- -
- 100%
- +
Даша.
— Юр, — зову мужа, поднимаясь по лестнице, — Юрка, ну ты оглох что ли? — Повторяю я, уже добравшись до спальни.
Касаюсь ручки двери и замираю, расслышав Ульянкин смех. Они по телефону говорят? Да с чего бы им…
— Юра, — захожу в комнату.
Муж вздрогнув поспешно выключает гаджет и тут же прячет его под подушку.
— Ммм, ты до сих пор в кровати? — Шепчу я, улыбаясь и закрывая дверь за собой на защелку.
— Даш, — Юра садится, поправляя одеяло и разглядывая то, как я иду к нему. – Даш, ну давай не сейчас, а?
Красиво иду, между прочим, грациозно. Стягиваю пиджак и уже справляюсь с замком платья сбоку. Все равно дети еще минут десять будут собираться в школу, бегая по дому в поиске их вещей, уже давно приготовленных и оставленных в их же комнатах.
— Дашка, ну опоздаешь же, — заулыбавшись на мои заигрывания, журит меня муж.
— Даже утренних обнимашек не заслуживаю? — Произношу в ответ, присаживаясь на край кровати.
Тянусь за поцелуем, рассчитывая получить-таки свой заряд хорошего настроения, но муж лишь тихонько чмокает в щеку.
– Юр, — касаюсь его щетины, смотрю в свои любимые глаза цвета безмятежного неба и всё же сдаюсь, — ладно. Ты устаешь, я понимаю. Просто мне иногда тоже хочется внимания, ласки, — говорю нежно, пытаясь не обидеть.
Юра отпускает меня и потирает шею.
— Даш… ну всё уже, сама понимаешь, сорок пять. И тебе скоро. Мы с тобой не молодеем.
Не замечала, чтобы его страшил возраст раньше. Всегда думала, что он, как и я, к цифрам в паспорте относится спокойно.
— Да ты чего, Юр? Ты ещё ого-го у меня, — улыбнувшись, встаю и поправляю подол.
Муж отмахивается:
— Зачем поднялась-то?
— А? – Секунду пытаюсь вспомнить, справляясь с замком платья. — А! Точно. На субботу работу не бери, ладно? Понимаю, конечно, что у вас завал уже три месяца, но…
— А что там?
— Рассада, Юр, — замечаю, как муж морщится, – ну я же уже говорила. Помнишь?
Мотает головой.
— В первый раз слышу…
— Ну а самому подумать? Уже конец мая на носу! Сажать уже пора, а у нас еще даже не копано!
— А ты раньше не могла сказать?
— Ты серьёзно?
Сразу замолкаю. Юра не любит, когда его пилят. В нашей семье он голова, а я шея, поворачивающая эту голову в верном направлении.
Да и в последнее время он, и правда, был каким-то рассеянным. Так что не удивительно, что все мои скучные разговоры про дачу и огородный сезон он пропустил мимо ушей.
Его телефон вдруг пиликает. А потом ещё раз и ещё. Но Юрка даже носа не ведет, будто не замечая, что ему кто-то написывает.
— Не ответишь?
— Я? На что?
— Ну, на СМС, наверное. – Пожимаю плечом. — Кстати, тебе Улька звонила сейчас?
Тот зачем-то вцепляется в одеяло и опускает взгляд.
— Юр…
— Чего?
— Тебе Уля звонила? — Повторяю, странный он.
— Да с чего ты взяла? — Слишком резко вспыхивает, уже прожигая меня взглядом. — И вообще ты опоздаешь сейчас.
— Я просто слышала её голос, когда поднималась… — пытаюсь оправдаться, Юра же не меняется в лице, — слушай… ну, наверное, мне послышалось, ладно. Я просто подумала, может, она до меня дозвониться не может, волнуется, в силе ли всё…
— Ааа! Уля. Твоя, да? — Странно воодушевляется муж.
А чья еще-то?
