Бывшие по контракту. Ресторан должен открыться

ГЛАВА 1. Срок для двоих

В понедельник утром я собиралась отказаться от проекта, который считала закрытым почти два года.

К одиннадцати у меня были готовы три аргумента, письмо юристу и расчет, сколько ООО «Берег» сможет выплатить при добровольной ликвидации. Расчет получался неприятным, но конечным. Я предпочитала конечные неприятности тем, которые умеют расти без моего участия.

Офис компании «Порт-Квартал» занимал второй этаж бывшего речного склада. За новыми окнами стояли краны, штабеля кирпича и Волга, светлая от июльского солнца. На первом этаже рабочие тянули кабель. Через стену коротко включалась дрель.

Надежда Орлова положила передо мной папку с закладками четырех цветов.

— Начнем с перехода прав, — сказала она. — Потом финансирование, лизинг и ваши варианты.

— Начнем с основания встречи. Я получила уведомление в пятницу. До этого восемнадцать месяцев никто не требовал от нас возобновить работы.

— Потому что прежняя компания-владелец проходила процедуру банкротства. Сроки по строительству были приостановлены. В мае объект купила наша компания вместе с действующими договорами.

Она развернула выписку из реестра и копию договора уступки. Я сверила номера. ООО «Берег» стояло в перечне якорных арендаторов под номером семь.

— Вы не можете начислить нам просрочку за период приостановки.

— Не можем и не начисляем. Мы предлагаем срок на устранение нарушений с новой даты.

— Предлагаете открыть ресторан, которого фактически нет.

— Фактически готовность помещения составляет шестьдесят один процент.

У Надежды был голос человека, которому не требовалось повышать тон, чтобы собеседник услышал плохую новость. Она не пугала, только переворачивала страницы и называла то, что уже существовало без ее участия.

Я открыла приложение к договору. Последнюю версию я видела до развода. В ней значились два ключевых специалиста: генеральный директор Вера Рудина и бренд-шеф Илья Рудин. Фамилию после развода я вернула, но подпись под документом осталась прежней.

— Я не являюсь директором ООО полтора года.

— Вы остались участником с долей пятьдесят процентов. Смена директора не прекратила соглашение о финансировании. В нем ваша работа указана как условие проекта.

— Суд не заставит меня управлять рестораном.

— Конечно. Принудительный труд здесь ни при чем. Вы вправе отказаться.

Надежда достала из папки расчет. В верхней строке стояло шесть миллионов восемьсот тысяч рублей.

Я не прикоснулась к листам. Цифры читались с моей стороны стола.

— Что это?

— Часть средств на улучшение помещения, которую ООО должно вернуть при отказе от открытия. Полная сумма вложений собственника выше. По договору к возврату предъявляется половина.

— Из конкурсной массы прежнего инвестора нам не передали ни рубля на завершение.

— На счете вашего общества есть миллион восемьсот тысяч. Еще два миллиона двести тысяч предусмотрены после приемки двух инженерных этапов.

— Если мы вернемся.

— Если подтвердите ключевых специалистов и согласуете календарь.

Я посмотрела следующую страницу. Три миллиона четыреста тысяч по лизингу кухонного оборудования. Два поручителя. Моя прежняя фамилия. Паспортные данные, адрес квартиры, которую мы продали при разделе имущества, и подпись, поставленная в те месяцы, когда новый ресторан казался ростом, а не угрозой.

— Почему лизинговая компания не расторгла договор?

— Оборудование оплачивается со счета ООО. С задержками, но оплачивается. Последние месяцы платежи проводил второй участник.

Я подняла глаза.

Надежда выдержала паузу.

— Илья Сергеевич будет на встрече?

— Будет. Он попросил начать без него, если задержится на вокзале.

Я закрыла расчет.

— Вы могли предупредить.

— В письме указаны участники.

