- -
- 100%
- +
Задерживаю дыхание, когда наши взгляды встречаются. Удивление быстро сменяется испугом, а он в свою очередь трансформируется в вызов. Мне это приходится по душе. Страх – скучно, а вот вызов – это приглашение. И я им воспользуюсь.
POV Ева
- Почему вы ещё здесь? – с трудом справляюсь с голосом. Бруно, наш дворецкий, сообщил мне, что все родственники покинули поместье. Как он мог упустить самого опасного человека из всей семьи?
Мужчина не двинулся, лишь его взгляд нагло прошёлся по мне. Позади него возвышался свадебный портрет, который я не хотела видеть. Но всё равно спустилась в гостиную, потому что наверху казалось слишком холодно. Мне бы уехать, но я пообещала себе, что проведу эту ночь здесь, на случай если душе Марка одиноко в пустынном доме.
- Боитесь?
Должна ли?
- Пять часов назад ваша мать едва не задушила меня.
- Приношу за это свои извинения.
Наклоняю голову, изучая главу компании Де Сантис. На нём брюки и рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и подвёрнутыми рукавами. Волосы уже не так идеально уложены, словно он раз за разом врезался в них пальцами. Однодневная щетина бросала тень на твёрдый подбородок, очерчивая широкий рот. Сейчас Ремо выглядел одновременно человечнее и вместе с тем как герой тёмного любовного романа.
Огонь в камине вырисовывал причудливые формы на стене. На подлокотник дивана небрежно брошен пиджак. Невольно вспоминаю своего педантичного мужа. В моем воспоминании он уже возмущённо раздувает ноздри, принимаясь отчитывать гостя за неряшливость.
- А вы узнали, что семейное имущество больше вам не принадлежит.
Чистая провокация.
В ответ мужчина лишь усмехнулся.
- Я взрослый человек, умеющий зарабатывать. В состоянии обеспечить себя и свою семью. Да и акции у меня есть. Едва ли вы захотите встать у руля Де Сантис. А этот дом, - обводит бокалом комнату, отчего жидкость на дне забрезжила, - я никогда не любил.
- Могу сделать вид, что поверила вам, - пригубляю напиток, обжигая язык и принимая мужское лукавство.
Я точно знаю, как ревностно члены семьи Де Сантис относятся в родовому поместью. Ремо может сколько угодно недолюбливать этот дом, но владеть им он обязан.
Это история, трофей, который получен от предков и будет передан наследникам. Марк же наплевал на традиции, отписав всё мне, одновременно бросив меня под локомотив своего семейства.
Ёжусь, словно от порыва ветра: то ли по поместью гуляют сквозняки, то ли никак не могу согреться после дождливого похоронного утра. Возможна и другая причина, но я поджимаю губы, отпихивая зарождающийся страх, стягивающий низ живота спазмом. Одиночество снова становится моим спутником – верным, но презренным.
Подхожу к камину, протягиваю свободную руку к огню. Приятное потрескивание поленьев умиротворяет, расслабляя натянутую спину.
- Почему бы нам не перейти на ты? Всё-таки мы одна семья.
Поворачиваю голову. Ему не нужно было двигаться, чтобы оказаться в смущающей близости. Вытянутой руки хватит, чтобы коснуться мужчины. Его тело теплее моего, сердце стучит чаще, качая кровь. Ремо Де Сантис – живой мужчина с пронзительными глазами. Прямо сейчас они устремлены на меня, словно он видит что-то, чего я сама не замечаю.
Сдвигаю брови, отчего появляется складка на переносице.
- Мы никогда не были семьёй, и теперь уже никогда не будем, - резко отвечаю, делая шаг назад. – Вы скорее сожжёте меня на костре, проклиная, как ведьму, чем признаете одной из вас.
Ремо, к моему удивлению, запрокидывает голову и смеётся. Этот звук не может оставить равнодушным, слишком похож на своего старшего брата. Лёгкие судорожно сжимаются. Отворачиваюсь, чтобы он не заметил пробежавшей тени по моему лицу. Сажусь на диван, порываюсь поджать под себя ноги, но вовремя одёргиваю.
- Зачем же мне тебя сжигать? – Мужчина садится напротив. – Можно ведь просто выпить и поговорить?
Опускаю глаза к бокалу, приглядываюсь к янтарной жидкости, наделённой свойствами согревать души.