— А я то думаю, про кого ты. Всех твоих подруг не упомнишь. — Не выдерживает мой взгляд. — Да звонила–звонила. Я… — опять подбирает слова, прикусывая губу, — признаться хотел.
Присаживаюсь обратно к нему.
— В чем?
— Я… в общем… ты только обещай не нервничать, ладно?
И не нравятся мне такие фразы.
— В общем, — снова мнется человек, которого таким растерянным я видела за все наши годы лишь пару раз, — в общем… как тебе сказать?
Видимо, что-то серьёзное.
— Ну… ты же понимаешь, я… я на работе устаю. И как-то всё… навалилось в последнее время, сама знаешь…
Снова молчит, мне даже хочется пошутить про чайную паузу в “Что? Где? Когда?”, но нет, наконец решается.
— В общем, я… на сессию к ней записался. Ну эту… психологическую.
Аж выдыхает.
— Так это же здорово!
— А?
— Я же столько раз тебе говорила про неё. Здорово, что ты решился. Да и Ульке будет денежка! Такой ты молодец! Когда сеанс?
— Ну понимаешь… — вырывается из задумчивости мой хороший.
— На какое число записала? Ой, только не в эту субботу, ладно? Если что я с ней поговорю, перенесем, найдем окошко. Хорошо, Юр?
— Блин, Даш…
Улыбаясь, тянусь его обнять, но он убирает мои руки.
— Хватит уже. Опоздаешь. Иди.
Послушно встаю, надеваю пиджак.
— Ладно, Юр, отдыхай. Меня вечером не жди, помнишь?
— А… ты… куда-то… — снова витает в облаках.
— Я же говорила. Торт даже пекла вчера пол ночи.
— А, точно, ага…
Ухмыльнувшись и вздохнув выхожу из комнаты. И как раз слышу крик Алинки:
— Ма, а где моя юбка?! Я всё уже перерыла!
Постучав, захожу к нашей пятнадцатилетке. Она оборачивается и убирает из уха один наушник.
— Ой, ты тут что ли?
Киваю и указываю взглядом на её компьютерный стул, на котором как раз она и находит то, что искала.
— Ну я же смотрела. Как так, мам? Ты точно ведьма!
Подмигиваю и выхожу из её комнаты как раз вовремя. Максимка повторяет плач сестры, так что заглядываю к нему и указываю на его джинсы. Прошу спускаться всех к машине и думаю, что надо бы позвонить Ульяне — спросить, когда у Юры первый сеанс.
Боюсь, он передумает и всё отменит. Он не любитель раскрывать душу, но я рада, что он хотя бы решился.
2. Планы
Даша.
Отъезжаю от школы и сразу попадаю в пробку. До работы с такими темпами ехать мне полчаса, но время позволяет. Люблю всё планировать заранее, стабильность — моё всё.
А разрушений и хаоса, кажется, я хлебнула еще в первые годы брака, когда мы не имели ничего и набивали шишек всеми возможными способами.
Какой же наивной девчонкой я была в свои двадцать лет. Так посмотришь, и кажется, что я сейчас и та девочка — два разных человека. Но ни о чем не жалею. А Уля другая, она всё такая же.
Улыбнувшись, смотрюсь в зеркало заднего вида и поправляю прядь, убирая ее за ухо.
Вдохнув глубже еще пока весенний утренний воздух, тянусь к торпеде и набираю Ульянку.
— Ульяш, доброе утро! Родная моя, всё в силе?
— Ой, Д-д-даш… — кажется, вчера кое-кто перебрал в барах, — ну что ты такая радостная с утра? Как можно быть такой звонкой?! Голова просто гудит.
— У нас же праздник! Помнишь, в нашей кафешке? Бронь в пять.
— Ой ладно. Ну всё, давай, до вечера.
Не успеваю даже попрощаться, она скидывает звонок. Следом приходит от неё же стикер с поцелуйчиком — видимо, чтобы я не дулась. Хотя знает же, я не обидчивая.
Пишу ей: “Отсыпайся”.
Вспоминаю, что хотела спросить про Юру, но это успеется.
