- -
- 100%
- +
Ещё минуту она разглядывала брата, изучала его черты, словно хотела написать портрет, но вскоре ей надоело это занятие и девушка тоже развернулась к облакам. Повисла немая пауза.
– Где мы? – наконец спросила Варя.
– Мы здесь.
Девушка повернула голову на Артёма и дождалась, пока юноша сделает то же самое.
– Где мы? – вновь спросила Варя.
– Мы здесь, – упрямо повторил Артём, дотрагиваясь до щеки сестры.
Девушка улучила момент и схватила такую родную и тёплую руку брата. Закрывая в неге глаза, она провела ей по своей щеке. Юноша улыбнулся и аккуратно высвободившись, заключил её ладони в свои.
– Я должен скоро уйти, – сказал он, заправляя локон выбившихся волос за ухо сестры.
– Артём, – Варя поцеловала пальцы брата и посмотрела на него щенячьими глазами, – пойдём вместе.
– Нет, Варежка, ты должна остаться, у тебя ещё куча дел.
– Но я не хочу разгребать эту кучу, я хочу с тобой, – голос сестры предательски задрожал.
– Варя, ты сильная. Ты со всем справишься. Ты всё преодолеешь.
Сестра упрямо замотала своей рыжей головой.
– Варя, если ты не сможешь, то не сможет никто! Живи, Варя, живи. Ради мамы живи, ради памяти обо мне. Живи!
Артём уже собрался уходить, но девушка крепко держала его руки.
– Нет, не надо, – с ужасом взмолилась девушка.
Её охватила паника. Неужели её родной, любимый человек, неожиданно возникший, вновь исчезнет? И теперь, наверное, навсегда…
Варя поднялась вместе с парнем.
– Возьми меня с собой, пожалуйста, умоляю, – жалобно произнесла девочка, и по её щекам скатились две горячие слезы. И хотя она плакала, какая-то чудесная сила всё ещё блокировала душевные муки, оставляя власть лишь разуму. Слёзы не подпитывались болью, они текли сами по себе.
– Варя, мы с тобой обязательно встретимся. Не держи меня, хорошая моя, – Артём приподнял подбородок сестры и посмотрел в её покрасневшие глаза. – Обещай мне, что будешь жить.
Собрав волю в кулак, девушка успокоилась и закивала головой. Шмыгнув слегка припухшим носом, она вытерла слёзы и насилу улыбнулась:
– Конечно. Обещаю.
– Хорошая, умная девочка, – Артём ласково погладил щеку девушки и снова убрал непослушный рыжий локон ей за ухо. – А теперь послушай внимательно. Не верь никому, мы с тобой не увидимся.
Воздух завибрировал от воцарившейся тишины.
– Варя, слышишь? Не верь никому! Пока между нами миры, мы с тобой не встретимся. Поняла? Скажи, что поняла.
– Я услышала тебя, Артём, – прошептала сестра. – Иди.
Парень прильнул к пышной макушке сестры, нежно уткнулся в неё носом. Затем поцеловал девочку в лоб и стал спускаться с холма. Хотя Варе очень хотелось пойти за братом, она стояла и смотрела ему вслед. Она смотрела преданно и жадно, пытаясь запомнить каждый шаг родного человека.
Но как только брат стал подходить к чаще, в душе Вари что-то зашевелилось. Она почувствовала, как маленький червячок тоски пробирается по венам, направляясь прямо к сердцу. Еле слышный болезненный голос обиды завибрировал между рёбрами. Как только Артём скрылся за первыми ветками кустов, всё вмиг исчезло. Девушка возвратилась в реальность.
Резко открыв глаза, она вскочила и, сделав глубокий вдох, захрипела, тяжело дыша. Воздуха не хватало, в глазах всё плыло, тело охватила лихорадка. После чудесной эмоциональной блокады, предохраняющей во сне сердце девушки от перегрузки, чувства вновь вернулись к ней. И, казалось, с тройной силой. Появившийся вязкий сгусток боли, тревоги, обиды, беспомощности и многих других отвратных ощущений сдавливал Варины рёбра, будто норовил их сломать. Девушке хотелось закричать, но голоса не было, и получился звук, похожий на лай.
Лоб больной накрыла чья-то тонкая холодная рука.
– Тише, тише, – ласково прошептал нежный девичий голос, – на, попей.
