- -
- 100%
- +
Пытался подогреть интерес.
Когда же вышли на улицу, вновь уселся на любимый парапет и условно завис в телефоне.
На самом же деле, не смог угомонить глаза и упорно подглядывал за блондой. Украдкой наводил на неё камеру и приближал, кайфуя от того, что вижу.
Да, она реально была зачетная! Вся прям как карамелька - облизать и слопать.
Вообще я на постоянку с девчонками не гулял. А нафига козе баян? Да и мне всего пятнадцать, а не семьдесят, чтобы вдруг начать страдать такой туфтой.
Но с этой я бы прямо остепенился, отвечаю.
Фотографировали по классам. Сначала согнали девятые, долго их мурыжили, а потом и за нас взялись.
Расставляли по школам и городам. Питер и Москва стояли на верхних рядах, остальные кто как. Моя блонда красовалась выше всех и по центру. Я же во втором ряду с самого края.
Дождался пока все займут свои места и перешёл к активным действиям. Небольшая проволочка и вот я уже ноги в руки и к ней. Подошёл резво, как будто так и надо было. Вежливо отставил в сторону ее подружку, что ошалело хлопала своими ресницами и встал рядом с девчонкой. И снова глаза в глаза. Ее переруганные, мои с вызовом. Знакомо и сладко шибануло током по позвоночнику. Но как-то мне все это уже не понравилось.
Что непонятного? Приглянулась. Очень! Чего ломаться на пустом месте?
Снова улыбнулся и потянулся к ней рукой. В одно мгновение переплел наши пальцы. Ее холодные. Мои горячие.
Разряд - удар!
В ауте!
Такихардия. И где-то там мы слышим громкое «улыбаемся».
Очнулись оба как от спячки. Она от меня рвётся, теперь уже смотря в объектив камеры. А я не могу. Опять завис.
- Снято! - орет фотограф и мне тут же прилетает каблуком ее лаковой туфли по носу моего подубитого ботинка.
- Ты! - шипит она змеей.
- Я. Меня Стас зовут, кстати, - и снова ей улыбаюсь, пока толпа течёт мимо нас.
- Пусти! - губы роскошные надула. Фурия!
- Зовут тебя как, недотрога?
- Ты с зоопарка сбежал? По-русски не бельмесум? Пусти говорю!
- Имя скажи и отпущу…уф, фак! - я тут же рефлекторно выпустил ее руку, получив увесистый удар по голени.
А уже в следующий момент я только с разочарованием смотрел на то, как эта безымянная, но разъярённая фифа покидает место фотосъёмки, а потом и место нашего сборища, садясь в дежурившие на стоянке минибасы.
- Облом, Гордеев, - заржал мимо проходящий Яшин и тут же получил от меня увесистый подзатыльник.
- В следующий раз, Сеня, удар будет спереди, - на полном серьезе пообещал я нашему тупому предводителю и поплёлся в сторону нашего автобуса.
Остаток дня прошёл максимально бесполезно - ужин и личное время, в которое я все-таки должен был поговорить с отцом и бабулей, что страшно гордилась тем, что я всё-таки поехал на олимпиаду в Москву. А затем нас согнали в зал, где предложили на сон грядущий порешать немного задач с прошлогодней гонки гениев.
Но я забил.
Я весь вечер шерстил сайт элитной Московской экономической школы «Золотая лига». Думал, что найду там список учеников или что-то такое. Узнаю как ее зовут хотя бы.
Обломался, конечно.
Кроме понтов там не было больше ни черта. На этом все.
Психанул.
Пошёл в душ. Горячая вода не помогла и я переключился на холодную. Смачно выматерился и только тогда смирился с тем, что есть. А есть - полный ноль. Вышел, стуча зубами от переохлаждения, вытерся и пообещал себе, что до конца недели я все равно эту неприступную белобрысую скалу сделаю. Я девочкам нравился и у этой броня треснет.
Но, вопреки всему, время шло, а я так и топтался на одном месте. На первом этапе решения задач нас рассадили по разным аудиториям. На втором тоже. А после она так быстро делала ноги или паслась рядом со своим куратором, что у меня реально не было никаких шансов завести с ней разговор.
Единственное, что смог - выловить ее подружку. Обычно девочки в уборную ходят парами, но и тут система дала сбой. Подловил и прижал к стенке.