Поток машин наконец начинает двигаться, а я решаю набрать ещё один номер. Уточняю в кафе насчет своего торта, вчера при бронировании как-то вылетел этот нюанс из головы. Всю ночь переживала из-за такой мелочи.
Но девушка-администратор, только пришедшая на смену, ни в какую не разрешает приносить своё.
— Вы отравитесь у нас, а потом нас лицензии лишат!
— Ну, пожалуйста. Я столько времени потратила на этот торт. Мы точно не отравимся, — немного смеясь, заверяю её.
— Знаете. Вот я на прошлом месте работы тоже так один раз поверила! А потом…
— Что "потом"? — Отвечаю на зловещую интригу.
— А потом оказалось, что в коктейлях был яд. Крысиный. Жена так мужу с любовницей решила отомстить. Повезло, что муж только пригубил! Но скандал был!
Откашлявшись, решаю, что наш тортик мы с Ульяной сможем разделить и раньше. В конце концов, она любит сюрпризы — не то, что я.
Надо только его забрать. И ладно, придется отпроситься у Сан Саныча на час раньше.
____
Дорогие читатели, добро пожаловать в новую совсем не простую историю. Как видим, впереди героиню всё же ждёт неприятный сюрприз, но вот, что же последует за ним, вскоре узнаем.
Благодарю за поддержку и звёздочки ❤️ Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять.
Первую неделю на страницах будут прятаться промо. А вот и 1 к книге "От измен не умирают": qPtr-2uS
3. Сладкий яд
Даша.
Я выхожу из лифта и поворачиваю в коридор к кабинету Ульяны с тортом в руках и глупой, но абсолютно счастливой улыбкой на лице.
“Год твоей новой жизни” — алые глазурные буквы слегка расплылись по белому фону. Пусть будет неидеально. Зато от души!
Мы договаривались встретиться в кафешке через час, но раз оказалось, что туда нельзя со своей выпечкой, вручу подарок здесь, а потом уже покуролесим. Ну а что? Муж предупреждён, дети уже в состоянии разогреть себе ужин сами. Да и свекровь хотела зайти.
Только я не подумала, а если у Ульянки сейчас сессия с каким-нибудь особо важным клиентом? Надо было хоть написать.
Замечаю издали, что дверь приоткрыта. Странно. Ульяна жаловалась на плохую шумоизоляцию и сквозняки в начале весны.
Я подхожу ближе и вдруг замираю на месте, расслышав что-то неясное.
Кажется, показалось.
Нет.
Из-за двери доносится приглушенный звук. Не голос. Не смех. Стон. Низкий, мужской. Знакомый. Пыхтение. И еще один стон.
Мои пальцы непроизвольно сжимают картонную коробку. Это не может быть...
Еще один звук. Сдержанный крик. Женский. Притворно-тихий, приторно-сладкий, но за столько лет я узнаю его из тысячи.
Улька.
Не веря и прогоняя оторопь, делаю эти несчастные пару шагов и толкаю дверь.
Они. Вместе. Вдвоем.
Мой Юра развалился на диване для клиентов, его любимые серые брюки спущены до колен. Лицо — в той самой гримасе, которую я знала все двадцать с хвостиком лет брака.
А на нём — Ульяна. Моя Улька. В том самом черном кружевном белье, которое мы выбирали вместе в прошлом месяце.
"Для особого случая", — тогда хихикнула лучшая… подруга.
Особый случай нашелся быстро. Шикарный бюстгальтер с пуш-апп эффектом предательски перекосило, а трусики и вовсе болтаются на дрыгающейся ноге.
Матерь божья, я просто поверить не могу!
Коробка выскальзывает из моих пальцев, но я ловлю ее в последний момент.
Ульяна замечает меня первой.
— Д-Даша? — Ее запыхавшийся голос резко обрывается вместе с нервозными скачками, напоминающими припадок.
Юра поворачивает голову. Его глаза тут же округляются, как у ребенка, пойманного на воровстве конфет.