В письме действительно значились «представители ООО». Я прочитала это как обычную канцелярскую формулу, а не как предупреждение о человеке, с которым одиннадцать месяцев не сидела за одним столом.

— Мне потребуется отдельная консультация с моим юристом.

— Поэтому сегодня мы ничего не предлагаем подписывать, кроме протокола ознакомления. Если захотите обсуждать срок, подготовим второй документ.

Дверь открылась после короткого стука.

Илья вошел с дорожной сумкой через плечо и папкой под мышкой. На нем была светлая рубашка с закатанными рукавами. Левая ладонь, которой он придерживал папку, сгибалась хуже правой. Шрам после операции я увидела сразу и разозлилась на себя за то, что заметила.

— Добрый день, — сказал он Надежде. Потом посмотрел на меня. — Вера.

— Илья.

Мы не виделись лично с прошлой осени. На последней встрече медиатор трижды просила нас не перебивать друг друга, хотя к тому времени мы почти перестали разговаривать.

Илья сел напротив, не рядом. Поставил сумку у стула, достал блокнот и спросил:

— На чем остановились?

— На личных поручительствах, — ответила Надежда.

— Отличное место для моего появления.

Юмор у него не изменился. Короткая реплика вместо жалобы, после которой он обычно переходил к делу.

Надежда повторила суммы. Илья не делал вид, что слышит их впервые. Когда она назвала лизинговый остаток, он уточнил дату следующего платежа.

— Двадцать второго августа, — ответила она. — До этого просрочки нет.

— Я отправлял платежи по старому графику.

— Мы видим.

Я открыла свою тетрадь.

— Из каких средств?

Илья повернулся ко мне.

— Из выручки ООО по консультационному договору с «Маяком» и остатка на счете.

— У ООО появился консультационный договор?

— Появился в феврале. Я согласовал для них кухню и обучение. Документы в бухгалтерии.

— Я их не получала.

— Ты не запрашивала доступ после сложения полномочий.

— А ты не присылал отчеты второму участнику.

— Отчеты загружены в кабинет общества. Доступ у обоих.

Он ответил спокойно. От этого мне стало только труднее. Если бы начал защищаться, я могла бы спорить о тоне. Пришлось записать: проверить кабинет, договор, платежи.

Надежда подождала, пока я закончу.

— Вернемся к предложению собственника. Компания готова дать срок до двадцать седьмого сентября. Шестьдесят три дня. К этой дате ресторан должен начать фактическую работу и выполнить критерии приложения.

— Какие именно? — спросил Илья.

— Готовое помещение, принятые инженерные системы, оформленная команда, зарегистрированная касса, уведомление о начале деятельности и обслуживание гостей. Полный список направлю сегодня.

— А если мы откажемся сейчас? — спросила я.

— Мы фиксируем утрату ключевых специалистов. Дальше стороны обсуждают возврат шести миллионов восьмисот тысяч и прекращение аренды. Лизинговая компания получает право забрать оборудование и обратиться к поручителям в пределах остатка долга.

— ООО не выплатит шесть миллионов восемьсот.

— При текущем балансе, вероятно, нет.

— Тогда вы предлагаете нам выбрать между расходами на запуск и иском.

— Я описываю два законных варианта. Решать будете вы.

Илья перелистнул календарь.

— Сколько работ сделано после покупки объекта?

— Строительная бригада восстановила электрику и подвод воды. Отделка остановлена до решения арендаторов. Можно осмотреть помещение сейчас.

— Хочу посмотреть акты и смету остатка.

— Я тоже, — сказала я. — И полный доступ к счетам.

Илья сделал пометку.

— Возражений нет.

Мне хотелось спросить, почему возражений не было раньше. Вопрос относился к браку, займу и девяти годам в «Соли». На столе лежали другие документы, и они не становились менее опасными из-за того, что мы наконец оказались в одной комнате.

— Осмотр займет около часа, — сказала Надежда.