Говорившая зачерпнула ковшом из небольшого бочонка травяной настой и поднесла его к губам подопечной. Придерживая одной рукой голову Вари, целительница дала ей напиться. Та безвольно повиновалась и вновь откинулась на лежанку, сооружённую Вайерли из еловых веток и сухой травы. Помощница укрыла Варю медвежьей шкурой и промокнула вспотевший от жара лоб, щёки и шею.
Закончив врачевание, целительница подошла к князю. Вайерли сидел на прикаченном из леса пне у звонко потрескивающего костра. Его подбородок лежал на замке из пальцев, глаза не отрывались от танцующего пламени. Одни только брови казались живыми, они то сходились, собирая на лбу гармошку, то расходились. Было видно, что мысли парня заняты тяжёлыми думами
– Всё обошлось, Вайер, нам повезло, – произнесла девушка.
Её длинные, ниже колен, чуть завитые на концах серебряные волосы были заколоты сзади деревянным гребнем и открывали острые уши. Кошачьи глаза девушки были большими, выразительными. Принцесса эльфов обладала неповторимой притягательной внешностью. Помимо красоты, ей была дарована и чистая душа. За это всё эльфы Лэлондра любили свою госпожу.
Князь как сидел в одной позе, так и остался в ней, он даже ухом не повёл в сторону знакомой.
– Не кори себя, – эльфия осторожно положила руку ему на плечо, – ты ни в чём не виноват. Я уверена, Варя тоже так считает.
– Угу, – угрюмо кивнул парень, не отрываясь от танца костра.
– Князь. Кня-я-язь, – мелодично протянула эльфия, поворачивая лицо Вайера к себе, и показала пальцем на ушат, стоявший рядом с парнем. – Вот этим настоем промоешь ей повреждённое место. Хорошо промоешь! А этим, – она указала на бочонок возле Вари, – попоишь её ночью ещё три раза. Мне нельзя оставаться с вами дольше, я завтра ещё приду.
– Как долго продлится болезнь?
– Рагнориза даст, завтра в ночь выдвинетесь, – утешила принцесса.
– Спасибо, Мирта, – уставшим от переживаний голосом сказал Вайерли.
Эльфия понимающе улыбнулась и, ничего не ответив, отправилась к себе в поселение.
Князь взял в руки целебный отвар, взболтал его и подошёл к изнемогающей подруге. Откинув край медвежьей шкуры, любезно предоставленной королём эльфов, парень стал промывать почерневший след от челюстей, что зиял на бедре через дыру на разорванной штанине.
Вайер ухаживал за подругой не жалея сил, пытаясь хоть как-то загладить свою вину. Молодой человек корил себя за безрассудство и халатность в отношении спутницы. Ведь он отлично знал, что здесь, в лесу, обитают опасные твари – арзюри. Как он мог оставить девочку без присмотра, почему не взял с собой? И огромное счастье, что Вайерли успел вовремя. В нужный момент он выбежал из леса и уверенными движениями хлыста разогнал разъярённых лесных женщин. На свой страх и риск спрятав Варю под раскидистой елью и засыпав хвоей, он помчался в поселение эльфов, король которого считал князя своим злейшим врагом.
Нелегко далось князю уговорить короля отпустить с ним принцессу Мирту. У эльфа были давние счёты с бывшим служителем Морлины. Однако узнав, для кого требуется помощь, благородный король решил оставить на время свои претензии к юноше и отпустил дочку в сопровождении охраны к больной.
Утешительных прогнозов насчёт жизни девушки Мирта не давала. Да и сам князь знал, что после укуса этих лохматых чудищ почти никто не выживает. Но надежда, как говорится, умирает последней, тем более у друзей оказалась исцеляющая слеза волшебной птицы каладриуса. Получить её даже принцессе эльфов случается нечасто, не говоря уже об обычных жителях. Мирта и князь свято верили в её целебные свойства. Они попеременно ухаживали за девочкой, ни на минуту не покидая её. Казалось, князь вовсе забыл про сон, без устали терзая себя переживаниями за подопечную, проваленную операцию и будущее Вивиолона. Лишь когда Варя, преодолевая страшную боль, поборола болезнь, Вайер смог сбросить каменные оковы, сжимающие его сердце.
После завершения обработки раны князь убрал отвар в укромный уголок, под пенёк, чтобы случайно не опрокинуть его, и вдруг ощутил на себе взгляд. Впервые за двое суток уставшая, измученная Варя осознанно смотрела на друга.