- Привет, - улыбнулся я ей максимально дружелюбно.
- Привет, - кокетливо стрельнула темноволосая в меня глазами.
- Подругу твою как зовут?
- Ну, Арина, - тут же выдала мне тайну века, а потом добавила, - а меня Оля.
Арина. Красивое имя и идёт ей, что тут еще скажешь.
- Номером телефона своей подруги не поделишься, Оля?
- Не поделюсь. У неё парень есть, вообще-то, - и после этих слов в моем животе как-то странно все скрутило.
- Парень, не муж. Подвинется, - упёрся я рогом.
- Там без вариантов, красавчик. А вот у меня парня нет, если что, - и многозначительно мне подмигнула.
Окинул ее взглядом, усмехнулся. Нет, она была ничего такой - тоже высокая, но темноволосая и под каре. Более фигуристая, что ли. Миловидная, с большими карими глазищами. Но от ее взгляда не было тока по венам. Ничего не было, что уж там.
- Спасибо, Оля, - кивнул я ей и пошагал в противоположную от неё сторону.
Хмурый. Злой. Предельно недовольный.
Что за времена пошли, м-м? Девчонке всего пятнадцать, а у неё уже парень есть. Не могла меня подождать что ли, в самом-то деле?
Так и кружил вокруг неё голодным коршуном, замечая лишь брошенные украдкой в мою сторону взгляды. Но стоило нам только встретиться глазами, как она тут же отворачивалась и делала вид, что рассматривает что угодно, но только не меня. Вот и пойми этих девчонок…
Уже и домой в Питер скоро пора - объявили результаты. Я ожидаемо победил, но даже не обрадовался этому, только смотрел безудержно на списки, пытаясь вычленить фамилию своей Королевишны.
Вариантов было до талого, всех и не запомнишь. Покрутился в толпе, но знакомой белокурой макушки не обнаружил. Только в последний день решил всё-таки ещё раз попытать удачу. Подошел как есть, пока она стояла в компании куратора своей школы.
- Извините, можно мне Арину на пару минут?
- Не возражаю, - кивнула женщина бальзаковского возраста и отошла, а я тут же заметил, как девчонка скривилась.
- Привет, - пошёл я в наступление.
- Ну, привет, - и меня припечатали саркастической улыбкой. Уже тогда она мне должна была сказать многое, но я, наивный дебил, не обратит на неё никакого внимания. И как же зря!
- Очень жаль, что разъезжаемся. Ты мне очень понравилась, Арина, - а сам как дурной глазами ее жру. Не могу остановиться.
- Да неужели? Вот это честь! Дать тебе свой номер? Будем дружить по переписке? - хохочет.
- Дать, - киваю я и улыбаюсь в ответ.
- Это был сарказм, - и взгляд ее тут же меняется на холодный и злой прищур.
- Жаль, - деланно равнодушно пожимаю я плечами, хотя самого меня жутко бесит ее поведение. Но теперь я хотя бы понимаю почему и реально завидую тому пацану, что в данный момент зовётся ее парнем.
Целует ее. Обнимает. Тискает. Может даже…Так, стоп!
- А мне нет, - прилетает мне ещё одна недовольная реплика.
Оглядываю ее взглядом и точно трезвею. Куда я полез, придурок? Одета с иголочки, не то что я в прошлогоднем костюме и убитых ботинках из массмаркета. В руках крутит мобилку яблочную последней модели, а у меня в кармане раздолбайка от перекупа. В ушах, на шее и руках точно не бижутерия, а брюлики. И смотрит она на меня как на кусок дерьма, что неожиданно приклеился к подошве ее брендовых туфель.
Мажорка высшей пробы.
Даже ее подруга так брезгливо на меня не смотрела. А эта вот, поглядите, сочла за личное оскорбление разговор с таким как я.
И я усмехнулся, покачал головой и без лишних слов от неё отчалил, проводя параллель между той женщиной, что меня родила и этой, что приравняла меня к низшему существу, только потому, что мой папа не гребёт миллионы.
Ну и славно, что все так сложилось. На хрен мне эта лощеная зазнайка не сдалась!
- Уф! - не разбирая дороги вписался я в представительного мужчину при полном параде - костюм, туфли, часы, налёт лоска - ещё один толстосум.
