История одной игрушки

Глава 2. Птенчик

Трек главы: Arctic Monkeys — Crying Lightning

Мне снится школа. Я знаю это место, хотя никогда здесь не была. Здесь нет удушливого жара Ада. Вместо него — прохладный воздух, чистое небо и солнечный свет, от которого приходится щуриться. Я иду по длинному коридору, а навстречу мне улыбаются незнакомые бессмертные. Они приветствуют меня так, словно ждали. И впервые за тысячи лет я улыбаюсь в ответ. От одного этого ощущения у меня будто открывается второе дыхание. Я готова… на всё?

Прохожу весь коридор и встречаю Мими. Малышка, как же ты выросла, как же я скучала!.. Снова касаюсь её острых хрупких плеч, чувствую манящий аромат сладкого парфюма, вижу довольный взгляд сестры:

— Ты же так хотела сюда попасть, да? — искренне спрашивает Мими.

Медленно киваю и прижимаю сестру к себе, окружая её теплом и заботой.

— Тогда обернись. Она пришла за тобой…

По инерции оборачиваюсь — и вижу лишь тьму. В ушах нарастает шум. Воздуха не хватает. Совсем. Начинаю задыхаться. Пытаюсь проснуться — не получается. Воздуха становится всё меньше. Ещё мгновение — и я уже не понимаю, где заканчивается сон и начинается реальность. А затем всё исчезает.

Мими

Мне снится, будто мы с Кристофером гуляем по шумному городу. Он держит передо мной два билета в театр, а я, радостная и воодушевлённая, от счастья запрыгиваю ему на спину и принимаюсь расцеловывать в обе щеки. Это лучшее свидание, которое могли придумать смертные на Земле!

И почему рядом с нами кто-то так оглушительно забивает молотком гвозди в забор? Парень до ужаса похож на Мальбонте. Прямо одно лицо! Грубые черты, тяжёлый проницательный взгляд. Ну прекрати уже стучать своим чёртовым молотком…

— …прекрати! — вздрагиваю от собственного голоса и открываю глаза.

На дворе глубокая ночь. Комнату озаряет лунный свет, который поначалу слепит и заставляет щуриться. В дверь и правда кто-то громко стучит. Сердце от испуга укатывается куда-то в пятки. И ведь угораздило пристраститься к ужастикам перед сном…

Кого там могло принести в мои покои в такой поздний час? Хочется верить, что это Кристофер, который уже успел по мне соскучиться. Наши отношения начались не так давно, но стремительно набирают обороты. Метис слишком настойчив, а я люблю непрошибаемых парней и, конечно же, не устояла перед ним. Мы прекрасно находим общий язык, словно знакомы всю сознательную жизнь. Он так любезен и заботлив, а ещё настолько обаятелен, что я растворяюсь в его речи, в лёгком смехе с мужской хрипотцой и всякий раз так и тянусь зарыться пальцами в его очаровательные кудряшки.

Небрежно набрасываю халат, на ходу затягиваю пояс на талии, прикрывая выглядывающий кружевной бюстгальтер, и сонно плетусь к двери:

— Вообще-то, я уже… — открываю дверь с полузакрытыми глазами, собираюсь зевнуть, но при виде двухметровой фигуры забываю, как дышать. — М… Мальбонте?..

Он усмехается, глядя на меня сверху вниз. По сравнению с ним я выгляжу жалкой букашкой, которую можно пнуть одним мизинцем. Мне что, приснилось пророчество? Видение? Значит, Кристофер и правда подарит мне два билета в театр!..

Мальбонте никогда раньше не стучался в мою комнату. Удивительно, что он вообще знает, где я живу. Его визит ничего хорошего не предвещает.

— Чума вызывает тебя. — Мальбонте замечает мой сонный взгляд и, сделав голос ещё грубее, цедит: — Сейчас же!

По правде говоря, становится действительно страшно. На улице глубокая ночь — почему этим двоим не спится? Зачем я нужна Чуме?.. О, Шепфа!

Лениво выхожу из комнаты, захлопывая за собой дверь. В халате?.. Да и чёрт с ним! В моём состоянии стоит сказать «спасибо» уже за то, что я вообще удосужилась выйти одетой.

