не разглядеть и моего скудного ума не хватало, чтобы вообразить, что скрывается под капюшоном. Воздух вокруг будто уплотнился, а ветерок, проникающий из окна, замер, прислушиваясь к его словам. Наш совет собрался в полном составе, пропускать такое событие было бы колоссальной ошибкой. Картины в этой огромной каменной зале помогали отвлечься, пока я направлял мысли в нужное русло.

– Ваши проблемы касаются нашего народа напрямую, – глава Первого Совета Даимир сел на другой конец стола, – хоть мы и испытываем безграничное уважение к вам, не прийти было бы глупостью, – мужчина отпил вина, я последовал его примеру.

– Ну, разумеется, – второй из Сотни будто ухмыльнулся, – как вы знаете, у нас случились небольшие разногласия, – кажется, они все равны между собой. Хоть наш Совет и имел значительный вес, говорить позволялось только Даимиру. Но, конечно же, до начала общих рассуждений.

– Мы это поняли, примите мои глубочайшие соболезнования, – весть об утрате Девятерых очень нас огорчила, в основном, конечно же, потому, что Весы баланса накренились, – но все же в чем суть сегодняшней встречи? Для нас честь наконец встретить представителей Сотни.

– Как уже сказал мой друг, случились разногласия, – снова заговорил первый, – закончились они крайне трагично, – его голос звучал откуда-то изнутри, будто с нами говорила сама земля или воздух, или я был так возбужден от происходящего, что всё вокруг казалось мне волшебным, несмотря на повод собрания, – девять правил остались бесхозными. Нам повезло, что носители этих правил и сами правила не входили в управляющий состав Сотни, но баланс, тем не менее, требует полноты, потому мы здесь.

Они сидели словно каменные статуи, лишь иногда грациозно жестикулируя. Я восторгался мощью и величием каждого, боясь представить их возможности. На момент я ощутил себя пылинкой, не значащей абсолютно ничего, и в тот же момент я задавался вопросом, неужели я, такой ничтожный, стою прямо здесь и являюсь свидетелем того, о чем позже будут складывать легенды.

– Что же требуется от нас? – Даимир со спокойным выражением лица снова отпил вина.

– Чтобы вы оказали нам помощь, – заговорил второй, – правила бесхозны и мы не можем оставить их просто так.

– Верно, им необходимы носители, – первый вернулся к диалогу, прежде всматривавшийся в глаза каждого из нас, – мы посчитали, что великие из людей смогут справиться, – я посмотрел на Даимира. На Элиана. На старика Торвальда. В их глазах уже горело то, от чего мне стало не по себе. Жадность. Предвкушение. Они уже делили шкуру неубитого медведя, переглядываясь между собой. А я я стоял и молчал. Как всегда.

– Как именно вы видите нашу помощь, господин? Могу ли я знать ваше имя? – Даимир сложил ногу на ногу, словно хозяин перед нежданными гостями.

– Имя вам не нужно, – ухмыльнулся второй. Я рискнул посмотреть на них дольше, изучить, чтобы ночью, в огне свечи, описать их и заметил, как третий, молчавший всё это время, сжал ткань на своей ноге. Его пальцы были не то серого, не то серебряного цвета, в шрамах. Я ужаснулся, – нам предстоит составить документ, описывающий все бесхозные правила, далее я поведаю об их распределении и мы начнем тесное сотрудничество.

– Хорошо, нам необходимо время, чтобы обсудить, – Даимир улыбнулся уголком губ, тронул густую бороду, едва тронутую сединой, – вам наверняка тоже?

– Да, встретимся завтра на рассвете, мы будем здесь, – Совет встал и двинулся прочь из залы, я последовал за ними. Выходя, я обернулся на представителей Сотни и ахнул: они словно приросли к креслам и будто жизнь покинула их, но на секунду я увидел отблеск глаз третьего. Врата с грохотом закрылись.

– Так и делаются великие дела, мой мальчик, – Даимир хлопнул меня по плечу, – завтра мы получим то, о чем многие даже вообразить не смеют.

– Вы думаете, мы справимся? – сомнения прокрались в мою душу, в мою голову, – Это большая ответственность.

