- -
- 100%
- +
– И что же?
– Оба работника пытались отвлечь хозяина от карт, по крайней мере, трижды. На третий раз Котов рассвирипел так, что миколога послал совершенно неудобосказуемым маршрутом, а бритвальдцу свернул челюсть. Опомнился он уже к ночи, тут-то и обнаружил, что проиграл более трехсот тысяч дукатов.
Верещагин присвистнул. А гном поинтересовался:
– Неужели с собой покончил?
– Нет. Но дела передал сыну, сам же отправился в Валаам, моля Единого вразумить его.
– И как, вразумил?
– Ну… Судя по тому, что делами и по сей день занимается сын, пока нет.
– Очень красочно, – оценил рассказ Беланович. – И откуда сведения?
– Ну… – потупился пикси. – Ты ж знаешь, я не закрываю глаз.
– Га-ай!
– Ну ладно, там один брауни затесался вреди кухонной нечисти, вот он и поделился со мной сведениями, и представил кому надо.
Андрей покачал головой: пикси явно утаил многое, и столь же явно утаённое не соответствовало законам Царства Русь. Ничего, долго держать эти сведения при себе Гай не сможет, не сегодня-завтра проболтается. Надо будет тогда возместить владельцам клуба то, что он натворит…
Тем временем Вренн поставил точку в записях, которые традиционно вёл при обсуждении нового дела. и оторвался от блокнота.
– Гипноз? – спросил он деловито. – Или средства, расширяющие сознание?
– Непонятно пока. А с кем он играл, мы знаем, Гай?
– Никто не помнит, – пикси неохотно оторвался от нового кусочка шоколада. – Вроде более или менее молодой, темноволосый, хорошо одетый. Должен быть членом клуба, потому что со стороны никого бы и не пустили к столам, но кухня в неведении. А значит, и официанты не в курсе.
– Официанты… – Верещагин задумчиво кивнул. – Надо будет их опросить… официально. А потом сравнить, что они болтают между собой, и что ответят городской страже.
– Погоди, а с какой стати городская стража будет включаться в эту историю?
– Видишь ли, Лена, господин Котов, оказывается, не один такой. За последние полгода отмечено более десятка случаев неоправданно крупных проигрышей. И стража занялась отслеживанием таких случаев, так что всё будет в рамках закона.
– Хорошо. Тогда… Вренн, тебе удалось что-то узнать?
Гном разгладил бороду, поёрзал в кресле и начал рассказ:
– Начать я решил с заказчика. Надо же знать, с кем мы имеем дело?
– Надо! – азартно воскликнул Гай.
– Ну вот. Семейство Снигирёвых, и в самом деле, коренные москвичи, вот уже не первое поколение. Маги, хотя и довольно слабые, в основном – стихия земли. Были в роду несколько выдающихся личностей, в частности, прапрадед нашего фигуранта Константин Дмитриевич, крупный учёный в области химии и алхимии лекарственных препаратов. Но у нас особо хорошо помнят его дочь, Наталью Константиновну, двоюродную бабку твоего приятеля, – он кивнул Андрею. – Она была знаменитым селекционером роз, и её саженцы ценились на вес золота.
– Это ты у своих в клане узнал? Прости, но что гномы понимают в саженцах? – удивился Верещагин.
– А что же, мы только деньги считать и умеем? – надулся Вренн. – Между прочим, наши сорта помидоров по всем параметрам превосходят эльфийские! А помидорное дерево кто вывел, знаешь? А я тебе скажу! Джебеддо Рункин из клана Вёльсунгах вывел многолетнее дерево, с которого четыре раза в год собирают по пятьсот килограммов!
– Помидо-оры… – фыркнул Гай. – Не было на нашем континенте до пятнадцатого века никаких томатов, и ничего, жили. И вообще, речь-то шла о розах!