Плетусь за двухметровой фигурой, прячась в тени, которую он отбрасывает в лунном свете. Сонно усмехаюсь, но всякий раз, когда Мальбонте оборачивается проверить, иду ли я за ним, изо всех сил делаю серьёзное лицо. Его трудно вывести из себя, но лучше до этого никогда не доводить. Мальбонте — само воплощение хладнокровия и суровости; достаточно одного его взгляда. Он всегда невозмутим — сколько себя помню.

Дверь в кабинет Чумы распахнута: заходи — не бойся, выходи — не плачь. Заваливаюсь следом за Мальбонте и нагло плюхаюсь в кресло рядом с госпожой:

— И тебе привет, птенчик. — Чума недовольно, даже с ноткой брезгливости, окидывает меня взглядом. — У меня родилась гениальная идея! Ты только послушай…

Каждый раз Чума напоминает мне сбежавшую пациентку дурдома, над которой слишком долго ставили всевозможные эксперименты. Её «гениальные идеи» почему-то всегда рождаются ночью. И частенько под горячую руку попадаю именно я, потому что люблю блуждать по ночным коридорам: то возвращаюсь от Кристофера, то выбираюсь после нескольких бокалов из комнаты Ади и Сэми. Эти двое постоянно устраивают алкогольные посиделки у себя, а иногда выводят мероприятие на более широкий уровень — собирают всех на отдельном каменном острове, где без дела стоит заброшенный вагон поезда. Преподаватели не знают об этом тайном месте, где ученики так жадно вливают в себя глифт ящиками.

Ади всегда был тем самым подстрекателем, которому невозможно отказать. Рыжий засранец! А Сэми — самый настоящий душка, который охотно идёт на поводу у любимого демона. Такие вот мои лучшие друзья.

— В школе стало слишком скучно, — уныло протягивает Чума, пытаясь вызвать у меня хоть какую-то реакцию. Ну знаешь ли, Мальбонте прервал мой самый сладкий сон… — Здесь становится всё больше Непризнанных, и все они какие-то отрешённые. Я вот о чём думаю…

Нахально зеваю в кабинете у завуча, едва успевая прикрыть рот рукой. Даже не обращаю внимания на то, как Чума бесится из-за моего несерьёзного отношения. Лучше бы так активничала в постели с этим двухметровым, который прервал мой сладкий сон, а не тиранила меня своими очередными гениальными идеями по ночам.

— У каждого ученика будет своя игрушка в виде другого ученика, чтобы все смогли сблизиться, — Чума хлопает в ладоши, как сумасшедшая. Кажется, мои догадки про дурдом становятся явью. — Что скажешь, птенчик?

В очередной раз зеваю и перевожу на неё недовольный, сонный взгляд. Интересно, а как бы на эту затею отреагировала Хлоя? Изменилось бы её мнение о школе после временного правления Чумы? Кривлю губы, вспоминая свой сон:

— Думаю, Кроули откажет в этой гениальной идее, — пожимаю плечами, изображая пальцами кавычки. — А так делай что хочешь.

— Старик уходит в отпуск, а на его место встаю я, — Чума слащаво улыбается, прищурившись. — Но есть одна проблема: учеников нечётное количество. Астарот, как всегда, кривит рот и отмахивается от вполне симпатичных учениц, называя их скучными и однообразными. Что нужно этому зазнавшемуся метису — сам чёрт его разберёт.

Меня не беспокоит даже тот факт, что какое-то время школой будет править Чума, хотя это вполне может обернуться полным хаосом. Успеваемость учеников явно ухудшится, но разве кому-то до этого есть дело? Вдруг эта сумасшедшая перетасует пары так, что мы с Кристофером окажемся не вместе? На несколько мгновений зависаю, пытаясь отогнать страх. Нет, Кристофер будет только со мной. Откидываюсь на спинку кресла и громко усмехаюсь:

— Ты предлагаешь мне спуститься на Землю и завалить одного смертного, чтобы число учеников стало чётным? Или что?

Встаю и направляюсь к двери, всем видом демонстрируя равнодушие к странным идеям Чумы, которые она упорно называет «гениальными». Наверняка Хлоя на моём месте поступила бы точно так же. В дверном проёме останавливаюсь, оборачиваюсь и бросаю:

— Давай завтра это обсудим. Я невыносимо хочу спать, — шиплю, не скрывая раздражения. — Доброй ночи!