Во рту пересыхает. Я жду, когда нахлынет боль, ярость, слезы. Но в душу приходит только лёд.
— Привет, — говорю я удивительно спокойно. — Принесла вот торт.
И швыряю коробку прямо в них.
Она раскрывается в полете. Кремовый «Медовик» с вишнево-медовой пропиткой — любимый торт Ульяны со студенческих времен — размазывается по Юриной рубашке, куски теста падают на его брюки, отлетают и на дорогой паркет.
Как символично. “Год новой жизни”, который я готовила чертову тучу времени, остался подтеком на муже.
Ульяна спрыгивает с него, прикрывая грудь руками.
— Ты совсем сдурела, Даша?!
Я рассматриваю ее. Растрепанные волосы. Следы помады на щеке. Дрожащие руки.
Хороша. Моя лучшая подруга.
— Нет, — отвечаю я. — Но ты определенно рехнулась.
Юра пытается стереть крем с брюк.
— Даш, это не то, что ты...
— “Подумала”? — перебиваю я, поразившись тому, как по-свински звучит из его уст эта идиотская фраза. — А я думаю, что мой муж имеет мою лучшую подругу на диване, где она якобы “лечит” людей. И, кажется, я права.
Ульяна вдруг преображается. Глаза сужаются, ноздри раздуваются.
— Ты сама виновата, Дашка! — она кричит и машет руками так, что со стола падает диплом психолога. — Он задыхался рядом с тобой! Ты даже не замечала, как он страдал!
Я смотрю на ее трясущиеся руки и понимаю: она же верит в этот бред. И похоже их “сеанс психотерапии” далеко не первый.
— Интересно, — говорю я медленно, переводя взгляд на мужа и обратно на Ульяну, — это Юра тебе на сессии рассказал? Или уже в постели?
Ее лицо искажает гримаса.
— Ты всегда так! — Она хватает первую попавшуюся вещь: статуэтку «Лучшему психологу», которую я заказала ей на полгода. И швыряет в стену.
Осколки разлетаются по полу. Один задевает мою щеку, царапая, но боли я сейчас даже не чувствую. Касаюсь рукой, смотрю на пальцы со следами алой крови и слушаю её обвинения:
— Давишь меня своим превосходством! Своей идеальной жизнью! Ты не заслуживаешь его! Он никогда с тобой счастлив не был. Ты как тупая наседка, Дашка! А я… а я… я его… — задыхается.
Почему я не двигаюсь?
— Поздравляю, — говорю ей, поворачиваясь к выходу. — Теперь у тебя есть мой муж.
За спиной — грохот. Ульяна что-то опрокидывает. Юра что-то кричит.
Я выхожу в коридор.
Дверь захлопывается.
Тишина.
Только теперь замечаю, что доска занятости рядом с кабинетом Ульяны пуста. Никто из клиентов не был на сегодня записан? Никто не пришел. Хотя она еще вчера писала в мессенджере, что после обеда будет завал.
И я была этому рада. Я ей верила. Поддерживала её во всех начинаниях! Искренне. Со школы. Даже тогда, когда все были против, когда все в классе от нее отвернулись из-за истории с учителем.
Я всегда приходила. Была на ее стороне, куда бы она не вляпалась.
До сегодняшнего дня.
А Юра… да как же он мог?!
Мобильный в кармане вибрирует. Я достаю его рывком и вчитываюсь в сообщение от Алины:
“Ма, когда ты домой? Мы с Максом голодные! Он всё сожрал еще в обед! Бесит!”
Стираю кровь с щеки и набираю ответ:
“Скоро. Очень скоро.”
----
Книга участвует в литмобе
Разводв45. Местьпредателю
https://litnet.com/shrt/9x8n
Хэппи энд для героинь и кара изменщикам.
Всё как мы любим!
4. Время
Даша.
Я слышу, как Ульянина дверь хлопает, а потом следует Юрин голос, тот кричит моё имя, просит подождать.
Нет уж.