Вайер осторожно подошёл к девушке, присел на край лежанки и обратился к ней:
– Как ты, подарочек?
Варя еле заметно улыбнулась.
– Пить хочешь? – снова спросил парень.
Варя медленно опустила ресницы, давая понять, что ответ положительный. Тогда Вайерли зачерпнул ковш целебного отвара и, приподняв голову подопечной, дал ей напиться. По подбородку стекали струйки жидкости, дождём падая на медвежий мех.
– Варя, – прошептал Вайерли, уложив девушку обратно и промокнув мокрые следы, – я обещаю, Варя, пока я жив, я никому не дам тебя в обиду. Никому.
Варя слабо улыбнулась. Она верила. Она знала, что слова князя искренны и правдивы. Ей нечего больше опасаться. И ему нечего больше бояться: она будет жить. Она будет жить, потому что у неё здесь осталась куча дел.
Глава 6
Утро коснулось всего вокруг лёгкой кисточкой и золотистой краской раскрасило заспанные городские стены в нежно-солнечный цвет. На окраинах города Агосто, в сёлах, только пропели петухи, а добросовестные крестьяне уже вовсю хлопотали. Из запасов молока женщины готовили крутую кашу, пекли хрустящий хлеб. Пастухи-мальчишки, собирая по селу коров, вели стадо на луг. Девочки выгоняли гусей, кормили кур и уток. Мужчины принимались за оставленные с вечера заботы или брались за новые.
В городе время пробуждения наступало позже, чем у сельчан. И потому столичные жители ещё спали самым крепким, сладким сном, отчаянно пытаясь отодвинуть приближение новых хлопот.
Невысокий, но богатый замок Матушки сиял и переливался от изобилия стеклянных орнаментов, что отражали лучи рассвета. Он будто замер, ожидая пробуждения всех своих обитателей. И только один человек в это время не спал. Королева Гера уже давно оставила привычку ложиться и вставать вовремя. Да и про полноценный отдых она давным-давно забыла. С тех пор, как матушку поразил смертоносный яд, её душу и вовсе покинул покой, а на хрупкие, неготовые к переменам плечи свалились заботы о судьбе не только своих земель, но и миллионов граждан.
Хранительница Жизни и Хранительница Смерти испокон веков славились своей мудростью, символизировали силу и всевластие. Однако ни одна из них не стремилась взять в свои руки бразды правления. Хранительницы отливали и зажигали по несколько тысяч человеческих жизней, следили за их течением, тушили их или давали догореть до конца. Две сестры никогда не определяли судьбы людей и сами подчинялись высшим силам. Они исполняли их волю, перемещая души в телесные оболочки при рождении и в мир иной после смерти, поэтому большую часть своего существования проводили за стенами мастерской, скрытой от всех чарами.
Да, всё это было раньше, пока одну из сестёр не пронзила пагубная стрела зависти. С тех пор, как Хранительнице Смерти показалось несправедливым разделение земель, мир стал медленно, но верно меняться, а покой всех его жителей постепенно рассеиваться.
Алчность хранительницы Морволона раздувалась, словно воздушный шар, и передавалась от матери к дочке. Сначала изредка, а потом всё чаще и чаще стали они прикасаться к правлению земель. И наконец одна из последовательниц Смерти решилась на первую войну и напала на безоружный Вивиолон. Если бы в тот критический момент две сестры-прародительницы не пришли на помощь хранительнице Вивиолона, мир давно бы погрузился во мрак.
Сёстры Лидия и Морана вовремя подсказали, как создать непобедимую армию, и Матушка незамедлительно воспользовалась их советом. Куница, Лиса, Медведь и Орёл согласились послужить Вивиолону и получили в дар непобедимую силу. Они освободили земли Жизни и ушли в горы. Больше их никто не видел.
То была первая война. Уже тысячи лет припорошили её пылью древности, и теперь мало что можно было сказать о достоверности фактов. Где легенды, а где правда, было непонятно. Существовала ли та самая непобедимая армия или нет?..
