Звук четвёртого измерения: Эхо Тишины

– Камеры – не страшно, – сказал Моцарт. – Им всё равно, кого записывать: тебя или уставшего охранника, играющего в телефон.

– А вот охранник? – обеспокоился Гриша.

– А вот охранник уже полчаса как смотрит сериал и не поднимет глаз, пока главный герой не признается кому-нибудь в любви, – уверенно сообщил кот. – Смотри.

Он кивнул на вторую дверь – боковую, служебную. В небольшом оконце действительно был виден голубоватый свет экрана и голова в кепке, наклонённая к нему. Охранник сидел, уткнувшись в планшет, и мир вокруг перестал для него существовать.

– Служебный ход закрыт на щеколду, но не на замок, – продолжал Моцарт. – Для тех, кто умеет слушать, это вообще не препятствие.

– В смысле «слушать»? – насторожился Гриша.

– В прямом, – кот подошёл ближе, коснулся лапой металлической ручки. – Прислушайся. Слышишь?

Гриша сделал шаг, приложил ладонь к двери. Сначала – ничего. Просто холодный металл. Потом… еле заметный дребезг. Как будто внутри что-то вибрировало.

– Это… – начал он.

– Пружина, – кивнул Моцарт. – Щеколда. Она держится чуть-чуть не до конца. Её когда-то ставили в спешке. Ей не нравится быть в этом положении.

– Пружине? – не поверил Гриша.

– Вещи тоже не любят, когда их используют не по назначению, – невозмутимо ответил кот. – Нажми вот здесь. Не сильно.

Гриша послушался, нажал. Щёлкнуло так тихо, что если бы он не был готов, наверняка не услышал бы. Щеколда чуть скользнула в сторону. Дверь оказалась приоткрыта на миллиметр.

– Ты… серьёзно сейчас? – ошарашенно прошептал он. – Ты только что… уговорил дверь?

– Нет, – поправил Моцарт. – Я просто помог тебе услышать, что она и так хотела открыться. Люди постоянно переоценивают свою силу и недооценивают чужую усталость.

Они проскользнули внутрь. Коридор был полутёмным, светились только редкие аварийные лампочки. Пахло моющим средством, резиной и чем-то ещё – синтетическим, как ароматизатор со вкусом «океанский бриз», который никогда в жизни не видел океана.

– В прошлый раз, когда я здесь был, – прошептал Гриша, – всё гремело, играла музыка, люди бегали… А сейчас будто… чужое место.

– Ночью почти все места становятся собой, – ответил Моцарт. – Без людей, без звуков, которыми их перегружают. Хочешь узнать, какое место на самом деле – приходи ночью.

– Звучит как инструкция для маньяка, – пробормотал Гриша, но кот сделал вид, что не расслышал.

Они двигались вдоль стен, стараясь не наступать на блестящие участки пола, которые могли предательски скрипнуть. Навстречу раз-два попадались видеокамеры, их красные точки моргали лениво.

– Они… нас видят? – прошептал Гриша.

– Они всех видят, – пожал плечами кот. – Вопрос в том, будет ли кто-то потом смотреть записи. А это – почти философия.

На первом этаже было пусто, только у входа в круглосуточную аптеку тускло горел свет. Где-то глухо гудели кондиционеры.

– Место, которое нам нужно, – сказал Моцарт, – прямо под этим залом. Там, где когда-то были корни.

– Подземный этаж? – догадался Гриша.

– Минус первый, – подтвердил кот. – Там парковка, склад, какие-то технические помещения. Нас интересует угол, который архитектору показался неудачным, а строители сделали как придётся.

– А я-то думал, мы пойдём в кинотеатр, – буркнул Гриша, но внутри всё таки холодком предвкушения.

Они спустились по эскалатору, который сейчас стоял, как застывшая река. Шаги гулко отдавались в пустоте. Наверху маячили вывески магазинов – разноцветные, весёлые, а сейчас – бессмысленные куски пластика.

– Стой, – внезапно сказал Моцарт.

Гриша замер.

– Слышишь? – тихо спросил кот.

Он прислушался. Где-то – далёкий гул вентиляции. Скрип металла. Тихий кап-кап – видимо, в каком-то углу протекала труба.

И… ещё. Очень тонкий звук. Как если бы кто-то провёл ногтем по стеклу, но не до конца – только на полпути. Неприятный, щекочущий нервы.

– Там, – сказал кот, поворачиваясь к боковому коридору. – Идём.

Коридор вёл к пожарному выходу и лестнице вниз. Стены были серыми, без украшений, с редкими плакатами «Выход в случае ЧС». Лампочки здесь светили реже, чем наверху. Воздух был холоднее.

– Мне это не нравится, – честно признался Гриша.

– Мне тоже, – отозвался Моцарт. – Зато это честно.