- Стас Гордеев? - на вытянутых руках отставил меня от себя богатей и оглядел с головы до ног, а я только молча кивнул, - Доброго тебя дня, Стас. Меня зовут Александр Дмитриевич Толмацкий и я хотел бы сделать тебе предложение. Очень заманчивое и выгодное предложение…
Понятно. Еще один спонсор.
Смотрю на него и улыбаюсь, зная наперед, что он мне скажет и что предложит. Не хочу тратить время, ни свое, ни этого разряженного мужика. Я уже победил и уже могу себе позволить выбрать любой ВУЗ в стране по собственному желанию. На кой черт мне его заманчивые и выгодные предложения?
- Простите, уважаемый, - перебиваю я его и поднимаю руку вверх, - но я не заинтересован.
- Вот как? - удивленно взлетают его брови, - Что-ж, твое право. Только не очень умно, знаешь ли.
Окидываю его беглым взглядом. Высокий, под метр девяносто точно, крепкий, не зажравшийся боров с вечно потеющими подмышками. Ничего отталкивающего и я решаю сильно не петушиться, просто потому, что мужик не корчит из себя старика Дональда.
- Просто я знаю, что вы хотите мне предложить, - пожимаю плечами.
- Да неужели? Мало того, что ты смышленый парень, так еще и ясновидящий? - он хохотнул, а я закатил глаза.
- Школа, проживание, питание, наверное, даже развозка. Так? Так. А потом я буду должен батрачить на вас в вашей богадельне за три копейки в год до гробовой доски, отрабатывая сомнительные дары. Я угадал?
- И правда ясновидящий, - покачал головой и деланно удивленно поджал губы толстосум, - ладно, тогда я умываю руки, раз учеба в «Золотой Лиге» тебе не интересна.
- Не интересна, - согласно кивнул я, нетерпеливо поглядывая на экран своего убитого в хлам смартфона.
- Держи, - протянул он мне черную картонку с золотыми буквами на ней.
- Зачем? - нахмурился я.
- На память, Стас, - улыбнулся тепло, по-отечески похлопал по плечу, а потом просто обогнул меня и уверенной походкой светского льва пошел сквозь толпу.
Видимо, не оставляет попытки найти очередного лоха, который будет горбатить спину во имя его конторки.
Удачи, дядя!
Глянул на визитку в последний раз и пошагал к урне, но только было хотел выкинуть ненужный мне кусок ламинированного картона, как рука почему-то дрогнула. И черт его знает почему.
Не выбросил, только сунул в задний карман и пошагал дальше.
И оглядываться я не хотел, только упорно пёр по направлению к выходу, пока меня кто-то не одернул за рукав. Где-то внутри сознания промелькнула и тут же погасла вспышка радости, что это Она. Ну и правильно, что погасла, иначе, я бы ее сам погасил на корню.
Повернулся и тут же уставился в карие глаза той самой Оли. Натянуто улыбнулся. Вопросительно наклонил голову.
- Привет. Уже уходишь? - елейно пропела девчонка.
- Привет. Да, - ответил односложно, но сам тут же отыскал в толпе ее белокурую подружку.
Стоит в компании ребят из своей элитной школы. Смеется над какой-то репликой рыжеволосого парня. Богатый равно веселый, интересный и занятный. Как все просто у этих мажоров, не правда ли?
- Но ты кое-что забыл! - качает головой и заливисто хохочет.
- Серьезно? - скалюсь ей, замечая, как в нашу сторону косится Арина.
- Да. Я думала, что ты все-таки пригласишь меня в кино или, на худой конец, попросишь номер телефона, чтобы мы могли поддерживать общение, - подмигивает и чуть подается в мою сторону.
И мне от чего-то становится тошно от ее навязчивости. Она всю неделю кидала в меня пламенные взгляды, кокетливо помахивала пальчиками при встрече и хлопала густо накрашенными ресницами. Терпеть такое не могу! И я думал пронесет, но нет.
- Зачем? - устало выдыхаю я.
- Что? - хмурит она свои неестественно идеальные брови.
Вздыхаю. Ой, как я это не люблю! Обижать девочек — вообще не мой конек, знаете ли. Но еще больше я не люблю недоговоренностей. Я предпочитаю сразу расставлять точки над I. Нравится кукла — я иду и говорю ей об этом. А нет, так делаю вот так, как сейчас.