Гера сидела в своей просторной мастерской, отливала уже, наверное, сотую за это утро свечу и вспоминала любимую сказку детства. В тёмном, вымощенном жёлтым камнем подземелье не было ни единого источника уличного света. Однако яркое освещение имелось, его давали миллионы горящих свечей. Маленькие, большие, толстые, витые, красные, чёрные – все были различными, но неизменно походили друг на друга в одном: они являлись человеческими жизнями. Свечи висели в воздухе, заполняя собой почти всё пространство, скрывались в разветвлённых коридорах и их «карманах». Лёгкий медовый аромат и тепло огней порождали в душе безмятежность и умиротворение.
Когда очередная свеча была готова, лёгким движением руки Гера отправила своё творение в полёт. Та моментально вспыхнула – это Морлина в своей мастерской зажгла жизнь нового человечка, чтобы потом её отнять. Мастерица грустно посмотрела на слабый трепещущий огонёк и вновь погрузилась в сказочную историю. «Ах, как сейчас не хватает Вивиолону тех непобедимых героев! Вот если бы они были живы…» – с грустью подумала женщина.
И тут королеве пришла в голову неожиданная мысль: «Во всех книгах говорится о том, что герои ушли в горы, но ни в одном источнике не рассказывается про их смерть». Женщина нахмурила брови и, потирая запястья, стала медленно ходить по комнате. В её голове из обрывков, кусочков, осколков собиралась очередная нелепая мысль, но на этот раз Гера превзошла самую себя.
Она вышла из мастерской и, немного походив по коридорам, завернула в один из «карманов» подземелья, очутившись среди высоченных полок со множеством свитков, талмудов и дощечек с рунами. Сюда не проникали светящиеся «жизни», но волшебнице они были не нужны: она прекрасно знала, где стоит необходимая ей книга.
Гера взмахнула рукой – из-под земли прорвался гибкий стебель и направился прямо к потолку. Он обвил большой талмуд в толстом переплёте и спустился. Остановившись на уровне груди Геры, стебель принял форму кафедры и застыл. Женщина открыла книгу в чёрной деревянной обложке и, аккуратно перелистывая хрупкие листы пергамента, стала разбирать слова на мёртвом языке своих предков. После исчезновения он стал передаваться от матери к чаду. Поэтому только они с Морлиной (не считая Матушку) могли прочитать этот текст.
Отыскав нужную информацию, Гера на мгновение замерла: неужели есть надежда? До этого момента она и не догадывалась о существовании ещё одного выхода. Выхода совсем немыслимого, почти нереального, но стоящего риска. Гера поняла, что армию Морволона превышающую на несколько тысяч армию Вивиолона, могут победить только герои детской сказки. Те, о ком ничего не слышали со времён первой войны, о ком сложили баллады, те, кто умер для людей, но остался в истории. Непобедимая армия героев! Да, только они могут помочь выиграть войну с Морлиной. Теперь осталась «малость»: найти останки сказочных героев и воскресить их. Но кто это сделает? Кого отправить их искать?
Гера молниеносно покинула свою обитель, поднялась по лесенке и очутилась между двумя стволами плакучих ив, росших прямо в одной из зал дворца. Чуть только колдунья отошла от своеобразного портала, стволы зашевелились и, потрескивая окаменелой корой, сплелись в один могучий столб. Женщина вышла на балкон и звонко засвистела, словно была атаманом разбойников.
Пять минут напряжённой тишины показались вечностью, но наконец откуда-то из-за облаков послышалось бодрое ржание. Гера облегчённо выдохнула, и уже через полминуты к ней на балкон аккуратно спикировал крылатый конь. Могучий серый в крапинку жеребец всем своим самодовольным видом давал понять, кто здесь главный. Не дай бог оскорбить его самолюбие – пожалеет каждый.
Помня о том, что перед ней вожак крылатых коней – гордого и своенравного рода, Гера прежде всего поклонилась, сделав глубокий реверанс. Выпрямившись, она попросила друга отвезти её в Восточную крепость. Жеребец тут же одобрительно зафыркал и немного наклонился вперёд, помогая Гере взобраться. Как только королева оказалась верхом на коне, он оторвался от балкона, и уже через минуту они неслись к разрушенной стене, рассекая пушистые облака.
***
…Утром Варя проснулась раньше князя. Как ни странно, она чувствовала себя лучше, только голова немного болела да зудело повреждённое бедро. Рядом с девушкой, повернувшись к ней спиной, тихо сопел Вайер. Его свёрнутое колечком тело укрывал непродуваемый, но довольно лёгкий плащ. Девушка присела на лежанке и увидела, что кончик носа парня слегка порозовел от холода. Хотя на дворе стояло лето, лес всё равно сохранял прохладу, и ночью можно было даже замёрзнуть. Варе стало беспокойно за друга и одновременно неудобно перед ним. Ведь она двое суток лежала под тёплой меховой накидкой и смотрела красочные сны, а он, надо думать, и не спал толком, о комфорте не стоит и говорить.
Варя скинула с себя звериную шкуру и поместила её на место плаща. Вайер небрежно шелохнулся и, улыбаясь чему-то во сне, перевернулся на другой бок. Девушка хотела встать, но тут в штанине на бедре заметила огромную дыру. Это зияла почерневшая от яда рана. Нахмурив брови, Варя придвинула к себе ковш с целебной травой и стала промывать поражённое место. Рана понемногу успокаивалась. Когда зуд почти прошёл, Варя хотела убрать отвар на прежнее место, но неожиданно на её руку сел огромный изумрудно-зелёный мотылёк. Девушка по-детски обрадовалась необычному гостю и, сверкнув счастливой улыбкой, еле слышно произнесла: «Привет». Она так удивилась внезапному свиданию, что не заметила, как на неё упала чья-то тень.
Рядом спросили:
– Тебе уже лучше?
Варя вздрогнула от неожиданности. Перед ней стояла её спасительница, эльфийская принцесса Мирта. Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами и дивилась необычной красоте её волос и глаз. Опомнившись, она наконец кивнула.
– Очень рада за тебя, – мило улыбнулась эльфийская принцесса. – Меня Миртой зовут.
– Варя, – представилась девушка, затем потупила взгляд и серьёзно сказала: – Спасибо, что спасли меня.
– Брось, если бы Вайер опоздал хоть на миг, тебе уже никто не помог бы, –принцесса посмотрела в сторону спящего друга, и милая улыбка превратилась в мрачную гримасу, а радостные до сих пор глаза омрачились печалью. – Сегодня последний раз мой отец отпустил меня к вам. Держи.
Только сейчас Варя заметила, что у Мирты в руках был небольшой узелок из небесно-голубой ткани, обшитый золотом.
– Мёд наших пчёл целебный. Залечивает любые раны, – пояснила принцесса.
– Полезная вещь, – подтвердила Варя, принимая подарок. – Спасибо.
– Не благодари, – от её доброжелательности не осталось и следа, – в следующий раз мой отец не пощадит вас. Друзья его врага – его враги. Прощай, – принцесса старалась говорить как можно холоднее, но в её глазах всё равно мелькали огоньки грусти и тревоги.
Эльфия плавно и грациозно, как и подобает особе знатных кровей, поплыла к гуще кустарников. Как только она скрылась за лапами елей, проснулся князь. Варя поймала себя на том, что безотрывно следила за изящной походкой принцессы, но, опомнившись, перевела взгляд на друга.
На лице Вайера засияла радостная улыбка: вот она, Варя, живая, здоровая, и он жив и здоров, и у них всё ещё есть шанс на победу! Но через мгновение счастье решительно покинуло своего владельца. Его лицо приняло серьёзный вид. И он заявил:
– Нужно продолжать путь. Мы потеряли слишком много времени.
Заметив кулёк в руках подруги, Вайер помрачнел ещё больше.
– Что сказала Мирта? – вяло спросил он.
Варя небрежно вскинула плечи:
– Что её отец убьёт нас. Ну, если встретит.
Вайер усмехнулся и с лёгкой досадой в голосе процитировал:
– Друзья его врагов – его враги.
– Да, так она и сказала, – Варя вопрошающе смотрела на друга, ожидая разъяснений, но тот лишь решительно хлопнул себя по коленям и встал.
– Нельзя больше задерживаться, – уверенно сказал спутник через секунду.
Вскоре дорожные сумки были собраны и аккуратно уложены на лошадей. Медвежья шкура хотя и являлась предметом очень нужным, но в пути стала бы только обузой, поэтому спутники оставили её на опушке.
По узким, заросшим тропинкам Варя и Вайерли выехали на широкую проезжую дорогу, и теперь быстро ехали бок о бок. Девушка не могла забыть слова, произнесённые Миртой, но она никак не решалась спросить у друга, что они значат. Князь, казалось, не замечал замешательства спутницы и долго ехал, спокойно глядя на дорогу. Но наконец он вздохнул и повернулся к ней.