Егор Мельников ждал нас в коридоре. Я знала его по двум жестким письмам и одной видеовстрече. Вживую он оказался невысоким, аккуратным, в костюме, слишком плотном для жары.

— Рад, что оба приехали, — сказал он. — Нам нужен ответ до четверга.

— Вам нужен ресторан до сентября, — поправила я. — Ответ до четверга нужен нам, чтобы не подписать то, чего не успеем выполнить.

— Тем лучше, если вы это понимаете.

На улице пахло нагретым кирпичом и речной водой. Между корпусами квартала еще лежали кабельные лотки. Рабочие огородили проход к складу сетчатым забором, поэтому мы обошли здание со стороны набережной.

Я шла рядом с Надеждой. Илья и Егор обсуждали допуск на кухню в трех шагах позади. Илья не пытался догнать меня и начать разговор без свидетелей. Это было разумно. Я все равно следила по отражению в окнах, не приблизился ли он.

Дверь будущего «Берега» открыли временным ключом. Внутри работало только дежурное освещение. Кирпичные стены очистили, часть пола закрыли защитной пленкой. Там, где по проекту должен был стоять бар, торчали выводы воды. В зале были смонтированы вентиляционные решетки и несколько светильников. Кухонная зона за перегородкой выглядела хуже: коробки, кабель, оборудование под чехлами.

Я прошла от входа до окон и мысленно разделила помещение на участки. Зал был готов примерно наполовину. Санитарные комнаты — почти полностью. Кухня имела электрику и воду, но монтаж еще не закончили. Шестьдесят один процент не казался выдумкой. Он просто ничего не говорил о том, сколько стоили оставшиеся тридцать девять.

Илья снял чехол с плиты, проверил маркировку и вернул ткань на место.

— Оборудование хранили здесь все время? — спросил он.

— Самое дорогое вывезли на охраняемый склад, — ответил Егор. — Это вернули две недели назад для инвентаризации.

— Холодильные столы включали?

— Есть акт проверки.

— Я хочу увидеть фактический запуск.

— В календарь можно включить техническое обследование.

Илья ничего не ответил. Провел пальцем по краю металлического корпуса, посмотрел на пыль и записал модель.

Я подошла к окнам. За ними шла набережная, дальше виднелись пристань и низкий противоположный берег. Когда мы выбирали помещение, здесь не было ни стеклопакетов, ни ровного пола. Илья поставил складной стол на бетон и готовил для инвесторов уху на переносной горелке. Я считала поток людей по выходным и спорила, что одного входа недостаточно.

Воспоминание не изменило цифры. Только напомнило, почему в проекте лежали мои четыре миллиона двести тысяч.

— Если мы не принимаем срок, вы отдадите помещение сети? — спросила я у Егора.

— У нас есть резервный арендатор. Он готов войти быстро.

— С нашим оборудованием?

— После урегулирования лизинга.

— И с нашей планировкой, за которую заплатило ООО.

— С улучшениями, принадлежащими помещению по договору.

Ответ был неприятный и предсказуемый.

Илья подошел, оставив между нами расстояние.

— Я закончу кухню, если ты возьмешь операционную часть.

Егор посмотрел на него. Надежда открыла планшет, но не стала печатать.

— Ты уже решил? — спросила я.

— Я говорю, на каких условиях готов вернуться. Шеф и совладелец. Без генерального директора и без права единолично брать кредит.

В его формулировке не было просьбы забыть прошлое. Заем он назвал сам, хотя мог ограничиться должностью.

— Этого недостаточно.

— Что еще?

— Одинаковый доступ к счетам, договорам и переписке с инвестором. Ни один из нас не подписывает решения от имени другого. Никаких устных согласий задним числом. Все траты вне утвержденного бюджета — по двум подтверждениям.

— Сумма?

— Определим с юристами. И отдельный порядок для ежедневных закупок, иначе кухня встанет из-за каждой накладной.

Илья посмотрел на Надежду.

— Это можно включить в соглашение?

— Можно закрепить матрицу полномочий и банковский контроль. Формулировки потребуют проверки устава.

— Тогда включайте, — сказал он.

Я знала его достаточно хорошо, чтобы услышать в быстром согласии желание начать работу немедленно. Раньше после такого согласия выяснялось, что детали он считал помехой, которую можно решить по ходу. Поэтому я не подала ему руку и не сказала, что мы договорились.

— Сначала мне нужен расчет завершения, — ответила я. — Технический аудит. Платежный календарь. И три дня на дополнительное соглашение.

— До четверга, — напомнил Егор.

— До четверга.

Надежда подготовила короткий протокол прямо на площадке. В нем было написано, что мы подтверждаем готовность участвовать в периоде устранения нарушений при условии согласования полномочий, бюджета и графика. Подпись еще не означала, что ресторан откроется. Она означала, что с этого дня инвестор снова считал этапы, а мы отвечали за решения.

Я перечитала документ дважды.

— Вера, — негромко сказал Илья, — если ты не хочешь, я не буду убеждать тебя здесь.

— Мое желание не погасит поручительство.

— Знаю.

— И не вернет вложения.

— Знаю.

— Тогда не делай вид, что это выбор между тобой и спокойной жизнью. Спокойной жизни среди вариантов нет.

— Не делаю.

Я подписала первой.

Илья поставил подпись следом, не придвинув ко мне папку и не коснувшись моей руки. Надежда зафиксировала время: пятнадцать часов сорок минут.

На улице я позвонила заказчице, с которой собиралась начать аудит двух кафе в августе. Проект стоил триста двадцать тысяч рублей. Я объяснила, что не смогу гарантировать сроки, предложила двух коллег и вернула аванс за первый этап. Заказчица ответила сдержанно. Она имела право: неделю назад я подтверждала график.

Илья разговаривал в стороне. Я услышала только названия двух дат. Позже он подошел и сказал:

— Отменил гостевые смены в Казани. Девятого и шестнадцатого.

— Они были оплачены?

— Были бы после работы.

— Укажи потерю дохода в общем расчете. Бесплатный труд владельцев не должен изображать экономию.

— Хорошо.

Мы снова вошли в ресторан, чтобы снять копии маркировок с оборудования. Егор ушел на совещание, Надежда вернулась в офис. В пустом зале остались только мы и шум стройки со второго корпуса.

Илья проверял кухонные позиции. Я начала со шкафов инженерного узла. В папке на временной стойке лежали схемы, акты и спецификации. На третьей странице перечня вытяжного оборудования значилась установка «ВР-18/4». На корпусе под потолком была закреплена табличка «ВР-14/3».

Я сфотографировала обе маркировки и позвала Илью.

Он подошел, посмотрел сначала на лист, потом вверх.

— Производительность ниже, — сказал он.

— Насколько?

— По цифре модели не скажу. Нужен паспорт и замер под нагрузкой.

— Это оборудование принимал прежний подрядчик.

— Значит, завтра начнем не с меню.

В общем календаре до открытия оставалось шестьдесят два полных дня.

ГЛАВА 2. Пустой зал

Во вторник в восемь утра я наклеила на кирпичную колонну первый лист с надписью «Зал».

Рядом появились «Кухня», «Склад», «Санитарные помещения», «Электрика» и «Вентиляция». Под каждой надписью я оставила три колонки: готово, требует проверки, отсутствует. Для красивых процентов места не предусмотрела.

Егор Мельников пришел в восемь десять с каской в руке.

— Строительный штаб через стену, — сказал он. — Там есть рабочая доска.

— На ней график подрядчика. Мне нужен аудит арендатора.

— Вы собираетесь провести его одна?

Я прикрепила к колонне план помещения.

— Илья проверяет кухню. Я — остальное. Инженер подключится в десять.

— Тогда почему он ждет меня у раздачи с вопросом о демонтаже?

Потому что мы с Ильей договорились все фиксировать, но не договорились, как пережить первые сутки, когда каждый считал другого источником задержек.

— Передайте ему, что до замеров ничего не переносим.

Егор усмехнулся.

— Я директор по активам, а не семейный курьер.

— Тогда не беритесь передавать решения. Попросите его написать в общий журнал.

— Уже написал.

На планшете появилось уведомление: «Горячий цех. Проход между печью и раздачей — восемьдесят два сантиметра после открытия дверцы. Нужна перестановка одного стола и печи. Останавливаю приемку зоны».

Под сообщением Илья приложил фотографию с рулеткой. Я ответила: «Принято. До расчета стоимости и проверки электрики не двигать».

Егор прочитал с моего экрана только первые две строки.

— Теперь я спокоен, — сказал он. — У вас образцовые отношения.

— У нас журнал, который не зависит от отношений.

Я начала с входной группы. Дверь открывалась свободно, но доводчик не удерживал створку при порыве ветра. В тамбуре не установили грязезащитную решетку. В гардеробной было достаточно места для пятидесяти гостей, хотя проект обещал семьдесят два посадочных места. Я записала несоответствие и сфотографировала замеры.

К девяти половина листа «Зал» заполнилась. Рабочие закончили черновую отделку стен, провели большую часть освещения и смонтировали выводы под кассовую зону. Не хватало мебели, светильников над четырьмя столами, части напольного покрытия и оборудования бара. Каждая позиция отдельно казалась решаемой. Вместе они требовали денег и людей, которых пока не было.

Илья прошел через зал с техником. Он спросил у Егора:

— Где акт по мощности кухни?

— В штабе.

Я подняла голову от плана.

— Загрузите копию в общую папку.

— Я уже попросил, — сказал Илья, глядя на Егора.

Мы старательно разговаривали через человека, который вчера отказался быть курьером. Через пятнадцать минут это стало настолько бессмысленно, что Егор положил каску на стойку.

— Либо вы общаетесь друг с другом, либо я ухожу на совещание и возвращаюсь к результату. Второй вариант мне нравится больше.

Он ушел в штаб.

Илья остался у плана.

— Я не собирался двигать оборудование без электрика.

— В сообщении ты написал «нужна перестановка».

— Потому что она нужна.

— Мне нужна последовательность. Сначала измеряем проход в рабочих положениях, потом проверяем точки подключения, узнаем стоимость и срок, затем принимаем решение.

— Люди не смогут безопасно расходиться с горячими тарелками в проходе шириной восемьдесят два сантиметра.

— Я не предлагаю им носить. Я запрещаю рабочим сейчас оттащить печь и выяснить, что новый кабель стоит сто тысяч.

— Кабель проложен с запасом.

— Откуда ты знаешь?

Он указал на акт, который держал техник.

— Здесь мощность и длина линии.

Я протянула руку.

— Покажи.

Он передал мне копию. Запас действительно был, но в схеме отсутствовала отметка о месте соединения.

— Электрик подтвердит доступ к точке, — сказала я. — После этого считаем.

— Хорошо.

— И не проси рабочих что-либо менять до записи в журнале.

— Я не просил.

— Вчера ты снял чехол с плиты до допуска.

— Снял ткань, Вера. Не пломбу с реактора.

— Правила либо действуют на мелочах, либо появляются только там, где уже поздно.

Илья отвел взгляд к кухне. Несколько секунд он молчал, затем забрал у техника рулетку.

— Идем измерять вместе. Ты запишешь все двери и проходы. Я покажу рабочий маршрут.

Это был разумный ответ. Мне потребовалось усилие, чтобы не искать в нем скрытое раздражение, которое ничего не меняло.

На кухне мы прошли путь блюда от холодного склада до раздачи. Илья объяснял коротко: приемка, мойка, хранение, заготовка, горячая станция, выдача. Он открывал дверцы и вставал туда, где будет работать повар. Я отмечала места пересечения с грязной посудой и поставками.

У горячего цеха проблема оказалась хуже, чем на фотографии. При закрытой печи проход сохранялся. Когда дверца открывалась, человек у раздачи должен был отступить. Тележка перекрыла бы путь полностью.

— Стол можно сдвинуть на сорок сантиметров, — сказал Илья. — Печь — на двадцать. Тогда остается нормальный маршрут.

— За стеной вода?

— Только электрика. Воду не трогаем.

— Вытяжной зонт?

Он посмотрел вверх.

— Печь останется под ним, если сдвинем вдоль линии. Но нужен инженер.

Я записала вариант, не решение.

— Покажи грязную посуду.

Он повел меня к моечной. Там было еще одно пересечение: официант с подносом шел навстречу тележке со склада.

— Этого не было в последней схеме, — сказала я.

— Перегородку сместили.

— Кто согласовал?

— Не я.

— И не я.

Мы одновременно посмотрели на номер изменения в углу чертежа. Версия была выпущена через четыре месяца после приостановки стройки.

Я добавила документ в список для Егора. Илья не стал говорить, что прежний инвестор снова что-то решил без нас. Сходство и так было очевидным.

К десяти пришел Павел Жданов. Он принес приборы в жестком чемодане и сразу попросил не называть сегодняшнюю работу испытанием.

— Для полноценной наладки нужна завершенная система и нагрузка, — объяснил он. — Сегодня проверим маркировку, паспорт, монтаж и доступные параметры. Производительность под рабочей нагрузкой измерим отдельно.

— Когда? — спросила я.

— Если закажете сейчас, бригада освободится тридцатого. Два дня на подготовку точек замера.

— Стоимость?

— Семьдесят пять тысяч за комплекс по вентиляции и воздухообмену кухни.

Егор, вернувшийся к началу проверки, скрестил руки.

— Наладка уже входит в договор подрядчика.

— Когда кухня будет смонтирована, — ответил Павел. — Сейчас вы хотите независимый промежуточный замер.

— Мы хотим понять, та ли установка стоит под крышей, — сказала я.

Павел поднялся на технический уровень вместе с Ильей. Я осталась у планшета и стала разбирать санитарные помещения. Через двадцать минут они вернулись. Илья нес два снимка маркировки, Павел — копию паспорта оборудования.

— Модель отличается, — подтвердил инженер. — «Четырнадцать-три» вместо «восемнадцать-четыре».

— Значит, производительности не хватает, — сказал Егор.

— Я этого не говорил. Установки различаются характеристиками, но окончательный вывод будет после замера всей системы. Имеют значение сопротивление сети, длина каналов, автоматика и фактическая нагрузка.

Я посмотрела на Егора.

— В акте приемки какая модель?

— Согласованная.

— Тогда у нас два вопроса. Работает ли установленная система и кто разрешил замену.

— Подрядчик прежнего собственника ликвидируется.

— Документы остались у объекта.

— Запросим архив.

Илья листал паспорт.

— Если мощности не хватит, горячее меню придется резать до замены.

— До замера меню не режем, — сказала я.

— Я говорю о последствии.

— Тогда запиши как риск, а не как решение.

Он взял мой маркер и на листе «Вентиляция» написал: «Риск: недостаточная производительность под полной нагрузкой». Ниже: «Решение после независимого замера».

— Подходит?

— Да.

Павел назвал перечень документов и попросил обеспечить доступ на крышу тридцатого числа. Егор согласился предоставить ключи и представителя подрядчика. Когда речь дошла до оплаты, он напомнил, что промежуточная проверка не входила в смету собственника.

— Платит ООО, — сказал Илья.

— Из какого раздела? — спросила я.