- -
- 100%
- +
Тая
Моя сестра.
Именно она является виновницей того, что я стою перед зеркалом в свадебном платье.
Это должна была быть она. Но никак не я.
Вита никогда не отличалась серьезностью. Она всегда была эгоистична, думала только о себе. Вот и сейчас — я примеряю платье, которое она должна была надеть на собственную свадьбу. Свадьба состоится через неделю.
— Уму непостижимо! — причитает мать. — Какой позор, какой позор! Вита, доченька, как же так ты могла поступить с нами! Хорошо, что Умаров согласился согласился на другую невесту.
Расшифровываю: это договорной брак, и господину Умарову насрать на невесту. Мне кажется, он даже не поймет, что тут произошло «Галя, у нас отмена!» Вернее, замена.
Вита сбежала ночью, пока все спали. Как ни в чем не бывало оставила записку, мол, поймите и простите, я птица вольная и играть по вашим правилам не могу.
Ну а я, получается, могу.
В общем-то, меня никто и не спрашивал. На меня просто надели платье Виты и сказали: будет твоим.
Теперь мама пытается его ушить, потому что я на два размера меньше Виты. У меня нет ее груди и бедер. В народе говорят: доска.
— Ох, Аллах! Оно смотрится на тебе как балахон! — мама едва не плачет. — Что скажет твой жених, Батыр, когда увидит тебя в нем? Посмешищем станем!
— Не расстраивайся, мам, — улыбаюсь матери ободряюще. — Скорее всего, он вообще на меня не собирается смотреть.
Мама причитает, но продолжает воевать с тканью, а я просто смотрю в окно на зеленые листья, которые колышутся с порывами ветра.
У русских есть поговорка, что те, кто женятся в мае, обречены всю жизнь маяться. Често? Мне плевать. Так — значит, так.
Едва ли не с пеленок я знала, что моя жизнь будет подчинена отцовскому бизнес-плану и не тешила себя иллюзиями. Не Умаров, так другой, просто чуть позже. Через пару лет или через пять.
Вита другая. Фантазерка. Певица, танцовщица. Отец не знает. Узнал бы — убил. Для всех она танцует танцы народов Кавказа. На самом деле — новомодный вог.
Наверное, именно поэтому я отношусь спокойно ко всему.
— Это просто издевательство! — мама все-таки плачет.
Вылезаю из этого сатинового ада и обнимаю маму. Одеваюсь, ухожу к себе.
Уже тут ловлю откат. Сажусь на кровать, поджимаю под себя ноги, смотрю в окно. Мне страшно, да. Я просто не готова. Я практически ничего не знаю о Батыре Умарове. Только то, что он вдовец. Влиятельный, богатый. И жестокий.
— Я знал, что ты закроешься в башне, как принцесса, — Адам проезжает по комнате и подкатывается ко мне, берет мою руку в свою, сжимает. — Если бы я мог переубедить отца…
Роняет голову, и я спешу придвинуться к брату, глажу его по волосам:
— Не нужно никого переубеждать, я согласна на все, — улыбаюсь.
Адам с силой бьет ладонью по коляске.
— Я беспомощная амеба, а не брат.
— Перестань! Ты лучший!
А через неделю, за день до торжества, я получаю посылку на свое имя.
Огромных размеров белая коробка, перемотанная красным бантом.
Внутри белое платье. Ни записки, ничего.
— Это он. Умаров! — шепчет мама. — Надевай, Таюш!
Платье полностью закрытое, непышное, в пол, с длинными рукавами. Атласное, красиво расшитое. Безумно приятное к телу и идеально сидящее на моей фигуре.
— Ты как лебедь в нем! — у мамы появляются слезы на глазах.
Свадьба, хоть и традиционно европейская внешне, все-таки скорее кавказская по духу. Меня ведет отец, я опускаю глаза в пол. Смотрю себе под ноги. Так принято.
