Суперинтендант и его заботы

– Вполне, благодарю вас.

Но разволновавшийся Оттоленги никак не мог успокоиться. Вскочил с кровати, заходил по палате, рубя воздух ладонью.

– О, я знаю, любой порядочный человек с презрением относится к доносчикам! Я и сам такой, поверьте. Но очень трудно определить, где заканчивается подлое доносительство и начинается… ну, назовём это помощью. В том числе и самому Фальеру! Где он теперь, кстати? – резко остановился певец.

– Неизвестно.

– Насколько я помню, у него было приглашение в оперный театр в Палермо, он мне показывал ещё до… Ну, вы понимаете. Возможно, всё-таки поехал туда?

Поблагодарив ещё раз. Лавиния откланялась.

Она и сама не знала, зачем задавала последний вопрос – в конце концов, какая ей была разница, по какой причине великий бас счёл нужным донести на начинающего тенора? Но отчего-то это показалось важным, и госпожа коммандер, поморщившись, сложила данный факт на полочку.

Пригодится.

Ровно в три часа она поднялась по мраморной лестнице Ка’Тре Фонтани. Знакомый уже сухощавый немолодой секретарь провёл её всё в ту же малую столовую, где над уставленным яствами столом возвышалась пышная фигура в фиолетовом шёлке. Архиепископ потёр пухлые ладони со словами:

– Госпожа коммандер, рад видеть вас! Прошу, садитесь и составьте мне компанию!

После двух портальных переходов практически подряд, с разницей в два часа, Лавинию слегка подташнивало, поэтому она ухватила ломтик солёной и острой горгонзолы, обмакнула в мёд и сунула в рот.

– Полегчало? – ухмыльнулся Гвискарди. – Что же, а теперь приступим.

Трапеза проходила в молчании.

О чём думал визави, Лавиния не знала, он вообще был человеком неожиданным. Её же мысли крутились вокруг подаренной Карлу Оттоленги способности вестника смерти. Или лучше сказать не «подаренной», а «навязанной». В общем-то, и вправду в такой способности большой радости нет… Неужели сказанное им правдиво, и симпатичного синьора суперинтенданта ждёт смерть в ближайшее время? Можно ли его спасти? А как? Если бы знать, что с ним случится… Но в том и ужас этого дара, что вестник знает лишь событие и сроки, но не причины.

– Итак, госпожа коммандер, – провозгласил архиепископ, отодвигая от себя мисочку, в которой была ранняя клубника. – Удалось ли вам что-то узнать?

– Удалось, – кивнула Лавиния. – Ничего хорошего сказать не могу. Да, в «Ла Фениче» действует некое непонятное мне пока проклятие. Пока, – подчеркнула она. – Сейчас я вернусь туда, и буду продолжать изучение его. Если ничего не найду, то завтра вызову коллег, и расследование из частного станет официальным. Девочка ваша…

– Лаура.

– Да, Лаура… Если у неё есть другие предложения, о которых стоит говорить – пусть их рассмотрит. Если нет, пусть репетирует. В конце концов, сколько ей лет?

– Двадцать два.

– Вполне можно потерпеть с великим дебютом.

Гвискарди покорно склонил голову.

– Может быть, нужна какая-то помощь?

– Ну-у… – задумалась госпожа Редфилд. – В архив я не попала, скажите мне вот что: о чём напоминает вам фамилия Фальер.

– Фальер? – Гвискарди был всерьёз озадачен.

– Да, или Фальеро, как желаете.

– Ну, прежде всего, это дож, казнённый за предательство интересов Серениссимы, Марино Фальер. Других ассоциаций, пожалуй, так сходу и не приходит.

– Вот как. И в каком году это было?

– Не помню. Вы же понимаете, среди дожей не было людей без магических способностей, и жили они все долго.

– Кроме упомянутого Марино Фальера, – уточнила Лавиния.

– Ну, к моменту казни ему тоже было лет двести. С хорошим хвостиком. Так что Марино вовсе не был таким уж юным.

– И всё же хотелось бы знать дату, может быть, ваш секретарь может уточнить?

Секретарь, разумеется, мог, на то он и существовал. И через несколько минут госпожа коммандер была озадачена: отстранение от должности произошло в середине тысяча семьсот шестьдесят третьего года, и преемником стал Альвизе Мочениго. Казнили Фальера двумя годами позже.

«Семьсот шестьдесят третий! – крутилось у неё в голове. – И первый пожар на месте театра был тогда же. И что, эти события связаны, или это просто совпадение? Да ладно, где это виданы такие совпадения?»

– Благодарю вас, монсиньор, – она решительно поднялась. – Я сообщу вам о результатах сегодняшней работы завтра утром. И, если хотите, в случае начала официальной работы по делу я не буду упоминать о том, что именно вы меня пригласили.

– Что уж теперь, – Гвискарди махнул рукой. – Половина города уже в курсе этого, а вторая узнает завтра.

Личная лодка монсиньора довезла госпожу Редфилд до причала на Рио делла Весте, и она на минуту остановилась в задумчивости. Идти прямиком в театр, или вначале заглянуть в квартиру? Марджори может оказаться на месте, надо выдать ей пару поручений. А иначе какой смысл возить с собой секретаршу? И она свернула к Ка’Тезено.

– Я нашла для тебя отличные ботинки! – встретила её Марджори радостным восклицанием.

– Зачем мне ботинки? – рассеянно удивилась Лавиния, копаясь в вытащенной из пространственного кармана шкатулке с амулетами. – Я ж недавно покупала…

– Это было почти десять лет назад, – поджала губы женщина. – И ты их уже дважды соглашалась выкинуть. А потом отбирала у Бакстона и снова приказывала ремонтировать.

– Но они удобные!

Найдя, наконец, то, что искала – бледный голубоватый камень в оправе из трёх металлов разного цвета – она сунула его в карман куртки и убрала шкатулку.

– Значит, так, – повернулась госпожа Редфилд к секретарше. – Покупки меня не интересуют. Если ботинки, шляпки или ещё какие-то предметы тебе нравятся, ты можешь их купить, для себя или для меня, мои размеры ты знаешь. Я не буду тратить на это время и место в мозгах. Это понятно? – Марджори молча кивнула. – Далее: найди мне в Лютеции какую-нибудь вышедшую в тираж оперную певицу, готовую поговорить и посплетничать. Важно, чтобы она выступала когда-то здесь, в «Ла Фениче». Если найдёшь не одну, получишь премию.

– Только в Лютеции?

– Где угодно, но в радиусе одного, максимум двух портальных переходов.

– Понятно, – Марджори сделала пометку в невесть откуда появившемся блокноте. – Ещё что-то?

– Меня интересует казнённый дож Марино Фальер.

– Ага! – перебила секретарша. – Не зря я всера о нём вспомнила, был такой!

Примечания