– Стоп-стоп-стоп! – Андрей примирительно поднял ладони. – Гай, тебе слово давали, и ты уже высказался. Вренн, не трать времени. Мы поняли, что настоящие садоводы среди гномов не редкость, рассказывай дальше.
Шумно выдохнув, гном несколько секунд сверлил Гая взглядом, потом продолжил.
– Значит, двоюродная бабушка фигуранта… Замужем не была, всё состояние – немаленькое, кстати! – завещала племяннику, отцу Вадима. Поместье туда входило. Виталий Снигирёв был игроком, трижды брал кредиты в Драхтаугалергн-банке, правда, возвращал в срок. Это всё. Виталий умер, и Вадим получил поместье, как единственный наследник. Теперь по покупателям… – он перелистнул страницу в блокноте. – В наших записях отмечены не все. Я нашёл троих, у кого были деловые контакты с общиной и ещё двоих, имевших или имеющих доселе счета. Значит, во-первых, упоминавшийся тут Котов. Вёл дела с торговыми компаниями клана Атварр, никаких претензий, о которых стоило бы говорить. Во-вторых, Иоганн Мюнцлих, это второй покупатель, который поднимался на башню и чего-то испугался. Приезжал он в имение в апреле прошлого года, а в начале мая перевёл все счета в отделение Драхтаугалергн-банка в Монакуме и уехал туда с концами.
– Причины не указывал?
– Не спрашивали, – мотнул головой Вренн. – Самый интересный оказался тип со скрипками.
– Ложников?
– Да. Ложников Владимир Михайлович, владелец сети магазинов «Струны и клавиши». Он также обладал счётом в упоминавшемся банке…
– Обладал или обладает? – уточнил Верещагин.
– Счёт открыт и по сей день. Но! – гном торжественно воздел к потолку указательный палец. – В Кьянти!
– Где?
– Городок такой, Гайоле-ин-Кьянти, в Тоскане. Господин Ложников купил там дом и виноградник, женился на местной девушке. А магазины оставил в управление брату.
– Интересно. И как романтично! А что случилось раньше, женитьба или покупка виноградника? – поинтересовалась Лена.
– Банку это неизвестно, – ответил Вренн, захлопывая блокнот.
– А нам неинтересно, – добавил Андрей. – Потому что никаких объяснений или способов решения нашей проблемы я в этих сведениях не увидел.
Увы, ничего, что могло бы пролить хоть какой-то свет на загадку имения Снигири, в записях Вренна так и не нашлось.
– Хорошо… – задумчиво произнесла Елена, оглядывая соратников. – То есть, пока ничего хорошего, но мы надеемся. Кто ещё не выступал? Алекс, у городской стражи что-то удалось узнать?
– Кое-что, кое-что… Ну, насчёт карточных проигрышей я уже сказал. Ещё могу изложить кое-что по поводу утопленника. Дело целиком мне посмотреть не удалось, оно сдано в архив, поскольку смерть была признана результатом несчастного случая.
– Утопленник… – проведя пальцем по списку, гном, кивнул. – Ага, Петровский Иван Ванифатьевич. Приехал в имение восемнадцатого августа, на следующий день осматривал дом и хозяйство, а двадцатого пошёл купаться на реку Истру.
– Именно так, – кивнул Верещагин. – Поскольку к обеду он не вернулся, хозяин отправил людей на поиски. Тело было обнаружено километрах в двух ниже по течению, вскрытие показало, что господин Петровский захлебнулся речной водой. Никакого магического воздействия не обнаружили.
– Истра – река быстрая и очень холодная. Могло свести ногу… – Елена потянула к себе копию протокола осмотра, которую держал в руках Алекс.
– Могло, – не стал он спорить.
– А почему всего в двух километрах? Кстати, знает кто-нибудь, какая там скорость течения?
Никому это известно не было, но Верещагин заметил:
– Полагаю, уж этот-то момент местные стражники проверили. Кому и знать, как не им. Впрочем, вы ж там будете уже завтра, вот и поговорите, порасспрашивайте.
