- -
- 100%
- +
Откуда они взялись? Настолько крепкими были чужие объятия? Моего удивления не стало бы больше, даже если бы я вовсе не отразилась в зеркале.
Откидываю одеяло, забираюсь в душевую кабинку. Яростно кручу вентилем, словно стараюсь его оторвать. Шиплю, когда вода горячим потоком стекает по спине, касаясь чувствительных ягодиц. Хоть о ночи у меня остались лишь смутные воспоминания и ощущения, моё тело ещё долго будет хранить доказательства преступления против нравственных устоев общества.
Похороны. Секс братом покойного мужа. Что это, если не предательство?
Выдавливаю щедрую порцию геля для душа на мочалку, принимаюсь активно скоблить шею, руки, живот, но, сколько бы я ни старалась, от произошедшего мне никогда не отмыться, хоть кожу соскреби до костей.
Рука ускоряется, нажим становится сильнее. Я резко рванула по бедру, царапая. На глаза тут же выступают слёзы. Прислоняюсь затылком к стенке душевой. Подставляю лицо, позволяя слезам смешаться с потоком воды, маскируя их, хотя никто и так не увидит.
Я плачу, потому что осталась одна в этом мире. Плачу, потому что горе мешает нормально дышать. Плачу, потому что секундная слабость может обернуться катастрофой. Плачу, потому что предала и себя, и Марка.
Пусть он никогда об этом не узнает, я всегда буду помнить и винить себя. Моя совесть никогда уже не будет чистой, а прежде чем уснуть, каждый раз буду прокручивать позор в голове, во снах выискивая прощение.
К моему возвращению в спальню Ремо не объявился. Надежда на то, что он уехал, также сожалея и стыдясь, хоть и призрачная, но ещё теплится в груди.
Надеваю классические джинсы и блузу с рукавами, скрывая своё тело, словно пристыженное и опороченное. Закалываю влажные волосы в пучок на макушке. Глаза цепляются за собранный чемодан. Мои планы не изменились.
Стоит мне выйти в коридор, из-за угла выходит Бруно. Опускаю глаза в пол. Он не может не знать – это унизительно.
- Доброе утро, - вежливо приветствует он меня, никак не выдавая осведомлённости. В его руках поднос, а на нём лежит жёлтый бумажный конверт формата «А4». – Курьер доставил сегодня утром от сеньора Моретти.
- Спасибо, - коротко отвечаю, забирая документы. Я знаю их содержание, но всё равно открываю, чтобы проверить. Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. После чего тихо спрашиваю, словно повысь я голос, дворецкий бросится на меня с упрёками: - Ты знаешь, где синьор Де Сантис?
- В кабинете.
Наклоняю голову в сторону, нахмурившись. Зачем ему понадобился кабинет Марка?
Обхожу Бруно, широкими шагами устремляюсь на первый этаж. Хоть я точно уверена, что в кабинете не осталось никаких важных документов, даже сейф я осмотрела, всё равно местонахождение Ремо вызывает нервный холодок в руках.
Дворецкий не ошибся: я услышала голос мужчины. Либо он разговаривал с немым оппонентом, либо по телефону. Заношу руку, чтобы толкнуть дверь, но замираю, прислушиваясь.
- Да, мама, - ровным тоном говорил Ремо на родном языке, - я понимаю, что стоит на кону.
Пауза свидетельствует об ответе собеседника.
- У меня всё под контролем. Я знаю, кто она, в отличие от Марко. – Не могу вдохнуть, словно кто-то резко сжал мои лёгкие. Она? Это точно про меня. – Да, у меня есть план, не волнуйся.
План?
Живот судорожно сокращается. По позвоночнику прошёлся ток, рассыпаясь на кучу мелких крупинок, поражающих нервы. Все части моего тела дрогнули, столкнувшись с ними.
- Она не представляет, с кем связалась. Это будет легче, чем я думал.
Осознание сказанного не заставляет себя долго ждать. Ответ получен по невидимому щелчку. Теперь всё встало на свои места. Сомнений быть не может: прошлая ночь была им подстроена.
Рот кривится. Оправдана ли цель? Нужно ли было растаптывать меня, при этом обливая грязью достоинство своего покойного брата?
Зло усмехаюсь, сжимая кулак, так и зависнувший у двери. Деньги не пахнут.
