Бывшие по контракту. Ресторан должен открыться

ГЛАВА 3. Право подписи

Лада Самойлова прочитала старый устав до девятой страницы и спросила:

— Кто из вас хочет первым сказать, что все это время понимал полномочия директора иначе?

Мы с Ильей сидели по разные стороны ее стола. Между нами лежали устав ООО, договор займа, банковские правила и проект соглашения с инвестором.

— Я понимала их именно так, — ответила я. — После займа.

— А до займа?

— Считала, что кредит на такую сумму потребует решения участников.

Лада повернулась к Илье.

— Вы?

— Банк проверил устав и принял мою подпись. Юрист кредитора тоже.

— Это описание процедуры. Я спросила, что вы понимали.

— Что имею право подписать договор от имени ООО.

— И что Вера согласилась бы, если бы узнала?

Илья отложил ручку.

— Нет.

Лада не стала развивать ответ. Она работала со мной четвертый год и ни разу не делала вид, что юридический документ может заменить разговор о причине его появления.

— Старый устав составлен для компании с одним действующим директором, — сказала она. — Равенство долей защищает участников при решениях общего собрания. Оно не создает две подписи автоматически. Директор мог заключать текущие сделки в пределах полномочий. Тот заем не был признан недействительным, и сейчас мы не перепишем прошлое новым регламентом.

— Нам нужно переписать будущее, — сказал Илья.

— Для этого мало фразы «все важное согласовываем». У вас разные виды расходов. Поставщик рыбы не будет ждать протокола на каждую поставку. Банк, напротив, не обязан догадываться, что вы устно запретили друг другу брать кредит.

Я открыла таблицу, подготовленную ночью.

— Предлагаю четыре уровня. Утвержденные платежи по бюджету проводит ответственный в пределах месячного лимита. Вне бюджета до ста тысяч — с уведомлением второго участника. Свыше ста тысяч — две подписи. Кредиты, поручительства, продажа активов и изменение концепции — только протокол участников.

Илья просмотрел строки.

— Сто тысяч мало. Один срочный заказ продукта перед открытием может стоить больше.

— Тогда он должен быть в бюджете.

— А если поставщик сорвал заказ и мне нужно заменить его утром?

— Ты сообщаешь мне.

— В шесть утра?

— Если речь о сумме выше ста тысяч, да.

— Ты сама установила рабочее время до семи вечера.

— А ты сам настаиваешь на праве потратить деньги, пока я сплю.

Лада закрыла крышку ручки.

— Вот для этого мы и встретились. Не спорьте о том, кто из вас разумнее. Назовите реальную операцию.

Илья придвинул таблицу к себе.

— Допустим, за два дня до мероприятия поставщик не привозит рыбу. У нас шестьдесят гостей и оплаченный договор. Замена стоит сто двадцать тысяч. Если ждать до восьми, продукт не успеет приехать.

— Кто проверяет нового поставщика? — спросила я.

— Я. Документы на продукт, условия перевозки, качество.

— Оплата заранее?

— В таком случае, скорее всего, да.

— Значит, риск не только в сумме. Новый контрагент и предоплата должны требовать второго подтверждения.

— Согласен. Но если поставщик действующий и закупка соответствует утвержденному меню, платеж должен проходить без ожидания твоей подписи.

Я добавила два столбца: «утвержденный контрагент» и «предусмотрено бюджетом».

— До ста пятидесяти тысяч вне бюджета — уведомление и обоснование в журнале. Выше — две подписи. Новый контрагент с предоплатой — две подписи независимо от суммы.

— Подходит, — сказал Илья.

— Сделки свыше пятисот тысяч — отдельный протокол, даже если они в бюджете.

— Если речь не о регулярной поставке по рамочному договору.

— Рамочный договор сам утверждаем протоколом.

Лада записала формулировку.

— Теперь кредит. Я предлагаю полный запрет без единогласного решения участников. Директор не обращается за финансированием, не подписывает заявку, не дает согласие на получение данных и не ведет переговоры об условиях от имени ООО до протокола.

— Даже запрос ставки? — спросил Илья.

— Ставку можно посмотреть на сайте, — ответила я.

Он посмотрел на меня.

— Это была попытка понять границу.

