Ты всё ещё ждёшь его сообщение?

«Не проверять, — приказала она себе. — Не проверять хотя бы до метро».

Она продержалась ровно две минуты.

Настя остановилась посреди улицы, достала телефон, открыла Telegram. Новых сообщений не было. Последний раз она заходила в диалог с Сергеем полчаса назад — он был в сети два часа назад. Два часа. Ничего не изменилось.

Она убрала телефон и продолжила путь, чувствуя, как тяжесть в груди становится привычной, почти родной. Она уже не помнила, когда просыпалась без этой тяжести. Когда начинала день без мысли о нём. Когда её настроение не зависело от зелёной галочки напротив его имени.

В кафе «Мята» на Большой Конюшенной было тепло и уютно. Пахло корицей, кофе и свежей выпечкой. Горели свечи на столах, играла тихая музыка — что-то джазовое, расслабляющее. Настя села за столик у окна, заказала чай и стала ждать Лену.

Ждать. Опять ждать.

Она поймала себя на этой мысли и усмехнулась. Даже сейчас, в ожидании подруги, она ждала. Ждать стало её второй натурой, её способом существования, её профессией.

Через десять минут в кафе ворвалась Лена — румяная, запыхавшаяся, с пакетами в обеих руках.

— Прости, прости! — воскликнула она, чмокая Настю в щёку и плюхаясь на стул напротив. — Забежала в магазин за подарком для мамы, а там такая очередь! Ты представляешь, эти предпраздничные дни... Народ с ума сошёл. Все скупают всё подряд. Я думала, что умру в этой очереди. Тридцать минут! Тридцать минут я стояла с этими пакетами, а кассирша работала как улитка, честное слово!

Лена говорила быстро, эмоционально, размахивая руками. Она была полной противоположностью Насти — живая, громкая, энергичная, всегда в центре событий. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, ярко-красная помада, большие серьги-кольца, которые позвякивали при каждом движении. Она вся искрилась жизнью, и Настя невольно завидовала этой способности — быть лёгкой, быть свободной, не зависеть от чужого мнения и чужих сообщений.

— Привет, — улыбнулась Настя, и в этот раз улыбка получилась почти настоящей. — Ты как? Я соскучилась.

— Ой, Настька, у меня столько новостей! — Лена заказала себе латте с карамелью и сразу пододвинулась ближе к столу, понизив голос до заговорщического шёпота. — Ты не поверишь! Мы с Сергеем решили купить квартиру! Да-да, ту самую, на Василеостровской, о которой я тебе говорила. Ипотека, конечно, ад, но мы справимся. Представляешь, своё жильё! Своя кухня, своя спальня, свой балкон... Я уже всё распланировала, какой будет ремонт. Сергей говорит: «Лен, ты строитель — ты и строй». А я и построю! Я уже нашла дизайнера, уже выбрала плитку для ванной...

Лена говорила и говорила, а Настя слушала, кивала, улыбалась в нужных местах, но внутри неё разрасталась холодная пустота. Своя квартира. Свой мужчина. Своя жизнь. У Лены было всё, о чём Настя мечтала, — стабильность, определённость, любовь, будущее. А у Насти был только Сергей, который не отвечал на сообщения, и зелёная галочка, которая стала смыслом её существования.

— ...а ты как? — вдруг спросила Лена, прервав свой монолог. — Ты слушаешь вообще?

— Да-да, конечно, — спохватилась Настя. — Квартира, плитка, молодец. Я рада за тебя.

Лена прищурилась, отпила латте и внимательно посмотрела на подругу. Взгляд у неё был острый, проницательный — взгляд женщины, которая видела жизнь, которая прошла через свои ад и чистилище и знала все признаки беды.

— Настя, — сказала она тихо, отставляя чашку. — Что с тобой? Ты сама не своя. У тебя глаза... пустые. Ты опять ждёшь его сообщение?

Вопрос ударил прямо в солнечное сплетение. Настя дёрнулась, будто от пощёчины, и инстинктивно схватилась за телефон, лежащий на столе.

— Нет, — ответила она слишком быстро. — С чего ты взяла?

— Насть, я тебя знаю пятнадцать лет, — Лена покачала головой, и в её глазах появилась знакомая жалость — та самая, которую Настя ненавидела больше всего на свете. — Я вижу это по твоим глазам. По тому, как ты каждые пять минут проверяешь телефон. По тому, как ты дёргаешься, когда он вибрирует. Ты опять ждёшь. Опять надеешься. Опять.