- Зачем мне звать тебя в кино и брать твой номер телефона, Оля, если мне это не нужно и неинтересно? - смотрю в упор, так, чтобы она не думал, что это я так плоско пошутил. Нет, я совершенно серьезен.
- М-м, - опускает голову, чтобы рассмотреть носки своих туфель, - грубиян, значит?
- Честный парень, - только пожимаю плечами.
- Ах, вот как это теперь называется? - смеется натянуто, а потом все же дует губы.
- А как называется то, что делаешь ты? - и я начинаю злиться, потому что мне не по приколу все эти разговоры с девчонкой, которая мне никуда не упиралась, - Это так не работает, только если ты не напрашиваешься на одноразовое свидание. Ну так как, Оля?
Фыркает, закатывает глаза, манерно поправляет слишком откровенную, для мероприятия такого уровня, блузку. Мнется.
Бесит.
Но я продолжаю ее терпеть лишь только потому, что где-то там в толпе на нас смотрит белобрысая Королевишна.
- К тебе Толмацкий подходил, и я подумала, что ты согласился на его предложение. Ведь ты согласился, да? Хотя, что я спрашиваю, - рассмеялась, - конечно согласился. Вот! Я просто хотела, чтобы в новой школе у тебя сразу был друг. Ничего более, - выпалила она и зачем-то сделала шаг ближе.
- Ясно. Ну спасибо тебе, добрая самаритянка, - выдал я, не веря ни единому ее слову, и вновь кинул взгляд за спину девчонки, досадливо замечая, что Арина больше не смотрит в нашу сторону. Стерва!
Мой интерес не остался не замеченным, Оля тут же обернулась, а потом и саркастически усмехнулась.
- Мы с Аринкой с яслей дружим, Стас. Поверь, у тебя нет шансов.
- Верю, - улыбнулся я девчонке и только было собрался покинуть шумный холл, где проходило праздничное заключительное чаепитие, как она меня опять одернула.
- До встречи в сентябре? - и она выжидательно прикусила нижнюю губу, но я только аккуратно отогнул ее пальцы со своей руки, кивнул ей на прощание и наконец-то покинул просторное помещение, не удержавшись в последний раз задержать влажный взгляд на той, что форменно меня продинамила.
Хотя мне, если честно, плевать на нее с высокой горы. От тоски по этой девахе я точно не помру. Какие мои годы? Питер большой, найду себе на замену целый табун, а то и два таких Арин. Или даже еще лучше.
Вот-вот! На этом и успокоился.
До отеля добрался на метро. Принял душ и переоделся, а потом начал собирать свои немногочисленные пожитки. Уже в самом конце наткнулся на черный прямоугольник картона, где красовалось только имя спонсора и контактный номер телефона.
Кто такой? Откуда? Хрен поймешь.
Но интерес от чего-то уже разгорелся и я полез гуглить респектабельного перца. Нарыл. Удивленно приподнял брови. М-да, а я, оказывается, не абы кому отказал.
Толмацкий Александр Дмитриевич был частным инвестором и меценатом, а также президентом Группы Компаний «ГолдКорп», между прочим, с лидирующими показателями по добыче золота в стране. Вот так вот.
Хотя пофиг!
Идти в кабалу за сомнительную привилегию отучиться год в мажорской школе, набитой под завязку вот такими высокомерными Аринами и приставучими Олями? П-ф-ф, да я вас умоляю!
Мне и в моей государственной царьков хватает.
Отзвонился отцу, что уже оставил пару десятков пропущенных на моем телефоне. Отчитался, что победил и везу домой честно заработанные десять тысяч российских тугриков. Папаня похвалил, а затем начал свой стандартный заход на вынос моего мозга.
- И что, никто тебе ничего не предложил в Москве? - досадливо спросил и запыхтел в трубку.
- Да кому нужен десятиклассник, пап? Там вон выпускников разбирали как горячие пирожки, а я так — седьмая вода на киселе.
- Опять отказался? Ну что ты за упертый баран у меня, Стас? - начал заводится родитель, но я тут же его пресек.
- Все, пап, отбой. У меня на собственное будущее другие планы, а не полжизни в пробках в столице стоять.
И отключился, еще даже не догадываясь, что ждет меня впереди.
Планы. Ага, три раза ага...