Разворачиваюсь на пятках и словно плыву в свою комнату. Закрываю дверь и снова ложусь в уже остывшую постель. О, Шепфа, сон… милый сон.

Некоторое время всё же обдумываю слова Чумы, пытаясь представить всю картину происходящего: сотни учеников лихорадочно разбираются по парам, дерутся, ссорятся… например, из-за Люцифера. За этим горячим засранцем половина учениц выстроится в очередь. Может, Чума будет сама распределять пары? Но тогда я рискую остаться без Кристофера…

В мыслях пытаюсь свести некоторых учеников. И зачем, чёрт побери, я вообще забиваю этим голову? Всё же в затее Чумы есть что-то интересное, хотя звучит она как полное безумие. Представляю, как брат-близнец Кристофера — Астарот — обрадуется «чумовой» идее временного директора школы.

Астарот по-своему интересный парень, но ужасно эгоистичный. По уровню высокомерия ему, конечно, далеко до Люцифера, хотя где-то рядом. Он швыряется резкими фразочками, отшучивается, но при этом не упускает возможности очаровать окружающих. В Люцифере он нашёл сомнительного, но всё же конкурента. Несколько тысяч лет из-за закона Неприкосновения метисы не появлялись открыто. Все догадывались, что они существуют, но многие были уверены: Шепфа безжалостно уничтожает их. Поэтому появление среди новеньких Астарота и Кристофера стало для учеников настоящим потрясением…

Мысль об Астароте цепляется за старое воспоминание — за тот день, когда близнецы впервые появились в школе.

Торопливо провожу щёточкой туши по длинным ресницам и быстро бормочу себе под нос:

— Чёрт-чёрт-чёрт…

Школьное собрание вот-вот начнётся в зале. Сегодня ряды учеников пополнят новенькие, а я из-за своего любопытства — ну и роста, разумеется — не могу остаться где-то в задних рядах.

Машу рукой перед лицом, чтобы тушь скорее высохла. Натягиваю кожаные ботфорты почти до бёдер и бегу сломя голову в зал. Твою мать, ну сколько можно опаздывать?

Влетаю в открытые двери. Просторный зал до отказа заполнен бессмертными: ученики, преподаватели, члены Совета Цитадели, директор с завучем — все-все! Пытаюсь аккуратно протиснуться вперёд и слышу за спиной недовольное сопение. Извините, ребятки, придётся потерпеть.

Вырываюсь вперёд и наконец вижу, что происходит в центре: Кроули стоит у длинного стола Совета, а позади него выстроились новые ученики. Моё внимание сразу привлекают два удивительно похожих друг на друга парня. У одного взгляд хитрый, игривый — словно он ещё покажет всем, кто здесь главный бунтарь. У второго — спокойный и приземлённый.

Отличаются они не только взглядами, но и причёсками. У первого тёмные волосы с красноватыми прядями чуть ниже плеч, часть сзади собрана в пучок. Чем-то он напоминает смертного рокера. У второго — кудри до плеч, делающие черты лица мягче. Только цвет волос никак не могу определить: одна сторона тёмная, почти чёрная, а вторая… белокурая? Он метис?..

— …близнецы-метисы в связи с отменой закона о Неприкосновении отныне пополняют ряды учеников нашей школы ангелов и демонов, — с улыбкой объявляет Кроули. — Астарот и Кристофер, добро пожаловать!

По залу тут же прокатывается тревожный шёпот. От него становится не по себе. Что, если метисы пришли сюда исключительно для того, чтобы отомстить Шепфа за годы преследования их рода? Что, если с их появлением здесь прольётся кровь? Что будет с нами? Задумчиво оглядываю обоих и первой начинаю громко аплодировать, перекрывая тревожный шёпот. Один за другим бессмертные подхватывают аплодисменты, и вскоре весь зал приветствует новоприбывших. Кто из них Астарот, а кто — Кристофер? Хочется поскорее узнать о метисах больше. Они отличаются необычной внешностью, не похожей ни на ангельскую, ни на демоническую.