— Граница проходит до того, как банк решит, что у компании есть намерение взять деньги.

— Согласен.

Лада внесла запрет в проект. Для банка мы собирались подключить двойное подтверждение платежей и закрыть Илье возможность подписывать кредитные документы электронной подписью. Для контрагентов — выдать ограниченную доверенность только на кухонные поставки в пределах утвержденных договоров. Для инвестора — приложить матрицу к дополнительному соглашению. Изменения устава требовали регистрации, поэтому внутренний протокол и банковские настройки должны были начать действовать раньше.

— Кто будет генеральным директором? — спросила Лада.

Илья ответил раньше меня:

— Вера.

Я оторвалась от таблицы.

— Мы это не обсуждали.

— Я не хочу оставаться директором. Мне нужна кухня, а не доступ к кредиту.

— Должность директора — не наказание.

— Я и не наказываю себя. Я называю работу, которую умею делать лучше.

— Ты понимаешь, что генеральный отвечает и за твои нарушения?

— Поэтому регламент должен ограничивать нас обоих.

Лада повернула ко мне чистый лист.

— Вы хотите эту должность?

Я не хотела. Я хотела закончить два консультационных проекта, вовремя платить аренду и не просыпаться с мыслью, какую сделку подписал мой муж, пока я считала зарплаты. Мужа больше не было. Сделки оставались.

— На период подготовки и первого года работы, — сказала я. — Потом участники отдельно оценивают управление.

— Срок полномочий директора нельзя связать с настроением участников, — заметила Лада. — Зафиксируем назначение по уставу и обязательный пересмотр обязанностей через год в корпоративном соглашении.

— Подходит.

Илья кивнул.

— Тогда моя должность — директор кухни по трудовому договору. Право подписи только по накладным и актам качества в рамках утвержденных поставщиков.

— И технологическим документам, — добавила я. — Иначе я окажусь ответственной за рецептуры, которых не составляла.

— Вот этого я точно не допущу.

Первый раз за два дня в его голосе прозвучало что-то кроме осторожности. Илья всегда считал чужое вмешательство в рецептуру личным оскорблением профессии. Раньше меня это забавляло. Теперь я внесла границу в таблицу.

К обеду у нас было семь страниц регламента. Лада отправила проект Надежде и назначила подписание на пятницу. До банка мы ехали отдельно. Я пришла на десять минут раньше и успела заказать выписку по всем электронным ключам.

Менеджер посадил нас в переговорной без окон. Он проверил паспорта, решение участников и объяснил, какие ограничения банк может установить технически.

— Двойное подтверждение включим на все платежи выше заданной суммы, — сказал он. — Но деление на бюджетные и внебюджетные банк не увидит. Это ваш внутренний учет.

— Можно два разных ключа с разными полномочиями? — спросила я.

— Генеральный директор получает полный расчетный доступ. Сотруднику можно выдать просмотр, подготовку платежа и подпись в пределах доверенности. Кредитный раздел ему закроем.

Илья передал свой электронный ключ.

— Закрывайте сегодня.

— После регистрации нового директора ваш прежний ключ все равно будет отозван.

— Сегодня, — повторил он. — До регистрации я формально действующий директор. У нас есть решение участников и заявление.

Менеджер посмотрел на меня.

— Вы подтверждаете?

— Подтверждаю отзыв кредитных полномочий и подключение двух подписей. Платежи по утвержденному календарю подготовляет бухгалтер, подписываю я после регистрации. До нее — две подписи участников на все новые операции.

— Это замедлит ближайшие платежи.

— Ближайший крупный платеж двадцать второго августа. Счета за аудит и технолога подождут до завтра.

Илья поставил подпись под отзывом ключа. Он сделал это левой рукой, придерживая страницу правой. Из-за ограниченного сгиба ладони его подпись вышла чуть выше строки. Менеджер попросил повторить в соседнем поле.

— Рука мешает? — спросил он.

— Только вашему бланку.

Я знала, как болела эта рука после операции. Знала, что первые недели Илья не мог застегнуть манжету и злился, если я делала это без вопроса. Я посмотрела на форму заявления, пока он подписывал второй раз.

После банка мы остановились у входа.

— У тебя есть копия старого договора займа? — спросил Илья.

— Есть.

— Приложи его к журналу как закрытый. Чтобы новый бухгалтер видел причину запрета.

— Еще один бухгалтер нам не нужен. Нужен внешний контролер.

— Какая разница?

— Бухгалтер проводит операции и готовит отчетность. Контролер сверяет бюджет и сообщает обоим участникам об отклонениях. Если один человек делает все, контроль становится самопроверкой.

— Сколько это стоит?

— Пятьдесят тысяч в месяц на период запуска.

— В бюджет внесла?

— Да.

— Тогда я за.

Он не спросил, кого я выбрала, и я заметила это. Раньше Илья соглашался на функцию, а потом предлагал знакомого, которому доверял. Я сама поступала так же с юристами и администраторами. Теперь выбор контролера должен был пройти по одинаковым критериям.

— Есть три кандидата, — сказала я. — Резюме в общей папке. До вечера поставь оценки без комментариев о моих.

— Уже говоришь как директор.

— Я всегда так говорила.

— Раньше добавляла «пожалуйста».

— Раньше мы были женаты.

Фраза прозвучала резче, чем требовала задача. Илья посмотрел на проезжающий автобус и через секунду ответил:

— Тогда давай не использовать брак как скидку на вежливость.

— Пожалуйста, поставь оценки до вечера.

— Спасибо.

Он ушел к своей машине. Я осталась ждать такси и впервые за утро позволила себе улыбнуться. Ненадолго и без надежд, которым еще не было места в нашем календаре.

В четверг мы работали в ресторане. Павел готовил точки для замера вентиляции, технолог Ильи проверял схемы удаленно, а я составляла платежный календарь. Из архива пришел акт замены оборудования без подписи арендатора. В графе «основание» стояло «оптимизация стоимости». Кто согласовал оптимизацию со стороны прежнего собственника, в копии не указывалось.

Я загрузила акт в журнал и поставила вопрос Надежде. Через час она ответила: оригинал ищут, подрядчику направлен запрос.

Илья принес расчет перестановки горячего цеха.

— Восемьдесят шесть тысяч, один рабочий день. Кабель остается прежний, крепления зонта позволяют сдвиг.

— Кто подтвердил?

— Павел. Его заключение на второй странице.

Я прочитала. Работы требовали остановить питание линии и не мешали подготовке других зон.

— Включаем в бюджет. Но до результатов вентиляции не начинаем.

— Почему? Расстановка нужна при любой установке.

— Если систему придется менять, подрядчик все равно будет разбирать часть потолка. Объединим допуск и не заплатим дважды за защиту зоны.

Илья просмотрел график.

— Сэкономим около двадцати тысяч.

— И один день допуска.

— Согласен.

Так выглядело нормальное рабочее решение: не победа одного, не уступка другого. Цена, срок и подпись инженера.

В пятницу Надежда собрала нас в том же кабинете, где началась неделя. Егор сидел у окна и читал регламент с выражением человека, которому принесли лишнюю работу.

— Семь страниц для двух взрослых людей, — сказал он.

— Семь страниц для компании с восемью миллионами личных вложений и двумя поручителями, — ответила я.

— Восемью миллионами четырьмястами тысячами, — поправил Илья.

Егор поднял взгляд.

— Рад, что хотя бы цифры у вас общие.

Надежда перечислила правки инвестора. Еженедельный отчет по пятницам. Доступ контролера к платежному календарю. Обязательное уведомление о смене руководителей. Никакого права Егора вмешиваться в ежедневные расходы, пока этапы выполнялись.

— Отдельно отмечу, — сказала она, — инвестор принимает регламент как способ контроля ключевых специалистов, но не отвечает за ваши внутренние нарушения. Если кто-то из вас обойдет собственные правила, это не даст автоматической отсрочки.

— Понимаем, — сказала я.

— Подписываем? — спросила она.

Илья открыл последнюю страницу.

— В пункте о концепции осталась фраза «по согласованию с бренд-шефом». Нужно «по единогласному решению участников». Иначе я могу менять концепцию как сотрудник.

Я перечитала пункт. Он был прав.

— Исправьте, пожалуйста.

Надежда внесла правку. Мы подписали регламент, дополнительное соглашение и решение о смене директора. Егор поставил подпись от инвестора под календарем этапов.

До открытия оставалось пятьдесят восемь дней.

Вечером мне предстояло первое собеседование на площадке. Глеб Тарасов пришел ровно в шесть, в белой рубашке без галстука и с распечатанным планом зала. Он управлял сменой в сетевом ресторане и хотел строить сервис с начала, а не исправлять чужой.

— Я видел новости о квартале, — сказал он. — Но даты официального открытия нигде нет.

— Двадцать седьмое сентября. Риск переноса существует. Подготовительная работа оплачивается по трудовому договору независимо от результата.

— Какой штат?

— Пока рассчитываем семнадцать человек на две смены. Первоначальный план был двадцать пять.

— На семьдесят два места семнадцать мало.

— Поэтому мне нужен управляющий, который посчитает смены до того, как назовет зарплату.

Глеб не обиделся. Разложил схему и начал отмечать вход, кассу, раздачу и станции официантов. Через сорок минут он показал два варианта графика и список вопросов, на которые я пока не могла ответить.

— Когда будет тест меню? — спросил он.

— На следующей неделе.

— Кто принимает решение по остановке подачи, если кухня не гарантирует аллерген?

— Сейчас — Илья по кухне и я по сервису. К открытию право остановки будет у любого сотрудника, который увидит риск.

— Тогда я готов выйти на подготовку с первого августа.

Я отправила ему предложение: должность, оклад, испытательный срок, даты выплат и условие, что задержка открытия не отменяет оплату подготовки. Глеб прочитал каждую строку.

— Подписывать электронной подписью?

— Можно сегодня, оригинал оформим при выходе.

Он подписал.

В девятнадцать часов двенадцать минут у «Берега» появился первый сотрудник, который не имел доли, старого брака и возможности потерять миллионы. У него была работа, обещанная нами обоими.

ГЛАВА 4. Семнадцать вакансий

Первого августа Глеб пришел в учебную кухню раньше меня и успел передвинуть четыре стула.

— Они стояли спиной к проходу, — объяснил он. — На собеседовании люди будут задевать друг друга.

— Хорошее начало. Теперь верните один стул. Нас трое.

— Илья не придет?

— Придет к кухонным кандидатам. Утром считаем зал.

Учебную кухню мы арендовали в пятнадцати минутах от «Берега». Здесь проводили мастер-классы: шесть рабочих столов, небольшая зона для гостей, мойка и склад. Для полноценного сервиса помещение не годилось, зато позволяло проверить людей и меню, пока на основной площадке шли работы.

Глеб открыл таблицу смен.

— Семнадцать человек на семьдесят два места возможно только при коротком меню и одной неполной смене в середине недели.

— Покажите расчет.

Он развернул ноутбук. Две основные смены пересекались в часы вечерней загрузки. На зал он заложил управляющего, двух администраторов, шесть официантов и двух сотрудников поддержки. Кухню пока оставил пустой.

— Десять человек на сервис? — спросила я.

— Включая меня. На открытии я веду смену, потом должен управлять, а не постоянно закрывать позицию администратора.

— Согласна. Уберите одного сотрудника поддержки на старте.

— Тогда официанты сами убирают станции, а грязная посуда задерживает оборот столов.

— В будни зал не заполнится три раза подряд.

— Вы хотите разный состав по дням?

— Хочу двух сотрудников с почасовым графиком на пятницу и выходные после первого месяца. Пока их нет в штатном запуске.

Глеб изменил формулу.

— Девять на зал. Остается восемь на кухню и мойку.

— Решение по кухне принимает Илья. Нам нужно согласовать только фонд.

Первоначальная смета предусматривала двадцать пять сотрудников: отдельную утреннюю смену, кондитера, бармена, двух мойщиков и расширенный сервис. При нынешнем бюджете их зарплата за подготовку съедала резерв раньше открытия. Я выделила шесть недель гарантированной оплаты для минимальной команды. Этой суммы мы не имели права касаться ради мебели или рекламы.

— Что вы скажете кандидатам о риске переноса? — спросил Глеб.

— Правду. Дата договорная, технические риски есть. Подготовительные смены оплачиваются независимо от открытия. Трудовой договор не исчезает вместе с календарем инвестора.