Помолчи, Бэд Бой

Через пару секунд помимо мельтешащих прохожих и мяукающих возле меня кошек увидела спину пробежавшего Равиля, отошла вглубь и прижалась к стене. Сердце бьётся как бешеное, отдаваясь куда-то в онемевшие пальцы. Кошки мяукают, давно привыкнув к царящему аромату тухлятины.

Немного подождать, ещё чуть-чуть... он не заметил. Сейчас поймёт, что упустил, и скоро спокойно уйдёт. Главное не дёргаться раньше времени..

Через дорогу видна остановка с киоском. Там всегда кучу мелочей продают. Надо будет зай...

Взвизгнула, оказавшись в этом закоулке один на один с ним.

— Плохо прячешься.

— Отстаньте.

Помотал головой, ухмыляясь и медленно надвигаясь на меня. Да бли-и-ин..

— Ну пожалуйста, что я такого сделала-то тебе? Не трогайте меня. Что вы все..

Замер.

— Кать, ты за кого меня принимаешь? Пойдём пообедаем. Просто спокойно вдвоём поедим. Что, я за тобой каждый раз бегать должен?

— Да черт возьми, не хочу я! Понимаешь ты или нет?

Вдруг улыбнулся, а я, окончательно осмелев, сделала шаг на встречу.

— Вы все только о себе и думаете. Я настолько доступно выгляжу? Что вы прикопались-то, а!?

Прошла мимо него, пошел следом, держась на расстоянии.

Вышла на улицу, чуть не врезавшись в пробежавшего мальчугана. Затормозила. Позади раздался смешок. Да блин...

— Что ты смеёшься? Весело тебе? Найди себе уже кого-нибудь другого, ладно? Прилип как банный лист.

— Сама-то заметила, как на «ты» перешла?

Замерла... и правда же. Да и чёрт с ним! Он продолжил:

— Кать, серьезно, по-хорошему прошу, пойдём поедим?

Резко обернулась, чуть не наткнувшись на него. Подняла взгляд к лицу.

— Да не ем я рыбу! Терпеть её не могу.

Он, кажется, впервые сейчас улыбается по-настоящему... не наигранно, не ради привлечения внимания и не высмеивая... и это так странно. Никогда не видела таких красивых ямочек на щеках.

— Что сразу не сказала?

— А меня вообще кто-то спрашивал?

Отвела наконец взгляд, рассматривая стену с наклеенными объявлениями. «Куплю квартиру», «Отдам котят», «Работа», «Купим волосы..»

— Кушать хочешь? — Вкрадчиво интересуется он дотрагиваясь до меня нотками мурчащего котёнка. Поёжилась..

— Хочу.

Правда же, хочу.

— Но с тобой я за один стол не сяду.

— Почему нет?

Посмотрела на него. Вот! Вот оно! Снова это выражение лица! Всё-то он про всех знает... выдохнула.

— Слушай. Давай начистоту, ладно?

Кивнул.

— Я прекрасно понимаю, зачем ты ко мне прицепился..

Улыбнулся ещё шире.

— Только… — Прикусила губу, быстро решая, как именно сказать. – Только этого не будет. Ясно?

Сотрите уже кто-нибудь это выражение.

— Я не знаю, что ты там обо мне подумал, но ты точно не по адресу.

И кому я это говорю? Тихо. Разворачиваемся и просто уходим. Спокойно. Медленно.

Не бежим. Да, именно так.

С высоко поднятой головой.

Около уха вдруг раздалось.

— Слушай, у тебя масло есть? Пойдём тут заскочим в ларёк за твоим домом, там такая женщина классная овощами торгует, закачаешься! Я у неё скидон выпросил как раз на той неделе.

Замерла, медленно повернув к нему голову.

— Ты не расслышал?

— Что ты не такая и ждёшь трамвая?

Шумно выдохнула, он всё нависает надо мной, убрав руки в карманы спортивных штанов.

— И? – Только и смогла выдать.

— Круто же. – Опять улыбается.

— Рави-и-иль...

— У тебя голос просто фантастический, — Да ну ё-моё. Пошла-ка я да побыстрее. Кидает вдогонку. — тебе говорили об этом? Кать, и фигура у тебя отличная, так что заканчивай комплексовать.