Двери лифта смыкаются прямо перед его лицом. Да, тортом я ему хорошо приложила. Так торопился “дорогой”, что аж вылетел как был. И рубашка расстёгнута, и брюки еле натянуты.
Но последнее, что я вижу — его растерянные глаза и цветы в руках.
Цветы. Я их даже не заметила в кабинете. Может, валялись где-то. Зачем сейчас притащил? Мне хотел… передарить?
А вчера же… ну точно! Вчера в районе пяти мне пришло СМС из банка о совершенной кругленькой покупке в цветочном. Да уж, не зря я веду общие счета. И не просто цветочный, а целый салон, дорогущий, неподалёку. И почему я только сейчас понимаю, что он со своей работы ну никак бы не выбрался в этот район города?
Почему решила, что он успел на перерыве...
Я тогда улыбнулась, подумала — готовит сюрприз на мой юбилей. А он...
Но почему так очевидно с карты?
Кабина плавно опускается вниз. Я упираюсь в холодную стену, сжимаю телефон. В голове стучит одна мысль: как долго это длилось?
Набираю номер Сергея Петровича. Юрин начальник поднимает трубку после второго гудка.
— Дашенька? Что случилось? Юра совсем разболелся?
— Раз…болелся? — Переспрашиваю я, начинать понимать.
— Ну да, он же с утра бс взял. Звонил, жаловался, что плохо ему.
Хмыкаю снова. Нет, судя по увиденному ему было вполне хорошо.
— Как дела с заказами? — спрашиваю ровным голосом, будто интересуюсь прогнозом погоды.
— Ну... — он замялся. — Ты же в курсе, что тот контракт сорвался? Я завод профукал, тендер выиграли другие. Уже месяц работы почти нет. Но ты не переживай, зарплату Юре всё равно... хоть меньше, но... Я помню про вашу ипотеку, Дашенька.
Обрываю прощанием и вешаю трубку.
Значит, и это ложь.
Открываю соцсеть. Ульяна, конечно, уже выложила новые фото. Еще с утра. Вчерашний вечер, её любимый бар «Гранд». Коктейли, полуприкрытые глаза, губы в поцелуе с бокалом. Подпись: "Иногда нужно просто расслабиться..."
Я бы лайкнула раньше, но не сейчас. Сейчас меня интересует, кто сидел рядом и делал фото. Кажется, и так всё ясно.
Оборачиваюсь к зеркалу и смотрю на щеку. Царапка совсем небольшая, затянется быстро, но её я навсегда запомню.
Лифт наконец останавливается.
Выхожу на улицу. Солнце бьёт в глаза, жарко, в такую погоду бы радоваться жизни, только внутри всё та же ледяная пустота.
Бар в пяти минутах ходьбы. Даже входная группа намекает, что здесь дорого и пафосно — точно её стиль.
Захожу внутрь, бегло оглядываюсь и иду сразу к бармену.
— Ты вчера работал? — кладу тысячу на стойку.
Бармен, парень с проколотой бровью, лениво кивает. Сажусь, заказываю себе сок.
— Она тут часто бывает? — показываю фото Ульяны.
— А, эта... — он усмехается, — ну, постоянный клиент. Мужиков меняет как перчатки.
— Прямо часто? А если подумать?
Докладываю ещё одну купюру. Бармен становится сговорчивее.
— Но в последний месяц, — парень понижает голос, — с ней один и тот же. Не пьёт, сидит, смотрит на неё как загипнотизированный. Оплачивает ей всё. Цветы ей таскает, — оголяет зубки и зачем-то подмигивает мне совсем еще мальчишка.
Стискиваю зубы. Мой язвенник и правда не пьёт. Небось, растранжирил на Улю всю свою заначку, поэтому с карты вчера платил? Разворачиваю телефон, показываю нашу семейную фотографию с заставки: я, Юра, дети...
— Он?
Бармен присматривается.
— Ааа, вон оно как…
— Да, он? — Переспрашиваю я.
___
А вот и 2 промо к книге "От измен не умирают": l_mlDrX1
5. Дым короткой слабости
Даша.