— Я не жду, — возразила Настя, но голос её предательски дрогнул. — Он просто... Он занят. У него сложная работа. Он руководитель проекта, ты же знаешь. У него дедлайны, встречи, созвоны с партнёрами. Он не может отвечать каждую минуту.

— Делаааа, — протянула Лена, закатывая глаза. — Ты сама-то слышишь себя? «Он занят», «у него работа», «он устаёт». Сколько можно искать оправдания для мужчины, который даже не удосуживается написать тебе «доброе утро» хотя бы раз в неделю?

Настя почувствовала, как краска приливает к щекам. Захотелось защищаться, оправдываться, доказывать, что Лена неправа, что Сергей совсем другой, что он просто... особенный. Что она, Настя, видит в нём то, чего не видят другие.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Он не такой, как все. Он глубокий, сложный, у него тонкая душевная организация. Ему нужно личное пространство. Ему нужно время, чтобы... чтобы раскрыться.

— О, господи, — Лена откинулась на спинку стула и засмеялась, но смех был безрадостным, горьким. — «Тонкая душевная организация», «личное пространство»... Насть, я сама так говорила. Я сама искала оправдания для Игоря, пока не поняла, что он просто не хотел быть со мной. Он хотел быть свободным, а я была удобной — я ждала, я прощала, я принимала его таким, какой он есть. А он просто пользовался.

Имя Игоря прозвучало как гром среди ясного неба. Настя знала эту историю. Два года Лена встречалась с Игорем — красивым, харизматичным, вечно занятым мужчиной, который то исчезал на недели, то появлялся с цветами и обещаниями. Лена ждала его. Лена сохла по нему. Лена потеряла десять килограммов и поседела раньше времени, пока ждала его сообщений, его звонков, его редких «я скучаю».

А потом Игорь женился на другой. Нашёл девушку, с которой не нужно было играть в прятки, и женился через два месяца после знакомства.

— Я помню, — тихо сказала Настя. — Но Сергей не Игорь. Он другой.

— Все они говорят, что он другой, — усмехнулась Лена. — Но факты, Настя, факты. Сколько вы встречаетесь? Полгода? И за эти полгода ты хоть раз была на первом месте? Хоть раз он отменил встречу ради тебя? Хоть раз он позвонил тебе просто так, не потому, что ты написала первой?

Настя молчала. Потому что ответы на эти вопросы были слишком болезненными.

— Сколько раз ты ждала его сообщения целый день? — продолжала Лена, и голос её становился всё жестче. — Сколько раз ты писала ему, а он отвечал через пять часов? Сколько раз ты придумывала оправдания для его молчания? Сколько раз ты плакала из-за того, что он не ответил?

— Прекрати, — почти взмолилась Настя. — Ты не понимаешь.

— Я всё понимаю, — отрезала Лена. — Я была тобой, Настя. Я сидела в этом кафе два года назад и плакала в салфетки, потому что Игорь не пришёл на свидание. Я ждала его сообщения каждую минуту каждого дня. Я не могла есть, не могла спать, не могла работать. Я превратилась в тень человека, которым была раньше. И знаешь что? Это того не стоило. Ни одного дня, ни одной слезы, ни одной бессонной ночи.

Настя опустила голову. Слёзы подступили к глазам, но она сдержала их. Она не будет плакать. Не здесь. Не сейчас.

— Он просто... — начала она, но Лена перебила её.

— Он просто не хочет быть с тобой, — сказала она жёстко, безжалостно, как отрезала. — Если бы он хотел — он был бы с тобой. Если бы ты была ему нужна — он бы находил время. Если бы он тебя любил — ты бы не сомневалась. Любовь не заставляет сомневаться, Настя. Любовь — это когда ты знаешь. Когда ты чувствуешь. Когда ты не ищешь подтверждения в каждом его сообщении.

Слова падали, как камни, и каждый камень разбивал что-то внутри. Защитные стены, которые Настя выстраивала годами, рушились под напором Лениной правды.

— Я знаю, — прошептала Настя, и голос её дрогнул. — Я знаю, но... я не могу. Я пыталась. Я пыталась не писать ему, не думать о нём, не ждать. Но это сильнее меня. Я просыпаюсь и думаю о нём. Я засыпаю и думаю о нём. Я живу с мыслью о нём.

— Это не любовь, — сказала Лена, и в голосе её появилась горечь. — Это зависимость. Как наркотик. Он даёт тебе маленькую дозу внимания, и ты летаешь. А потом забирает — и ты ломаешься. И так по кругу. Знаешь, как это называется? Созависимость. Ты зависишь от его настроения, от его сообщений, от его присутствия. Ты перестала быть собой. Ты стала приложением к нему.