Ищу глазами Ади и Сэми, чтобы поделиться идеей сблизиться с метисами. Среди толпы усердно выискиваю рыжую макушку Ади. Где же он, чёрт его побери?.. Нашла! Снова протискиваюсь вправо, чтобы встать поближе к друзьям. Представляю, как некоторые гневно сверлят взглядом мой затылок.

— Готовь несколько ящиков глифта, — шепчу, стараясь не выбиваться из общего гула и не привлекать лишнего внимания.

Ади вопросительно смотрит на меня, а из-за его спины выглядывает темноволосый Сэми с таким же недоумением во взгляде. Усмехаюсь над их лицами и поясняю:

— Устроим вечеринку в честь новеньких. Я хочу узнать этих метисов поближе!

Ади вскидывает бровь и скрещивает руки на груди. Я прекрасно знаю этот жест: стоит выждать пару мгновений — и демон одобрительно кивнёт. А всё ещё удивлённый Сэми снова выглянет из-за его спины и спросит:

— Будь по-твоему, чертовка, — усмехается демон.

— Что решили? Намечается тусовка?

Всё как я и сказала. Предложить Ади закатить вечеринку с ящиками глифта — такая же беспроигрышная затея, как и потакать Чуме в её «гениальных» идеях: согласие гарантировано на сто процентов.

***

Будильник истошно звенит. Морщусь и наугад взмахиваю рукой, задевая его. Орущий механизм с бряканьем падает на пол и замолкает. Устало тру лицо ладонями. Шепфа, дай мне сил!

Ночной сон, прерванный Мальбонте, утром даёт о себе знать. Настроения нет, а желание остаться в постели полностью овладевает разумом.

В дверь стучат. Беру вторую подушку и накрываю ею лицо. Задрали! У меня что, проходной двор?

Набрасываю тот же халат, который уже прикрывал моё полуголое тело этой ночью, и иду к двери. Кривлю рот, представляя, что сейчас снова увижу недовольный и суровый взгляд Мальбонте:

— Доброе утро, — радостно произносит Кристофер, чуть склонив кудрявую голову. — Позавтракаем?

Стою, округлив глаза: увидеть с самого утра метиса в дверном проёме я точно не ожидала. Сонливость как рукой снимает. Пока прихожу в себя, даже не замечаю, что Кристофер уже без моего согласия проникает в комнату. Хотя когда я ему вообще отказывала?..

— Я принёс только что испечённые круассаны и кофе. — Кристофер умеет надавить на мои слабости и с самого утра заставить улыбнуться. — Как спалось, красавица?

Захлопываю дверь и устраиваюсь поудобнее в кресле у туалетного столика. Кристофер явно ждёт подробного рассказа о снах, которые в последнее время я вижу слишком часто. Разгулявшаяся не на шутку фантазия не оставляет в покое. Изучающе оглядываю его и вспоминаю ночной разговор с Чумой, который из-за сонливости помню лишь фрагментами. «Что скажешь, птенчик?» — эхом повторяется в голове её вопрос. Сколько я уже молчу, не отвечая Кристоферу? Несколько столетий? Или всего минуту?..

— Нормально, — отрезаю и хватаю бумажный стаканчик с кофе, на котором от руки выведено «Мими», а рядом на скорую руку нарисовано сердечко. Кристофер умеет радовать мелочами. — А что снилось тебе?

Метис расплывается в довольной улыбке и встряхивает двуцветными кудрями. Меня так забавляет этот жест! Он с интересом наблюдает, как я с любопытством заглядываю в бумажный пакет с ароматными французскими круассанами. Мои любимые. Свежие…

— Представь, мне тоже снилось, будто Чума временно стала директором школы, — невозмутимо отвечает он.

Делаю жадный глоток кофе, но от услышанного едва не давлюсь, и несколько капель падают на декольте, едва прикрытое шёлковым халатом. Дыхание перехватывает — я даже не успеваю проглотить кофе. Ненавижу давиться, тем более при таких идиотских обстоятельствах.

— …ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Кристофер и протягивает мне несколько салфеток.

Молча киваю, давая ему возможность продолжить рассказ, который застал меня врасплох. Может, стоило сразу рассказать всё как есть, а не ходить вокруг да около?

— …и тут она мне говорит: «У каждого ученика будет своя игрушка в виде другого ученика…» — Кристофер продолжает пересказывать сон, но я, дословно вспомнив ночной разговор с Чумой, заканчиваю её фразу:

— «…чтобы все смогли сблизиться между собой».