Ну конечно, да. Это Юра.
Я сажусь в свой старенький матиз и захлопываю дверь с такой силой, что стекла дрожат.
И вдруг понимаю - не помню, как оказалась здесь. Последние минуты стерты из памяти. Руки на руле чужие, пальцы дрожат, ноги ватные. В голове гудит, будто кто-то бьет в набат.
— Так, спокойно. Спокойно. — Повторяю, как заклинание.
Завожу мотор, тот троит уже, его давно надо капиталить, но Юра всё был “занят” и не мог отвезти машину к его другу в сервис, а я… а я устала делать всё сама и решила, что давить и напоминать в этом моменте не стоит. Зря.
В зеркале заднего вида замечаю мое отражение. Глаза дикие, но слез нет. Начинаю движение, и тут...
"Ты сама виновата, Дашка!"
Голос Ульяны врезается в сознание. Я резко жму на тормоз, едва не въезжая в машину впереди. Ладно хоть сзади пусто.
— Соберись, черт возьми! Дети ждут. - Приказываю себе шепотом.
Но мысли, как стая хищных птиц, кружат в голове:
Почти двадцать семь лет назад.
Университетская столовая. Он только с армии пришел, восстановился в универе, раздолбай такой, а я второкурсница, староста. "Можно к тебе сяду?" - спросил он тогда и не дождавшись ответа сел напротив меня со своим подносом. А там пол порции пюрешки и подлива. Даже на котлету денег не было. Я ему свою отдала, сказала, что не хочу. Милый такой был, но возмужавший. Влюбилась я, конечно, как дурочка. Но хоть взаимно. Да?
Светофор. Красный. Я бью по тормозам сильнее, чем нужно. Тело буквально летит вперед, но ремень удерживает, впивается в плечо.
Девятнадцать лет назад. Свадьба. Ульяна в голубом платье, которое мы вместе выбирали, кричит "Горько!" громче всех. А ночью, уже пьяная, обнимает меня и шепчет: "Ты счастливая, Дашка, я тебе так завидую". Я смеялась тогда. Смеялась! Это же просто пьяные бредни. Даже подумать не могла, что она может быть всерьёз. Да и чему было завидовать? Трудоголизму, рожденному из-за необходимости? Строительству дома? Конца и края стройки не было видно. Или Юрке, который менял работы как перчатки пока не устроился к Петровичу? Ан нет. Может, завидовать поставленному врачами бесплодию, которое в тот момент казалось проклятием?
У нас не получалось ничего, чему можно было бы завидовать.
Разве что отношения… он поддерживал меня, я поддерживала его. Всегда старалась. Этому завидовать? Так это труд… который сейчас растоптан ими.
Но ей же не нужна была ни семья, ни любовь, она просто кутила, крутила романы, прожигала жизнь и жила так, как хочется ей.
Её звали замуж. Одного она даже всерьез хотела сделать своим мужем, но не вышло.
Я не осуждала, не завидовала, доверяла ей всё, думала, что и она доверяет мне. И что в итоге?
За что? Зачем? Почему?
Думать больше об этом не хочется. Встаёт другой вопрос — что делать дальше?
Доезжаю до дома, паркуюсь возле ворот. Юриного баварца так и нет, из-за этого в голову лезут идиотские мысли.
Он с ней еще? Внутри кипит ярость, злость. Но что изменится, опереди он меня?
Как смотреть в его лицо? Я глаза закрываю, а у меня воображение рисует уже увиденные конвульсии.
Открываю калитку и иду до дома. Смотрю на наши окна, на втором в детских горит свет, дети должны быть у себя.
Захожу тихо, снимаю обувь, иду в ванную и еще раз смотрю в зеркало — достаю перекись и смываю уже засохшую кровь, та сразу начинает шипеть. Мелочи.
— Ма, это ты? — Кричит Алинка на весь дом откуда-то с лесенок.
— Да, Алиш, – произношу, вытеревшись полотенцем, — что хотите на ужин?