- Поговорить? – переспрашиваю, затем залпом выпиваю содержимое. Со стуком ставлю бокал на столик. – Давай поговорим. Только для начала надо бы налить.
Ремо криво улыбается, повторяет за мной. После чего встаёт и вместо того, чтобы позвонить прислуге, сам достаёт коллекционный виски, возвращается обратно. Горлышко бутылки касается края бокала, когда он резко обращается ко мне:
- Ты что-нибудь ела сегодня?
Неожиданность вопроса вводит в ступор. Открываю рот, чтобы ответить, но из горла вырывается лишь неловкий кашель.
Мужчина нажимает на кнопку, дворецкий появляется слишком быстро, словно всё это время он стоял у двери. Зная Бруно, так оно и было.
- Организуй нам небольшой аперитив, - на удивление вежливо обращается Ремо к пожилому сотруднику. Хотя это не мешает ему оставаться надменным. – Синьора не ужинала.
Моргаю в ответ на вопросительный взгляд дворецкого. Он кивает, затем плавно разворачивается и покидает комнату.
Справившись с напитками, Ремо занимает прежнее положение напротив меня.
- Какая разница, ужинала я или нет?
Тянусь к бокалу, затем крепче сжимаю его пальцами, словно хватаюсь за спасательный круг. Ремо откидывается на спинку дивана, шире расставляя ноги.
- Мы же хотим поговорить. В пустой желудок алкоголь всасывается быстрее. Ты отключишься после этой дозы, и я не смогу узнать то, что хочу.
Моя натужная улыбка становится кривой.
- Тогда тебе стоит быстрее начать спрашивать. – Делаю глоток, удерживая его взгляд. – Потому что я не собираюсь дожидаться Бруно.
- Напиться и забыться?
Жидкость на пару мгновений лишает дара речи и возможности дышать. Мужчина понимающе ухмыляется.
- Я не хочу ничего забывать.
Мой ответ его удивляет. Глаза устремляются на что-то за моей спиной.
- Счастливый брак?
Не обязательно оборачиваться, чтобы точно знать, на что он смотрит. Свадебный портрет титанской величины.
- Он с самого начала мне не понравился, - протягиваю я, задумавшись. Ремо сдвигает густые брови. Только произнеся вслух, понимаю, что прозвучало странно. Добавляю, разъясняя: - Я была против того, чтобы Марк вешал его здесь, ещё и такого размера. Даже сама идея казалась мне смешной и… вычурной. Но Марк настоял, словно пытался компенсировать… - не договариваю, колючий ком забил горло.
Ремо подозрительно сужает тёмные глаза, когда продолжения не последовало.
- На нём ты выглядишь счастливой, - звучит больше как оскорбление.
- Так и было. Это был самый лучший день в моей жизни.
- Как вы познакомились?
- Случайно. – И без того замёрзшее тело холодит от одного воспоминания о том дне. В лицо словно опять ударил ледяной порывистый ветер вперемешку с крупинками снега и льда. Морщусь. – Марк появился в самый неожиданный момент и разделил мою жизнь на до и после.
Не думаю, что мой ответ удовлетворил любопытство мужчины. Он лишь поджал губы. В комнату вошёл Бруно с подносом в руке.
После того, как закуски заняли своё место на журнальном столике, дворецкий расправил плечи, посмотрел на меня и спросил, нужно ли нам что-нибудь ещё.
Я же восприняла его вопрос иначе: он нервничает. Человек, сидящий напротив, кажется ему опасным. Очень может быть, что так оно и есть. Только вот я не боюсь: давно уже смирилась с тем, что шагнула в клетку ко львам.
Едва заметное движение руки вполне устраивает Бруно. Только когда за ним закрывается дверь, Ремо даёт понять, что заметил переглядывания.
- Не знал, что он может выражать свою привязанность. Когда мы жили здесь, он оставался холоднее рыбы в заморозке.
- Бруно помогал мне заботиться о Марке всё это время, - резко отвечаю, защищая дворецкого, но вместе с тем бросаю вызов, напоминая, что никто не навещал его.
Мужчина поворачивает голову в сторону, прочищает горло, затем делает глоток, смачивая неприятный осадок.
- Мы и до болезни не общались.
- Знаю, - делаю вдох, чтобы не поддаться сожалениям, накрывшим меня, - Марк рассказывал.