– Это большие возможности, – Элиан обернулся к нам, – тут и обсуждать нечего, Даимир, надо бы только узнать о возможном вреде этих «правил», – мужчина выплюнул последнее слово с неким презрением, как мне показалось.

– Ничего, с этим мы разберемся уже завтра, а сейчас, – глава Совета потер ладони, – нужно отметить!

– Да! Я бы не отказался от выпивки, – даже Торвальд был с ними. Но неужели мы не обсудим ничего?

И вот, с бокалом алкоголя я уже сижу у себя и пишу свои мысли в свой драгоценный дневник. Ни друзей, ни жены, никого, с кем бы я мог выговориться, кроме листа бумаги. Ладно, я всё же самый молодой среди них, может быть, они лучше знают, что делать»

***

«Совет во главе с Даимиром снова собрался в зале, где нас уже ждали. Началось бурное обсуждение правил, я решил выписать их себе списком, чтобы не запутаться: правило правды и лжи, правило имени, вероятности, судьбы, эмоций, ощущений, гравитации и памяти. Представители сказали, что правила судьбы и имени должны идти только по самому сильному и выносливому роду, правила памяти и гравитации по самому мудрому, остальные распределили по желанию. Мне досталось правило ощущений и мне было уже все равно, ибо смотря на Совет я был занят убеждением себя в благополучном развитии событий. Закончив с определением правил, мы начали обсуждать их присвоение: представители Сотни описали какой-то ритуал, который позволял членам Совета не только получить правило самостоятельно, но и стать истоком этого правила для всего своего рода. Так мы поняли, что второй из представителей Сотни владел правилом наследственности и отсюда же стало ясно, что к вечеру, после всех формальностей, нас ждет демонстрация этого правила.

Видимо, баланс не рушится окончательно после падения некоторых из Сотни, раз ее члены пришли через семь дней после Войны и все еще тянули с распределением. Но я также понимал сложность ситуации и нестандартность. Наверное, так нужно.

Представители Сотни долго объясняли нам природу баланса, настаивая на благоразумии при применении правил. К слову, применение было вполне скудным: нас обязали просто существовать, плодиться и множиться, как животных, которые будут делать то, что они просто должны делать. Я в это не поверил. Также, по их словам мы должны всегда оставаться на виду. В голове множились мысли, я понимал, что такая сила и возможность ей управлять – это большая ответственность и ее нужно контролировать, но тревога внутри не давала мне покоя.

Вечером состоялся ритуал. Представители Сотни вызывали нас по одному. Мы собрали восемнадцать человек: весь наш Совет – нас было семеро – и одиннадцать мужей, которым мы безгранично доверяли. Пара летописцев, врачей и несколько слуг членов Совета. Каждое правило обрело два носителя, на род каждого наложили груз принятого решения»

***

Три года спустя.

«Я взял свою семью и скрылся в горах. Члены Совета обезумели, я слышал о бесчинствах в округах, в столице. Там полный хаос. Даимир со своей свитой поставили мир на колени. Разруха, бесконечная алчность. Они возомнили себя членами Сотни, которая, к слову, бездействует. Я хотел пойти к Даимиру. Сказать ему: "Остановите это". Но я не пошел. Я еду прочь, пишу эти строки и ненавижу себя за это. Я не смог повлиять на Совет, но хотя бы спасу свою любовь.

Мы думали, что заключили союз. Думали, что становимся опорой для мира. Я так думал.Но теперь я просыпаюсь по ночам в холодном поту и думаю: не стали ли мы его тюремщиками?»

***

Двадцать лет спустя.

«Сегодня я делаю последнюю запись, в надежде излить душу. Ибо сегодня ко мне явился третий из представителей Сотни. Он нашел меня во дворе моего дома, ночью, когда я снова не смог уснуть. Он знал, что так будет. Что мир разрушится. Но, как и я тогда, не смог ничего сказать. Теперь он выглядел как старик, едва разгибавший спину, его сопровождал другой представитель. Я не знал, кто это, и мне было не интересно. Первая встреча с ними оказалась полным разочарованием, вторая не оставляла надежд на лучшее.