Настя молчала. Внутри неё бушевала буря — гнев, стыд, боль, сопротивление. Часть её хотела встать и уйти, хлопнуть дверью, прекратить этот болезненный разговор. Но другая часть — та, которая устала, истощилась, выгорела — хотела услышать правду. Хотела, чтобы кто-то снял с неё эту ношу.

— Что мне делать? — спросила она, поднимая глаза на Лену. Глаза были красными, влажными, полными отчаяния. — Я не знаю, как из этого выйти. Я не знаю, кто я без него.

Лена вздохнула, и гнев в её глазах сменился состраданием. Она протянула руку через стол и сжала ладонь Насти.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала она мягко. — Я прошла через это. Мне потребовался год терапии и полный разрыв контакта, чтобы прийти в себя. Но знаешь, что было первым шагом?

Настя покачала головой.

— Первым шагом было признать, что у меня проблема. Что это не любовь, а болезнь. Что я не жду принца — я жду наркотик. И пока я это не признала, ничего не менялось. Я продолжала бегать по кругу, как белка в колесе.

— Я не знаю, готова ли я это признать, — честно ответила Настя. — Я боюсь. Если я признаю, что это зависимость, мне придётся признать, что он меня не любит. А это... это слишком больно.

— А то, что сейчас — не больно? — спросила Лена, приподнимая бровь. — Ты встаёшь каждое утро и чувствуешь боль. Ты ложишься спать и чувствуешь боль. Ты живёшь с этой болью каждый день. И ты называешь это любовью?

Настя посмотрела в окно. За стеклом проносились машины, спешили люди, кружились листья. Жизнь шла своим чередом, а она сидела здесь, в этом кафе, и чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

— Я просто хочу, чтобы он меня заметил, — сказала она тихо. — Хотя бы раз. Без моего напоминания. Я хочу, чтобы он написал первым. Спросил, как у меня дела. Пригласил куда-то. Выбрал меня. Хотя бы раз в жизни.

— А он выберет? — спросила Лена. — Если ты перестанешь писать, если ты исчезнешь — он заметит? Он будет искать тебя? Он сделает хоть один шаг навстречу?

Настя задумалась. Действительно задумалась. Она не могла вспомнить ни одного случая, когда Сергей проявил инициативу. Ни одного раза, когда он удивил её, сделал сюрприз, пригласил на свидание первым. Всегда она. Всегда она предлагала, она писала, она звонила, она искала встречи.

— Нет, — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим. — Он не будет.

— Значит, ты знаешь ответ, — сказала Лена. — Ты всегда его знала. Ты просто боишься его принять.

Настя отпила чай, который уже остыл, и поморщилась. Вкус был горьким, металлическим — как её жизнь последние полгода.

— Я помню, как ты познакомилась с Сергеем, — вдруг сказала Лена, откидываясь на спинку стула и глядя куда-то в потолок, вспоминая. — Ты прибежала ко мне тогда, счастливая, сияющая. «Лена, я встретила мужчину моей мечты! Он такой умный, такой интересный, такой загадочный! Он много работает, он занятой, но это потому, что он успешный!» Ты светилась изнутри. Я подумала тогда: «Ну наконец-то Настя нашла кого-то хорошего».

— Я и сейчас так думаю, — тихо сказала Настя. — Он хороший. Я знаю.

— Хороший человек не заставляет другого человека страдать, — возразила Лена. — Хороший человек не играет в молчанку, не пропадает на недели, не даёт надежду, а потом исчезает. Хороший человек уважает чувства другого. Даже если он не готов к отношениям, он говорит об этом честно. А Сергей... он просто держит тебя на поводке. Чтобы не быть одному. Чтобы было к кому прийти, когда ему скучно.

Каждое слово было острым, как лезвие ножа. Настя чувствовала, как её внутренний мир разваливается на части. Все оправдания, которые она выстроила за полгода, рушились, как карточный домик.

— Я думала, что он боится отношений, — начала она, но Лена перебила её.

— Он не боится. Он просто не хочет. С тобой. Мужчина, который хочет женщину, не будет бояться. Он найдёт способ быть с ней. Он перевернёт горы, если понадобится. А если он не делает усилий — значит, ты не та.

Слова упали в тишину кафе. Настя смотрела на Лену, и в глазах её стояли слёзы. Она знала, что подруга права. Знала это с самого начала. Знала каждую минуту этих полугодовых отношений. Но признаться в этом себе было страшнее, чем жить в этой иллюзии.