Ненависть к семейству разгорается с новой силой. Желание выбросить конверт с добрыми намерениями наполняет меня словно вазу холодной водой. Только вот цветы в неё никто не поставит. А если вдруг решится на это, колючие шипы роз оцарапают прозрачный хрусталь.
Войти в кабинет меня вынуждает ответственность за обещание, что я дала умирающему вместе с надеждой мужу. Не могла отмахнуться, сославшись на обман. Напоминаю себе, что больше не жертва, пусть больше не хозяйка поместья. Об этом пока знают только два человека.
- Августа может гордиться своим сыном, - едко бросаю я, с силой толкая дверь.
POV Ева
Ремо разворачивается, удерживая рукой телефон у уха.
- Перезвоню, - говорит он, затем сбрасывает звонок, убирая телефон в карман чёрных брюк.
На нём чистая белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы. А волосы влажные после душа. При виде меня мужчина сдвигает густые брови, отчего на лбу прорезаются морщины. Но во взгляде нет и тени раскаяния, ровно как и той страсти, которая пленила прошлой ночью. Дымка развеялась вместе с рассветом, оголяя голую сгнившую реальность.
- Много услышала? – спрашивает раздражающе спокойно, а я сдерживаюсь, чтобы не закричать от гнева. Стискиваю зубы, раздувая ноздри, чтобы выдохнуть. С презрением задираю голову, пройдя вглубь кабинета.
Ноги дрожат. Чтобы скрыть это, я сажусь в хозяйское кресло. Со стороны это выглядело больше как по-детски наглядная демонстрация своего положения. Мне всё равно.
- Достаточно. – Кладу конверт перед собой, вижу, как на него опускается заинтересованный взгляд Ремо. Это придаёт мне уверенности. Выпрямляю спину. – Воспользоваться пьяной вдовой – умная стратегия, но что ты планировал делать дальше? Окружить заботой, чтобы я забылась, растаяла, может быть, влюбилась? – Не могу сдержать резкий выдох. – А потом незаметно подписала нужные документы? И вот я уже на улице, побираюсь, как и предсказывала твоя мать?
- Драматизируешь. - Ремо упирается ладонями в стол, возвышаясь надо мной. – Я бы оставил тебе что-нибудь, если бы ты хорошо попросила.
По коже прополз мерзкий холодок, заставляя каждый волосок встрепенуться.
- Ни за что, - выдавила я, сквозь тесно сжатые зубы.
- Да? – притворно удивляется. – А ночью тебе всё нравилось.
От унижения язык прилипает к нёбу.
- Ты просто воспользовался моментом! – резко встаю, так как больше не могу выносить давления его фигуры. – Я была пьяна и… А-а, - протянула, когда в голову пришла тревожная, но здравая мысль. – Ты мне что-то подмешал?
- Что? – Ремо отпрянул, словно его действительно шокировал мой вопрос.
- Когда ты подливал мне виски, - не торопясь, рассуждаю вслух, смакуя предположение, которое может без труда спасти мою совесть, - ты мог что-то туда подмешать. Снотворное? Психотропное? Наркотик? Что это было?
- Рехнулась? – вскинулся мужчина. – Я ничего тебе не подмешивал. Не знаю, что ты сама наглоталась, но не надо валить всё на меня. – Губы надменно поджимаются. – Мне не нужны препараты, чтобы соблазнить девушку. Всё, что ты делала, было по своей воле.
Он меня не убедил.
- Это легко проверить.
- Можешь делать, что хочешь. – Хищный взгляд заставляет колени дрогнуть, словно по ним ударили неврологическим молоточком. - Только мы оба знаем правду…
- Довольно! – Кулак врезается в стол. Конверт подскакивает, привлекая моё внимание.
За всё, что сделала эта семья, за то, как Ремо Де Сантис поступил со мной, за руки на моей шее и гнусные слова, брошенный в мой адрес - я могла разорвать документы, наказав их всех. Никто никогда не узнает. Только Марк…
Любой скажет, что свой долг перед ним я уже погасила. Но чтобы стать по-настоящему свободной, я должна выполнить ещё два пункта. Один из них прямо сейчас.
- Вот, - беру конверт и кидаю в руки Ремо.
- Что это?
- Это последняя воля Марка.