Метис бросает на меня удивлённый взгляд. Шепфа, какая же я дура! Как мне теперь оправдаться? Вот вечно мне нужно что-нибудь скрыть…

— Откуда ты это знаешь?..

— От Чумы, — виновато признаюсь, ставя полупустой стаканчик на стол. — Вчера ночью я разговаривала с ней.

Кристофер выпрямляется и скрещивает руки на груди. Прости, кудряшка, я не специально…

— Мальбонте разбудил меня стуком в дверь. Сказал, что Чума хочет меня видеть. Было около двух ночи, — быстро проговариваю, словно боюсь замедлиться и что-то упустить. — Она рассказала о своём абсурдном плане и о том, что временно станет директором школы, пока Кроули в отпуске.

Кристофер изучающе окидывает меня взглядом. Его глаза на мгновение задерживаются на моих губах, а затем поднимаются к моим глазам. В комнате повисает напряжённая тишина. Кажется, несколько секунд я вовсе не дышу. Наконец метис её нарушает:

— Расслабься, я всё знаю. Стены школы завешаны постерами о нововведениях. Чума уже объявила об этом. — Кристофер расплывается в довольной улыбке: всё это время он просто меня дразнил, а я уже успела почувствовать себя нелепой дурочкой, пойманной на попытке что-то скрыть. Как же я недооценивала своего избранника. — Сегодня будет общее собрание в зале, а после него — бал.

Поднимаю вопросительный взгляд. В голове тысяча и один вопрос, ответы на которые потребуют не меньше половины дня. Неужели всё-таки Чума добьётся своего?..

— Но она же говорила, что в школе нечётное количество учеников для её затеи с «игрушками».

— Верно, — кивает Кристофер, убирая руки в боковые карманы брюк. — Полагаю, поэтому и проведут собрание.

Задумчиво отвожу взгляд. Судя по всему, Чума что-то придумала насчёт недостающего ученика, раз после собрания сразу намечается бал. Вот только на дворе поздняя весна, а значит, скоро некоторые старшекурсники покинут стены школы ангелов и демонов и станут вольными птицами. У остальных начнутся каникулы — до падения первого осеннего листа с кроны деревьев. И только осенью возобновится учёба.

Конечно, новенькие попадают в школу не только в начале учебного года. Бывает, ученики присоединяются и летом, и зимой, даже посреди каникул. К этому все давно привыкли.

— Астарот выбрал себе пару? — внезапно интересуюсь братом-близнецом Кристофера.

Метис расплывается в довольной ухмылке и отрицательно качает головой.

— Злится, что очередь выстроилась за Люцифером, а не за ним.

— Ну конечно, — с губ срывается ядовитый смешок. Не с тем Астарот решил соревноваться за сердца. Ой, не с тем… — Но Люцифера на всех не разорвёшь, так что Астароту явно кто-нибудь да перепадёт.

— Ему это и скажешь, — смеётся Кристофер. — Ни одна пока не зацепила его настолько, чтобы он действительно захотел быть рядом и проводить с ней время.

Медленно киваю с некоторым сожалением. Мне искренне жаль Астарота. С началом наших отношений Кристофер стал меньше времени проводить с братом, и тот, оказавшись в настоящем одиночестве, решил, что никто не заслуживает настоящей любви. Я, конечно, не раз твердила ему, что это не так. Просто ещё не нашлась та, ради которой он был бы готов перевернуть весь мир. Хотя его легкомыслие и чрезмерный эгоизм пугают меня и дают понять, почему Астарот до сих пор один и даже не намекает на серьёзные чувства. Бедная девушка, которая достанется ему в пару!.. Он ведь и правда может относиться к ней как к игрушке. Как к собственности.

День кажется невыносимо длинным. Жаль, ночь не была такой же — сон за неё успели прервать дважды. Солнце медленно скрывается за далёкими от школы горами. Постепенно сгущаются сумерки, обещая насыщенный вечер, а за ним — ночь.