– Угу…
– Что же касается её сиятельства княгини Шаховской, то я попытаюсь с ней увидеться в ближайшие дни, и задам вопрос, чем Снигири ей не понравились.
– Или чем понравилось другое имение, – добавил Андрей.
Глава 2
20 марта 2186 года
«Дорогой дневник, ты остаёшься в доме, может, и не за главного, но наблюдателем. Через полчаса мы с А. сядем в экипаж, который довезёт нас до вокзала, и далее – поместье Снигири. Странное название, неправильное. И неправильная реакция А. на мои вопросы – почему, собственно, он не хочет рассказывать об истории своего знакомства с этим самым Вадимом? Вообще неясно, где они могли пересечься? Я знаю, что мой друг родился и вырос в Саратове, более того – там ещё его прадед жил! А пресловутый «старинный приятель» – коренной москвич…
Вообще много непонятного в этой истории. Если они такие уж давние знакомые, почему я никогда не слышала о Вадиме Снигирёве? Ведь точно запомнила бы такую… такую дурацкую фамилию. Как можно продавать «родовое гнездо»? И не оттого, что тебе жизненно необходима большая сумма, а просто так. Не чтобы было, а чтобы не было. Значит, клиент нам, как минимум, что-то недоговаривает?
Впрочем, клиенты всегда недоговаривают. Если не врут…»
Елена захлопнула тетрадь, положила её в ящик тумбочки и сделала несколько шагов к двери. Потом огляделась по сторонам, метнулась назад, вытащила дневник и сунула его в сумку, почти на дно, раскопав свитера и пакеты.
– Поедешь со мной! – сказала она сурово. – А то мало ли что! Мелания!
– Слушаю, – раздалось из-за шторы.
– Дневник я взяла с собой, Гай едет с нами, – при этих словах она услышала явственный вздох облегчения. – Здесь остаётся только Вренн…
– Да не волнуйся ты так, Елена Дмитриевна, накормлю я вашего секретаря! Иди уже. Экипаж у дверей.
* * *Главный дом имения Снигири оказался неожиданно уютным и тёплым.
Елена заранее готовилась к тому, что будут колонны и парадное крыльцо, холодные анфилады и тесные жилые комнатки. Уговаривала себя, что, конце концов, они едут на пару-тройку дней, один раз погостить – и всё. И всё! Можно перетерпеть духоту, плохое освещение и общий нежилой запах.
Тьма его знает, в каком романе она вычитала такую обстановку…
Экипаж остановился, и она разлепила глаза. За окошком сиял голубым серебром снег, тяжёлые ветви мощных елей склонялись до земли под белыми шапками; солнце гладило щёку тёплой лапой. От главной дороги вправо вело ответвление, и, если верить указателю «Снигири», туда и надо было ехать.
– Проснулась? – весело спросил Андрей. – Гляди внимательно, Вадим говорил, что это нельзя пропустить.
– Угу, – вяло кивнула она. – Куда смотреть-то, вправо или влево?
– Смотри, – повторил напарник.
Медленно свернув, экипаж покатился по гладкому снежному накату. Давным-давно вдоль этой дороги высадили берёзы. Сейчас их толстые стволы почти не были заметны на фоне белого поля, только графика чёрных ветвей и розоватые тени на сугробах добавляли картинке объёма.
Ещё раз направо, ворота оказались распахнуты настежь, и гости въехали в регулярный парк. В конце длинной подъездной аллеи виднелся дом – двухэтажный, со светло-зелёными стенами и белыми наличниками. Были видны и колонны, числом четыре, но не нахальные толстопузые ионические с бараньими рогами поверху, и не надменные коринфские, отряхивающие пыль веков со своих акантовых завитков. Колонны были тонкие, сдвоенные, со скромными тосканскими капителями.