- Что он говорил о причине?
- Ничего. Он и сам не понимал, как так вышло. Не знал, почему никогда не пытался сблизиться. Упоминал разницу в возрасте, дела, ответственность.
- Бизнес всегда был важнее семьи. – Ремо поморщился, словно ощутил горечь во рту. И она не имела никакого отношения к алкоголю. – Не могу винить его: в этом доме все жили только в своих комнатах. Пусть в гостиной и разжигали камин, тепла никогда не было.
- Это печально.
И я могла понять это чувство: когда даже самые близкие тебе люди в реальности вовсе чужие.
- Марк сожалел. – Прикрываю глаза под тяжестью воспоминаний. – Когда надежды уже не осталось, и он мог только лежать, ожидая… - горло сжимает спазм, а пальцы дрогнули, едва не уронив бокал, - ожидая конца, и жалеть о том, что не сделал при жизни.
- Большой был список?
Открываю глаза, чтобы увидеть непроницаемую маску на лице брата моего покойного супруга, словно броню. Где-то там, в глубине, я дёрнула ручку закрытой двери. За ней прятались реальные чувства мужчины. Сожалел ли он? Злился на брата?
- Да, - голос срывается до шёпота, а ответ зависает между нами.
Ремо ставит стакан на столик, поддаётся вперёд, чтобы зависнуть надо мной. Откидываюсь на спинку дивана, запрокидывая голову, то ли чтобы отдалиться от неожиданной близости, то ли для того чтобы посмотреть ему в глаза – обжигающе чёрные.
- О чём ещё он сожалел?
Его рука сжимает обивку дивана у моего плеча. Нос улавливает едва заметные древесные нотки дорогой туалетной воды.
- Расскажи мне. – Его голос стал ниже, но в нём легко распознавались опасные ноты. Я переступила черту, которую Ремо расчертил уже давно. Маска вежливости и доброго любопытства спала быстрее, чем я ожидала. – Можешь поделиться со мной, как брат раскаялся. Как сильно он переживал за семью, что даже не составил ни крохи? Или насколько сильно он любил тебя, раз решил сделать единственной наследницей?
Смотреть в его глаза было ошибкой. Он ловит мой взгляд, сужая мир вокруг до тёмных озёр, на дне которых отражается огонь камина.
- Отойди, - выдыхаю я, выставляя раскрытую ладонь между нами, не осмелившись упереться в грудь, чтобы оттолкнуть. Вместо того чтобы выполнить мою просьбу, Ремо напирает, прижимаясь к моей руке.
- Ты красивая и хитрая, я могу понять, почему он хотел защитить тебя. Но неужели это был единственный способ? - Его сердце стучит так же быстро, как и моё.
Даже сквозь рубашку чувствую, какое горячее у него тело. Смотрю на свою руку, и кажется, что это именно то тепло, что мне нужно. Ужасаюсь своему желанию прижаться к его груди, чтобы согреться.
Толкаю руку, но она словно упирается в стену. Мужские пальцы приподнимают мой подбородок, вынуждая поднять голову. Блеск его глаз сбивает с толку, разнясь с произнесёнными словами. Его кадык дёргается.
- Знаешь, что я бы сделал, если бы встретил тебя раньше брата? – неожиданно спрашивает Ремо.
Задушил?
Мой рот приоткрывается, чтобы сделать вдох. Но вместо воздуха моих губ касается чужое дыхание.
Глава 2
POV Ева
Поцелуй, которого никогда не должно было случиться. И руки, которые ни в коем случае не должны были касаться меня. Но они это делают, а губы сухо впиваются в мой рот, словно в наказание.
Толкаю его в грудь, в отчаянной попытке избавиться от чувства, кольнувшего за рёбрами. Холод сменился жаром, отзываясь ниже пупка.
Ремо отстраняется на секунду, чтобы бросить что-то на итальянском. Мой затуманенный разум не смог разобрать сказанное: уже в следующий момент он наклоняет голову в противоположную сторону и снова впивается в меня поцелуем с ещё большим натиском.
Его рука обхватывает шею сзади, а другая ядовитой змеёй обвивает мою талию, скованную корсетом, заставляя выгнуться навстречу, сминая пальцами ворот его рубашки.
Не могу оправдать себя, когда откликаюсь на ласку. Нет даже возможности скинуть поведение на шок.