Обхожу стол, но понимаю, что переоценила свои силы. Прислоняюсь бедром к краю, скрещивая руки на груди. Карты снова в моих руках.
Ремо открывает конверт, одним движением вытаскивает бумаги. Его глаза становятся шире с каждой прочитанной строчкой. Почти комично, но мне не до веселья. Живот крутит.
- Перед смертью Марк о многом сожалел, - припоминаю вчерашний разговор. – В том числе, и о том, что это поместье не достанется наследнику Де Сантис.
Только об этом и думал. Уже будучи прикованным к постели он стал сильно походить на свою мать замашками, капризами и восхвалением родового величия. Мне придётся постараться, чтобы горечь от этого периода совместной жизни и самих причин женитьбы на мне не испортила мои воспоминания о супруге.
- Также он хотел укрепить твоё положение в компании. Говорил, что бросил тебя, не подготовив.
Мужчина продолжал изучать дарственные, а я объясняла, хотя сама не понимала, ради чего, да и не была уверена, что он меня слушает.
- Синьор Моретти не стал этого делать, так как не был уверен в том, что Марк был в здравом уме и твёрдой памяти.
Ремо посмотрел на меня, дав понять, что внимательно следит за моим рассказом. Я не радовалась его взгляду, не увидев взамен ничего кроме скепсиса.
- Он кричал во сне: мучили кошмары. – Я отворачиваюсь, потому что не могу смотреть на этого мужчину. Но слова продолжают литься, словно именно так найдут освобождение. - А за два дня до смерти он начал бредить. Разговаривал, звал незнакомых мне людей, постоянно о чём-то просил. Я даже не понимала, где были реальные просьбы, а где галлюцинации.
Крепче сжимаю руки на плечах, начав замерзать. Озноб добрался до нутра, подпитываясь тягостными воспоминаниями.
Все же мне удалось выделить два желания, которые я пообещала выполнить. Насмехаюсь над собой - чёртова золотая рыбка. Но вслух произношу лишь, обернувшись:
- Марк просил меня отдать тебе поместье и часть акций. Ровно столько, чтобы сделать тебя главным акционером, упрочив твоё место.
- А что ты сделаешь с оставшимися? – Мужчина подозрительно щурится.
- Они пока мне нужны, - серьёзно отвечаю. – Синьор Моретти был свидетелем, поэтому он может подтвердить волю покойного и её исполнение.
- У вас какая-то сделка? Ты и с ним спишь?
Меня словно окатило водой от нахальства и грубости вопроса. Благие намерения тут же испаряются, забрав с собой меланхолию. Я выпрямляюсь, не собираясь и дальше выслушивать оскорбления в свой адрес.
- В доме меня теперь ничто не держит. Буду молиться, чтобы никогда больше не пересекаться с вашей семьёй. Любые вопросы будут решаться через адвоката.
Самой сложной задачей стало обойти Ремо Де Сантис. Я даже задержала дыхание, проходя мимо, надеясь только на стойкость своего духа. Мужчина удерживал на мне свой взгляд, но я даже не старалась осмыслить его. Чувствовалась только смесь удивления, недоверия и раздражения. Я не оправдала его ожиданий, чего бы он там от меня не ждал.
- А как же то, что было между нами? – Вопрос догоняет меня у двери, больше похожий на брошенный напоследок топор в спину.
Я берусь за ручку, собираясь проигнорировать, но в последний момент решаю ответить.
- Ничего не было. Если кто скажет иное, я буду всё отрицать.
И всё же стоит мне выйти из дома, прихватив свой чемодан под грустные взгляды прислуги, ставшей мне семьёй, я достаю свой телефон, чтобы набрать знакомый номер.
- Габриэль, - обращаюсь я к ответившему мужчине, - подскажите, где можно сделать химико-токсикологическое исследование крови?
- Что-то случилось? – встревожился синьор Моретти.
- Нет.
Глава 4
POV Ремо
Усталость от бессонной ночи даёт о себе знать, даже не смотря на мощную разгрузку и пару чашек крепкого кофе. Плечи опускаются, сдавая под тяжестью навалившегося груза. Соблазнить вдову брата было плохой идеей, но, пробираясь сквозь череду эмоций, раскаяния не различалось.