Да я чуть ли не на десятой скорости иду сейчас, обгоняя один за одним медленных прохожих. Почему он всё не отстаёт?

— Ты в пятьдесят второй живёшь?

Резко затормозила и обернулась к нему.

— Что!?

— О, точно. У Ани же квартиру снимаешь?

— Откуда... у администраторши посмотрел!?

— Не, я до адреса не дошел.

Закатила глаза. Ткнула ему в грудь пальцем.

— Отстань. От. Меня. Пожалуйста. Равиль, сколько раз надо повторить!? Да не получится у тебя со мной ничего. Ничего! Слышишь!?

Ну, почему он всё улыбается-то и как заведённый болванчик кивает!? Мне уже реветь хочется из-за того, что он такой твердолобый!

— Так масло-то есть или нет?

Да блин...

— Есть.

— Накормишь? Я прям даже пальцем тебя не трону... кстати, а чо ты маникюр не делаешь? У тебя, конечно, пальчики ничего, но... ну так что? Поедим?

Прохожие все сторонятся нас, стараясь не смотреть на меня, что так и не убрала от него свою руку, и этого твердолобого душегуба, который сейчас косится на мой палец и не перестает улыбаться.

— Равиль. Уезжай, пожалуйста.

— Накорми и уеду.

Выдохнула... развернулась и пошла наконец в сторону дома.

Нет, точно нет. Ни за что. Да ему поверить – себя не уважать. Знаю я таких! Почти каждая свадьба ими кишит. Увидели наивную девочку и пошлёпали хвост распушать! Тоже мне короли ночной Вероны.

Перешла дорогу, стараясь не замечать под ногами его тень. Так... в ларёк я похоже за батарейками не зайду. Откуда он про Аню узнал? Как вообще номер квартиры вычислил? И что мне теперь делать...

— Кать, давай так. – Раздается позади. – Мы сейчас с тобой сделаем салатик, а я взамен не буду трогать тебя на тренировках. Идёт?

Обернулась.

— Вообще отстанешь и не будешь трогать меня!

Явно сейчас ухмыльнулся.

— По рукам.

Тише. Не визжим. Оборачиваемся и идём к этому гребенному ларёчку. Шаг за шагом. Накидываем рюкзак на плечи, поднимаем голову выше и не плавимся, ощущая на себе его взгляд.

Заворачиваю за угол, как вдруг позади раздается его голос:

— О, Стасик, привет! Ну как работа?

Подхожу к ларёчку, кишащему богатым ассортиментом: наливные яблоки, спелая груша, слива, лук зелёный и репкой, зелень, морковь, картофель... о, помидоры..

— Девушка. – Женщина отрывает взгляд от сканвордов и наконец смотрит на меня безразличным, видавшим лучшую жизнь взглядом. – Можно мне помидорки.

— Сколько?

Ой... да... сколько? Перевожу взгляд на Равиля и не могу оторваться.

Он сидит на корточках и что-то рассказывает какому-то бездомному, тот в ответ улыбается и чешет свою седую бороду дырявой перчаткой. Равиль вдруг словно магнитом поворачивает голову ко мне, встаёт и произносит.

— Погоди, сейчас я тебе яблок помягче у Юльки куплю...

— Да она цены гнёт... – Говорит дедушка. – Что ты, что ты!? Не стоит!

— Ну и ей детей кормить надо. – Комментирует Равиль, наконец подходя ко мне. – Юль, привет.

Женщина буквально на глазах расцвела и поправила свой не без того притягательный бюст, заставив меня чуть ли не подавиться.

— Слушай, собери Стасику яблок побольше и покрасивее, ладно?

Названная кивает и отслюнявливает пакет, дотягиваясь второй рукой до красной коробки.

— А нам бы с девушкой килограмм помидорок да огурчиков.

— А, так вы вместе? – Улыбается женщина, взвешивая получившийся пакет.

Равиль кивает и несётся с яблоками к дедушке. Оборачиваюсь к лавке.

— Так, что там дальше? – Вновь безэмоционально спрашивает Юленька, поднимая взгляд от калькулятора. – Помидоры?

— Килограмм. И огурцы... тоже.

Женщина поджала губы и потянулась к овощам. Через мгновение Равиль оказался рядом. Снова слишком близко. Расплатился, получив приличную скидку и обворожительную улыбку в довесок.