От прикосновений мужских рук по коже заструился ток, словно безумный учёный решил оживить моё одеревеневшее тело. Я пускаю его язык в свой рот, позволяя столкнуться с моим языком, ужалив. Чувствую пряный вкус и… наслаждаюсь им.
Где-то в глубине сознания в панике о стены бьётся здравомыслие. Оно во всю мощь вопит о том, что это чистой воды безумие. Но ему сложно найти дверь в этот мир. Ту самую дверь, спрятанную за обманутыми надеждами и годом, проведённым в одиночестве и холоде у постели больного мужа, скрытую за отчаянным желанием ощутить себя живой, желанной, необходимой…
Частое дыхание, прижатые тела. Голова кружилась то ли от выпитого алкоголя, то ли от забытого возбуждения, налетевшего волной, подминая под себя мою волю и вынуждая, захлёбываясь, цепляться за спасательный круг.
Зубы прикусывают мою нижнюю губу, вырывая хриплый стон. Тяжесть внизу живота с каждой секундой становится всё сильнее.
Рука Ремо сместилась с талии, чтобы, преодолевая корсет, сжать мою грудь. А колено упёрлось в диван, сдвигая складки платья в сторону.
Напор, который я не чувствовала раньше. Скорость близости уносила словно на карусели. Я сжимала и разжимала пальцы, не в силах принять происходящее, но и остановить не была способна.
Тело дёргается, когда грубая рука касается нежной кожи бедра. Туман рассеивается лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы услышать, как вода с треском прорывает нагретую в камине древесину, шипя, вырываясь на свободу.
Чтобы оттолкнуть Ремо, мне понадобились все мои силы. Вскакиваю, судорожно хватая воздух ртом. От огня в крови остаётся лишь пепел. Кажется, что от стыда я вот-вот рухну без чувств.
Мужчина тоже учащённо дышит, но не выглядит ни ошарашенным, ни пристыженным, ни тем более сожалеющим. Весь его вид бросает вызов морали.
А вот я была в ужасе. И могла бы кинуться на него с упрёком, обвинить в случившемся. Но тогда это было бы лицемерием. Если кого-то винить, так только себя. С этим у меня никогда не было проблем. Самобичевание – моё привычное состояние.
Делаю ещё одну ошибку, подняв глаза выше: упираюсь в картину, с которой улыбались новоиспечённые супруги. Подрагивающей рукой прикрываю рот, будто только так смогу сдержать рвущийся наружу вой.
Шарахаюсь назад. Я только что целовала брата своего мужа. Даже от одной мысли об этом мне уготована скоростная магистраль, ведущая напрямик в ад.
- Эва? – мягко зовёт меня Ремо.
Отступаю, качая головой. Быстрее. Ещё быстрее.
- Che spavento, - с трудом выдавила, затем развернулась и почти выбежала из гостиной.
POV Ева
Шустро преодолеваю лестничный пролёт. Звук моих поспешных шагов утопает в бесконечной череде ковров. Хватаюсь за голову в отчаянной попытке заглушить бешеный стук сердца, отдающий в уши.
Мимо мелькают стены с бесчисленными картинами: они сливаются в сплошное цветное пятно. Как бы я ни хотела, как бы ни старалась, назвать этот дом своим так и не смогла.
Моя спальня находилась на втором этаже рядом с хозяйской. Мы с Марком ночевали раздельно. Он оправдывал это комфортом, но причина всегда была иная.
Но как только Марку стало хуже, и он уже не смог подняться с кровати, ночи я проводила на кушетке у окна в его комнате.
Воспоминания о покойном муже кажутся издевательством. Резко останавливаюсь, ощутив приступ тошноты. Наклоняюсь, чтобы отдышаться. Лёгкие протестуют. Кладу руку на грудь, вдавливаясь в кожу у ключиц.
Продолжаю путь, когда голова перестаёт кружиться. Но тело не забывает дрожать от напряжения и разочарования. Хотя дело было не в разрушающей вине от случившегося поцелуя – не только от этого.
Сама моя реакция вскрыла старую рану, которую я упорно замазывала мазью все годы замужества. Я уговаривала себя, что всё хорошо. Но моё тело само дало понять ничтожность череды попыток, пусть и момент был максимально далёк от подходящего.
Останавливаюсь у двери, упираюсь в неё лбом, не решаясь войти. Словно у меня грязные ноги, которыми я испачкаю идеальный мир в стенах своей спальни, пусть он всегда был иллюзорным.
