- -
- 100%
- +
«Прилив в сезон засухи».
И надежда, и душа.
Три слова главных в мире есть, Их шепчу я, не дыша. В них и радость, и боль,
Что давно вышла из хода.
В них не солнце – целый свет, Не цветок – вся красота. Этот мир без них – монета, Что давно вышла из хода.
Это ты. И это я. И признание простое:
Я люблю тебя. 2025
Оглавление
Пролог
Прилив в сезон засухи
Часть 1: Трещина
Часть 2: Течение
Часть 3: Гроза
Часть 4: Выбор
Мелководье и омуты
Часть 1: Новая реальность
Часть 2: Тень Тани
Часть 3: Испытание
Часть 4: Ломка
Часть 5: Общий берег
Пролог
Иногда жизнь напоминает реку: предсказуемая, спокойная, несущаяся по давно проложенному руслу. Шура знала каждую излучину своей жизни: утренние сборы детей в школу, рабочие звонки, легкий поцелуй в щеку мужа Дмитрия, вечерние уроки, ужин, тихий час. Две дочери —Лиза, уже подросток с бунтарской искрой в глазах, и маленькая Маша, нежная и доверчивая. Большая квартира, машина, дача. Все было обустроено, правильно, безопасно. И до тошноты знакомо. Она давно перестала замечать, что в этой идеальной жизни не хватает самого главного – воздуха.
Все изменилось в тот дождливый четверг, когда в ее спокойную жизнь врезалась другая – бурная, темная, непредсказуемая. Это был мужчина по имени Виктор.
Прилив в сезон засухи
Часть 1: Трещина
У Шуры была идеальная жизнь, пока она не встретила Виктора. Человека из другого мира – с тёмным прошлым, шрамами и борьбой, о которой она знала лишь по книгам. Его правда оказалась страшнее и честнее всей её прежней жизни.
Это история о бегстве из золотой клетки. О выборе между благополучием и счастьем. О любви, которая стоит того, чтобы за неё бороться каждый день. Даже если прошлое не хочет отпускать, а будущее висит на волоске.
Иногда жизнь напоминает реку: предсказуемая, спокойная, несущаяся по давно проложенному руслу. Шура знала каждую излучину своей реки: утренние сборы детей в школу, рабочие звонки, легкий поцелуй в щеку мужа, вечерние уроки, ужин, тихий час. Две дочери – Лиза, уже подросток с бунтарской искрой в глазах, и маленькая Маша, нежная и доверчивая. Большая квартира, машина, дача. Все было обустроено, правильно, безопасно. И до тошноты знакомо. Она давно перестала замечать, что в этой идеальной жизни не хватает самого главного – воздуха. Все изменилось в тот дождливый четверг, когда в ее спокойное русло врезалась другая река – бурная, темная, непредсказуемая. Река по имени Виктор.
Он появился в их благополучном районе как призрак. Снял маленькую студию над кофейней, куда Шура заходила за капучино после родительского собрания. Он был новым бариста. Его руки – крупные, с проступающими венами и старательной татуировкой на запястье, скрывающей старые шрамы, – ловко управлялись с кофемашиной. Взгляд – пронзительный, уставший и до неприличия прямой.
– Вам сахар? – спросил он, и его голос, низкий, с легкой хрипотцой, показался Шуре единственным честным звуком за весь день.
Они начали с кивков. Потом с улыбок. Потом с коротких разговоров о погоде, когда в кофейне не было других клиентов. Он всегда спрашивал: «Как ваши девочки?» И слушал так, как будто история о пятерке Лизы по математике была важнее всех мировых новостей.
Дмитрий , ее муж, не заметил ничего. Он был погружен в сделку по слиянию компаний, а Шура была частью интерьера его успешной жизни – ухоженной, функциональной, нешумной.
Однажды Виктора не было на работе. Неделю. Шура с удивлением обнаружила, что ее дни стали серыми без этого двухминутного обмена взглядами. Он появился снова, осунувшийся, с синяками под глазами.
– Все в порядке? – вырвалось у нее. —Да ничего, – он попытался улыбнуться. – Старые грехи. Сорвался.
Она замерла. От такой откровенности стало не по себе. Но он не отводил глаз, не прятал стыда. И в этой нагой правде было что-то пугающе притягательное.
Он начал рассказывать ей по крупицам. О прошлом, полном боли и химического тумана. О разводе с Таней, которая забрала их дочь Леру и уехала, спасая ребенка от его падений. О годах в реабилитационных центрах, о борьбе за каждый трезвый день. О том, как он теперь работает здесь, платит алименты и имеет право видеть Леру два раза в месяц под бдительным присмотром бывшей жены.
Шура слушала, завороженная. Его история была полной противоположностью ее стерильному существованию. Это была жизнь с кровью, потом, падениями и попытками подняться. Она ловила каждое слово, и в ее душе, усыпленной годами комфортного заточения, что-то просыпалось.
Часть 2: Течение
Они стали встречаться «случайно». В парке, где он кормил голубей, а она гуляла с Машей. В читальном зале библиотеки. Их разговоры стали глубже. Он говорил о музыке, которую она не слышала, о книгах, которые она не читала. Он видел мир через призму боли, и это зрение было кривым, но невероятно острым.
Он познакомился с ее девочками. Маша потянулась к его добрым и грустным глазам. Лиза, с ее подростковым радаром на фальшь, сначала хмурилась, но он говорил с ней на равных, и лед тронулся.
– Они не бывают «бывшими», – холодно парировал Дмитрий. – Я против. Я категорически против твоего общения с ним. Понятно? -Дмитрий заметил. – Этот тип из кофейни? – спросил он однажды за ужином, откладывая вилку. – Ты видишься с ним слишком часто, Шура. – Он просто друг, Дим. Интересный собеседник. – У него прошлое. Я навел справки. Наркоман. Ты будешь водить наших детей в компанию к бывшему наркоману? – Он не «бывший наркоман». Он человек, который победил зависимость, – огрызнулась она, сама удивляясь своей горячности. Это был не диалог. Это был ультиматум. И он сработал с точностью до наоборот. Запрет стал удобренной почвой для их чувств.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.