Школа падших

Мрачный и атмосферный (Dark Fantasy) Школа падших 1 часть

Говорят, падшие ангелы начинают свое падение с ненависти к Небесам. Это самая красивая ложь рая

Моя история началась не с ненависти. Она началась со звука ломающихся костей — моих собственных первичных перьев, которые Совет выдирал голыми руками прямо в Зале Тысячи Свечей. Кара за «недозволенное милосердие». Я всего лишь отказалась забрать душу десятилетнего мальчика во время чумы . Архангелы сочли это нарушением Великого Баланса.

Когда последнее золотое перя осыпалось пеплом мне под ноги, я ожидала увидеть Бездну. Вместо этого секретарь Совета протянул мне конверт из черной бумаги, пахнущий серой и жженой карамелью. Официальное уведомление о переводе.

— Академия Астарота принимает должников, — сухо пояснил он, пока мои крылья наливались тяжелым инфернальным свинцом.

— Твой свет теперь слишком грязен для Верхних чертогов, а тьма недостаточно глубока для Геенны. Вы — идеальный обменный фонд. Демоны получат живой пример святости, чтобы учиться её разрушать. А мы избавимся от главной головной боли десятилетия.

Они вышвырнули меня через портал прямо в главный холл школы демонов. Пахнуло пеплом раскаленным камнем и дешевым парфюмом. На мраморном полу красовалась мозаика из черепов, а расписание занятий на сегодня начиналось с предмета «Теория соблазнения» и «Основы пыток первой категории».

Мои остатки нимба предательски моргнули над головой, выдавая меня с потрохами сотне пар горящих адским пламенем глаз. Урок первый: притворяться, что так и было задумано.

После осмотра школы я нашла старших по званию Архидемонов которые мне выдал ключ от моей новой комнаты и я поднялась на третий этаж большого замка и подойдя к железной серой двери

Ключ от комнаты был сделан из фаланги пальца какого-то неудачливого грешника. Он влажно щелкнул в замочной скважине, пахнущей пеплом и застарелой гарью.

Дверь открылась со скрипом, который больше напоминал предсмертный храп.

Комната четыреста тринадцать оказалась узким бетонным пеналом, где единственным источником света служил кусок пульсирующей магмы, вмурованный прямо в потолок. Под ним стоял запах серы, мокрых тряпок и дешевого демонического энергетика. Кровати было две. Одна — грубый монолит из черного вулканического стекла. Вторая… вторая была явно человеческой. Складная армейская койка с тонким матрасом, которую кто-то затащил сюда прямиком из казарм Небесного легиона. Кажется, комендант Азмиэль обладал специфическим чувством юмора.

Я сделала шаг внутрь, и мои босые ноги коснулись ледяного пола. Мое новое «божественное свечение» — тусклый, больной желтый огонек вокруг плеч — вспыхнуло ярче от удивления.

— Только не говори, что это твоя часть комнаты, — раздалось из темного угла над стеклянной кроватью. Голос был низким, вибрирующим, с отчетливым присвистом на шипящих. — Если ты начнешь петь свои ангельские гимны по утрам, я скормлю твои голосовые связки своему питомцу.

Из тени медленно выступила фигура. Высокий, широкоплечий, с кожей цвета остывшего пепла и витыми рогами, растущими прямо из висков. В его глазах не горело адское пламя — там плескалась густая, дегтярная тьма. На нем была черная форма Академии с нашивкой старшего курса факультета Некромантии. От него пахло свежей кровью и озоном после грозы.

— Я Каин, — представился он, спрыгивая с кровати так бесшумно, словно весил не больше перышка. — Тот самый первенец Евы. Местная знаменитость. А ты та самая Лираэль, которая устроила пожар в библиотеке еще до начала линейки. Декан просил приглядеть за тобой. Сказал, если ты сломаешь хотя бы одну пентаграмму на полу или попытаешься обратить кого-нибудь в истинную веру, меня отчислят вместе с тобой.

—я буду жить в одной комнате с тобой ? Мои глаза чуть ли не выпали когда он качнул головой после моего вопроса

Он подошел к единственной розетке в стене, небрежно воткнул туда два оголенных провода, которые держал в руке, и зажег тусклую лампочку без абажура. Комната осветилась мертвенно-желтым светом.

— Второе правило общаги, Падшая: никогда не трогай мой мини-холодильник. Там хранятся сердца тех, кто храпит. Как тебя зовут?

—Адель сказала кратко я, осматривая комнату несколько раз

—ну что ж Адель располагайся где хочешь, хочешь кофе или ты такое не пьешь, усмехнулся Каин поднимаясь со свой кровати подходя к столику в углу комнаты

— Кофе — переспросила я. Мой голос прозвучал хрипло. Горло до сих пор драло от моего крика в Зале Тысячи Свечей, хотя физически я не издала ни звука.— я не когда и не пила кофе

Каин закатил глаза. Тьма в его глазницах на мгновение расступилась, обнажив белки цвета старого пергамента.

— вот эта да Падшая. Хотя настоящий эспрессо здесь тоже ценится выше души мелкого беса. Добро пожаловать в Академию Астарота. Меня назначили твоим куратором по выживанию. Не обольщайся, это не честь. Если ты опозоришься и выдашь нас Совету своим сиянием, меня просто пустят на ингредиенты для факультета Алхимии.

Он прошел мимо меня, задев плечом мое крыло. Я инстинктивно дернулась, ожидая ожога от соприкосновения со злом, но ощутила лишь сухой жар, словно от старой кирпичной кладки. Мои золотые перья едва заметно дымились в тени, которую отбрасывал демон.

— Душ внизу, в конце коридора, — он кивнул на облупленную дверь с намалеванной красным пентаграммой. — Вода там пахнет серой и ржавчиной, а мыло сделано из жира ифритов. Не три им глаза, если не хочешь неделю видеть призраков своих прошлых жизней. Полотенца... полотенец нет. Высохнешь сама, ты же вроде как бывший дух стихии.

— Как у тебе тут все странно

—привыкай падшая, усмехнулся каин отпивая свой экспресо а зачем поднялся с кровати ехидно улыбнувшийся мне в лицо

Он открыл тот самый мини-холодильник, о котором предупреждал. Внутри, переливаясь тусклым багровым светом, плавали в формалине органы. Сердце, судя по надпиленным камерам, принадлежало кому-то очень крупному. Рядом стояла банка с чем-то подозрительно похожим на маринованные глаза.

— Правило третье, — Каин достал из холодильника обычную стеклянную бутылку с темно-бордовой жидкостью без этикетки. Откупорил ее зубами. По комнате поплыл запах железа, и дешевого табака. — Не доверяй еде в столовой. Вчера первокурсник-суккуб съел пудинг «Счастье праведника» и теперь вынужден бескорыстно раздавать милостыню всем проходящим. Его отчислят через сорок восемь часов за нарушение кодекса эгоизма. Будешь?

Он протянул мне бутылку.

Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри поднимается ледяная паника. Еще утром я принимала причастие из рук Первосвященника. Теперь мне предлагали выпить то, что явно пульсировало жизнью еще час назад.

— Я не… — начала было я, пытаясь вспомнить хоть одну молитву очищения, но слова застряли в горле. Благодати больше не было. Чудеса не случались по щелчку пальцев.

— Понятно, — оборвал меня Каин. Он сделал большой глоток, вытер тыльной стороной ладони рот и удовлетворенно выдохнул облачко пара, принявшее форму черепа. — Небесный пост. Что ж, придется тебя кормить.

Он шагнул к моей кровати из вулканического стекла, небрежно сбросил на пол чей-то пыльный фолиант, лежавший сверху, и уселся, скрестив ноги.

— Садись, — кивнул он на единственный шаткий табурет. — Расскажи мне, Адель из Десятого хора, почему Архангелы решили, что обменять тебя на душу мальчишки — выгодная сделка? Обычно они просто стирают таких, как ты, в порошок. Твое существование — это дипломатический скандал. Значит, у тебя есть то, что нужно даже Преисподней.

—По закону которого я не смогла сделать это забрать душу мальчика, и поэтому я понесла не справедливые наказание

Его взгляд стал тяжелым, давящим. Он больше не играл роль уставшего старшекурсника. Сейчас передо мной сидел хищник, оценивающий слабое звено в стае.

— Смешно , — добавил он тише, указывая подбородком на угол комнаты, где прямо из воздуха медленно проступала светящаяся зеленая плесень, — советую благословить этот угол. Или проклясть. Без разницы. Главное — сделай *хоть что-нибудь* со своей дурацкой магией, пока она не спалила нам матрас. У изгнанников первое время всегда утечка силы от стресса. Комендант Азмиэль штрафует за прожженные потолки золотом, а моя стипендия этого месяца уже ушла на погашение долга одного идиота, который вызвал демона Бездны ради написания курсовой.

Внезапно дверь распахнулась от мощного пинка, врезавшись в стену так, что с косяка посыпалась штукатурка. На пороге стоял комендант Азмиэль. Его рога были отполированы до зеркального блеска, а в руках он сжимал планшет, экран которого сочился густой черной желчью.

— Так, — пророкотал он, глядя поверх наших голов. — Соседи снизу жалуются на дождь из лепестков роз и хор детских голосов. Говорят, мешает призыву легионов Скверны. Кто из вас новенькая Серафим?

—Ну вот Адель, с помнишь говно вот и оно, он повернулся к Азмиэлю и продолжил—Не губи старый голова болит

я поднялась с кровати и стояла почти на против Азмиэля

Мое золотое свечение вспыхнуло под потолком ослепительной вспышкой, выдавая меня с головой. Кажется, первый день обещал закончиться гораздо быстрее, чем я рассчитывала.

—оййй

Часть 2

Запах моей силы стал гуще, наэлектризовав воздух. Мои волосы, которые я тщетно пыталась пригладить, снова встали дыбом, потрескивая статикой. Золотое свечение под потолком пульсировало в такт моему сердцу — быстро, испуганно, предательски.

— Я, — голос сорвался на писк. Я прочистила горло и попыталась принять хотя бы подобие ангельской осанки, но проклятая табуретка была слишком низкой, а крылья за спиной мешали откинуться назад. Получилась лишь жалкая попытка сгорбиться с прямой шеей.

— То есть… это не лепестки. Это побочный эффект распада благодати. В инструкции по падению об этом ничего не сказано!

Каин медленно повернул голову ко мне. На его пепельном лице отразилась вся скорбь преисподней.

— Ты должна была получить «Памятку отверженного» вместе с формой, — процедил он сквозь зубы так тихо, что слышала только я. — Там страница сорок два: «Как не спалить общагу тоской по Эдемскому саду». Прочитай сегодня ночью, если выживешь.

Азмиэль шагнул внутрь. При каждом его шаге половицы из черного дерева покрывались инеем. Он навис надо мной, заслоняя тусклую лампочку. От него пахло властью, серой и дешевым одеколоном «Брутальный Инквизитор».

— Побочный эффект? — пророкотал комендант, сверля меня взглядом. Его глаза были похожи на треснувшее вулканическое стекло. — У нас тут дипломная работа третьего курса накрылась! Ректор Люцифер лично курирует тот призыв. Если легионы Скверны откажутся выходить из-за того, что им аккомпанируют небесные голоса, твою душу пустят на оплату ремонта канализации всего крыла. Имя, курс, статья падения.

— Адель — выдавила я. — Нулевой курс. Статья... статья о недозволенном милосердии.

По лицу Азмиэля прошла судорога. Он фыркнул так, что из его ноздрей вылетели два колечка едкого дыма.

— Милосердие? В Академии Астарота? Девочка, ты в библиотеке-то пожар устроила от большой любви к ближнему?

Он выхватил из воздуха планшет. Черная желчь на экране сложилась в форму моего личного дела. Лицо на фотографии еще сияло первозданным светом, а нимб был безупречно круглым.

— Так-так... Спасла брата-ренегата от развоплощения. Спрятала его душу в Лимбе. Архангелы в ярости, демоны в восторге от твоей наглости. Твой брат сейчас сидит где-нибудь в кабаке для мелких грешников и радуется жизни, а ты будешь гнить здесь. Ирония судьбы.

Он ткнул когтистым пальцем в экран, увеличивая какой-то пункт.

— Поскольку твоя магия нестабильна и фонит святостью на три квартала вокруг, мы не можем поселить тебя со старшими курсами. Они съедят тебя на завтрак просто ради выравнивания ауры. Твоим соседом назначается...

Азмиэль замолчал, переведя взгляд с экрана на Каина. Демон на кровати даже не шелохнулся, продолжая медленно цедить свою багровую жидкость из бутылки. Он лишь слегка приподнял одну бровь.

— Ты же у нас на факультете Некромантии? Выпускной курс? — прищурился комендант. — Имеешь взыскания за несанкционированное воскрешение преподавательского состава?

— Одно взыскание, — ровно ответил Каин. — Попытался поднять завхоза, чтобы узнать, куда делись бюджетные деньги на ремонт душа. Завхоз оказался настолько жадным, что вернулся зомби исключительно ради квартальной премии.

— Отличный парень, — неожиданно хмыкнул Азмиэль. — Практичный. Значит, так. — Он снова перевел тяжелый взгляд на меня. — Комната 413 теперь закреплена за тобой. Соседа зовут Каин. Он отвечает за твое выживание головой. Если завтра утром твой труп найдут в коридоре с вырванными крыльями, его отчислят без права восстановления. Свободны оба. И убери этот дурацкий свет, Падшая, у меня от него начинается мигрень.

Комендант развернулся, едва не вписавшись рогами в косяк, и вышел, оставив после себя запах грозы и чувство абсолютной ничтожности. Дверь захлопнулась сама собой, щелкнув сложным инфернальным замком. Судя по вспыхнувшей на дереве руне, открыть ее изнутри без ключа было невозможно.

Тишина, повисшая в комнате, казалась густой и тяжелой. Слышно было только, как капает ржавая вода из подтекающей трубы и как мерно бьется сердце в банке внутри холодильника.

Я сидела на шатком табурете, боясь пошевелиться. Моя магия наконец успокоилась, и дождь из розовых лепестков прекратился, сменившись легким снегопадом из золотистой пыльцы, которая тут же начинала таять, соприкасаясь с полом, оставляя липкие пятна.

— Поздравляю, — нарушил молчание Каин. Он поставил бутылку на пол и устало потер переносицу. Между его рогов на секунду проступило мягкое фиолетовое свечение — признак сильной головной боли. — Теперь ты официально моя проблема.

—Ну прости уж меня я и сама не думала что все так сложно будет, отпустив голову от отчаяния

Он поднялся. Несмотря на высокий рост и широкие плечи, двигался он с грацией хищной кошки, совершенно бесшумно. Подошел к моей кровати из вулканического стекла, провел ладонью над поверхностью. Камень пошел мелкой рябью, остывая.

— Вулканическое стекло реагирует на сильные эмоции, — пояснил он, не глядя на меня. — Особенно на страх и праведный гнев. Если расплачешься во сне, рискуешь проснуться в собственной персональной магме. Советую спать на спине и думать о чем-нибудь скучном. Например, о налоговом кодексе Преисподней.

Затем он подошел к облезлому шкафу в углу. Распахнул дверцы. Внутри висело несколько потрепанных мантий цвета запекшейся крови, стопка учебников с зубами вместо закладок и одинокая вешалка, на которой сиротливо болтался мой новенький форменный плащ. Белоснежный. С вышитой на спине золотой лирой.

Каин посмотрел на плащ. Потом на меня. Затем медленно закрыл шкаф.

— Первое правило неофициального кодекса выживания нулевого курса, — сказал он очень тихо и серьезно. — Твоя старая жизнь мертва. Чем быстрее ты перестанешь цепляться за белые тряпки и золотые песни, тем дольше проживешь. Здесь сострадание — это валюта слабых, а слабые идут на ингредиенты. Поняла меня, Ангел?

Я кивнула, сжимая пальцы до побеления суставов. Зубы стучали друг о друга, и я ничего не могла с этим поделать.

— Не похоже, — вздохнул Каин. Он закатал рукава своей черной рубашки, обнажая предплечья, покрытые сложной вязью шрамов, складывающихся в древние руны. — Ладно. Будем учить тебя быть плохой прямо сейчас. Начнем с малого. Как ты относишься к мелкому воровству? Потому что если ты собираешься ходить по школе смерти в одеянии невесты Христовой, нам понадобится маскировка. Много маскировки. И начнем мы, пожалуй, с визита в лавку алхимика. Мне нужно пополнить запасы, а тебе — купить первое в жизни средство от ожогов третьей степени. Идём Покажу тебе настоящий Ад. Только попробуй подать милостыню нищему гремлину на лестнице — лично скормлю

Часть 3

Лавка алхимика «У Грака » пряталась в такой глубокой тени под мостом из застывшей лавы, что даже мои глаза, привыкшие к вечному сиянию Эдема, видели лишь размытый силуэт. Вывеска болталась на одной ржавой цепи, издавая звук, похожий на предсмертный хрип астматичного животного

— Правило номер четыре, — тихо сказал Каин, придерживая меня за локоть и останавливаясь в паре шагов от входа. Его пальцы были холодными, но сквозь ткань формы я чувствовала исходящий от них сухой жар некромантии. — Никогда не заходи первой. Демоны уважают иерархию. Если ты переступишь порог передо мной, Грок решит, что товар нужен тебе больше, а значит, цену можно умножать на три. Ты стоишь чуть позади и слева. Смотришь исподлобья. И молчишь, пока я не разрешу.

Я кивнула, пытаясь унять дрожь в коленях. После сегодняшнего инцидента с первокурсником -, которого Каин решил, что теории достаточно. Настало время практики по выживанию.

— И убери руку со спины, — прошипела я, дернув плечом. — Твои пальцы светятся в сумраке. Нас спалит патруль еще до того, как мы начнем торговаться.

— Это не свечение, это трупное окоченение третьей стадии, — фыркнул он, но ладонь всё же убрал. — Расслабься. Если нас захотят убить, нам об этом сообщат официально. По крайней мере, здесь.

Он толкнул дверь. Звякнул колокольчик, сделанный, судя по тембру, из человеческих фаланг.

Внутри пахло жженым сахаром, формалином и травой после грозы. Помещение было заставлено стеллажами до самого потолка. На полках пузатились банки с плавающими в мутной жидкости органами, склянки, где билась пойманная молния, и черепа грызунов, которые моргали красными глазками, когда мы проходили мимо. За прилавком, протирая огромный монокуляр пучком пакли, сидел Грок. Та половина его лица, что была механической, тихонько жужжала шестеренками.

Каин небрежно оперся о стойку костяшками пальцев.

— Привет, жестянка. Нужна экипировка для нулевого курса. Полевой набор инферналиста. И блокатор.

Грок даже не поднял головы. Монокуляр издал влажный чавкающий звук, когда тряпка прошлась по стеклу.

— Нулевой курс? — проскрипел он. — Выглядит как ошибка небесного фильтра. Беленькая слишком. Мои товары пачкаются.

— Она быстро учится, — ухмыльнулся Каин. — Нам нужна куртка с защитой от когтей третьего уровня, штаны, которые не вспыхнут, если она снова устроит пожар от стресса, и ботинки. Хорошие. Чтобы пинать бесов-первокурсников без вреда для стопы.

Грок наконец отложил паклю. Его живой глаз уставился на меня, оценивающе проходясь сверху вниз. Механический глаз щелкнул, переключаясь в режим сканирования, и подсветил мое лицо неприятным ультрафиолетом.

— Куртка есть. Кожа василиска. Старая модель, списанная с факультета Разрушения. Немного прожжена кислотой, но швы крепкие. Штаны… штанов твоего размера нет. Будем переделывать из кожи грешника. Он был толстым, хватит на двоих. А вот с обувью проблема. Демонические копыта шире твоей изящной человеческой стопы. Ботинки будут болтаться.

Каин тяжело вздохнул, словно этот разговор причинял ему физическую боль.

— Грок. Мы торопимся. У неё через час занятие по рунической защите. Если она сожжет аудиторию, декан вычтет стоимость ремонта из моей стипендии. Дай базовые армейские берцы сорок второго размера. Они ей великоваты, напихает туда газет…

— Газеты стоят денег, — отрезал грок. — Бери носки из бороды ифрита. Дешево и тепло.

Пока они препирались о цене подошв, я отошла к дальнему стеллажу. Здесь стояли флаконы с зельями. Мое внимание привлекла небольшая колба с жидкостью цвета венозной крови. Внутри нее билось крошечное черное сердце. Я наклонилась ниже, забыв предупреждение Каина о молчании.

— Острое зрение горгульи, — прочитала я вслух надпись на этикетке, выведенную витиеватым почерком. — Улучшает периферическое видение. Побочный эффект: временная паранойя и желание грызть камни.

— Не трогай! — рык Грока ударил по барабанным перепонкам. грок оказался рядом со мной быстрее, чем я успела моргнуть. Его механическая рука лязгнула металлическими пальцами в дюйме от моего запястья. — Это дорогой товар! Для старших курсов! Испортишь пломбу — продам твои почки ректору!

Каин мгновенно оказался между нами. Он не выглядел угрожающим — скорее, смертельно утомленным.

— Грок. Дыши. Девочка просто читает. Чтение бесплатно. Хотя, глядя на тебя, начинаю в этом сомневаться.

Грок отступил, продолжая ворчать что-то про хрупких блондинок, ломающих бизнес. Воспользовавшись моментом, я незаметно сунула руку во внутренний карман своей новой кожаной куртки. Пальцы наткнулись на флакон экстракта слез вдовы, который мы добыли утром. Стекло было ледяным.

— Ладно, — сдался наконец Грок, возвращаясь за прилавок. Он выложил на облезлую шкуру, заменявшую скатерть, груду черной одежды. — Куртка — пятьдесят империалов. Переделка штанов — тридцать. Берцы — двадцать. Блокатор скверны четвертого класса — сотня. Итого — двести. Или одно воспоминание о первом поцелуе. У тебя ведь его не было, Серафим? Могу дать скидку десять процентов за чистоту души.

Каин начал медленно отстегивать монеты от пояса. Звон золота всегда действовал на него удручающе.

— У меня только сто восемьдесят, — процедил он. — Остальное ушло на взятку коменданту Азмиэлю, чтобы он не писал рапорт о дыре в стене.

— Тогда минус берцы, — равнодушно пожал плечами Грок. — Пойдет босиком. Или пусть платит сама.

Оба посмотрели на меня. Взгляд Каина говорил: «Только попробуй сказать хоть слово». Взгляд Грока говорил: «Отдай память, мне нужны ингредиенты».

Я сглотнула. В горле пересохло. Отдавать воспоминания казалось неправильным — святость учила, что душа едина, и лишиться части себя… Но остался за гранью. Здесь правила другие.

— У меня есть кое-что получше, — мой голос прозвучал неожиданно ровно. Я достала из кармана флакон с экстрактом. — Слезы вдовы. Полпинты. Срок годности истекает к полуночи. Свежак.

Грок замер. Механический глаз выдвинулся вперед на тонкой ножке, увеличив изображение флакона. Жужжание в лавке стало тише.

— Где взяла? — прохрипел грок Легендарная жадность боролась в нем с профессиональным любопытством.

— Нашла, — соврала я, вспомнив уроки Каина. Наглая ложь давалась всё легче. — Случайно выпал из сумки одного зазевавшегося лича на рынке.

Грок смотрел то на меня, то на Каина. Некромант стоял с каменным лицом, но уголок его рта едва заметно дернулся вверх.

— Обмен, — вынес вердикт Грок. — Экстракт закрывает весь долг. И бонус.

Он нырнул под прилавок и вытащил оттуда пару высоких шнурованных ботинок из темно-серой чешуйчатой кожи. Они выглядели старыми, потертыми, но невероятно прочными.

— Сапоги легионера Антимагическая подошва. Размер твой. Предыдущий владелец умер от старости, а не потому, что их прокляли. Почти.

Каин подтолкнул меня в спину:

— Бери. И благодари.

Я послушно прижала сапоги к груди.

— Спасибо, — выдавила я.

— Не благодари, — эхом отозвался Грок, пряча флакон в сейф, скрытый за иллюзией плесени. — Благодари своего друга. Из-за таких, как он, торговать честным обманом становится невозможно. Проваливайте. Оба. У меня начинается обеденный перерыв. Надо переварить одну второкурсницу, задолжала за ингредиенты.

Мы вышли обратно под фиолетовое небо Нижнего мира. Каин тут же отобрал у меня один сапог и критически осмотрел каблук.

— Подошва хорошая. Проклятье слабое, фонит только желанием громко петь похабные песни по утрам. Стерпишь.

— Каин… — начала я, когда мы отошли от лавки на безопасное расстояние. — Почему ты помогаешь мне? Ты отдал свои деньги утром за блокатор. Сейчас промолчал, хотя мог забрать сапоги себе. Тебе ведь тоже нужны баллы.

Он остановился. Посмотрел на меня сверху вниз. Его пепельные волосы падали на лицо, скрывая глаза, но тьма вокруг него казалась тяжелой, задумчивой.

— Потому что, Ангел, — очень тихо произнес он, — если ты сломаешься в первую же неделю, ректорат решит, что эксперимент с обменом студентами провалился. И пришлют следующего. А следующий может оказаться каким-нибудь занудным херувимом, который будет читать мне нотации каждый раз, когда я буду варить зелье из его однокурсников. Мне выгодно, чтобы ты была циничной, наглой и умела выживать. Так что считай это инвестицией в собственный комфорт.

Он развернулся и пошел дальше, засунув руки в карманы.

— Шевелись, Падшая. тебя нужно будет еще покормить до занятий так что не отставай

Часть 4

Столовая Академии Астарота располагалась в большом зале академии Астарота Огромный куполообразный зал давил на плечи низким потолком, с которого свисали сталактиты, испускающие тусклый биолюминесцентный свет. Вместо длинных столов здесь использовали панцири гигантских черепах, а скамьи были выточены из ребер неведомого зверя.