Глава 4
POV Стас
- Вот и июль почти прошел, пацаны, - потянулся своим жилистым телом мой друг Ванька и закинул руки за голову, подставляя веснушчатое лицо, редкому этим летом, ультрафиолету.
Питер. Солнца. Точка. Нет.
- Еще месяц и опять школа, - почти захныкал Макс.
- Заткнись! - заорал Вадим, - Ну хорошо же сидим! Зачем этот клоповник вспоминать…
- А я хочу в школу, - мечтательно закатил глаза Ванька, - у Юльки Дорониной из параллели такие дыньки наросли, м-м?
- Это ты когда и где увидеть успел? - встрепенулся Макс и приподнялся на песке.
- Вчера, когда с предками закупаться ездили в магазин, - мечтательно потянул парень, вглядываясь вдаль Финского залива.
- Ништяк, - пропел Вадик и облизнулся.
- Э! Вы губу закатайте! Моя Юлька, я на нее давно уже глаз положил, - насупился Ванька и пацаны заржали.
Я же только кинул усталый взгляд на друга и в, казалось бы, сотый раз прокрутил ленту инстаграма. Сколько раз за последние два месяца я обещал себе, что не буду этого делать? Много. Просто овер-до-хрена!
- Опять наш Гордый ушел в нирвану, - услышал я чей-то голос, но головы не поднял, залипая на новой фотографии белокурой стервы.
Селфи. Улыбается как будто бы мне, в глазах — целый океан и я перед ним всего лишь жалкая щепка в море. Красивая как сон. Хорошая.
Недостижимая.
- На фига ты ему ту фотку тогда показал?
- А я чо знал, что так будет?
- Гордеев, алё! Прием-прием, как слышно?
- Да тут я, - отмахнулся и бросил последний взгляд на экран.
- Чо хоть за телка, расскажешь? А то пялишься на нее как шальной, - толкнул меня кулаком в плечо Макс.
А я не знаю, что ответить. Я, Стас Гордеев, зарекался смотреть в сторону мажористых прилизанных девчонок, а тут поплыл. Юзать — да, но вот чтобы так… Разве мало мне примера отца? Ничего толкового не выйдет. Расклад будет один, даже если я в три погибели вывернусь. Тем более, что она в Москве, а я в Питере. И между нами, как минимум, целая социальная пропасть.
- Да так, фуллхаус — умная и красивая. Что еще надо, чтобы я ее запомнил? - и натянуто заржал, но парни моей тихой истерики не заметили. И то хлеб.
Зато дома меня опять жрали черви сомнений и непонятных, изматывающих желаний. Когда-то родной и бесконечно любимый город опостылел, внезапно стал серым и неинтересным. И где бы я не находился, я знал — ее мне не встретить. И ведь когда-то еще было терпимо, когда вернулся, когда отец горделиво хлопал меня по плечу, принимая в семейный бюджет деньги за мою победу. Когда я четко для себя понимал — ну встретил и встретил, подумаешь…
Что девчонок мало в Питере симпатичных?
Оказалось, что ни одной. Все мне теперь виделись блеклыми и выцветшими. Разговоры ни о чем, прикосновения без смысла, взгляды полные пустоты. Гимнастика, не приносящая никакого удовольствия. Нет азарта. Он весь остался в чертовой Москве и меня тянуло туда как магнитом.
Цветасто выматерился. Подошел к столу и отыскал в вазе ту самую черную визитку, покрутил в руках, пару раз назвал себя идиотом и оленем. Помогло. Кинул жалкую картонку обратно и потопал в душ, где, упершись руками в кафель, вновь вспомнил улыбающееся лицо.
Господи, да сколько ж можно-то?
Через неделю за ужином сам не понял, как спросил у отца, изображая крайнюю степень незаинтересованности.
- Теть Зина так и живет одна?
- Маринка обещалась приехать по весне, но так и не удосужилась проведать мать. Сволота неблагодарная! - ответил отец и вновь заорудовал ложкой.
- Жаль ее, - выдал я, кусая нижнюю губу, еще не понимая, на что решусь. Да и решусь ли.
- А мог бы с ней жить, если бы в прошлом году спонсору не отказал. Кому нужен аттестат обычной государственной школы, м? Никому! А вот закончил бы…
И батя продолжил бубнить очередную тираду по поводу моей недальновидности, мол Питер — дно, а Москва — это место силы. Как будто сам забыл, к чему его учеба в столице привела. Да уж, услужливая память у моего старика.