Они спустились на минус первый этаж. Парковка была почти пустой. Несколько машин стояло в дальнем углу – видимо, кому-то из сотрудников было лень перегонять домой. Под потолком лениво жужжали лампы, отбрасывая жёсткие тени.

Звук стал отчётливее. Он тянулся тонкой ниткой от дальнего угла, где, казалось, не было ничего, кроме стены и пары колонн.

– Там был ствол, – негромко сказал кот. – Там земля помнит корни.

– А теперь – бетон, – добавил Гриша.

– Бетон всё равно лежит на земле, – возразил Моцарт. – Земля не забыла.

Они подошли ближе. С виду – обычный угол парковки. Немного пыли, тёмное пятно от когда-то пролившейся машины жидкости, обрывок пластикового пакета.

– И что мы ищем? – прошептал Гриша.

– Сначала перестань искать глазами, – устало сказал кот. – Ты не в магазине. Закрой их. И – слушай.

Гриша послушался. Закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Сначала слышал только своё собственное сердце – громко, будто оно решило в этот момент сыграть соло. Потом – дыхание. Шум вентиляции. Тик-тик какой-то далёкой капли.

И – тонкий звук. Опять.

Но сейчас он был чуть громче. И – ниже. Как будто кто-то щупал пространство и не мог найти нужную ноту.

– Опиши его, – попросил Моцарт.

– Он… неустойчивый, – прошептал Гриша. – Словно кто-то водит пальцем по струне, но не нажимает до конца. И… он одинокий. Как будто ищет, к чему прицепиться.

– Молодец, – сказал кот. – Теперь – представь, что у тебя в руке – не гитара, а… карандаш. И ты этим звуком можешь провести линию по воздуху.

– Это уже какая-то магия, – нервно хмыкнул Гриша.

– Музыка всегда была магией, – напомнил Моцарт. – Просто люди привыкли считать её фоном.

Гриша протянул руку вперёд – не открывая глаз, чтобы не отвлекаться. Пальцы дрожали. Он повёл ими туда, где звук казался чуть сильнее. Влево – звук слабее. Вправо – сильнее. Вверх – тише. Вниз – как будто что-то отозвалось из-под бетона.

– Здесь, – прошептал он. – Под ногами.

– Открой глаза, – сказал кот.

Гриша посмотрел. Под его кроссовкой – обычный серый бетон с еле заметной полосой другого оттенка, как будто когда-то здесь пролегала граница какого-то люка, но потом её залили до конца.

– Тут что-то есть, – уверенно сказал он.

– Была полость, – кивнул Моцарт. – Её засыпали. Но не слишком тщательно.

– И что теперь? – растерялся Гриша. – Я же не могу… отковыривать пол ночью. Это уже точно незаконно.

– И бессмысленно, – добавил кот. – Мы не за этим пришли. Наша задача – понять, кто будит этот звук. Он сам по себе не поднимется.

– Ты думаешь, кто-то уже был здесь? – тревожно спросил Гриша, оглядываясь.

В этот момент свет над ними мигнул.

Один раз. Второй. Третий.

Звук дрогнул, стал пронзительней. Как будто его кто-то дёрнул.

– Не шевелись, – резко сказал кот. – И не говори.

Гриша застыл, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В темноте один из дальних углов парковки стал казаться гуще, чем другие. Словно там собрался туман. Только тумана не было.

Что-то… двигалось. Не предмет. Не человек. Скорее – пятно более плотного воздуха. И звук – тот самый тонкий – исказился. В нём появилась чужая интонация. Нетерпеливая. Резкая.

«Кто здесь?..» – прозвучало не словами, а вибрацией. Не в ушах – в костях.

Гриша едва не вскрикнул. Но вспомнил: «Не говори».

– Что это? – прошептал он одними губами.

Моцарт, не отрывая взгляда от сгущённой темноты, также беззвучно произнёс:

– Помеха.

– Помеха… чему? – еле слышно спросил Гриша.

– Всему, – ответил кот. – Это то, что возникает, когда кто-то слишком часто вмешивается в музыку мира, не умея слушать. Сгусток шума. Ему всё равно, что искажать: песню, тишину или мысли.

Пятно дрогнуло. На секунду Грише показалось, что в его центре мелькнуло что-то вроде… глаза. Но не человеческого. И не животного. Просто точки внимания.

«Чужой… звук…» – прошелестело внутри. – «Кто… взял?..»

Фотография! – мелькнуло в голове у Гриши. Он резко представил, как рамка стоит на его столе пустая, а снимок – у него в рюкзаке.

Пятно ощутимо дёрнулось в его сторону.

– Не думай об этом, – неожиданно жёстко бросил Моцарт. – Вообще. Представь пустоту.

«Пустоту, – в панике подумал Гриша. – Пустота… пустой шкаф… пустая тарелка… пустой дневник…»

Последнее было совсем не тем, что нужно было сейчас представлять, но мозг упрямо подсовывал свои ассоциации.