На невысоком крыльце стоял мужчина в длинном белом тулупе и меховой шапке. Он поспешно сбежал по ступенькам, распахнул дверцу остановившегося экипажа и подал гостье руку. Елена улыбнулась, оперлась на его ладонь, поставила ноги на утоптанный снег и глубоко вздохнула.
Воздух был совершенно другой. Лёгкий, чуть колючий, пахнущий свежестью…
Мужчина обнялись. Потом Андрей расплатился с водителем, экипаж развернулся, подняв тучу снежной пыли, и уехал.
– Лена, разреши тебе представить – Вадим Витальевич Снигирёв, мой давний знакомец, – компаньон улыбался во весь рот. – А это Елена Дмитриевна Асканова, мой компаньон, друг, соратник… и вообще.
Она пожала протянутую руку.
– Рада знакомству.
– Пойдёмте! – спохватился хозяин. – Что ж я вас на морозе держу, вы ж люди южные, непривычные.
– Ну, южные или нет, но в конце марта у нас в Саратове уже крокусы зацветают, – хмыкнул Андрей. – С другой стороны… Хоть и не замёрз я, а чаю бы выпил.
– Не вопрос! Обедать в три будем, а сейчас чайку… Наталья Петровна! – позвал Вадим, войдя в прихожую и стряхивая снег с сапог.
На зов появилась крупная немолодая женщина, будто с картины Машкова – румянец во всю щёку, серые небольшие глаза, волосы собраны в гульку на макушке, на плечах яркий платок.
– Самовар готов уже, – сказала она басом. – Проходите…
* * *Доедая последнюю булочку с орехами, Андрей спросил:
– Слушай, а что-то твоя жена с нами не стала чай пить? Дел много?
– Жена? – растерянно спросил Вадим, потом сообразил и махнул рукой. – А, Наталья Петровна? Так это не жена, что ты! Это… ну, так скажем, домоправительница здесь. Без неё бы и дом давно развалился. А супруга моя, Лидочка, Лидия Аристарховна, она эти места не любит. Даже летом не приезжает.
– Что так?
Хозяин дома пожал плечами.
– Говорит, всё детство провела за городом, в неприспособленном доме, без удобств, и больше никогда не желает это повторять. Но Лидочка вообще человек южный, холод не любит, сразу болеть начинает, кашляет. Так что я её на зиму отправляю на юг, к морю. В этом году вот в Марсалию, а потом в Ниццу поехала.
Лена хотела расспросить поподробнее, но с улицы послышались голоса, что-то зазвенело и гулко упало на пол в прихожей, неразборчиво протрубила Наталья Петровна…
– О, ещё гости приехали! – светло улыбнулся Вадим. – Праздник всё-таки! Побегу встречать, вы чай допивайте и… погуляйте пока, что ли. Наталья Петровна вам потом вашу комнату покажет.
И он выскочил из гостиной.
Пару минут выждав, Лена подошла к двери, резко распахнула её, чтобы удостовериться, что ничьи уши возле замочной скважины не греются, и вернулась к столу.
– Гай! – негромко позвала она.
– Могли бы булочку и оставить, – немедленно материализовалась на ручке кресла фигурка в ярко-зелёной рубашке.
– Оставили. Вот, держи, – и Елена протянула ему слойку с шоколадом. – Сейчас остальных гостей будут расселять, ты сможешь посмотреть, кто там и как?
– Посмотреть, послушать и разобраться по возможности, – кивнул пикси, заталкивая в рот последний кусочек плюшки. – Что б вы без меня делали? – добавил он с выражением превосходства и тут же исчез.
– Ну что же, пойдём и в самом деле погуляем? На дом поглядим, сад осмотрим, – предложил Андрей.
– Что там осматривать, зимой-то? Снегу полно!
– Не скажи! Сад тут в основном яблоневый, и в конце марта уже столько всего должно быть сделано, ты и представить не можешь!
– Например?