Возле регистратора осмеливаюсь поднять взгляд, но из-за фаты плохо видно моего будущего мужа. Он высокий, широкий, темноволосый. На меня не смотрит.
Одергиваю себя, слушаю, что говорят, отвечаю, когда нужно.
После того как все формальности окончены, Батыр поворачивается ко мне и поднимает фату. Целует меня в лоб.
Не смотрит.
Он старше меня.
Мне двадцать, ему тридцать пять.
Моя сестра, очевидно, подошла бы ему больше.
Дальше вереницей — празднование, поздравления. Батыр не говорит мне ни слова. Ни единого слова.
После торжества он везет меня не домой, а в его шикарную гостиницу. Помогает выйти из машины, берет под руку.
Я немного нервничаю. Первая брачная ночь все-таки. У меня еще никогда не было мужчины, и мне страшно. Он проводит меня через холл, входит в лифт, поднимается на последний этаж, толкает дверь номера и обращается ко мне впервые за целый день:
— Проходи. Ложись спать.
— А… ты? — заставляю себя обратиться к нему на «ты», муж все-таки.
— А я… я не хочу сегодня возиться с девственницами, жена, — давит на последнее слово, холодно усмехается и уходит.
Листаем дальше, там 2 глава)
Глава 2
Тая
Я дергаюсь, когда Батыр захлопывает дверь перед моим носом.
Не то чтобы я безумно желала близости с мужчиной прямо сейчас, но существуют правила. Шаркая ногами как старуха, иду в ванную. Смотрю на свое отражение.
Под глазами мешки — я плохо сплю в последние дни. Скулы торчат острыми углами, выражение лица такое, что обнять и плакать.
Принимаюсь снимать платье. Вдоль позвоночника идет ряд жемчужных пуговиц, которые я расстегиваю целую вечность. Наконец платье падает на пол, и я иду в воду. Быстро купаюсь, смываю тонну косметики гелем для душа. Плевать вообще.
Украдкой возвращаюсь в президентский люкс. Тут все кричаще богато, настолько помпезно, что аж сводит скулы. Открываю чемодан и роюсь в своих вещах, которые перевезли сюда утром.
Мама положила мне шелковую короткую сорочку и такой же халат. Истерично усмехаюсь и откладываю их в сторону.
Вместо сорочки достаю лосины и длинную футболку, надеваю не торопясь.
Только после этого я беру в руки телефон, на котором мелькает непрочитанное сообщение с неизвестного номера.
«Думаешь, он полюбит тебя? Приходи и убедись сама в том, что ты не нужна ему». И номер комнаты.
Наверное, правильнее было бы стереть сообщение, заблокировать отправителя и пойти спать. Мало ли придурков?
Вместо этого я надеваю кроссовки и выхожу из номера. По лестнице спускаюсь на четыре этажа и нахожу нужную дверь.
Заношу кулак, чтобы постучать, и одергиваю себя. Вот это сейчас было бы вообще по-идиотски.
Нажимаю на ручку, и она поддается. Я, может, многого и не понимаю во всех этих женских играх, но тут меня явно ждали.
В темном помещении накурено, пахнет удушливо-сладкими женскими духами. Я медленно прохожу внутрь; ворс ковролина заглушает мои шаги.
На кровати двое. Словно сцена из самых пошлых фильмов. Я смотрела, да.
Мой новоиспеченный муж ставит перед собой раком женщину и берет ее. Та громко стонет, изгибается, подмахивает ему пятой точкой.
Батыр голый. Некстати подмечаю, что тело у него мощное, жилистое. Даже в полумраке видно, как мышцы перекатываются.
То, что происходит, выглядит, я бы сказала, как жесткий секс. Тут нет нежности и ласки. Просто похоть — и не более того.
Мой муж трахает другую женщину в нашу первую брачную ночь.
Он даже не удосужился позаботиться о скрытности, о том, чтобы я ничего не узнала. Он просто спустился на четыре этажа.