Сгусток темноты дрогнул. Звук стал громче, почти режущим.

– Он чувствует, – сквозь зубы процедил кот. – Отступаем. Медленно.

– Но… – хотел возразить Гриша, но в этот момент с другой стороны парковки чётко хлопнула дверь.

– Эй! Кто там?! – раздался грубый мужской голос.

Охранник.

Свет над ними вспыхнул ярче, затем вдруг стал нормальным, и пятно… рассеялось. Не исчезло – скорее, распалось на тень, пыль и невидимую дрожь в воздухе.

Тонкий звук оборвался, словно его перекусили.

– Я видел тень, – пробормотал голос охранника, приближаясь. – Выходите, я всё равно вас…

– Беги, – резко прошипел Моцарт. – Справа – дверь. Там лестница наверх.

Они рванули почти одновременно. Сердце стучало в ушах так, что заглушало всё. Гриша успел краем глаза увидеть силуэт в форменной куртке, свет фонарика, полоснувший по полу.

– Стоять! – крикнул охранник.

Это было слово, которое Гриша сегодня не собирался слушаться.

Он выскочил в дверной проём, рванул вверх по лестнице. Моцарт – серой молнией рядом, почти не касаясь ступенек.

– Не споткнись, – успел ещё сухо заметить кот.

– Если споткнусь, ты пойдёшь один, – огрызнулся Гриша на бегу.

Наверху – ещё одна дверь. К счастью, не заперта. Они выскочили в узкий коридор, по которому днём, видимо, таскали коробки.

– Сюда, – показал кот, – налево. А дальше – через служебный выход и во двор.

За спиной слышались шаги, но, судя по звуку, охранник был далеко не олимпийским чемпионом по бегу на короткие дистанции.

Через пару минут, которые показались вечностью, они, наконец, оказались на улице, в переулке за зданием. Воздух снаружи показался почти тёплым по сравнению с подземным холодом.

Гриша остановился, согнулся, упершись руками в колени, и попытался отдышаться.

– Всё, – выдохнул он. – Я умер.

– Нет, – заметил Моцарт. – Ты просто конечен. Это разное.

– Там… – прерывисто произнёс Гриша, – там… это… что… было?

Кот сел рядом, прищурился, глядя на тёмную громаду торгового центра.

– Это был не кто-то, – медленно сказал он. – Это было «что». Сгусток помех. Они появляются там, где слишком долго мешают разные звуки и никто не следит за гармонией.

– Но он… спрашивал, – возразил Гриша. – «Кто взял?». Это что, помехи теперь ещё и разговаривают?

– Любой шум рано или поздно приобретает форму, – тихо ответил кот. – Особенно, если кто-то его подкармливает.

– Подкармливает… шум? – поразился Гриша. – Это как… кормить пыль?

– Пыль тоже можно кормить, если очень постараться, – мрачно усмехнулся Моцарт. – Кто-то подталкивает эти помехи. Направляет. В том числе – к тебе.

– Из-за фотографии? – догадался он.

– Из-за того, что ты её держишь, – кивнул кот. – И из-за того, что тот концерт когда-то действительно звучал в этом месте. Это – след. На него можно выйти. Как на запах.

– То есть… – Гриша попытался собрать всё в голове, – кто-то использовал наш… или ваш… старый концерт как маяк?

– Вопрос: кто, – серьёзно сказал Моцарт. – И зачем.

Они медленно двинулись в сторону дома, стараясь держаться теней.

– Думаешь, это Денис? – спросил Гриша, наконец снова начав дышать более-менее ровно.

– Не похоже, – покачал головой кот. – Он не любит работать через помехи. Ему ближе прямая власть над звуком. Это… чужая манера.

– Ты говорил, что есть те, кто хуже, – напомнил Гриша. – Это они?

– Возможно, – ответил кот. – Возможно… нет. Не спеши вешать ярлыки. Мы пока знаем только одно: кто-то хочет добраться до того, что хранится под этим местом. И кто-то считает, что ты – ключ.

– Прекрасно, – мрачно сказал Гриша. – Я всегда мечтал быть ключом. Главное – не потеряться в кармане.

Моцарт хмыкнул.

– Не переживай, – сказал он. – Потеряться тебе не дадут. Слишком много сил уже вложено в то, чтобы ты оказался там, где ты сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Гриша.

– Потом, – отрезал кот. – Сейчас твоя главная задача – вернуться домой так, чтобы никто не заметил, что ты отсутствовал, и хотя бы пару часов поспать.

– После всего этого? – недоверчиво фыркнул Гриша. – Да я…

Зевок прервал его на полуслове.

– Тело умнее тебя, – с удовлетворением констатировал Моцарт. – Оно знает, когда ему нужно спать. Иди.

Они поднялись по знакомым ступенькам. Дом встретил их всё той же ночной тишиной. Мамины двери были закрыты. Никаких звуков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.