Я успела открыть дверь, когда за спиной послышались тяжёлые шаги. Мужская рука стальным обручем сжала мой локоть, резким движением поворачивая к себе. Напряжённые пальцы больно обхватили лицо, поднимая его навстречу.
- Что ты…
Договорить мне не удалось. Мой рот запечатали его губы, обжигая, словно горячий воск.
Я шагнула назад, упираясь в дверь. Ремо не отпустил, следуя за мной, напирая. Дверь провалилась в комнату, мы переступили порог.
- Ты же не думала, что я так просто позволю тебе уйти? – выдыхает он мне в губы, отчего под кожей заискрились мурашки.
- Пусти, - протестую, накрывая его пальцы своими, чтобы снять их с себя.
В ответ он лишь твёрдо произносит:
- Нет.
Желание застыло между нами. Ремо убирает пальцы от моих щёк, но лишь для того, чтобы перехватить мои руки. Смотрит на обручальное кольцо, ещё сковывающее мой палец. Затем нарочито медленно переносит мои ладони на свою грудь, накрывая её сквозь рубашку.
Горячо. Жизнь бурлит в нём, подстраиваясь под частое сердцебиение.
Мужчина даёт мне время, наблюдая за моей реакцией. Мои руки застыли, не лаская, но и не отталкивая. Я смотрела на них, словно не могла решиться на… что? На что я собиралась решиться?
Ремо двигает наши руки вниз, давая ощутить твёрдость живота и играя с моей фантазией. Меня захлёстывал стыд, не мешающий сокращаться мышцам между ног. Я сжала их, на лице соблазнителя мелькает улыбка, словно он точно знает о реакции моего тела.
Поднимаю глаза выше, чтобы отчётливо увидеть желание в его глазах, делающее обладателя ещё привлекательнее.
Время идёт, но мы зависли на грани. В темноте его глаз не было ни холода, ни сырости, ни страха. Там был огонь, обещающий согреть. Холодные звёзды засияли в них ярче, грозясь взорваться и осыпаться.
Он смотрел на меня так, словно я была тем единственным, в чём он нуждается в данный момент. Это поражало моё воображение, толкая с обрыва в бездну порока, из которой не смогу выбраться.
Сиюминутный порыв: я точно пожалею. Но вспышка боли в груди, заставила меня спрыгнуть, и Ремо шагнул навстречу.
Приподнимаюсь на цыпочки, чтобы наши губы слились в страстном танце, обрывая все связи с реальностью. Провожу руками по его шее, зацепляя пальцы в замок сзади.
Ремо гладит мою спину, устремляясь к волосам. Он распускает пучок, шелковистые пряди накрывают его руки и мою спину. Рот отрывается от моих губ, только чтобы мокрой дорожкой заскользить к шее. Откидываю голову назад и чуть в сторону, облегчая ему доступ.
- Gioia mia, - довольно отозвался мужчина, зарываясь носом в копну моих волос.
Закрываю глаза, сердце трепыхается, реагируя на его рот, посасывающий нежную кожу. Хватаюсь за широкие плечи, чтобы устоять на ногах. Ремо поспешно расшнуровывает корсет, отбрасываю его в угол комнаты. Платье тоже оказывается расстёгнутым, оно без труда падает к моим ногам, оставляя меня в нижнем белье.
Мужские губы продолжают путешествие по моему телу. Язык обводит выемку выпирающей ключицы. Я закусываю губу, когда пальцы одним движением смахивают лямку кружевного бюстгальтера, оголяя грудь. Дёргаюсь, когда Ремо засасывает сосок. Нега омывает тело, заставляя желать большего.
Мои руки хоть и дрожат, но я принимаюсь старательно расстегнуть его рубашку, с трудом справляясь с пуговицами. Ремо хрипло усмехается, глядя на мои потуги. Он дёргает ворот, разрывая нитки.
Пуговицы глухо посыпались по полу. А моему взору открылся пресс мужчины, свидетельствующих о его любви к спорту. Не будь я уже возбуждена, у меня потекли бы слюни от одного только взгляда.
Каждая девушка хоть раз представляла себя с подобным образцом противоположного пола. И вот она я, стою раздетая напротив него. И ничего не мешает мне провести ладонью по его животу. Что я и делаю. Мышцы сокращаются под моими пальцами, добавляя смелости.