Иду за ним, пытаясь не отставать. Он всё что-то увлеченно рассказывает, а я понять не могу, как и зачем эта спина направляется к моему дому. Вот зачем!? Салат!? Пусть рыбу свою ест!

— Кать. — На ходу оборачивается ко мне. – А ты всегда такая молчаливая?

Поджала губы, стараясь не закричать на него с просьбой не идти так – у нас во дворе яма на яме яму закрывает! А он идёт чуть ли не вприпрыжку!

Нет, он точно какой-то ненормальный. Хотя какая мне разница, пусть ноги себе ломает.

Встал возле калитки, ждёт, когда я открою. Дотрагиваюсь до первой цифры и замираю в нерешительности... это дурная идея, но, может, сбежать?

— Кать, либо один лёгкий обед, либо я караулю тебя повсюду.

— Чокнутый.

— Ага, и ты мне понравилась.

Рав

Девственница. Триста процентов из ста! Зуб даю! Прям точно! В глазах застыло то самое «и хочется, и колется». Охренительно же! А это её «точно не получится» — ха-ха-ха, и ещё раз «ха».

Реснички дрожат, румянец на щеках, боится и одновременно пытается дерзить. Смешная до умопомрачения. Медленно нажимает на циферки, сама не осознавая, что так я их ещё лучше запомню.

Ой попала ты, Катька, ой попала.

Оборачивается.

— Слушай, уйди, пожалуйста.

— У тебя не прибрано?

Подняла взгляд.

— Что? А... да! Точно! Не прибрано.

— Мне плевать, я же поесть.

— Там гора посуды.

— Да хоть гора трусов.

Что я только о её заднице-то думаю?

И? Кого ждём? Что замерла? Мы о чём говорили-то? А...

Схватил за калитку, потянул на себя. Лишь вздохнула и пошла дальше. Вот и правильно, из двух зол выбирают меня.

— Правильно, Кать. Кстати, а что ты Выкала-то?

Подошли к двери, сняла рюкзак, копается, ключ ищет.

— Рабочая привычка. Вы так лучше понимаете, что ничего вам не светит.

Рассмеялся.

— Когда ты своим ротиком холодно цедишь-то? Тебе там какие-то неуверенные в себе олигофрены попадались?

Нашла ключ.

— Ты с этим завязывай. Знаешь, по себе скажу — наоборот ещё больше заводит.

Вздрогнула. А я объясню.

— Подчинение, детка, и доминирование.

Чуть не задохнулась... ой, какие мы будто невинные.

— Господи, убирайся уже, ну.

Улыбнулся.

— Открывай уже, открывай, Катюш. Правда, есть хочется. Мы же договорились, я не трогаю — ты кормишь.

Забавно сжимает перед собой кулачки и чуть ли ножкой не топает..

Равиль, перестань смотреть туда, ну. Сейчас с ней закончишь и цепани кого-нибудь тогда, а то этот цветочек ещё обрабатывать и обрабатывать.

О, всё? Успокоилась? Вот и прекрасно. Заходим под писк сработавшего домофона.

Точно, Анькина квартира. А мебель где вся? Ну и зачем ей двушка, если живёт одна? Заглянул в зал – надувной матрас… ой, остановись, Равиль, остановись, не надо тебе думать о том, как он заманчиво проваливается при каждом движении. А, да, мы же на кухню. Посуды грязной, естественно, не оказалось.

Ничего особо и не изменилось, разве что плита новая, ту синюю бандуру я никогда, наверное, не забуду. Впрочем, в моей каморке примерно такая же – от отца ещё стоит.

Сел за стол, притянул ногу к себе.

Пролистываю список «друзей» в той самой социальной сети. Отметаю блондинок, брюнеток, шатенок. Всё не то, всё не так. Губы не те, глаза не такие, бедра некрасивые, голос не радует, душа не лежит. Да что такое-то, а!?

Снова перевожу на неё взгляд. Малышка медленно моет овощи, даже не замечая, что в шуме сильного напора воды сейчас тонет мой тяжёлый выстраданный вздох. Понятно, охотничий инстинкт играет на полную – хочется мне похоже только её. Ну быва-а-ает, скоро пройдет, проверял уже.