Я не знаю, почему мне больно.
По сути, мы же чужие люди, которые увидели друг друга впервые только сегодня. До этого дня мы даже не разговаривали. Мы не близки духовно. Но… черт… я ведь его жена.
Я готова исполнять свой супружеский долг на все сто процентов, что бы это ни значило. Я была готова полюбить его — этого мужчину, который на моих глазах трахает другую. Я бы обязательно пронесла эту любовь через всю жизнь. Распространила бы ее на наших детей.
Но едва отгремел марш Мендельсона, как он поехал к другой.
А она красивая. Большая грудь, которая колышется в такт движениям.
Мне далеко до ее форм. До ее красоты и женской подачи. В этом море я бесхребетный малек, а она акула, которая знает, что нужно мужчине. Батыр шлепает ее по ягодице. Шлепок такой громкий, что у меня аж звенит в ушах.
Или это кровь шумит? Голова становится дурная, глаза наливаются кровью. Внутри расцветает кровавый цветок боли.
И теперь так будет всегда? Вот она, моя «счастливая» семейная жизнь?
Они же и не замечают меня. Мне кажется, если я пройду и сяду в кресло, они не увидят меня, настолько заняты друг другом.
Ну что мне остается?
С мокрыми от неожиданно бабьей боли щеками я ухожу с этого праздника похоти. Я тут лишняя. Ненужная жена, с которой даже не хочется провести брачную ночь. Вот кто я.
Просто серый квадрат штампа в паспорте.
Батыру нет дела до меня и моих чувств.
Поэтому я просто ухожу. Сначала из номера, тихо прикрыв дверь, потом из гостиницы. На улице достаточно прохладно, но мне плевать.
Хочется домой. К маме. К Адаму.
Но мне теперь туда путь заказан. Там мне больше не место, а тут я не нужна единственному человеку, в руках которого моя жизнь.
Визуал героев дальше)
Глава 3
Тая
Накатывает такая усталость будто мне лет сто, не меньше.
Вита-Вита, что ж ты мне устроила, сестренка? Теперь мне придется нести твою ношу. Вот такую. Стать нелюбимой женой, ненужной прослойкой.
Бреду по центральной улице, освещенной яркими огнями. В ночных барах сидят люди, веселятся. Пьют, курят. У них совершенно иная жизнь.
На меня не обращают внимания, благо мода сейчас странная, поэтому на мой спортивный стиль одежды никто не смотрит.
Сворачиваю за угол и сажусь на бордюр. Желудок сжимается. Я практически ничего не ела за сегодняшний день. Голова кружится. Не хватало еще свалиться где-нибудь.
Дышу полной грудью, пытаясь выровнять дыхание.
Я бы позвонила брату или вызвала такси, но мой телефон остался в номере. С собой у меня нет ничего.
Люди проходят мимо, им нет никакого дела до девушки, сидящей на бетонной плите. Мало ли, может, пьяная. Или обдолбанная? Тут такие не в новинку.
Кое-как собираюсь и поднимаюсь на ноги, выхожу к освещенной набережной. Здесь тоже многолюдно. Сажусь на лавочку, прикрываю глаза.
Я не знаю, что мне делать. Куда идти? Что говорить?
Я просто понимаю, что ощущаю полнейшую безысходность.
Ночь постепенно сходит на нет, брезжит рассвет. Людей заметно убавляется.
Меня находят ближе к шести утра.
— Пойдемте, Таисия, — говорит мужчина.
Я покорно обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться и согреться, поднимаюсь, иду следом за ним.
Ко мне не прикасаются, это запрещено, но косые взгляды бросают. В машине меня неожиданно вырубает. Я просто стекаю по двери.
Просыпаюсь резко, оттого, что дверь открывается и я едва ли не выпадаю на улицу.
— Это как, блять, понимать?! — злится Батыр и подхватывает меня.