— Я боюсь, — сказала Настя, и голос её сорвался. — Я боюсь, что если я отпущу его, то останусь одна. Навсегда. Что никто другой меня не полюбит. Что я не достойна любви. Что этот — максимум, на что я могу рассчитывать.

— Ох, Настя, — Лена вздохнула и пересела поближе, обняв подругу за плечи. — Ты достойна любви. Ты достойна всего. Ты красивая, умная, добрая, успешная. Ты — подарок. Ты — сокровище. Ты — свет. А он... он просто не видит этого. Или не хочет видеть. Но это не делает тебя менее ценной.

Настя уткнулась лицом в плечо подруги и разрыдалась. Слёзы, которые она сдерживала весь день, хлынули потоком. Она плакала тихо, беззвучно, но тело её сотрясалось от рыданий. Все стены рухнули. Вся защита исчезла. Она осталась одна — со своей болью, со своим страхом, со своей правдой.

Лена гладила её по голове, молча, не говоря ни слова. Потому что иногда слова не нужны. Иногда нужно просто быть рядом. Просто держать за руку. Просто не дать упасть.

Через минуту Настя взяла себя в руки. Вытерла слёзы, поправила волосы и заставила себя улыбнуться.

— Прости, — сказала она, шмыгнув носом. — Не хотела тебя нагружать.

— Ты меня не нагружаешь, — возразила Лена. — Ты моя подруга. Для того мы и нужны друг другу. Чтобы вместе нести эту ношу.

— Я не знаю, что делать, — призналась Настя. — Я запуталась.

— Я знаю, что тебе нужно, — сказала Лена, хитро прищурившись. — Тебе нужно с кем-то поговорить. Профессионально. Не с подругой, не с мамой, а с человеком, который понимает в таких вещах.

— Ты про психолога? — Настя скривилась. — Я не верю в это. Что мне может сказать какой-то психолог? Что я дура, что люблю не того? Я это и так знаю.

— Психолог не скажет тебе, что ты дура, — усмехнулась Лена. — Психолог поможет тебе понять, почему ты выбираешь таких мужчин. И почему ты позволяешь с собой так обращаться. Я сама ходила к психологу после Игоря, и это спасло мне жизнь. Буквально.

— Серьёзно? — Настя удивлённо посмотрела на подругу. — Ты никогда не говорила.

— Потому что это было стыдно, — призналась Лена. — Я чувствовала себя неудачницей. Как будто я не справилась сама, и мне нужен был кто-то, кто скажет, как жить. Но знаешь что? Психолог не говорит, как жить. Она помогает увидеть то, что ты не хочешь или боишься увидеть сама.

Настя задумалась. Вспомнила утренний пост в Instagram, который видела перед выходом. Девушка с добрыми глазами. «Ты всё ещё ждёшь его сообщение? Твоя жизнь проходит мимо». Эти слова застряли в голове и не отпускали.

— Я сегодня видела одного психолога в инстаграме, — сказала она медленно, будто пробуя слова на вкус. — Катя. Она пишет про... созависимость. И про ожидание. Прямо как ты говоришь.

— Так запишись к ней, — пожала плечами Лена. — Что ты теряешь? Не понравится — не пойдёшь больше. Но хотя бы попробуй. Ради себя.

— Я не знаю... — Настя замялась. — А что я ей скажу? «Здравствуйте, я вся такая несчастная, меня не любят»?

— Скажешь правду, — ответила Лена. — Скажешь, что ты запуталась. Что ты устала ждать. Что ты хочешь что-то изменить, но не знаешь, с чего начать.

Настя молчала. В голове бушевал ураган мыслей, страхов, сомнений. А что, если это не поможет? А что, если станет ещё больнее? А что, если она увидит себя со стороны и ужаснётся?

Но где-то глубоко, под страхом и сомнениями, зрела тихая уверенность: так больше нельзя. Что-то должно измениться. Или она сойдёт с ума.

— Я подумаю, — сказала она наконец.

— Не думай, — отрезала Лена. — Делай. Запишись сегодня. Пока смелость не исчезла.

Настя достала телефон. Открыла Instagram. Нашла профиль Кати. Палец завис над кнопкой «Написать».

— Я не могу, — прошептала она. — Страшно.

— Страшно — это нормально, — сказала Лена. — Всё новое — страшно. Но оставаться в болоте, где ты сейчас — ещё страшнее. Страх — это не причина не делать. Страх — это причина делать, несмотря ни на что.