Однако он предложил мне решение, и я сразу его принял, потому как устал скрываться, прятаться по всей земле от постоянных преследований. Он сказал: «Теперь все наладится» и я почему– то ему поверил. Завтра мы отправимся в столицу чтобы восстановить утраченный контроль, я должен нет, я обязан этому миру. Я больше не знаю, что правильно, но я устал бежать и надеюсь, у меня получится закончить эти страдания. Сейчас я закрываю дневник и прячу его туда, где прятал много лет: в тайник. Пусть судьба позволит его найти тому или той, кто осмелится не молчать. Генрир Д.».

Глава 1

– Когда мир был молод, существовала Сотня. Каждый из них и они вместе удерживали баланс нашего мира, создавали Фундамент, были Фундаментом. Затем случилась Великая Война и Девять были уничтожены. Баланс удалось восстановить, но, как я и сказал, без полной Сотни он слаб. Теперь мы и наша академия учим тех, кому выпала эта святая доля, управляться с правилами, выступая опорой для остальных. Итак, это ваш первый день в стенах нашей академии, мы рады приветствовать каждого и сегодня, – мужчина поправил плащ и прочистил горло, – как вы знаете состоится Тест. После него вас определят в соответствующий факультет, а затем в пару. Уточняю, что во избежание неприятностей и во благо плодотворного обучения, вас поставят в пару со вторым курсом. Такое мероприятие в нашей академии впервые, поэтому, считайте, что вам повезло.

Вокруг воцарился шум, все обсуждали кто в какой факультет пойдет, предполагая о своих способностях, кто-то ужасно нервничал, девушка позади меня, кажется, забыла взять с собой любимую кофту и теперь ей придется просить родителей выслать ее по почте. Кажется, они все уже давно знакомы, одна я, как изгой, впрочем, как и всегда в новых компаниях, не успела наладить контакты. Откуда-то слегка подул ветерок и мне стало еще холоднее, чем было, хоть кровообращение у меня хорошее, в моменты стресса я холоднее льда. Брр.

– Друзья! – весело воскликнула пожилая женщина с военной осанкой, – Прошу вас выстроиться в колонну по четыре человека и встать рядом со мной, по моей команде – проходите в кабинеты.

Мы как послушные овечки двинулись к ней, я была во второй четверке. Пальцы леденели. Кто я? До сих пор я не могла понять, какое правило у меня может быть или хотя бы какое я хочу. Мама – ложь, отец – правда, как инь и янь, красиво. Они всегда знали как распоряжаться правилом не нарушая баланс. А я?

Первые четверо пробыли в кабинетах около получаса, понятия не имею, что с ними делали и как вообще выглядит этот тест, никто о нем не рассказывает и, вроде как, это запрещено. Так только страшнее, волнительнее и нервознее. Неужели, не было бы проще, знай люди на что идут?

– Следующие! Так, ты, – женщина придержала меня за плечо, – твоя первая, иди вон туда, – указала пальцем на самую дальнюю дверь около стены, – удачи.

– Эм, спасибо? – я медленно зашагала вперед, момент раздвинулся на вечность и словно каждый шаг давался с неимоверным усилием, сердце билось громче гула вокруг, шум крови в ушах заглушал, появился лёгкий звон. О нет, ну не в обморок же. Я хлестанула себя по щеке, встряхнула головой. Так, держимся. Резко открыла дверь вспотевшими руками.

– Здравствуйте, проходите, – милая девушка с огромными голубыми глазами, золотыми волосами и кукольным лицом встретила меня широкой улыбкой, – рассказывайте, как Вас зовут? Или может на «ты»? Так будет проще держать связь, ладно? Рассказывай, какие ощущения у тебя были раньше, что ты замечала?

– Я, – меня чуть не смыло от такого количества вопросов, – ну, трудно сказать, я не то чтобы особо внимательна к своим ощущениям, поэтому, наверное, ничего, может вы ты подскажешь? – Так, надо успокоиться, не болтать лишнего, у нее и так там огроменная очередь после меня.

– Ты могла почувствовать, как рядом с тобой события происходят удачливее, чем с другими, либо как люди при тебе не могут лгать, либо как ты случайно по стене пробежалась, нарушая законы гравитации, ха-ха, но с последним я пошутила, – она хихикнула и убрала волосы за ухо. «Элизабет К.» написано на её бейдже, а рядом «ООНП «Отдел по отбору носителей правил».