Бесцеремонно ставит на ноги, встряхивает.
— Что за цирк с конями ты устроила? — берет меня под локоть и ведет в отель.
Ноги заплетаются. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
Батыр зашвыривает меня в номер, я снова спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах, хватаясь за стену.
— Что за выходки? — его глаза красные от злости. — Суток не прошло, а я, как конченый лох, бегаю по городу и ищу свою жену! Для вашей семейки это норма, да? Убегать?
Значит, он все-таки в курсе, что Вита сбежала. Отец выдал какой-то бред про то, что она серьезно заболела. Видимо, Батыр не поверил.
— Разве ты бегал?— спрашиваю тихо и сажусь на край кровати.
— Какого хера ты творишь? — подходит ближе, нависает надо мной.
Медленно поднимаю глаза и смотрю на своего мужа.
— Может быть, расскажешь мне, какого хрена ты делаешь, Батыр? — отец бы поседел, если бы услышал, как я разговариваю с мужем. Умаров тоже, мягко говоря, в шоке. — Не успели мы обменяться кольцами и клятвами, как ты убежал к другой! Вместо нашей первой брачной ночи ты отправился трахать другую женщину!
Я не подбираю слова, говорю то, что думаю. Как есть.
Вижу, как взгляд Батыра загорается: он недоволен тем, что я произношу такие вещи.
— Я смотрел камеры. Ты следила за мной! — едва ли не скалится.
— Мне незачем следить за тобой, — беру со столика телефон, который оставила в номере, и тыкаю Батыру экраном в лицо. — Твоя любовница сама пригласила меня в гости. Вот, смотри! Практикуете вуайеризм?
Умаров выхватывает у меня телефон, читает смс.
— Сука! — шипит он и переводит взгляд на меня. — Ты была там?
Улыбаюсь сквозь слезы, которые скатываются по щекам и падают на руки, безвольно лежащие на коленях.
— А ты как думаешь, Батыр? — спрашиваю шепотом.
Умаров запускает руку себе в волосы, оттягивает их.
Красивый он, сволочь. Какой-то дикой, мужской красотой.
Жаль, что оказался таким.
— Так, — чеканит он. — Ты ложишься спать. Днем едем к врачу.
— К… к какому врачу? — поднимаю брови.
Батыр кривит рот в некрасивой улыбке:
— Я же не знаю, где ты была всю ночь. Порченая жена мне не нужна.
Он разворачивается, а я поднимаюсь на ноги, которые еле меня держат.
— То есть я к врачу, а ты? К ней? Продолжишь ее трахать ?
Умаров оборачивается:
— Это не твое дело.
— Я твоя жена! — визжу едва ли не истерично.
— Детка, если ты думаешь, что ради тебя я изменю свою привычную жизнь, — ошибаешься, — отвечает, будто издеваясь надо мной. — С Аней я разберусь, она больше не полезет к тебе.
Он уходит, а я хватаюсь за живот, который простреливает резкая боль, и сгибаюсь пополам, вою.
Меня — к врачу на проверку девственности. Любовнице — заткнуть рот.
Батыр хорошо устроился. Сколько нас таких дур, а?
Глава 4
Тая
Меня скручивает в бараний рог от боли. Сначала плетусь в ванную, потом валюсь на кровать, скукоживаясь от боли в комок. Подтягиваю к подбородку колени, закрываю глаза.
Боль не проходит. Обезболивающего нет.
Я в бреду, без сил даже дотянуться до телефона, чтобы позвонить хоть кому-нибудь.
Хотя кому я могу позвонить? Нет такого человека, кто бы примчался и спас меня. Пытаюсь держаться, изо всех сил крепиться, не думать о том, как мне плохо, но это сложно.
Зубы стучат, голова горячая, бросает то в жар, то в холод.
Я проваливаюсь в сон без сновидений. Не снится ничего. Лишь чернота.