Цель всегда оправдывает средства. Я сделал то, что должен был, пусть ради этого пришлось заступить за нравственную грань. Собственноручно растоптал память брата, который был им чисто номинально. А также посеял зерно пожизненного сожаления в душу девушки. При условии, что она у неё есть.
Ещё вчера я бы сказала, что в красивой обёртке нет ничего. Но документы в моих руках невыносимо голосят об обратном, порождая новую порцию вопросов и противоречий.
Опускаюсь на диванчик у стены. Сложно посчитать, сколько Марко успел приобрести недвижимости, и какая сумма на его счету. Насколько богата сейчас вдова? И если она решила передать мне акции, то почему отдала не все? Какую игру затеяла эта девушка?
Я мог сказать лишь то, что знаю, какая она в постели, но абсолютно не понимаю, что от неё можно ожидать за её пределами.
Внимание привлекает звук с улицы. Подхожу к окну, чтобы увидеть машину, подъехавшую к дому.
Первым вышел Бруно, он убрал в багажник скромного размера чемодан. У Джио в такую поместится только косметика. Следом показалась вдова. В её руках была лишь маленькая сумка, едва ли способная вместить что-то кроме телефона.
Неужели у синьоры Де Сантис нет масштабного гардероба? Могу предположить: позже приедет грузовик, чтобы вынести половину дома.
В груди неловко кольнуло, когда в ответ на протянутую руку девушки дворецкий нежно сжал её и поднёс к губам. Вдова же мягко улыбнулась. Жест говорил о тёплом взаимоотношении, которого никогда не было между членами Де Сантис и прислугой.
Неохотно ловлю себя на двух ощущениях: лёгкое разочарование от факта, что не увидел эту улыбку вчера; и порыв уволить Бруно, переступив при этом через его долголетнюю верную службу этому поместью и семье, живущей в вековых стенах.
Качаю головой, злясь на себя. В то же время девушка забралась в машину, а дворецкий не сдвинулся с места, задумчиво глядя на удаляющийся транспорт, пока тот не скрылся, повернув на дорогу.
Мне же нужны были ответы. И только один человек мог мне их дать. Если, конечно, сам этого захочет.
POV Ремо
- Я был уверен, что ты мне позвонишь, - Габриэль Моретти неторопливо постукивал пальцами по столу, другой рукой удерживая бокал с виски отличной выдержки. – Видимо, Эва уже передала тебе дарственные.
- Эва? – хмыкаю. – Вы настолько близки?
Реакцию девушки на моё обвинение я не смог распознать. Казалось, оно её зацепило, но обидело ли необоснованностью или же испугало проницательностью?
Адвокат же лишь тяжело вздохнул, затем расслабил галстук, который и без того съехал в сторону. Дорогой костюм намок под моросящим дождём, грозя испортить его.
- Сеньора не просто моя клиентка, она – вдова моего друга. Мы с Марком были почти братьями.
- В отличие от нас с ним. – Горько это осознавать, но брата я знал не больше, чем бармена, разливающего нам напитки.
На мою просьбу встретиться, Моретти выбрал популярное в определённых кругах заведение. Здесь не встретишь случайных прохожих, заглянувших пропустить стаканчик. Только узкая база клиентов.
Зал бара представлял собой череду закрытых кабинок из дорогого тёмного дерева для приватных разговоров, за которыми сюда обычно и наведывались. Приглушённый свет, ненавязчивая музыка, вежливый персонал. На ценники, логично следующими за поддержкой конфиденциальности, никто внимания не обращал.
Габриэль откинулся на спинку широкого кресла.
- Марко…
- Сожалел?
Адвокат приподнимает брови в немом вопросе. Делаю вдох, понимая, что пить с утра – плохая идея. Но осознание не мешает мне сделать глоток. Перекатываю жидкость языком во рту, только после этого проглатываю.
- Мне нет дела до того, о чём сожалел мой брат, - раздраженно отмахиваюсь. – Меня интересует, какого чёрта здесь происходит? Почему он не составил классическое завещание?
- Марко знал, что вы будете оспаривать завещание. У семьи Де Сантис больше связей и возможностей. Он не хотел оставить свою жену на улице и с пустым карманом.
- Поэтому оставил ни с чем свою семью.