– Ну, бывало, когда мне везло и я попадала на скидки на рынке, или один раз мне сказали «честно говоря», такое? – конечно не такое, я ничего не чувствовала. Лишь иногда встречала какие-то аномалии, но говорить об этом казалось странным. Как описать?

– Нет, дорогая. Так как тебя зовут? – девушка снова хихикнула и на ее щеках появился легкий румянец.

– Дария Грин, – где-то глубоко внутри предчувствие говорило мне «подожди с именем», но я проигнорировала его.

– Отлично, Дария, давай разберемся тогда по– другому. Такое иногда бывает, так что переживать не стоит. Огляди комнату вокруг, что ты видишь? – я сидела лицом к входной двери. Заходя, так нервничала, что комната мне показалась пустой. Я посмотрела. По– настоящему. Свет здесь тусклее, чем в коридоре и какой-то желтоватый. Книжные шкафы вдоль стен прогнулись под тяжестью фолиантов, и от этого потолок казался ниже, чем на самом деле. Пахло пылью, сухими чернилами и чем-то кислым – может, от графина с синей жидкостью на столе? Сам стол был завален так, будто его хозяйка старалась собрать коллекцию всех ненужных предметов мира: карандаши, свечи с оплывшим воском, горсть монет, стопка журналов, которые наверняка никто не читал, перьевые ручки, воткнутые в чернильницу.

– Я вижу много разных предметов, перечислить все? – закончив осмотр я перевела взгляд обратно на девушку.

– Нет, как тебе атмосфера здесь? – с любопытством и уже более серьезным голосом спросила блондинка.

– Ну, уютненько, временами нудно, временами уединенно. Не понимаю, это уже Тест?

– Еще нет, я просто с тобой общаюсь, не переживай, – ха, да, всего лишь слегка глаз дергается, а так нормально, держусь.

– А теперь к Тесту, раз ты куда-то торопишься, – улыбнулась, загадочности у нее не отнимать. – Я задам тебе ряд вопросов и жду на них честные ответы, если ты соврешь – я пойму, – ага, значит у нее правило лжи, такие люди могут не закрывать возможность солгать, но, если ты рискнешь, они вскроют тебя как только ты откроешь рот.

– Да мне нечего скрывать, и я не тороплюсь, просто очень переживаю, извините, – не хотелось бы казаться надменной.

– Замечательно, тогда начнем! Итак, еще раз, были ли моменты, когда события развивались странно удачно или неудачно? – Элизабет взяла блокнот и приготовилась что-то записывать.

– Ну, может, пару раз, но я думаю это были совпадения, – неуверенно, конечно, но темп Теста задался. Девушка сделала отметку.

– Замечала ли ты, что кто-то рядом с тобой не может соврать?

– Бывали люди, которые говорили иногда какую– то несуразицу, но не на столько, чтобы я подумала «о, вот оно», – снова что-то записала в своем блокноте.

– Ощущала ли фантомный холод, тепло, вибрации, которых никто рядом с тобой не ощущал? – ха-ха, ну пару вибраций ощущалось однажды.

– Нет, – я слегка зарделась.

– Случались ли моменты, когда предметы вели себя необычно, как будто подчиняясь тебе? – девушка нахмурилась, но будто в размышлениях.

– Только если наоборот, когда вечно все из рук падает, знаете? – ну у всех же недотёп бывает?

– Понятно. Замечала ли, что кто-то вспоминает детали иначе, чем рассказывал ранее или кому– то другому? – это вообще база, у всех моих знакомых семь выходных на неделе.

– Да, но это как будто люди просто такие попадались, редко, – сильнее нахмурилась, сделала пометку, что-то мне это не нравится.

– Так. Случалось ли предчувствие чего– то для конкретного человека? – девушка подсела ближе. Я хоть и сидела практически в центре кабинета, ощущение, что сейчас меня вплющит в стену напротив не покидало.

– Бывало, что я как говорила, так и происходило, но у моей подруги тоже такое бывало, ничего необычного, – я пожала плечами будто не осталось всего два правила под которые я тоже не подхожу.

– Могла ли ты понять истинное имя чего– то или кого– то до того, как тебе его называли? – может, сказать нет? Все равно все, что я вспомню, не имеет значения.