– Например, обрезка. Стволы молодых деревьев должны быть побелены, – говоря всё это, Беланович помог подруге застегнуть сапоги и подал шубку. – Защита от заморозков должна стоять, магическая или естественная, кострища надо подготовить.
– Всё-всё-всё! – Лена подняла руки, сдаваясь. – Откуда только ты это знаешь?
– Дорогая, ты не забыла, что год назад я унаследовал похожее имение? Конечно, там управляющий всем занимается. Но проверять-то я должен!
– Ах, вот оно что…
Андрей осмотрел сад, порой хмыкая. Кое-что было сделано, но в целом за деревьями явно не ухаживали. Впрочем, скорая весна зальёт яблони цветом, а осень должна принести хороший урожай. Интересно, а кто им распряжается? И вообще, может ли поместье жить собственной продукцией, или в него надо вкладывать и вкладывать, словно в пасть прожорливому псу? С этим вопросом он подошёл к Елене, но напарница его не слушала. Прищурившись, она оглядывала дом.
– Интересно, а эта самая Наталья Петровна тут же в доме живёт? – спросила она. – А если дом всё-таки продадут, то что с ней будет?
– Пойдёт как предмет обстановки. Недвижимый. Вроде камина или голландской печи, – пошутил Андрей и поёжился: по спине пробежал холодок. – Пойдём назад, замёрз я.
* * *Приехавших оказалось три пары с двумя довесками, плюс одинокий путник. Имена напарник Елене перечислил, пока они скидывали шубы и переобувались.
Алексей Борисович Левинсон, адвокат. Седая львиная грива, усталый прищур, твидовый пиджак с кожаными нашлёпками на локтях. При нём жена, Софья Яковлевна – кругленькая, уютная, с пышными белоснежными волосами.
Владимир и Алла Марковы, странно похожие между собой высокие худые блондины с неподвижными улыбками, какие бывают на архаической скульптуре. Они привезли с собой восьмилетнего сына Николая, от одного взгляда на которого у Лены заныли зубы, так явственно она вспомнила давнюю практику в детской инспекции. Мальчик обещал неприятности…
Художник Корнелий Васильев, обширный и кудлатый, с подругой Стеллой, сопровождаемые племянницей дамы по имени Лиана.
Юрий Сергеевич Тороканов, кузен хозяина дома, удивительно на него похожий.
Вся эта толпа клубилась в большой гостиной, обнималась, разливала по кружкам исходящую паром жидкость и беспрерывно болтала.
– Дорогие мои, – громко сказал Вадим. – Разрешите вас познакомить с моими давними друзьями, Андреем и Леной.
Гости чуть примолкли, смерили более или менее рассеянными взглядами незнакомцев и вернулись к болтовне. А хозяин дома всё не унимался.
– Давайте, ребята, присоединяйтесь! Юра, налей им грогу! Стелла, ты споёшь?
– Позже, Вадик, позже!
Голос у неё оказался низкий и чуточку хриплый.
Бегло улыбнувшись всем, Лена взяла кружку с горячим напитком и отошла в сторонку. Осмотреться.
Господин Левинсон устроился в большом кожаном кресле и благосклонно улыбался чему-то, что с горячностью говорил ему Юрий. Софья Яковлевна стояла за спиной супруга и поглаживала его по плечу. Марковы беседовали с Корнелием… Уже даже не беседовали, художник достал откуда-то довольно большой альбом и переворачивал его листы, демонстрируя рисунки. Мальчик Коля задумчиво грыз семечки, собирая очистки в кулачок. Андрей и Стелла что-то обсуждали, глядя в окно.
Все при деле. Все давно знакомы. Мило, уютно, по-домашнему.
Отчего у неё внутри тоненько звенит струна, будто призывая не расслабляться?
* * *Обедали «на скорую руку», как заявила Наталья Петровна, закусками, супом и пирогами. Глядя на длинный стол, уставленный блюдами, Лена подумала, что, наверное, здесь живёт свой собственный домовой, и неплохо было бы с ним побеседовать. Вот только как?