- Это была плохая идея, - кивает Моретти. – Я предупреждал, что так он натравит вас на бедную вдову. Предлагал сразу поделить имущество. Но Марко упрямился.
Лицо адвоката меняется. Неизменно холодный и непоколебимый, за что я всегда его уважал, морщится, проявляя эмоции.
- У тебя к вдове личный интерес? А иначе к чему такая забота?
Стук пальцев сбивается, нарушая ритм. Я же начинаю дышать тише и глубже, словно ответ важен.
- Я обещал, что помогу ей, - наконец, говорит Габриэль. – Я дал Марко слово.
- И это никак не связано с тем, что синьора Де Сантис молодая и красивая девушка? Удобная случайность?
- Да, это правда. Я бы выразился точнее: все жёны моих клиентов молоды и красивы. Но даже они уступают привлекательности Эвы.
Внутренности сжимаются. Второй раз за день неприятное чувство наполняет грудь.
- А ещё она вдова моего друга. Кем должен быть человек, чтобы хотеть жену своего только что похороненного друга?
Сглатываю. Кем он должен быть?
Например, мной.
Меня не остановил ни её статус, ни обстоятельства. Я мог и дальше списывать всё на желание завладеть имуществом, но это не изменит того факта, что я желал её прошлой ночью.
Мне до маниакальности хотелось увидеть, что скрыто под чёрным платьем, какой длины её волосы и мягкие ли они на ощупь? Я обдумывал, какими на вкус будут чуть покусанные губы, и как загорится светлая гладь её глаз в момент возбуждения? Будет ли стон наслаждения музыкой в моих ушах?
А когда я задаюсь вопросом, всегда получаю на него ответ.
Глядя на мрачнеющего Моретти, сталкиваюсь лицом к лицу с той сферой жизни, которую всегда обходил стороной или вовсе игнорировал.
Чёртова мораль.
Большая часть человечества живёт по принципам. Они закидают меня камнями, если узнают, что я соблазнил вдову своего брата, да ещё и в день его похорон. Никто не встанет на мою сторону, даже беспринципный адвокат.
Разве что, моя матушка. Но её в расчёт брать нельзя.
Она бы не огорчилась, узнав, что я трахнул жену Марко, лишь разочаровалась, что не утопил её после этого.
В и этой формуле есть один неверный аргумент: я не раскаиваюсь. Признаю даже больше – пошёл бы дальше, если бы вдова не обескуражила меня своим поступком.
- Почему она безропотно переписала на меня поместье и акции?
- Потому что обещала Марко.
- Зачем выполнять обещание мужу, которого уже нет в живых.
- Затем, что Эва – хороший человек. Хоть Августа и утверждает обратное.
- Если она такой хороший человек, то для чего оставила себе часть акций?
Адвокатская холодность снова скрывает лицо Моретти. А пальцы вдруг останавливаются.
- Не знаю.
- Я тебе не верю. Ты точно должен знать.
- Эва не только жена друга, она – мой клиент, - строго проговорил Габриэль. – А я не распространяюсь об их планах. Кто как не ты сможешь это понять.
- Что она задумала? Хочет отомстить?
- Есть за что мстить?
Сжимаю кулак. Кто знает, на что способна эта девушка?
- Я скажу тебе только одно: не трогайте синьору. – Мужчина выпрямил спину, а затем и вовсе угрожающе сдвинулся вперёд. - Она достаточно хлебнула в этой жизни. Оставьте её в покое. А если не оставите, я встану на её защиту.
- Угрожаешь мне? – Никакого страха, лишь удивление.
- Нет, предупреждаю. И не только тебя, а всю вашу семью. Я не позволю её обидеть.
В ответ рвутся только нецензурные выражения. Но главным образом злила не сама угроза, а желание другого мужчины бороться за вдову.
- И да, может, ты ответишь мне, почему сегодня утром она спрашивала меня о клиниках, в которых можно сделать анализ крови? Ты ночевал в поместье?
Самодовольство Габриэля может посоперничать с моим. Но в данном случае он думает, что загнал меня в ловушку.
- Пусть сделает, - искренне усмехаюсь. Девушка не хочет принимать тот факт, что раздвинула ноги по своей воле. Её ждёт разочарование. Винить придётся только себя. И, возможно, меня. Но я это переживу.
Встаю, одергивая пиджак. Адвокат же поднимает голову, продолжая сверлить меня строгим взглядом.