– Ну, нет, – я снова пожала плечами.

– Я предупреждала, не ври мне! – Элизабет выпрямилась на стуле и стукнула ручкой мне по макушке.

– Я не то чтобы соврала.

– Знаю, ты считаешь, что это прозвучало бы не важно. И все же скажи это.

– Ну, может, пару раз я угадала имя человека

– Чувствовала ли диссонанс между правдой и тем, что говорят? – как будто это заметно по тем, кто врать не умеет.

– Дария! Не заставляй меня еще раз бить тебя ручкой, – сердито сказала девушка, нахмурившись пуще прежнего.

– Мне кажется, если человек не умеет лгать, заметить это можно без способностей, разве нет?

– Только если ты не знаешь человеческую природу настолько, чтобы различать правду и ложь, что в твои годы маловероятно. Что ж, дай мне подумать.

И без того натянутые нервы стали совсем как струны, я ни разу не слышала, чтобы у родителей с правилами рождался «пустой» ребёнок. Редкость и радость, когда у пустых родился носитель, но обратное – либо невозможно, либо трагедия. Думаю, если рассуждать логически, у меня вероятность или эмоции, было бы круто, будь у меня судьба. Всегда было интересно знать наперед судьбы других людей, но учитывая, что я не подошла ни по одному вопросу... Видимо, следуя той же логике, Элизабет вдруг выбралась из размышлений и тишины:

– Возьми со стола пять монет и подкинь по очереди каждую. Сделай так, чтобы все они упали на решку, – в ее глазах горела идея, а в моих усталость. Отпустите меня уже домой, я скажу родителям, что никчемная и упорхну куда– нибудь в ближайший паб дня на три с горя.

– Хорошо, но я...

– Давай– давай, – девушка помахала рукой поторапливая, и я нехотя зашагала к столу. Взяв монеты и сложив их поближе к руке, я принялась подкидывать каждую, перед взмахом руки пытаясь выжать из себя какую– то силу. Первая – решка. Вторая – решка. Во мне нарастала волна страха и возбуждения, неужели всё-таки вероятность? Третья – орел. Так, спокойно, сосредоточиться. Четвертая – решка. Пятая – решка. Элизабет похлопала в ладоши прямо около моего уха.

– Отлично, так и запишем! Покажи– ка мне руки, – взяв мои ладони в свои она тихо попросила, – посмотри на карандаш и мысленно подвинь его.

Чего?! Зачем? Разве мы не решили, что у меня вероятность? Я глупо вылупилась на нее.

– Поверни ручки, я осмотрю, можешь не подглядывать, – девушка шумно хихикнула и умоляюще посмотрела на меня. Ладно. Я повернула голову к столу и уставилась на карандаш и либо мне показалось, либо он сделал маленькое движение вперед.

– Я...я, – что мне сказать?

– Любопытно, теперь я понял, – мы с Элизабет медленно перевели взгляд в конец комнаты.

Голос раздался из угла, которого я не заметила при входе, ошибочно решив, что это тень от шкафа. Но тень пошевелилась, отделилась от стены, став человеком. Высоким. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Свет от ближайшей свечи скользнул по каштановым волосам, упал на темно– карие глаза. Он не смотрел на меня дружелюбно, скорее как на уравнение, которое пока не мог решить, – с досадой и холодным любопытством.

– Умоляю, ты же знаешь! – Элизабет бросила мои руки и выскочила передо мной так резко, что стул отъехал назад.

– Да, но ты тоже знаешь, – Мужчина тут же в два шага преодолел комнату, еще раз бросив взгляд на меня и вышел. Забрав с собой весь воздух. Я осталась сидеть, сжимая подлокотники кресла с колотящимся сердцем.

– Дария, все, что здесь произошло, должно остаться между нами. Теперь ты – вероятность. Поняла? Скажи, что поняла? – девушка схватила меня за плечи и затрясла.

– Д– да, поняла, но что произошло то?

– Такое бывает, у тебя такие родители, это не удивительно, – девушка снова тараторила, как будто пыталась объяснить мне произошедшее и одновременно вела диалог у себя в голове, – собственные силы могут смешиваться, но все пройдет. Ты не переживай, я найду тебя завтра и все объясню, сейчас напишем вероятность, только никому ничего не говори, услышала?