Так, ладно. Что там у нас по плану? Помочь, поговорить, поесть, поулыбаться и если что поцеловать. Тихонько, легонько, нежненько, в щёчку.

С...собака Баскервилей!

Катерина

Отобрала у него нож, быстро заправила салат, поставила перед его носом миску, села напротив, стараясь не рассмеяться от того, как это животное уплетает целое блюдо.

— Будешь?

Помотала головой.

— Что так?

Пожала плечами.

— Оставить? Я просто всё могу сейчас съесть.

— Ешь.

Улыбнулся, принимаясь за дело.

Закончил, показала рукой в сторону двери, отбирая посуду. Убрала в раковину, включила воду и вдруг окоченела от... внезапного порыва его горячих губ, медленно спускающихся по моей шее.

О, Господи. Словно тысяча иголок насквозь, подавила огромный ком и резко ударила локтем назад — прямо в живот.

Ойкнул, подействовало. Схватилась за шею, обернулась к нему и почти закричала.

— Убирайся. Черт возьми! Равиль, убирайся отсюда немедленно!

Он расправил плечи, улыбнулся и спокойно пошёл себе куда-то в сторону прихожей.

Господи... Господи. Хватаюсь за стену, медленно скатываясь на пол. Не могу убрать руку от шеи, которая словно горит от змеиных укусов. Желудок скручивает и отдается в голове рикошетящим гулом захлопнувшейся двери.

Тихо. Дышим. Спокойно. Дышим.

Вытираю слезы, что вдруг стремительно полились градом. Крупные, соленые, прожигающие. Слезы несправедливости... ну почему!?

Почему я постоянно притягиваю только таких идиотов!? Почему!? Где все эти вымышленные принцы из сказок, что защищают своих принцесс от таких вот проходимцев? Почему мне только одни кобели и попадаются, а!?

На лице написано что-то? Лампочка горит!? Бирка с «Я доступна»!? Да блин, ну почему, а!? Нашли себе лёгкую цель.

Вновь всхлипываю, хватаясь за ручку дверцы. Надо встать и выключить до сих пор льющуюся воду... Да и чашку его домыть.

Просто жить дальше. Всё в порядке. Ничего не случилось! Ничего. Не. Случилось. Как обычно. Повезло, что хоть свадьба на этой неделе только одна, надо будет к маме в субботу уехать. Не могу в этом гадюшнике больше. Не могу!

Рав

Сколько я не пил? Примерно год? С того самого вечера, как Леська вылила на мужа бывшей кильки ведро с краской... Да, точно! Сильно меня пробрало сегодня... точно, вся причина в этом Хеннесси, что я медленно тяну и заливаю в уши какую-то дичь какой-то блондинке.

— Я медленно дотронусь до твоих волос, проведу пальцами по ушку, хочешь?

Она вроде ничего, не перебрала, но едва заметно кивает и поджимает не самые удачные губы. Хаа, ну ладно. Дотрагиваюсь до её кожи.

С..собака, Катя, срочно вали из моей головы со своей шеей! Не мешай забываться.

Девушка, как её там? Ольга... ну или Полина... вздрагивает и подвигается ближе, совершенно наплевав на последний танец молодых и красивых окольцованных дурачков.

Свет приглушен, плавная музыка, я наглаживаю шею очередной блондинки, лицо которой забуду на утро... но почему у меня перед глазами ты стоишь, а?

Вот словно это ты сейчас прошмыгнула за эти портьеры с пучком своих каштановых волос, в джинсах и голубой рубашке в клеточку, держа перед собой какой-то баул.

Стоп, Кать, ты что ли!?

Отдергиваю руку от блондинки, пропуская мимо её недовольный вздох. Музыка стихает, свет загорается. Остатки гостей слушают пламенную речь молодоженов, блонди обижается и уходит к себе собирать остатки торта, а я так и смотрю, как ты аккуратно двигаешься по залу, извиняешься перед этими пьяными мордами и забираешь рамочки с номерами столов.

Проморгался.

Не, точно ты.

Димка с Мариной ушли к родителям, а возле тебя вдруг останавливаются два знакомых мне мужика. Встаю. Ой, башка моя... Нет, точно встаю!