Она глянула на экономку, как раз в этот момент разливавшую по тарелкам кислые щи. Суповая тарелка вполне могла претендовать на почётное звание миски, в ней горкой лежала тонко нарезанная капуста, под капустой прятались размякшие в бульоне белые грибы, а сверху ледяной шапкой поблескивала густая сметана.
– Ой, мне половину, пожалуйста, – тоненько пискнула девица, приехавшая с художником.
«Как же её зовут? – думала Елена, примеряясь, чтобы не плеснуть бульоном себе за шиворот, очень уж было горячо. – А, Лиана! Я ж помню, что какое-то растительное имя…»
– Что не съешь, выкинем, – сурово сообщила Наталья Петровна.
Девушка с ужасом глядела на поданные ей щи, даже пирожок надкушенный отложила в сторону.
Быстро доев, Лена встала из-за стола и пошла на кухню. Там домоправительница загружала тарелки от закуски в моечный агрегат. На пришедшую гостью глянула искоса, повернулась спиной и стала выгружать из холодильного ларя сверкающие боками тушки рыбы. Потом распрямилась и спросила:
– Не так что-то?
– Всё так, – пожала плечами Лена. – Давно такие вкусные щи не ела. Разве что когда-то у бабушки.
– То-то же.
– Спросить хотела. Вы сами всё готовите, или помощники есть?
Экономка прищурилась:
– А вам зачем? Хозяйство у каждого своё, кто как приспособился, так и делает.
– Наталья Петровна, – Елена вздохнула. – Вам Вадим не говорил, зачем мы приехали? Он попросил нас, моего партнера и меня, выяснить, почему не удаётся продать имение.
– Говорил, – пока шла беседа, женщина споро начала чистить карасей. – Глупость это, госпожа Асканова, вот я вам что скажу. Триста лет Снигири семье принадлежали, а теперь вдруг продавать удумал! Я-то не пропаду, меня давно зовут и Юшковские, и Кладневы, а вот что Вадим Витальевич со своей фифой делать будет? В Ниццу шататься? Да тьфу!
– Даже если я с вами согласна целиком и полностью, поделать ничего не могу. Работа есть работа, вы же понимаете.
– Ну вот и идите, работайте. А мне не мешайте.
И она поставила точку, бросив с размаху последнюю вычищенную рыбину в таз.
«Ладно, – думала Лена, возвращаясь в столовую. – Не больно-то и хотелось. Домового мы вечером выманим, найдём уж чем и как. И тётка-то права, грех продавать такое хозяйство. Я ж вижу, что Вадиму тут хорошо! Ничего, будем работать по заказу и присматриваться…»
Обедавшие уже расползались по своим комнатам. На лестнице хозяин дома говорил громко, так, чтобы слышали все гости:
– Часок отдохнём, и гулять, дышать свежим воздухом, а там и к ужину готовиться пора! А после ужина пойдём на горку! Покатаемся, горка в этом году отличная получилась, длинная.
– Кататься-то на чём будем, как в прошлом году, на собственной пятой точке? – громыхнул Васильев.
– Санки сделали, на всех хватит!
Оставшись в столовой одна, Лена завернула в салфетку несколько пирогов с грибами и с зелёным луком: пребывание в доме пикси пока не легализовали, а поесть он любил.
– Гай, ты здесь? – позвала она, войдя в отведённую им с Андреем комнату.
Никто не откликнулся, не было и Белановича.
«Небось дегустирует коньяк с Вадимом, – догадалась Елена. – Ну и ладно, а я в самом деле подремлю».
Она улеглась, не раздеваясь, поверх одеяла, закуталась в пушистый плед и заснула крепко-крепко, как можно заснуть только зимой на даче.
Разбудил её взгляд в упор.
– Ты во мне дыру просверлишь, – сказала Лена, натягивая плед на голову. – Уйди. Я спать хочу.