– Да, да, я поняла, – срочно нужно выпить воды. Или съесть кусок льда.

– Все, иди, увидимся позже, позови следующих, – Элизабет стрельнула в меня взглядом и принялась раскладывать предметы по местам, включая блокнот.

Выйдя из кабинета, я увидела, как тот парень, разговаривал с веселой пожилой женщиной, которая и направила меня в этот злосчастный кабинет. Дверь за мной захлопнулась и оба посмотрели в мою сторону. Захотелось с разворота вбежать в стену за спиной. Женщина кивнула, похлопала парня по плечу и тот ушел. Как он умудрился сидеть в кабинете так незаметно? Он, получается, слышал весь наш диалог? Наверное, я просто была сильно напугана.

Особенность моих родителей в том, что оба отвечают за кардинально противоположные и в то же время похожие правила, поэтому у них такая хорошая, прочная связь, а когда такие дают потомство, правило может либо перейти по наследству от одного из родителей, либо как-то самостоятельно образоваться и получиться из этого может что-то непредсказуемое. Обычно, до конца первого семестра все нормализуется, а до поступления оно не проявляется так, чтобы могло кому– то навредить. Наверное, этой путаницы я и боялась больше всего, когда шла сюда. Потому что при конфликте правил, они могут вовсе не разобраться, и покинуть тебя, так что ты останешься «пустым», а вот это уже позор семьи, который от нее не зависит.

Пройдя на плац, все прошедшие Тест собрались группками. Я встала рядом с кем– то, прислушиваясь к разговорам и присматриваясь к окружающим.

– Итоги подведены! Внимание, – снова тот же мужчина с хрипотцой, который рассказывал о том, зачем мы здесь, – я начну список с тех, кто сегодня отправится домой. Он небольшой, но все же, – следом понеслось перечисление незнакомых мне имен. Каждый из этого списка был пустым, как и его родители, иначе мы бы собрались тут гораздо позже.

– А теперь, те, чьи правила зафиксировали в Список, – все такие же непонятные и незнакомые мне имена таких же, как и я, прошедших Тест, – и, наконец, те, кто родился в семье пустых, но был занесен сегодня, – прозвучало около 15 имен, многовато. Семьи этих ребят сегодня отметят лучший день в их жизни, их дети получат возможность взобраться высоко по карьерной лестнице.

Глава 2

– Какая у тебя комната? –девушка, идущая рядом со мной, вдруг вытащила меня из потёмок сознания.

– А? А-а-а в правом крыле четырнадцатая, а что? – я поправила своего повсеместного друга на плече – рюкзак.

– У меня тоже! Вот это я удачно спросила, – темноволосая девушка зашагала чуть в припрыжку.

– У тебя вероятность? – нас будут заселять по правилам? От неясности разболелась голова.

– Нет, ощущения, я как-то сама не поняла, но почувствовала, что надо именно к тебе подойти. Меня Эмма зовут, – она мило заулыбалась и захлопала ресничками.

– Я Дария, – меня слегка пошатнуло от усталости и проходящего напряжения, но я протянула ей руку.

– Мою сестру троюродную так звали, будет легко запомнить, – Эмма снова хихикнула, пожала мне руку и принялась болтать о факультетах и занятиях, которые, к слову, начинаются уже завтра. Спустя 20 минут мы добрались до комнаты. Здание было больше похоже на крепость или замок, но никак не на простое учебное заведение. Войн у нас давно не было, поэтому, думаю, профессора и забрали его себе на каком– нибудь совете. Из окна кругом видно серость и холодность камня, зелень и теплоту травы, нежно голубое небо с розовыми проблесками, намекающими на скорый закат и сад с огромными деревьями во дворе. В комнате находилось три кровати, не слишком уединенно, но и не слишком шумно, пойдет. Замки на шкафах для личных вещей означают «доверяй – но не личное»?

В планах не было ничего, поэтому я решила раскидать свои вещи.

– Девчонки! – воскликнула Эмма, – А давайте поболтаем? Нам тут еще пару лет учиться и жить в одной комнате, я считаю, надо познакомиться! – девушка бросила сумку на пол и уселась на кровать, собрав ноги под себя.