Выхожу и сразу иду на кухню, будто не замечая её ноги на лестнице. Дочь спускается и идёт за мной.
— А где папа? — Спрашивает вдруг.
Я резко открываю холодильник, будто там ответ. Не знаю, что сказать.
— На работе.
— Но он же говорил, что болеет.
— Кому говорил?
— Ну… с работы, как там его.
Петровичу. Ясно.
— Я думала, — Алина говорит тише, словно что-то чувствуя, или мне так только кажется, — что он за тобой поехал.
Нет. Не поехал, но как им всё объяснять? Сказать, “простите, дети, ваш отец оказался козлом”? Спрашиваю про сына.
— Макс где?
— В своей берлоге. — Алина плюхается на барный стул, подпирает щёку кулаком.
Ставлю воду для спагетти и заодно жарю котлеты. Мою овощи для салата и разворачиваюсь к столу, встречая взгляд дочери.
Алина молчит. Я тоже.
Смотрит, как я рублю салат.
— Мам, ты режешь помидоры, как маньяк.
Нож замирает. Действительно, кусочки кривые, мятые.
— Иди позови брата.
Пока Алишка копошится наверху, я сервирую стол. Четыре тарелки. Четыре вилки. Четыре…
Нет.
Третья тарелка со звоном летит обратно в шкаф.
Макс спускается, уткнувшись в телефон. Бросает взгляд на спагетти и морщится:
— Фу, опять это.
— Садись, — говорю я, но он уже роется в шкафу. — Максим…
— Не хочу! — Он выхватывает пачку чипсов и мчится наверх, хлопнув дверью.
Всё.
Я падаю на стул, пальцы впиваются в волосы. Нервы, накаленные до предела, начинают сдавать, но детям меня взбешенной точно не стоит видеть.
— Мам… — Алина осторожно трогает моё плечо, — тебе плохо?
Выдыхаю. Поднимаю голову. Не сейчас. Не при ней.
— Ничего. Всё хорошо. Ешь.
— Приятного аппетита, мам.
— Приятного, солнышко. Кстати, а где бабушка?
— Она звонила, говорит, ноги болят. На погоду. Завтра придёт.
— Ясно, хорошо. Кушай.
Мы едим в тишине. Вилка Алины звякает по тарелке. Она косится на пустой стул Юры. Я вижу, как она хочет спросить снова, но молчит.
Алина относит тарелку в раковину.
Щелчок.
Входная дверь открывается.
Спустя минуту Юра являет себя. И еще минуту стоит на пороге, растрёпанный, с тем же кремом от торта на рубашке. Но штаны он где-то сменил. Удивительно, а я их по стиркам и ящикам искала. Говорил, не видел. Зараза.
Сжимаю стакан, демонстративно не отводя от него взгляд.
Алина замирает.
— Пап?
Он не смотрит на неё. Только на меня. А Алинка обожает его безумно. Впрочем, как и Максим.
— Даш… Дашут. Нам нужно поговорить.
Компот в моей руке колыхнулся.
— Уходи, — говорю я тихо.
Даже Алина переспрашивает:
— Что?
Но Юра слышит.
___
❤️Дорогие читатели, пришло время познакомиться с другими книгами литмоба.❤️
И у меня для вас эмоциональная
история от Эмили Гунн и Эммы Босса
«Развод в 45.
Ты не заставишь меня молчать»
https://litnet.com/shrt/9DU6
Сильная героиня в непростых обстоятельствах!
- У тебя взрослая дочь, Лев. И, по-твоему, я не заслуживаю объяснений?!
- Какого рода? – муж выгибает бровь. С ледяным спокойствием ждет ответа.
В голубых глазах лишь отстраненность и высокомерное нетерпение.
- К нам домой заявилась твоя измена двадцатилетней давности, - звучать так же ровно у меня не выходит. Голос ломается, как и сердце, остекленевшее от боли. – Я должна знать, ты мне… ты изменял мне все эти годы?! Не желаешь хоть как-то оправдаться? Сказать, ты сожалеешь…