– Спрашивай уже, – доброжелательно улыбнулся мужчина. – Что тебя волнует?
Варя смущённо улыбнулась:
– Ну, мне показалось, что ты не хочешь об этом говорить. Ты так помрачнел, когда узнал о словах Мирты.
– А-а, – протянул Вайер, – вот ты о чём. Ну, на самом деле, это действительно неприятная для меня тема, – немного помолчав, он вздохнул и начал рассказывать: – Помнишь, я тебе говорил про наше первое сражение, когда мы заняли город Лагло? В том сражении принимали участие и некоторые боевые эльфы. Их предводителем был брат Мирты, сын их короля. Гарагаст храбро сражался вместе со своим народом, однако его союзников было слишком мало, и ряды эльфов пустели с каждой минутой. Мы с принцем схлестнулись под конец битвы, когда ее итог был уже понятен, но характер молодых эльфов не предполагает отступления. Мы бились вместе с ним больше получаса, и в конце схватки он ранил моё плечо. Я выронил меч. Но когда его рука уже замахнулась для решающего удара, то мой товарищ Олегр выскочил из-за валуна и пронзил принца своей стрелой. Он спас мне жизнь так же молниеносно, как и исчез. Когда старший эльф увидел сражённого Гарагаста и меня рядом с ним, его разум протрезвел, и он приказал всем отступать. Те немногие, что вернулись тогда домой, доложили королю о смерти сына и рассказали об убийце, то есть обо мне. Но война есть война, здесь нет места для слова «убийство», здесь есть только поражения и победы, – Последнее Вайер произнёс с тоскливой иронией в голосе.
– Но ты же сказал, что встретился потом с Миртой… Она тебя простила? –осторожно вспомнила Варя.
– Она сначала не знала о том, кто я, а потом...
Князь не договорил. Сбоку от них хрустнула сухая ветка, и путники резко остановились, оглядываясь по сторонам. В просветах никого не было заметно, в воздухе слышалась естественная для леса возня диких зверей, звучало пение птиц – вроде бы, ничего необычного. Но в груди друзей поселилась тревога. Тело Вайерли напряглось до предела, он медленно потянулся к своему оружию. Но угрозы не последовало, и парень двинулся дальше. Варя последовала за ним.
– Потом, – продолжил Вайер, не спуская настороженного взгляда с ветвей и кустов, – она рассказала, как умер её брат, а я рассказал ей правду...
Снова рассказ мужчины прервали, правда, более жестоким способом. С одной из крайних берёз прямо на него свалился человек. Незнакомец вместе с князем повалился на землю. Конь заржал и встал на дыбы, чуть не прибив лежащих. Кобыла Вари переняла панику мерина и, затоптавшись на месте, стала порываться отнять передние копыта от земли. Девушка из последних сил натягивала поводья, пытаясь обуздать животное, но её тоже схватили и потащили вниз.
С двух сторон из кустов выбежали ещё четверо бандитов. Двое из них сразу рванули к лошадям, а двое разделились, чтобы напасть на путников. В этот момент Вайер наконец скинул с себя захватчика и оседлал его. Несколько раз, не жалея кулаков, он ударил противника по лицу. Из носа и ссадин разбойника брызнула кровь, тело обмякло, и он стал безобиден. Но рядом совсем незаметно материализовался новый душегуб. Князь мгновенно вскочил на ноги и выхватил из ножен кинжал. Не предоставив возможности себя ранить, бандит выбил у Вайера оружие и, целясь князю в лицо, выстрелил кулаком вперёд. Но соперник успел увернуться, ловко уйдя от опасности. Вайер нанёс ответный, более точный удар, на мгновение освободив себе пространство для действий.
Рядом с ними, пытаясь утянуть вороного за собой, пыхтел напарник-мерзавец. Вайерли резко пнул угонщика ногой под дых, возвращаясь к своему основному противнику, который ответил князю не менее метким кулаком. Сквозь «звёзды» в глазах мужчина увидел, как угонщик лошадей отлетел прямо в кучку двух бандитов, которые почти связали Варю. Трое не устояли и упали на землю, выпуская путы. Князь успел увернуться от второго удара противника и, вмазав кулаком врагу, молниеносно бросился к своему седлу, где висел его боевой кнут. Ему наперерез побежали другие два душегуба.