И без того ускоренный пульс бьёт все рекорды. Лицо мужчины сменяется на ледяную маску, на секунду пугая. Но выражение исчезает так же быстро, а Ремо наклоняется, чтобы вновь пленить мои губы.
Его движения становятся резче и спешнее. Голова кружится, я не замечаю, как оказываюсь на кровати. Опомнилась только когда раскинулась на простынях, а мужчина навис надо мной.
Приподнимаю таз, когда пальцы потянули трусы вниз по моим ногам. Ремо спускает штаны вместе с боксерами, предварительно вытаскивая квадратный серебристый пакетик из кармана. Он, торопясь, растягивает презерватив по всей длине эрегированного члена, затем занимает удобное положение.
Моргаю. Мелькает разумная мысль, что он явно подготовился. Но она растворяется в поцелуе, когда мужчина накрывает меня своим телом.
Обхватываю его спину, раздвигая ноги в приглашении. Низ живота пульсировал, подгоняя. Я знала, что мне нужно почувствовать его внутри.
Он толкнулся в меня, а я замерла, когда мои мышцы отказались принять вторжение. Маленький опыт и длительное воздержание дало о себе знать в самый неподходящий момент. Боль скрутила тело, а Ремо замер.
- Продолжай, - я клацнула зубами, старательно расслабляя мышцы.
Мужчина слушается меня. Член выходит из влагалища, но только чтобы вновь вонзиться, заполняя собой каждый миллиметр. Я охаю, но уже не от боли. Прилив неизвестного удовольствия накрывает меня до кончиков пальцев ног.
Упираюсь стопами в матрас, чтобы двинуться навстречу. Ремо хрипло отзывается на мои ответные толчки. Вверх и вниз. Я принимаю и отдаю, подстраиваясь под своеобразную игру. Но с каждым проникновением желание не угасает, а лишь нарастает. Больше. Ещё. Быстрее.
Мои ногти впиваются в его плечи. Из горла льются стоны, которые Ремо ловит своим ртом. Его язык давит на мой, провоцируя. Я отвечаю, целуя и посасывая.
Напряжение увеличивается, тело пульсирует, словно готовится взорваться и разлететься на тысячи осколков, создавая новые вселенные.
Я откидываюсь назад, уже не в силах сдерживать бурю. Моя спина выгибается, когда низ живота сжимается, затем судорожно сокращается, отчего все тело дрожит, а кончики пальцев подгибаются.
Ремо запрокидывает голову, протяжно стонет, после чего опрокидывается набок, уставившись в потолок.
Я хотела повернуть голову, спросить его, или сказать хоть что-то. Но приятная истома заполнила каждую клетку моего организма. Я не могла даже шевельнуться.
Веки стали слишком тяжёлыми. Я провалилась в безмятежную пустоту, о которой так долго мечтала.
Глава 3
POV Ева
Отрываю глаза, резко садясь в постели. Длинные волосы падают на голую грудь, скрывая её. Касаюсь рукой, убеждаясь в отсутствии нижнего белья или сорочки.
Это не сон.
Больно врезаюсь пальцами в волосы у корней, царапая кожу головы. Смотрю на смятую простынь и подушку, хватаю одеяло, чтобы прижать к себе, прикрываясь. Наклоняю голову, впиваюсь зубами в ткань, чтобы заглушить надрывный стон, обжигающий горло. Не могу поверить, что сделала это.
К беспрерывной муке потери добавилось давление чувства вины. Тепло и лёгкость сменилось свинцовой тяжестью. Я никогда ещё не ненавидела себя с таким яростным отчаянием, как сейчас.
Неизвестность последствий заставляла живот тягостно скручиваться. Стыд буквально кричал о том, чтобы я осталась в кровати навеки. Можно подумать, что так ситуация решится сама собой. Напоминаю себе, что я взрослый человек, способный решить любую проблему. Но страх против воли парализует на несколько минут.
И всё же я поднимаюсь с кровати, потащив за собой одеяло, иду в душ.
Бледная кожа давно уже стала привычной. Затворнический образ жизни рядом с чахнущим мужем не способствовал здоровому бодрствованию. Сейчас же в отражении я смотрела на девушку с растрёпанными волосами и розовой кожей. На шее и руках виднеются синеватые отметины.