Настя глубоко вздохнула. Посмотрела на экран. На аккуратную аватарку Кати — женщина с добрыми глазами, лёгкой улыбкой и чашкой чая в руках. Посмотрела на последний пост: «Ты всё ещё ждёшь его сообщение? Твоя жизнь проходит мимо».

И нажала «Написать».

Пальцы дрожали, когда она печатала: «Здравствуйте! Меня зовут Настя. Я видела ваши посты и... они про меня. Можно записаться на консультацию?»

Отправила.

И выдохнула.

— Молодец, — сказала Лена и подняла свою чашку латте. — За новый этап. За то, что ты выбираешь себя.

Настя взяла свою чашку с остывшим чаем и чокнулась с подругой.

— За новый этап, — повторила она, и в голосе её впервые за долгое время появилась надежда.

Они ещё долго сидели в кафе. Говорили о пустяках — о работе, о погоде, о планах на выходные. Лена рассказывала о ремонте, Настя слушала и улыбалась. Но внутри неё что-то изменилось. Что-то щёлкнуло. Что-то сдвинулось с места.

Она всё ещё проверяла телефон каждые пять минут. Всё ещё ждала сообщения от Сергея. Всё ещё надеялась. Но теперь, впервые за долгое время, у неё появилась надежда другого рода — надежда на то, что она сможет выбраться.

Когда они вышли из кафе, осенний ветер ударил в лицо, взъерошил волосы, заставил поёжиться. Лена обняла её на прощание.

— Если что — я рядом, — сказала она. — Звони в любое время. Даже ночью.

— Спасибо, — ответила Настя, и в голосе её была искренняя благодарность. — Ты даже не представляешь, как мне это нужно.

— Представляю, — улыбнулась Лена. — Я была на твоём месте. И я знаю, как это — когда кажется, что выхода нет. Но он есть. Главное — сделать первый шаг.

Настя кивнула и пошла к метро. Ветер дул в спину, гнал вперёд, будто подталкивая к переменам. Она достала телефон, проверила — сообщений не было. Ни от Сергея, ни от Кати.

Но в этот раз она не почувствовала привычной боли. Только пустоту. И в этой пустоте впервые появилось место для чего-то нового.

Она шла по осеннему городу, и где-то внутри неё рождалась надежда.

Следующее утро началось так же, как и предыдущее — с проверки телефона. Но ответа от Кати всё не было. Настя уже начала думать, что психолог забыла о ней, что её сообщение затерялось в сотнях других, что она снова осталась одна со своей проблемой.

Но в обед пришло уведомление.

«Здравствуйте, Настя! Спасибо за доверие. Да, конечно, я готова с вами встретиться. Давайте завтра в 18:00 по видеосвязи? Вышлите, пожалуйста, ваш удобный мессенджер. Буду ждать. Катя».

Сердце забилось быстрее. Страх и надежда смешались в один коктейль. Настя перечитала сообщение три раза, будто проверяя, не привиделось ли ей.

Потом написала: «Спасибо! Да, завтра в 18:00 отлично. Удобно по Zoom. Скину ссылку. До встречи».

Отправила. И почувствовала, как по телу разливается тепло. Она сделала это. Она сделала первый шаг.

Весь остаток дня Настя ходила как в тумане. Работа не шла, мысли путались, руки дрожали. Она представляла завтрашнюю встречу — что скажет, как ответит, о чём спросит. Она боялась, что Катя её осудит. Что скажет: «Вы сами виноваты, что терпите такое отношение». Что подтвердит её самые страшные страхи — что она никчёмная, что она не достойна любви, что она всё делает не так.

Но где-то глубоко внутри, под страхом и сомнениями, зрела уверенность: это правильно. Это то, что нужно. И завтра в 18:00 начнётся новая глава её жизни.

Настя смотрела в окно, на закат, который окрашивал небо в розовые и золотые тона, и впервые за долгое время чувствовала не только страх, но и предвкушение. Предвкушение перемен. Предвкушение новой жизни.

— Я справлюсь, — сказала она вслух, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я справлюсь.

И где-то в глубине души она знала — это правда.

Ночью Настя долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перебирала в голове возможные сценарии завтрашней встречи. Сергей так и не написал. Но в этот раз это не вызвало привычной боли. Только усталость. Только пустоту.

Она взяла телефон. Открыла диалог с ним. Посмотрела на свои сообщения, на его редкие ответы. И почувствовала не любовь, не тоску, а... отвращение. К себе. За то, что унижалась. За то, что ждала. За то, что ставила его на пьедестал.