Чума всегда любила устраивать шумные и долгие вечеринки. Это сближало её с большинством учеников, поэтому я уверена: большинство учеников будет радо решению Совета временно назначить Чуму директором вместо Кроули. Старый серафим слишком требователен, хотя это и порождает дисциплину и стремление к знаниям… И кого я обманываю? Он просто нудный и ворчливый. Кроули и Фенцио делят первое место в рейтинге главных заноз в заднице среди преподавателей.

Кристофер выглядит, как всегда, изумительно. На нём белоснежная винтажная шёлковая рубашка, а искусанную мной шею прикрывает тёмно-зелёный бант под цвет брюк, который лишь сильнее подчёркивает чувство стиля метиса. Решаю немного приукрасить его образ и добавить дизайнерскую деталь: пришиваю вдоль левой штанины полоску белой ткани, которая тянется почти до самых ботинок:

— Мими, мы не на Неделе моды в Париже.

— Уверяю, однажды мы и там побываем, — говорю, кривя губы в довольной ухмылке, и заканчиваю работу, отрывая зубами торчащую нитку.

На мне чёрный бархатный костюм: укороченный верх с длинными обтягивающими рукавами оставляет открытым плоский живот, а юбка в пол благодаря высокому разрезу почти до бедра деликатно открывает ногу. Дополняю образ золотыми украшениями: колье, которое отец подарил мне на день рождения, кольца и портупея. Волосы закалываю золотым крабом, выпуская прядь у лица.

— Ты выглядишь невероятно, дама моего сердца, — шепчет Кристофер. Он не удерживается и касается моей талии, притягивая к себе. От него пахнет прохладным кедром и чем-то терпким, едва пряным. Только вблизи аромат становится теплее — проступают амбра, чистая кожа и слабый дымный след, почти неуловимый сам по себе. Такой же, как он сам: сдержанный издалека и удивительно тёплый, если подпустить достаточно близко. — Дождусь твоего выпускного и женюсь на тебе. Клянусь, женюсь!

Кокетливо хихикаю и отвожу смущённый взгляд. Метис смотрит на меня совершенно серьёзно. О, Шепфа, эти его небесно-голубые глаза, в которых можно утонуть без всякой надежды выбраться…

— Да ну, брось, — шутливо отмахиваюсь от его, вероятно, серьёзных намерений. — Вдруг к моему выпускному ты влюбишься в другую?

Кристофер резко отшатывается, словно я сказала что-то действительно страшное. Его глаза округляются и смотрят прямо мне в душу. Мими, опять ты за своё…

— И не подумаю, — с неожиданной суровостью отвечает Кристофер. — Миледи, ты собрана?

Игриво приподнимаю бровь и беру своего кавалера под руку. Тяну его к туалетному столику, чтобы напоследок дважды распылить духи на шею, а затем вместе с Кристофером направляюсь к двери.

Внутри отчего-то всё сжимается. Сердце пропускает несколько ударов, ладони непроизвольно потеют, хотя скрыты капроновыми перчатками. От Чумы можно ожидать чего угодно. Неизвестность томит, а внутри уже прорастает зерно паники. Но стараюсь не подавать вида. Я выше этого. С Чумой мы в доверительных отношениях. Знаю, что она не поставит с Кристофером никого, кроме меня. Эта мысль согревает душу.

Гордо запрокидываю голову, крепче цепляюсь за руку метиса и, звонко цокая каблуками, шагаю с ним по коридору прямиком в зал. Кто-то в спешке несётся мимо, пытаясь успеть застолбить желаемого партнёра. Несколько десятков глаз с завистью оглядывают наш с Кристофером союз, а затем начинают обсуждать метиса. Мы не думаем о других — только друг о друге. С каждым шагом к залу всё отчётливее доносятся приглушённый гул голосов и музыка фортепиано.

В зале уже вовсю толпятся ученики в праздничных нарядах. Видно, что некоторые с особым трепетом подошли к выбору одежды для сегодняшнего мероприятия. В центре зала, раскинувшись на троне, сидит Чума в ярко-красном платье. От едкого цвета даже начинает рябить в глазах, но этот оттенок явно подходит временному директору школы. Он такой же резкий, как и сама Чума. У колонны справа от сцены стоит Астарот, прислонившись к ней и уперев в неё одну ногу. Вокруг него столпились девчонки. Вид у них настолько жалкий и наивный, что становится тошно. Только и слышится: