- -
- 100%
- +
POV Сеня
Дождь хлещет, словно из ведра. Создается впечатление, что вот-вот настанет конец света, и пора бы уже начать искать Ноя и его Ковчег. Хотя сперва нужно найти свою вторую половинку, ведь у каждой твари должно быть по паре.
Я сильнее кутаюсь в кожаную куртку, явственно ощущая, что уже промокла до нитки. Не зря Дина послала его ко всем чертям, отказавшись в такую погоду выходить на улицу.
- В такую погоду, - орала она в трубку, - даже хозяин собаку не выгонит на улицу! А ты гонишь меня, свою родную сестру, выпереться на этот влажный холод! Ты серьезно? Какого хрена, Ром?
Дина швырнула телефон на кровать, затем повернулась ко мне, топнула ногой.
- Как же я ненавижу этого засранца! Он что, вознамерился сделать смыслом своей жизни испортить мою?
Она ещё долго возмущалась. Особенно когда увидела, что я потянулась за своим рюкзачком и короткой дутой курткой.
- Нет! – возмутилась моя лучшая подруга. – Я тебе не позволю! Он этого не заслуживает, уж я-то это знаю! Настоящая заноза в заднице, вот он кто!
Но я уже не слышала её. Мои мысли были именно там, где находился этот засранец. А прямо сейчас он просиживал штаны в обезьяннике. Интересно, что он натворил на этот раз?
Я быстро выскакиваю из квартиры, которую мы совместно снимаем, ловлю такси, приплясывая, надеясь, что чем быстрее я буду перебирать ногами, тем меньше промокну. Наивность – это мой конёк.
Прошу водителя такси подождать меня, когда он останавливается у полицейского участка. Дверь закрыта – ещё бы! Уже час ночи! Но я не отступаю, зная систему, начинаю тарабанить в окошко.
Дверь открывается, из неё показывается пожилой мужчина в форме.
- Чего тебе, девочка?
- Я пришла за своим другом, - произношу дрожащим от холода голосом.
Полицейский осматривает меня с ног до головы, морщится, увидев, что я практически полностью вымокла.
- Иди домой, - отмахивается он, - поздно уже. Завтра приходи.
- Роман Фирзов! – упрямо поджимаю губы. – Могу я его увидеть?
- Настырная какая! – Полицейский всплескивает руками, а я достаю свой сотовый. – Кому это ты собралась звонить?
Я быстро нахожу нужный номер в контактах, нажимаю на вызов. После третьего гудка раздается сонный голос:
- Алло.
- Вадим Сергеевич? – спрашиваю я, хотя и так знаю, что это он.
- Рома? – Сразу догадывается. Голос перестает быть сонным, но в нём все еще слышится хрипца.
- Да, - даже киваю, словно он может меня видеть. – Только это не Дина. Я – Есения, её подруга.
- Хорошо. – Уверена, ему все равно, кто звонит. - В каком он участке?
Я кидаю взгляд на табличку, просто чтобы убедиться.
- Во втором.
На другом конце связи слышится усталый вздох.
- Скоро буду. Ты можешь ехать домой. Я сам разберусь.
- Нет, я подожду.
Я убираю телефон в задний карман джинсов, затем поворачиваюсь к дяде полицейскому, пожимаю плечами
- Сейчас приедет адвокат.
- У этого наглого паршивца есть адвокат? Мужчина закатывает глаза, затем горько усмехается. - Куда катится этот мир?
Я опускаю голову. Мне стыдно, словно это я нашкодничала. Я подхожу к машине такси, вытягиваю из кармана куртки немного помятую купюру. Водитель забирает деньги и уезжает.
Дождь все не прекращался. Я повернулась к участку, понимая, что придется ждать на улице. Всхлипнула намокшим и замёрзшим носом. Полицейский заохал.
- Ты его сестра?
- Нет, - качаю головой, ежась от порывистого ветра.
- Девушка?
- Нет.
- Тогда что ты здесь делаешь? – удивленно спрашивает мужчина.
- Сама не знаю, - грустно отзываюсь я.
Полицейский шире открывает дверь.
- Давай, заходи. А то таким макаром ты ещё и воспаление схлопочешь.
Я несмело улыбнулась ему, юркнула внутрь, немного задержавшись, чтобы стряхнуть капли с куртки и ботинок. Не хватало ещё залить дождевой водой пол полицейского участка.
Мужчина протянул мне стакан, в который предварительно опустил чайный пакетик, затем налил кипятка из электрического чайника, когда я опустилась в небольшое кресло.
- Спасибо, - поблагодарила я, вздрогнув от обжигающего тепла мгновенно нагревшейся чашки. По телу тут же расползлись мурашки, я закрыла глаза, сделав глубокий вдох.
- Как, говоришь, тебя зовут?
Полицейский сел на мягкий стул напротив окошка. Я сделала хороший глоток, пропуская тепло внутрь.
- Есения, - выдыхаю я.
- Красивое имя, - кивает полицейский. – И что же, Есения, привело тебя сюда в такой час, да ещё и в такую погоду? Сидела бы себе дома.
Я уперлась глазами в стакан, поджав предварительно губы.
- Эх, молодежь, - проворчал мужчина. – Такие, как ты, постоянно приходят сюда. Приходят, сидят, просят за этих недоумков.
- Рома не…
-Да, да. Он не такой. Он хороший. Но ничего не изменится. Он продолжит попадать сюда, пока не окажется в местах не столь отдалённых.
- Вы его не знаете, - процедила я.
- Да что ты? – Полицейский похлопал по папке, лежащей на столе. – Вот оно. Знаешь, сколько здесь бумаг на твоего хорошего парня? Очень много. Судя по этим записям, он чуть ли не каждый месяц оказывается в нашем КПЗ. И это только начало.
- Что он сделал?
- Подрался, что ж еще.
- Он просто вспыльчивый, - упрямо стою на своем.
Я не могу иначе, ведь в Романе Фирзове заключен весь мой мир. Иногда мне кажется, что я живу только чтобы бегать за ним. Печально, но факт. Я не знаю, как избавиться от этого навязчивого чувства, да и не хочу.
- Куда ж доведёт его эта вспыльчивость? Сегодня нос разбил официанту, а завтра?
Я молчу, не собираясь больше оправдывать Рому перед посторонним человеком. Мужчина вздыхает, затем отворачивается к своим бумагам. А я замираю, ожидая семейного адвоката.
И он приходит спустя полчаса, уговаривает полицейского отпустить Рому, апеллируя неизвестными мне статьями. В итоге Рому выпускают из камеры.
Я стояла у выхода, прислонившись спиной к стене, когда его вывели.
Рома очень высокий. По сравнению с ним я – лилипут. Его темные волосы, короткие по бокам и удлиненные сверху, торчат в разные стороны, сливая причёску в один сплошной веник. Чувственная нижняя губа разбита, под прямым носом уже успела застыть кровь. А в черных глазах отчётливо видится недовольство, которое при виде меня превращается в раздражение.
Рома зацепляется взглядом за мою маленькую фигурку, морщится.
- Какого хрена ты здесь делаешь? – грубо спрашивает он. – Я точно помню, что звал не тебя.
Грубость – его второе я. Он такой почти со всеми. Хотя в моей компании его хамство всегда переходит на новый уровень. В этом-то вся беда и заключается.
Рома постоянно гонит меня прочь, но я вновь и вновь возвращаюсь, словно пёсик на коротком поводке.
Я делаю глубокий вдох и шумный выдох.
- Если бы не я, ты бы так и остался в обезьяннике. Почему ты снова оказался здесь?
Вадим Сергеевич благодарит полицейского за сотрудничество, затем, не сказав ни слова, проносится мимо нас к своей машине. Запрыгивает в неё и уезжает.
Мы с Ромой выходим следом за ним. Дождь закончился, но он оставил в воздухе такую влажность, что теперь трудно дышать. Рома хлопает руками по карманам, затем из его рта вылетают такие грязные словечки, что сразу возникает желание помыть ему рот с мылом.
- Ужас, - комментирую я, чем в тысячный раз вывожу его из себя.
- Лучше молчи! – отмахивается Рома. – Я до чертиков хочу курить, а сигарет нет! Не могла купить по дороге?
- Уж прости. Я слишком спешила, чтобы вытащить тебя отсюда.
- Лучше бы просто дома сидела!
Он резко разворачивается и начинает отдаляться от меня.
- Ты куда? – кричу я, затем бросаюсь следом, видя, как он пошатнулся. Я выравниваюсь с ним, чтобы если надумает падать, смог опереться на меня. Хотя это плоха идея. Год назад он мне так руку чуть не сломал, когда поскользнулся и повалился на меня. – Ты пьян.
- Бинго! – кричит он так громко, что у меня звенит в ушах. – А ты все такая же зануда!
- Пойдем, - касаюсь его плеча, - я помогу тебе добраться до твоей квартиры.
- На хрен мне сдалась твоя забота? – шарахаясь от меня. – Не веди себя как моя мама! Ты мне не мама!
Его язык заплетается, как и его ноги, но нам все-таки удается благополучно добраться до дороги, где я быстро, к счастью, смогла поймать такси.
Я называю адрес Ромы водителю.
- Даже, где я живу, знает, - фыркает парень, видимо, забыв, что я уже не раз вот так забирала его из участка и доставляла домой. Он запрокидывает голову на подголовник. – Курить хочу! Есть сигаретка?
Это уже он обращается к водителю.
- В моей машине не курят, - строго отзывается он.
- Подумаешь, - вновь фыркает Рома.
Мы едем молча. Мне даже кажется, что парень вырубился. Я наклоняюсь к нему, чтобы посмотреть.
- Даже не думай приближаться ко мне. – Моё лицо окатывает его алкогольное дыхание. Я отскакиваю назад, под звук своего учащенного сердцебиения.
- Ты ведь этого добиваешься, да?
- О чём ты? – Хлопаю ресницами.
- Ты специально подстерегаешь меня пьяного, чтобы воспользоваться моим беззащитным состоянием.
- А ты бываешь в каком-то другом состоянии?
- Ненавижу твой стёб.
- Я не издеваюсь над тобой. Я говорю правду.
- Кому нужна твоя правда? А вот закрытый рот мне сейчас не помешает.
Я закрываю глаза, запрокидываю голову, проглатывая очередную обиду.
- Ты даже молчишь укоризненно, - морщится Рома.
Мы подъезжаем к многоэтажке в центре города. Родители подарили ему квартиру в этом доме на двадцатилетие. Я не знаю, как она выглядит, на каком этаже, и какой вид отрывается из её окон, ведь там ни разу не была. Рома никогда не позволял мне даже в подъезд войти. Кто ж знал, что Рома, спустя пару месяцев, откажется идти по стопам отца, став при этом разочарованием номер один.
Этого я до сих пор понять не могу. Всё вроде бы шло хорошо, и тут «бах!» и Рому переклинило. И то, к чему он, казалось, стремился лопнуло, словно мыльный пузырь. Дина как-то обмолвилась, что брат вдруг решил, что не хочет заниматься тем же, чем родители, потому что это не его выбор. Мол, за него все решили, когда он еще в пеленки писался.
Бред это все. Мне бы очень хотелось, чтобы родители что-то за меня решили, но это только мечты. Их ведь нет в живых уже больше десяти лет.
Как только мне удаётся вытащить огромного парня из машины, он опускается на мокрую скамейку. Мимо проходит сутулый паренёк, у которого Роме наконец удается стрельнуть сигарету. С ловкость, которой можно позавидовать, Рома зажигает её, делает глубокую затяжку, затем выдыхает со стоном удовольствия.
- Ты ещё здесь? – Он поднимает голову, закусывая сигарету.
- Долго ты ещё будешь страдать фигней? – Я скрещиваю руки на груди. – Дежурный сказал, что ты ударил официанта. Зачем?
Вместо ответа, Рома облокачивается на спинку лавочки, отрывая сигарету ото рта двумя пальцами.
- Ты ведь понимаешь, что это тебя до добра не доведет? – говорю я, потому что больше не могу смотреть, как он гробит и себя, и свою семью. - Я знаю, что понимаешь. Но все равно продолжаешь это делать? Я не понимаю, зачем тебе это.
- А ты и не должна! – рыкает Рома. – Просто вали отсюда: я тебя не звал! И нечего мне в душу лезть! Тебе туда путь закрыт!
- Знаю. – Грусть в моём голосе слышу только я. – Но я не хочу, чтобы ты развалился. Твой конфликт с родителями абсолютно беспочвенный.
- Да что ты знаешь? – скалится парень.
- Много чего. Тебе ведь нравится бизнес отца. Почему ты сопротивляешься? Я знаю тебя уже десять лет!
- Раз ты знаешь меня так долго, то должна понимать, как я реагирую на подобные речи! И на тебя! Хватит! – Он вскакивает на ноги. – Хватит бегать за мной! Тебе что, заняться больше нечем?
Рома оказывает ко мне впритык слишком быстро. Он хватает мою руку, поднимает её вверх, на уровень своих глаз. Мне приходится подняться на носочки.
- Когда ты уже избавишься от своих детских иллюзий? Когда уже снимешь его? – Он указывает подбородком на мой серебряный браслет. – Хотя раз я надел его, я же могу и снять!
Я и опомниться не успела, как он прижал мое запястье к своим губам. В следующую секунду я почувствовала его зубы на своей коже.
- Нет! – Я одернула свою руку и оттолкнула пьяного идиота, прежде чем он сорвал мой браслет. – Какого черта ты вытворяешь?
Рома неприятно засмеялся. Желудок свело, я сжалась.
- Тогда сама выкинь его! Он ничего не значит! Ты ничего для меня не значишь, и сама прекрасно это понимаешь!
- Почему ты так груб со мной? – вскинулась я, хотя раньше никогда этого не делала. – За что ты так со мной? Что плохого я тебе сделала? Я ведь всегда стараюсь помочь тебе!
- Вот именно! – прорычал Рома. – Ты всегда лезешь со своей помощью, словно мать Тереза! Бесишь! Раздражаешь! Все в тебе меня раздражает!
Больно. Голова дергается в сторону. Слова бьют хлеще пощёчин. Чувствую слезы, выступающие на глазах.
- Бесит, что ты бегаешь за мной, словно собачка на привязи! Бесит, как ты двигаешься, как говоришь! Неимоверно бесит твой взгляд! Я – не твой сказочный принц! Иди, поищи его на радуге!
Я дернулась назад, желая выстроить преграду расстоянием, чтобы уменьшить ожоги от его ядовитых слов.
Это не тот Рома, которого я знала все это время. Да, Роман Фирзов всегда был грубым, но никогда не пересекал черту. А то, что сейчас вырывается из его рта, настолько мерзко, что ноги подгибаются, а руки чешутся закрыть уши.
- Ты просто пьян, - пробубнила я, чтобы успокоить себя, но Рома услышал.
- Да, я пьян, черт возьми! Бесит, что ты такая хорошая девочка, которая не употребляет алкоголь! С тобой всегда одно и то же! До коликов скучно! Ты предсказуема!
Скучно? Предсказуемо? А как я должна себя вести? Как одна из тех девиц, что вьются вокруг него? Тех, что он без зазрения совести укладывает в свою постель? Да, я не такая!
Может, именно в этом и заключается моя главная проблема.
- Хватит, - прошу я, опустив голову вниз и закусив нижнюю губу.
Но Рома уже не на шутку разошёлся. Он шагнул в мою сторону, я отступила, затем все же подняла на него взгляд, чтобы увидеть все, о чем он говорит, в его глазах.
Сердце словно окаменело, а затем треснуло. Я чувствую боль в груди, жмурюсь, чтобы пересилить её.
- В тебе нет ничего, что может меня привлечь! Когда ты уже это поймёшь?
- Понимаю, - всхлипываю я.
- Тогда почему ты ещё здесь?
И я убегаю. Резко стартую и убегаю. Как можно дальше. И чем быстрее я бегу, тем отчётливее осознаю, что бежать мне некуда.
Нет никого, кто бы смог меня утешить, кто бы смог приласкать и сказать, что это все брехня. Кроме, разве что, Дины.
Порыв ветра продувает насквозь, вновь начинает моросить дождь.
Я такая слабая. Почему я стояла и слушала его? Почему ничего не сказала в ответ?
Потому что любишь его.
Голос в голове становится все отчетливее. Он громче и громче продолжает повторять то, что я и так знаю.
Я все равно его люблю. Даже после таких слов. Они ничего не изменят. Я столько раз пробовала, но каждый раз оказывалась в луже собственных чувств. В конце концов, я сдалась. Это моё проклятие.
Глава 2
POV Сеня
Я тихо открываю дверь, думая, что Дина уже спит. Но нет. Она сидит на кухне. В её руке сигарета. Усмехаюсь, видя её сходство с братом.
Дина сидит на мягком стуле мятного цвета, подобрав ноги под себя. Пальчиками другой руки, свободной от никотина, она водит по кружке с кофе. Зная её, можно предположить, что в него добавлено пару капель коньяка. А может, и не пару.
- Ты же обещала бросить. - Указываю пальцем в сторону тонкой дымящейся палочки.
- И не напоминай.
Подружка поднимает голову, улыбается, затем оглядывает меня с ног до головы, кривит своё красивое личико.
- Сучонок благополучно доставлен домой? - ехидничает Дина.
- Да.
Я потерла нос, чтобы согреть его.
- Иди быстрее в душ, - командует подруга, проявляя заботу. - Не хватало ещё, чтобы ты из-за этого урода простыла.
- Хорошо, - улыбаюсь ей, потому что просто не могу по-другому реагировать на её заботу обо мне.
Дина - моя семья. Другой ведь у меня нет.
Воспоминания ещё бередят душу, но я проглатываю ком в горле, снимаю куртку, вешаю её на вешалку и шмыгаю в ванную.
Мда, видок у меня тот ещё. Неудивительно, что Дина так отреагировала.
В зеркало на меня смотрело настоящее чудовище, с мокрыми и спутанными волосами каштанового цвета, длиной достигающей середины спины. Я всегда гордилась ими, но сейчас они делали меня похожей на бабку-ёжку.
Хорошо, что я не крашусь, а то весь макияж расположился бы на щеках. Губы я успела изрядно покусать, отчего они неестественно припухли. А глаза... Боже мой! Мало того, что они самого обычного карего цвета, так еще покраснели от пролитых слез, делая меня похожей на злобного кролика.
Я зажмурилась.
- В тебе нет ничего, что может меня привлечь! Когда ты уже это поймёшь?
Это правда. Я самая обычная девушка, каких миллионы. Невзрачная, слишком скромная и полностью растворившаяся в парне, который никогда не скрывал свою неприязнь ко мне. Надо отдать ему должное, Рома всегда оставался честным со мной.
Мытье затягивается. Я никак не могу заставить себя вылезти из-под обжигающих струй, дав слезам ещё один шанс излечить мое рваное сердце. Но все бесполезно. Боль возвращается снова и снова. И сколько бы я ни ревела, она не исчезает. Как и мои чувства.
Я поднимаю руку, смотрю на браслет. По телу проходит волна, когда вспоминаю прикосновение его губ к тонкой коже. И пусть причина была не очень приятная, внутри все затрепетало. Бабочки всегда трепыхаются, глупые, когда Рома рядом.
Я закуталась в махровый халат, намотала на волосы полотенце, обулась в любимые тапочки и вышла на кухню.
Дина выкинула сигарету. На столе появилась ещё одна чашка.
- Не кофе, - быстро проговорила подруга, предугадывая мой вопрос, - а какао.
Она знает, как я отношусь к кофе, особенно если употреблять его поздней ночью. А вот к какао, наоборот, неравнодушна. Он успокаивает меня, заставляя наслаждаться его шоколадным вкусом.
- Спасибо, - благодарю её, сажусь напротив. И сразу понимаю, как сильно я устала.
Я отпиваю ароматный напиток, чувствую на языке странный привкус алкоголя.
- И мне налила? - вскидываю брови, но не злюсь.
- Ты себя видела? Выглядишь ужасно. - Дина делает глоток из своей кружки. - Что, опять этот придурок что-то тебе наговорил?
- Как всегда, - пожимаю плечами и криво усмехаюсь. - Ничего не меняется.
Дина шумно вздыхает.
- Не слушай его, понятно? Это он тебя недостоин! - Подруга ударила по столу кулаком, выражая свое недовольство. - Вот же кретин! Мало того, что мама вся извелась, отец махнул на него рукой, он ещё и тебя обижает! Я поговорю с ним! Я так с ним поговорю, он век не забудет!
- Не надо, - поднимаю руку вверх. - Оставь его. Он же не виноват, что я влюблена в него. И раздражение его понятно. Рома постоянно просит, чтобы я не появлялась перед ним, а я хожу по пятам.
- Хватит его оправдывать! Нет никаких причин так поступать с тобой! Тоже мне, пуп земли!
- Меня больше волнует то, что с ним происходит, - говорю я, пальцем очерчивая края стакана.
Гнев Дины в момент улетучивается. Она тянется к пачке, на которой явственно показано, что с ней будет, если она не перестанет страдать этой фигней.
- Прости, - извиняется подруга, поджигая ментоловую сигарету. Она затягивается, затем выпускает дым. Я морщусь. - Я сама не понимаю, что происходит. Ещё год назад все было более-менее нормально. Я ведь видела, как светились его глаза, когда он переступал порог отцовского офиса, да и с учебой у него все было хорошо. Мама считает, что так на него влияют его дружки. Глядя на них, он думает, что мы пытаемся навязать ему свои правила. Но ведь это чепуха. Скажи он, чего хочет, и отец пойдет ему навстречу. Не знаю, к чему он придёт с этими утырками, у которых вместо мозгов водка!
- Не думаю, что они пьют водку, - замечаю я.
- Плевать! Пусть, что хотят, пьют, но только без моего брата!
Связь между новой компанией Ромы и его бунтарством легко можно заметить. С тех пор как его лучший друг переехал за границу, оставив Рому с этой толпой неудачников, все и началось. Но вряд ли я что-то могу исправить. Он ведь ясно выразился. Я ему никто и звать меня никак.
- Только вы сможете его остановить, - печально выдыхаю я. - Я сегодня попыталась с ним поговорить, но...
- Сеня, - подруга вытягивает руку, чтобы накрыть мое запястье, - он не заслуживает тебя...
Слёзы застилают взор. Я всхлипнула.
- Он пытался сорвать браслет...
- Майская, - окликает меня староста. Я поднимаю голову, переставая утрамбовывать тетрадки и ручки в мой рюкзачок. Правильно меня предупреждала Дина: он слишком мал для студентки, у которой по пять пар в день.
- Что? - спокойно откликаюсь я.
- Тебя вызывает декан.
- Валентин Христофорович?
- Если знаешь ещё какого-нибудь декана, то иди нему, - резко взъерошивается нетерпеливая Светка Пронова. Кому вообще пришло в голову голосовать за эту хамку?
- Хорошо, - мягко отвечаю, игнорируя её выпад.
Мне все же удается закрыть рюкзак, хотя для этого приходится выжать все возможное из бедного рюкзачка, который теперь трещит по швам, и замок вот-вот разойдётся.
- Можно? - стучу в дверь, прежде чем открыть её. Слышу утвердительный ответ и открываю дверь из тёмного дерева. - Здравствуйте.
- Здравствуй, Есения, - приветливо улыбается Валентин Христофорович. - Проходи и садись.
Неожиданно. Я трусливо опускаю голову, ожидая, что меня будут ругать. Не то чтобы я что-то натворила, но кто знает.
- Уверен, тебе не терпится узнать, почему я тебя позвал.
- Да, есть такое.
- Не бойся, ругать не собираюсь.
Я вскинула голову, мгновенно заинтересовавшись.
- Мне пришло ежегодное уведомление о выдвижение кандидата или кандидатки для эм... - Декан остановился, поджав губы. Он достал бумаги из выдвижного ящика своего рабочего стола. - Вот оно. Нашёл.
Я приподняла брови, ничего не поняв.
- Каждый год мы отправляем студентов за границу и сами принимаем гостей. Ты наверняка слышал о студентах по обмену?
- Слышала, но... при чём тут я?
- В этом году мы рассматриваем твою кандидатуру, - проговорил декан так, словно в этом нет ничего удивительного.
- Мою? - искренне удивляюсь, немного повысив голос. - Но почему?
Валентин Христофорович рассмеялся, принимая мой вопрос за шутку. А я не шутила.
- Я ведь не лучшая ни в университете, ни в группе, - скорее проблеяла, нежели сказала.
- Ты слишком строга к себе. - Валентин Христофорович, пожилой профессор, долгое время преподававший риторику, сложил руки на столе, скрестив пальцы. - Пока ты успешно движешься в сторону красного диплома, преподаватели тобой очень довольны. У тебя больше десяти рекомендаций. - Декан раскрыл папку, принялся доставать бумаги формата А4, затем по очереди заглядывал в них, затем произносил: - Ответственная, умная, неагрессивная, не имеет вредных привычек или пристрастий, пунктуальная, собранная... Мне продолжать?