— Девушка, у Вас такая улыбка красивая, давайте сфотографируемся? — Плетутся ещё. — У нас сегодня друг женился, представляете? – Ты улыбаешься, отдергиваешь свою руку и пытаешься пятиться назад.

— Девушка, всего одно фото! А поехали с нами к пруду, а? Сейчас только тортик с шампусиком возьмём и в путь.

Снова хватают за руку. Не, ну это уже ни в какие ворота.

Подхожу, отдергиваю от тебя Кирюшку, что, кажется, служит какой-то шишкой в полиции. Тот оборачивается и сразу начинает быковать. Пользуешься моментом и убегаешь за портьеры. Правильно, вот тут тебе надо сбегать, молодец..

— Эй, что ты творишь, а!? Рав, блин, козлина! Девку из-за тебя упустили!

— Пакли к ней свои не тяни больше.

Подбочинились.

— А то что? Тебе ж с поясом своим драться нельзя, сразу на уголовку залетишь. Забыл?

— Кирюш, да тут все подтвердят, что ты сам запнешься и об стол носом сейчас уйдешь, веришь? Со мной она. Моя, понял?

Второй ретировался сразу, Кирилл оценил мой боевой настрой, хмыкнул и удалился в сторону другой юбки. О, да, той самой блондинки — она-то уж сюда как раз за этим.

Тихо сползаю на стул и отказываюсь от предложения взять себе тортик на дом.

Всё равно туда не сунусь сейчас, а то точно утоплюсь.

Время стекает в меня новой бутылкой Хеннесси. Людей становится всё меньше и ты наконец выныриваешь из своего закутка. Бросаешь на меня недовольный взгляд, поджимая очаровательные губки и хмуря бровки. Приступаешь за дело.

Собираешь остатки номерков, стёкла, какие-то вазы на тонкой ножке с цветами и какой-то зелёной штукой, какие-то там подвесочки, пиалочки, свечки и прочую свадебную лабуду. Умело оборачиваешь всё в тряпочки. А, чтоб не разбилось, да? Присаживаешься на корточки к столу молодоженов, и, пока я допиваю свой стакан, ловко отстегиваешь какую-то громадную юбку от скатерти. Быстро сворачиваешь это пятиметровое нечто и складываешь всё в откуда-то взявшийся баул.

Подходишь к мольберту с «Планом Рассадки» (это я молодец, отсюда прочитал), снимаешь огромную раму с ножек и относишь к выходу.

— Тебе помочь?

— Уходи уже.

Продуктивный разговор.

— Я скучал.

— Да, охотно верю, вспоминая твою блондинку.

Какую блондинку? А, ту что ли? Как её там? А, неважно... Да ты моя маленькая... Оторвался от стакана, зажевав последней долькой лимона. Поморщился.

— Это и есть твоя работа?

Кивнула, оценивая опустевший зал придирчивым взглядом.

— И ты одна всю эту красоту наводила?

— Нет, конечно, только убираю одна.

Взяла десяти литровое ведро от цветов, направилась куда-то в сторону уборной.

Нет, надо помочь, наверное.

Встал, еле удержавшись на ногах.

Черт, зачем я пил вообще?

Сделал пару шагов, обогнув откуда-то взявшийся стол.

Та-а-ак..

— Не трогай тут ничего! – Взвизгнула, выходя с пустым ведром. Ха, это к несчастью...

— Я помогу спустить. Ты на чем сюда?

— Газель уже ждёт.

Кивнул. Как серьезно у вас всё... газель целая ждёт. Ладно хоть не антилопа-лопа-лопа-лопа. Опускаю прихваченный стакан и перестаю изображать танцы с бубнами... Вот, улыбнулась!

Схватил какой-то баулище, захватил мольберт.

— Боже, там стекло, только не разбей! Равиль, ты слышал!?

Такой голос чистый... кивнул, насвистывая себе мотив давно вызубренной песни, переставляя ноги и стараясь не оплошать. Ой, двери такие узкие... или это я такой широкий?

"Hello, hello, hello. How low?"

Кажется, я и правда скучал. По шее и цитрусовому аромату. По бретельке бежевого бюстгальтера с явной буковкой «B»... Вот дали же родители имечко, а! Даже грустно стало… хоть не вой тут.