– Просыпайся! – зазвенел возмущённый голосок. – Вставай немедленно, иначе я вылью тебе на голову кувшин холодного компота, не будь я Галлитрап Бидли!
– Что случилось? – она села и потрясла головой. – Что-то с Андреем?
– Вообще-то я уже принял душ и даже галстук повязал, – ответил голос напарника откуда-то сбоку. – Ты заспалась, Лен, через полчаса ужин.
– Вот именно! – вмешался Гай. – Ужин! А у меня и обеда не было!
– Я же тебе принесла пирожков…
– Пирожков… – пикси надулся. – Между прочим, я нормальное разумное существо, а не ворона какая-нибудь. Мне нужна правильная еда, первое, второе…
– И компот, – фыркнула Елена, нашаривая тапочки. – Пока не получилось у меня договориться с кухаркой. И домового ещё не нашла, потерпи.
– В конце концов, мы здесь ненадолго, послезавтра уедем, – подключился Андрей. – Расскажи пока, что тебе удалось выяснить. Кстати, вон в том шкафу в коробке шоколадные эклеры. Закрыты стазисом, так что мы уйдём ужинать, а они достанулся тебе, все четыре.
– От Филиппова? – пикси принюхался.
– Из «Laduree».
– Ладно. Тогда рассказываю. Значит, адвокат.
– Левинсон?
– А что, тут другой есть? – фыркнул Гай. – Левинсон, конечно. Приехал он по делу, а вовсе не отдыхать. У господина Снигирёва судебный процесс, и судится он с соседом из-за дубовой рощи площадью полтора гектара.
– Про дубовую рощу мы уже где-то слышали… – Лена отложила кисточку, которой подкрашивала глаза, и потянулась к папке с записями.
– Потом посмотришь, рисуй лицо и не отвлекайся! – остановил ей Андрей. – Продолжай, Гай.
– Продолжаю. Ещё Левинсон посмеялся, когда жена его спросила, какой смысл нанимать такого дорогого адвоката из-за грошового дела. Сказал, что на данный момент роща оценивается в сорок тысяч дукатов.
– Нехило, – присвистнула Лена.
– Дальше, художник с его дамой ссорились. Я там проторчал минут двадцать, но так и не понял, из-за чего – то ли она от него хотела уйти, то ли он от неё. Понял только, что он очень недоволен тем. что с ними приехала племянница Стеллы.
– А племянница в это время?..
– Племянница в это время трепалась по коммуникатору с подружкой. Слушать не стал, потому что они перемывали косточки кому-то неизвестному. Далее, семья с мальчишкой… Слушайте, это какой-то выкормыш Тьмы, а не ребёнок! Он отыскал на подоконнике пару спящих мух и оторвал им лапки, потом отцовской бритвой изрезал обивку кресла, а материной губной помадой изрисовал обои. Потом стащил у матери пудру, стал подбрасывать её вверх и орать «Облака, облака!», стучал в стены каблуком ботинка… И всё это время не переставал ныть, что ему скучно! Какое счастье, что у вас обоих нету детей!
И писки преданно уставился на компаньонов.
– А родители что в это время делали?
– Примерно то же, что вы сейчас, – Гай ехидно усмехнулся. – Мадам красилась, господин Марков брился, на ребёнка обращали примерно столько же внимания, сколько на лай соседской собаки.
– Ясно. Кто у нас остался? – Елена за время рассказа успела докраситься и сейчас переодевалась за ширмой в коктейльное платье в стиле «великого Гэтсби», тёмно-золотое с отделкой полосой синего бархата.
– Остался кузен, – ответил Андрей. – Тёмная лошадка, вообще говоря, я-то считал, что у Вадима не осталось живых родственников.
– Кузен спал, – отчитался Гай. – Я заглянул к нему ещё раз перед тем, как сюда вернуться – ну, он уже проснулся и пил.
– Что?
– Аква-виту, судя по запаху.