— Просыпайся, — толкает меня муж в плечо.
Еле-еле разлепляю глаза, обвожу комнату мутным взглядом. Все двоится.
— Вставай, — жестко говорит Батыр, даже не глядя на меня.
Пытаюсь подняться. Получается плохо, ни руки, ни ноги не держат. Спускаю ноги, касаюсь ими холодного пола, ежусь. Меня трясет.
— Эй? — он упорно не называет меня по имени.
Может, не помнит?
Или не спрашивал.
— Тебе плохо?
Совершаю попытку встать на ноги, но безрезультатно — сметаю с тумбы ночник. Тот падает на пол и разлетается на куски.
Батыр реагирует быстро, подхватывает меня на руки, а я машинально кладу руку ему на плечо. Он из камня, что-ли, сделан?
— Да что с тобой? — заглядывает мне в лицо.
— Ничего необычного, — облизываю сухие губы. — Просто месячные. Если дашь мне таблетку болеутоляющего — буду благодарна.
«А нет, так оставь меня умирать, а сам катись отсюда к черту!» — хочу крикнуть ему, но осаживаю себя.
Я очень надеялась на то, что Батыр даст мне злосчастную таблетку и уйдет. Тогда я смогу спокойно прожить неприятные ощущения. В одиночестве, без этого тяжелого взгляда. Но, видимо, Батыр не настолько благодушен, потому что вместо таблетки он поднимает меня на руки и выносит из номера.
Спускаемся на лифте в подземный паркинг. Водитель открывает заднюю дверь, и Умаров сажает меня на сиденье, обходит машину и опускается рядом, говорит название самой известной в нашем городе сетевой клиники.
— Послушай, — произношу тихо, — я, конечно, помню, что ты говорил насчет осмотра. Но, как ты успел заметить, я сейчас не в лучшем виде.
Батыр бросает на меня короткий взгляд, качает головой, будто я глупый ребенок, достает телефон и утыкается в него.
Отворачиваюсь к окну, бормоча под нос тихие ругательства, кладу голову на стекло и закрываю глаза. Мне становится хуже, тошнит.
Когда мы приезжаем, Батыр снова поднимает меня на руки и вносит в широкий холл. Идет уверенно, словно его ждут тут.
И нас правда встречает мужчина.
— Батыр Рашидович, рад приветствовать вас в нашей клинике. Прошу за мной, все организуем в лучшем виде.
Батыр несет меня на руках по коридору. Персонал оглядывается на нас, женщины бросают заинтересованные взгляды.
«Девчата, становитесь в очередь!» — хочется заорать им, но сил нет даже на яд.
В конце концов Батыр заносит меня в светлый кабинет, сажает на кушетку. Тут уже ждет гинеколог — женщина лет сорока.
— Добрый день, уважаемые мужчины. А теперь я попрошу вас выйти в коридор, мне необходимо осмотреть пациентку.
— Да-да, конечно! — главврач заговаривает зубы Батыру, и тот смотрит на меня еще раз.
Киваю ему: мол, давай, выходи. Я не отвечу ни на один вопрос в твоем присутствии.
Стоит, баран.
— Я ничего не скажу при тебе. Выйди. Все, что врач посчитает нужным - скажет.
Батыра бесят мои слова, вижу. Задевает, но он молчит, не начинает прилюдный скандал. Он уходит, а врач начинает опрос. Ни о каком осмотре речи и быть не может. Мне дико плохо, да и смотреть особо нечего. Я девственница.
— Вот так, моя хорошая, приляг пока, а я позову медсестру, чтобы тебе поставили укол обезболивающего. В следующий раз не терпи, если только чувствуешь, что болит — сразу пей таблетку. А то знаешь, так себя и до потери сознания довести можно.
Кладу голову на жесткую подушку, которая отдает клеенкой и снова подтягиваю колени к груди.
Распахивается дверь, и входит муж.
— Ну что?