- Завтра я улетаю на две недели, могу попросить тебя об одолжении?
Следует кивок без энтузиазма.
- Присмотри за матерью. Мне не нравится её настрой.
Моретти встаёт, отодвигая стул ногой.
- Об этом меня даже не нужно просить.
Глава 5
POV Ева
Затишье в моей жизни выглядело странно и не могло предвещать ничего хорошего. Кофе на языке горчил и жёгся. Часы показывали начало девятого утра, но моя голова ещё гудела после очередной бессонной ночи.
Перешагиваю с ноги на ногу, чувствуя себя неуверенно, словно стою не на кухне собственного дома, а на палубе яхты посреди океана. Шатко. Непрочно. Вот-вот свалюсь за борт.
Вздох, ставший рутиной. Опускаю глаза, упираясь в россыпь бумаг. На самом верху лежал ответ клиники с результатами анализов. Порывисто сжимаю пальцы, сминая лист. Никогда чистая кровь так меня не огорчала.
Смахиваю комок в мусорное ведро. Затем бью ладошкой по столешнице.
Дьявол!
Он ничего мне не подсыпал. Не считая алкоголя, который я сама в себя вливала весь вечер.
Это значило только одно: Ремо Де Сантис взял то, что я с рвением отдала ему сама. Мне нет оправдания, даже искать бессмысленно. И всё же, каждую ночь я сильно жмурилась, прогоняя навязчивые воспоминания, которые возвращались с предательским остервенением.
Раз за разом, я представляла, как отказываю ему. Бросаю обвинение, отталкиваю, называю последними словами. Но вновь погружаюсь в реальность, где были его руки, губы и частые глубокие толчки, доводящие до беспамятства.
Голова тяжёлая, шея наклоняется вперёд, словно больше не может удерживать её. Глаза с точностью находят газетную статью с фотографией нового наследника под ручку с известной моделью. Итальянские таблоиды взорвались, заваливая читателей тонной предположений. Звёздная пара? Невеста миллионера? У них всё серьёзно?
Гримасничаю. Шустрый тип. И когда он успел?
Габриэль упоминал, что он улетел в командировку.
Хотя с чего я решила, что это случилось недавно? Я ничего не знаю о брате своего покойного мужа. До похорон в глаза его не видела.
Возможно, он уже давно с ней. А случившееся в ту ночь, от которой прошло уже больше недели, было изменой. Хотя думаю, что мужчина его уровня не употребляет подобные слова, да и не считает разовые связи чем-то, за что требуются оправдания. Пока совесть выворачивает меня наизнанку, он наслаждается обществом модели под блеском софитов.
Фотография в журнале плохого качества, но даже так видно, насколько она красива. Длинные тёмные волосы, ровный тон кожи. Мужская рука лежит на тонкой талии, изгибом отделяющей высокую пышную грудь от округлых бёдер и стройных ног. Смотрю на свои костлявые пальцы, понимая, что моя измождённая фигура ей явно не соперница.
Злюсь на себя за сравнение. Соперничество? Зависть? С чего я вообще решила это сделать? Из-за ревности? Качаю головой, встряхивая эти мысли.
Перевожу взгляд в открытое окно, из которого виднеется берег Лигурийского моря. Вдыхаю солоноватый свежий аромат. Главным преимуществом этой виллы, без сомнения, является собственный пляж. Из всей недвижимости я не хотела отказываться только от этого дома, поэтому, ни секунды не сомневаясь, переехала сюда.
Несколько раз я просила Марка перебраться в этот уютный уголок, но он предпочитал томиться в стенах фамильного склепа, из окон которого открывался вид лишь на величественные надгробия, не вызывающие ничего, кроме уныния.
Возвращение в Россию я не рассматривала вовсе. Меня там ждала лишь череда тоскливых воспоминаний и мрачной реальности, ничем не отличающихся по антуражу от семейного кладбища Де Сантис.
Есть вероятность, что при других обстоятельствах мне пришлось бы поселиться в Риме. Там также имелась квартира. Но пока этой необходимости не возникло, я наслаждалась тишиной и спокойствием. А главное, здесь я чувствовала себя в безопасности, хоть уединенность временами царапала душу. Всё же к ней легче привыкнуть, когда происходит принятие.