Решил освежить:
- Смотрю, тебя в свое время Москва прям преобразила, - и голос мой сочился ядом.
- Зато у меня есть ты, - грустно заключил отец и отхлебнул чая из кружки.
Надо ли вам говорить, что последующие семь дней я варился в противоречиях? Но да! Ведь у меня был пример перед глазами. Уж кому, как не мне, надо было бы понять, что я и золотые девочки живут на разных планетах. И вместе быть никогда не смогут. Но я упорно думал о ней, а еще почти каждый день доставал из злополучной вазы картонку, пока однажды, в середине августа не сдержался, а потом и не набрал номер, что значился на визитке.
Ах, если бы только на том конце провода не взяли трубку. Ах, если бы...
- Слушаю, - от звучного голоса Толмацкого я вздрогнул и на пару мгновений даже растерял всю свою смелость, - говорите!
- Здравствуйте, - прочистил я горло и перешел к сути своего звонка, - Александр Дмитриевич. Это Стас Гордеев, вы мне дали свою визитку, а до этого сделали предложение по учебе.
- А-а, ну что-то такое припоминаю, да, - ответил мужчина и сердце мое рухнуло куда-то в пятки.
Я почти смирился со своим идиотским решением, а тут такое. А в следующий момент меня добили.
- То было предложение одного дня, Стас.
Где-то тут меня и закоротило, а потом и бомбануло. Вот же богатое мудло! И да, злость я сдержать не смог.
- Ну и чудесно, - почти выплюнул я.
- Да неужели? - хохотнул мужчина в трубку.
- Ага. Все, что ни делается — все к лучшему. Значит, ваше предложение действительно было так себе. Найду получше.
- Ну найди, - с улыбкой в голосе благословил меня Толмацкий, а я не выдержал и отключился первым.
Телефон чуть к чертям не разбил, а потом выбежал во двор и там почти час истязал тело на турниках, пока руки не начали дрожать от бесконечных подтягиваний и отжиманий.
Где-то много после зло зарычал, припустил домой и долго стоял под ледяными каплями, пытаясь вытравить из мозгов Ёе идеальный образ и те сладкие мысли, в которых я учусь целый год в одной с ней школе, в одном с ней классе.
Сидя, за одной с ней партой.
А теперь ничего этого не будет, потому что чертов богатенький Буратино сказал мне «нет».
- Мудак! - заорал я и все-таки разбил руку о кафель ванной комнаты.
Неделю я ходил сам не свой, про себя костеря гребаного Толмацкого всеми известными мне нелицеприятными эпитетами. Кем он только не был в моих мыслях, ой! И я руку даю на отсечение, что все то время этому богатею икалось, и днем, и ночью. Жестко икалось!
Сам же я раз пятьсот залезал на сайт той самой школы и вчитывался в правила поступления. Долбанутые, скажем так, правила. Либо у тебя должно под подушкой лежать лишние полтора мульта, либо у тебя должен быть спонсор, чтобы закрыть все издержки заведения.
Издержки, черт их раздери!
Форма — раз. Форма спортивная — два. И не абы какая, а от именитого дизайнера. На кой-то хрен заграничный паспорт — три. Оплата экскурсий и соревнований — четыре. Вступительный взнос — пять.
Это не школа, эта туфта какая-то на палочке! А-р-р!
И никакие супер-пупер оценки спасти моей ситуации не смогли, никакие достижения тоже. Либо бабки, либо спонсорство — все.
И я пошел дальше — начал шерстить все государственные школы, что были рядом с «Золотой Лигой». Задача заведомо провальная, как я позже понял. Ведь заведение, где училась моя белобрысая заноза, было закрытого типа и даже, умудрись я поступить сейчас учиться где-то рядом, то максимум, что бы мне светило — это лицезреть как она приезжает на учебу, а потом и уезжает.
Ну такое…
И я в который раз понял, что проиграл. А потом снова разнес в пух и прах руку, усердно утрамбовывая кулак в плитку в ванной комнате. Потрескалась. Отвалилась. Отец поджимал губы, качал головой, но исправить нанесенный ущерб помог. Благо, что не спрашивал причины.