— Жива, как видишь. Только осмотра никакого не было, сам понимаешь.
Батыр будто не знает, куда себя деть. Садится на кресло для посетителей, смотрит на меня тяжело. А я не хочу говорить. Не хочу думать о собственном будущем, поэтому закрываю глаза и жду, когда придет моя спасительница.
Пока мне делают укол, доктор заверяет, что ничего критичного не случилось. Такое бывает у женщин, чего уж тут. Возможно, все изменится после родов.
При этих словах лицо Батыра становится более злым и отрешенным.
Так. У нас какая-то проблемка с этим?
Укол помогает, и я поднимаюсь уже без помощи Батыра. До гостиницы добираемся быстро, молча. В отеле прямиком иду в душ, привожу себя в порядок, очень надеясь, что, когда выйду, моего мужа в номере не будет.
Но куда там.
Он сидит за своим рабочим местом, перед ноутбуком. Хмурится, что-то печатает.
Тихо прохожу и забираюсь в кровать, накрываюсь одеялом.
— Я заказал ужин, должны принести с минуты на минуту.
— Спасибо, — я правда голодна. — А ты будешь сидеть тут?
— Где мне быть, по-твоему? — интересуется, по-прежнему не глядя на меня.
— Ну… не знаю, — отряхиваю невидимые соринки с одеяла. — У любовницы, наверное, где же еще? Сколько их у тебя, кстати? Знаешь, мне нужно понимать, к чему быть готовой. Может, сразу занести их имена в список контактов? Я так понимаю, они будут периодически писать мне.
Я слышу, как скрипят его зубы. Тяжелый вдох.
А мне резко становится плевать на все.
Глава 5
Тая
Я чувствую себя мебелью.
Батыр практически не разговаривает со мной. Вот уже два дня как я предоставлена сама себе. Ему просто нет дела до меня. Он уходит рано утром, приходит поздно ночью, когда я сплю.
Мы женаты три дня, а у меня даже нет номера телефона моего мужа.
Сегодня в лобби будет фортепианный концерт классической музыки.
Я решаю, что раз мой муж может позволить себе вольную жизнь, то почему бы и мне не расслабиться?
Начинаю сборы едва ли не после обеда, потому что все равно слоняюсь без дела. Долго отмокаю в ванной комнате, потом скрабирую тело, делаю маски. Тщательно подготавливаю кожу, наношу легкий макияж. Волосы распускаю волной.
Вместо платья надеваю широкие брюки, топ. Сверху объемный пиджак.
В назначенный час беру сумочку и открываю дверь. В коридоре на кресле сидит мужчина. Увидев меня, он поднимается, наклоняет голову.
— Таисия Маратовна, добрый вечер. Я к вашим услугам.
— Вы кто? — поднимаю брови.
— Я Ахмад, ваш охранник, водитель. Как вам будет угодно.
— Мой… муж поставил вас?
— Да, — снова кланяется. — Батыр Рашидович приказал быть рядом с вами на случай, если вам понадобится куда-то поехать. Я к вашим услугам.
Класс.
А меня муж, очевидно, даже не собирался ставить в известность?
— Ахмад, я не собираюсь покидать территорию отеля, так что, полагаю, ваши услуги сегодня мне не понадобятся.
— Но вы же собрались куда-то, — мужчина теряется.
— Я спущусь в лобби.
— Господину это не понравится, — качает головой.
— Господина тут нет! Ему плевать, — веду себя как сука, знаю, и мне искренне жаль. — Так что, Ахмад, можете ехать домой.
Ухожу по длинному коридору, но мужчина не отстает. Спускаемся на лифте вместе. Я прохожу в лобби, он следом.
Сажусь за столик, заказываю себе чай. Народ потихоньку собирается. Ахмад стоит за колонной и с кем-то разговаривает по телефону.
С кем-то — это, конечно, с Батыром.