— Завтра всё изменится, — прошептала она в темноту. — Завтра я начну новую жизнь.

Она закрыла глаза и провалилась в глубокий, спокойный сон — впервые за долгие месяцы.

Утро встретило её серым небом и мелким дождём. Но Настя проснулась с чувством, которое не испытывала давно — с чувством цели. Она встала, умылась, оделась, выпила кофе. Не проверяла телефон каждые пять минут. Только один раз, чтобы убедиться, что Катя не отменила встречу.

Всё было в силе.

Рабочий день тянулся бесконечно. Стрелка часов будто застряла, отказываясь двигаться. Настя смотрела на время каждые полчаса, считая минуты до 18:00.

В 17:30 она закрыла ноутбук, налила себе воды и села в кресло у окна. Надела наушники, проверила камеру, микрофон. Всё работало.

В 17:55 она открыла Zoom. Села ровно, поправила волосы, глубоко вздохнула.

В 18:00 пришло уведомление: «Катя присоединилась к конференции».

На экране появилась женщина — та самая, с аватарки. Добрые глаза, лёгкая улыбка, уютный светлый фон. Она сидела в кресле, с чашкой чая в руках, и смотрела на Настю спокойным, внимательным взглядом.

— Здравствуйте, Настя, — сказала она мягко. — Я очень рада, что вы решились на этот шаг. Расскажите, с чем вы пришли.

Настя открыла рот, но слова застряли в горле. Как объяснить этой незнакомой женщине, что её жизнь разваливается на части? Что она зависима от мужчины, который не отвечает на сообщения? Что она потеряла себя?

— Я... — начала она, и голос дрогнул. — Я не знаю, с чего начать.

— Начните с самого начала, — предложила Катя. — Как вы себя чувствуете прямо сейчас?

Настя задумалась. Как она себя чувствует? Страх, волнение, надежда, стыд — всё смешалось в один комок, который застрял в горле.

— Я боюсь, — призналась она честно. — Я боюсь, что вы скажете мне, что я всё делаю неправильно. Что я сама виновата. Что я... никчёмная.

— Я не буду этого говорить, — ответила Катя, и улыбка её стала теплее. — Я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь для того, чтобы помочь вам увидеть то, что вы сами не замечаете. И поверьте — вы не никчёмная. Вы женщина, которая попала в ловушку. И из этой ловушки можно выбраться.

Где-то внутри Насти что-то отпустило. Напряжение, которое держало её в тисках годами, ослабло. Она сделала глубокий вдох и начала рассказывать.

Настя сидела напротив Лены в уютном кафе «Мята», и слова подруги врезались в неё, как острые осколки стекла. Каждое слово было правдой — горькой, неудобной, болезненной правдой, от которой хотелось спрятаться, закрыть уши, убежать. Но она сидела и слушала, потому что глубоко внутри знала: Лена говорит то, что она сама боялась себе сказать.

— Я помню, как ты познакомилась с Сергеем, — сказала Лена, откидываясь на спинку стула и глядя куда-то в потолок, вспоминая. — Ты прибежала ко мне тогда, счастливая, сияющая. «Лена, я встретила мужчину моей мечты! Он такой умный, такой интересный, такой загадочный! Он много работает, он занятой, но это потому, что он успешный!» Ты светилась изнутри. Я подумала тогда: «Ну наконец-то Настя нашла кого-то хорошего».

Настя помнила тот день. Февраль, морозный, солнечный. Она случайно встретила Сергея на деловой конференции — он выступал с докладом, уверенный, харизматичный, в идеально сидящем костюме. Она слушала его, затаив дыхание, и когда он закончил, подошла задать вопрос. Разговор затянулся на час. Он пригласил её на кофе. А потом — пропал на три дня.

Она тогда подумала: «Он занят. Он важный человек. Он перезвонит». И он перезвонил. Через три дня. Извинился. Сказал, что был занят проектом. Она поверила. Она всегда верила.

— А сейчас? — спросила Лена, возвращая её в реальность. — Что изменилось?

Настя задумалась. За полгода ничего не изменилось. Он всё так же пропадал, она всё так же ждала. Он всё так же был занят, она всё так же придумывала оправдания. Цикл повторялся снова и снова, как заезженная пластинка.

— Ничего, — тихо ответила она. — Ничего не изменилось. Я всё так же жду. Я всё так же надеюсь. Я всё так же... люблю.