Я делаю вид, что мне плевать, и всячески пытаюсь себя в этом убедить. Начинается концерт, я расслабляюсь. Пью чай, смотрю на то, как прекрасная девушка умело исполняет Моцарта.
Хороший вечер.
Впервые за последние дни я перестаю чувствовать себя униженной и оскорбленной. Никому не нужной. Я среди людей. Хоть в каком-то обществе.
— Превосходное исполнение, не находите? — молодой человек подходит сбоку и лучезарно улыбается.
— Да, согласна с вами, — говорю вежливо.
— Не против, если я присяду?
— Здесь места не именные, так что можете садиться куда угодно.
Стараюсь вести себя вежливо и никак не скомпрометировать себя. На мужчину не смотрю, хотя взгляд к нему так и тянется. Он симпатичный. Светлые волосы, загорелая кожа. Неместный, как мне кажется.
— Я думаю, что вы играете на фортепиано, — заигрывает со мной.
— Только если довольно неумело. Как вы поняли?
— Вы смотрите на пальцы, будто оцениваете технику исполнения.
Хочется закатить глаза. Любой нормальный человек будет смотреть на руки музыканта. И вообще неважно, умеет этот человек играть на музыкальном инструменте или нет.
Не продолжаю разговор, упорно делаю вид, что мне очень интересно смотреть на фортепиано.
— Дорогая. Спасибо, что подождала меня. Нам пора.
Дергаюсь от голоса, который гремит надо мной. Парень, сидящий рядом, тоже подбирается.
— Я никуда не тороплюсь и прекрасно провожу время, дорогой, — я знаю, что с Батыром так нельзя.
Надо мягче, умнее. Лаской там, женской хитростью. Но не могу ничего с собой поделать, просто ковыряю рану. Батыр обхватывает меня за предплечье.
— Попрощайся со своим знакомым, — говорит обманчиво-мягко.
— Мы не знакомы, — оборачиваюсь, чтобы посмотреть на парня, но того и след простыл.
Батыр уводит меня. В лифте едем молча, но я чувствую приближение беды. Сейчас будет скандал, факт.
Охрана моего мужа остается в коридоре, а меня уже привычно заталкивают внутрь.
— Ты меня вывести из себя хочешь? — глаза Умарова наливаются кровью.
— Отчего же? — спокойно прохожу по номеру и останавливаюсь возле зеркала, поправляю помаду на губах. — Мне просто стало скучно. Должна же я чем-то заниматься, пока ты занимаешься другими бабами?
И пусть не врет мне. Ни за что не поверю, что эти дни он задерживался на работе.
— Ты, сучка маленькая, кем себя возомнила? Думаешь, будешь манипулировать мной? — надвигается на меня.
— Я возомнила себя твоей женой, Батыр, — говорю отрешенно, и это его останавливает. — Тебя нет ни днем, ни ночью. Я сижу тут как неприкаянная, как пудель, которого забыли дома. Я ничего не знаю о тебе. У меня даже номера телефона твоего нет. Но и это не главное.
Отхожу к окну и смотрю на город, в котором протекает жизнь.
— Ты спишь с другими. Изменяешь мне. Думаешь, я не понимаю, где ты задерживаешься допоздна? От тебя разит женскими духами! Ты не сделал ни единой попытки сблизиться со мной. Хоть немного меня узнать. Если тебе не нужна была жена, зачем тогда женился на мне?
Резко разворачиваюсь и смотрю на своего мужа.
— Ты ждешь, что я буду отчитываться перед тобой?
— Так не может продолжаться, Батыр, — пытаюсь достучаться до него.
— А знаешь, ты права! — выходит из себя и поднимает меня на руки, бросает на кровать, нависает сверху.
— Ты что?! С ума сошел? Мне еще нельзя.
Батыр распахивает мой пиджак, разрывает атласную ткань топа, лезет в брюки. Я взвизгиваю, пытаюсь вырваться.