ВТОРАЯ АРМИЯ. ЗАПИСКИ О БУДУЩЕЙ ВОЙНЕ. Часть 1

Интеграция концепций Рене Жирара, Александра и Маргерет Мичерлихов и нашей с психополитической теорией горевания Вамика Волкана позволяет выстроить завершенную, сквозную схему жизни, упадка и трагического перерождения этноса. Волкан с его концепцией — ключевой элемент этой цепи. Именно он перенес психоанализ горя на уровень больших групп и описал, что происходит, когда этнос сталкивается с «выбранной травмой» (chosen trauma) и неспособностью её оплакать. Соотнесение с концепцией горевания Вамика Волкана выгладит следующим образом. Стадия 1. Миметический кризис (по Р. Жирару) Суть: Внутреннее напряжение в обществе растет; этнос находит «козла отпущения» (внешнего «Отца»-Израиля), разряжая агрессию вовне и временно спасая себя от самоистребления. Соотнесение с Волканом: это стадия формирования «Нарциссизма малых различий» и базовой фиксации на образе Врага. Этнос подсознательно ищет чужака, чтобы сгрузить в него собственную деструктивность. На этом этапе община ощущает себя «абсолютно чистой и непорочной». Стадия 2. Механизмы психологических защит (по А. и М. Мичерлих) Суть: когда миф о собственной безупречности трещит под ударами реальности, включаются описанные вами механизмы: «Предопределенная историческая амнезия», «Созидательное разрушение как бегство в труд», «Моральный анабиоз» и «Имитационное перерождение ». Соотнесение с Волканом: Волкан называет это «Кризисом горя» (Первая стадия горевания). Психика этноса яростно отвергает потерю своего грандиозного «Я» и своих идеалов. Защиты Мичерлихов — это и есть инструментарий волкановского группового отрицания. Общество отказывается переходить ко второй стадии — «работе преодоления» — потому что реальность слишком унизительна. Стадия 3. Патологическое неоплаканное горе (по В. Волкану) Суть (Медиатор схемы): если механизмы Мичерлихов работают слишком успешно, этнос консервирует травму. Горе становится неразрешенным, патологическим в коллективной памяти. Как это работает по Волкану: наступает «Трансгенерационная передача травмы» от поколения к поколению. Неспособность отгоревать унижение и крах идеалов приводит к тому, что ментальные репрезентации этой катастрофы встраиваются в идентичность детей как «Выбранная травма» (Chosen Trauma). Общество создает «Горячие монументы» (места памяти, сочащиеся непереработанной яростью и обидой). Происходит «Схлопывание времени» (Time Collapse): события тридцатилетней давности воспринимаются будто они случились сегодня утром. Этнос окончательно застревает в инфантильной позиции вечной жертвы карающего «Отца». Стадия 4. Тотальный разгром и Новая Идентичность (по нашей философеме). Суть: пример Газы. Ситуация, когда «подпорки» Мичерлихов и мифы Волкана физически уничтожаются тотальным разгромом. Старая идентичность, построенная на «выбранной травме», больше не способна функционировать на пепелище. Соотнесение с Волканом: это момент перехода через его «Жестокие дары»12. Волкан утверждал, что личностный (и коллективный) рост возможен только как тяжелейший результат преодоленного горя. Катастрофа полного разгрома насильно разрушает «горячие монументы» старых обид. Этнос падает в точку абсолютного сиротства. И именно здесь, когда «выбранная травма» больше не может питать этнос манией мести, а механизмы амнезии бессильны перед лицом руин, наступает Шумпетеровское созидательное разрушение. Вина и ответственность принудительно возвращаются внутрь субъекта. Из проживания этого тотального горя и сиротства рождается очищенная, взрослая, автономная Новая Идентичность. Если Жирар фиксирует грех (насилие), Мичерлихи — трусость (отрицание вины), а Волкан — болезнь (застревание в травме), то мы через образ катастрофы предлагаем радикальный метод исцеления. Новая идентичность этноса рождается не тогда, когда он побеждает «Отца»-Израиля, а тогда, когда он хоронит саму свою потребность иметь этого «Отца» в качестве виновника собственного бытия.

Таким образом, неспособность оплакать крушение идеалов и признать вину переводит этнос в состояние патологического группового горя по Волкану. Травма становится цементирующим элементом идентичности. Через «трансгенерационную передачу» непереработанная обида передается потомкам, превращаясь в «избранную травму» (Chosen Trauma), происходит схлопывание исторического времени. Этнос застревает в континууме вечной мести и претензий, поклоняясь «горячим монументам» своего прошлого, нарциссизм малых различий окончательно изолирует сообщество от реальности. Только катастрофа полного разгрома (пример Газы) принудительно демонтирует всю систему защит. Тотальный слом привычной реальности делает невозможными как дереализацию Мичерлихов, так и волкановские мифы о вечной реактивной борьбе. Физическое уничтожение привычного мира аннулирует прежнего субъекта, как это имело место с Японией и Третьим Рейхом. Точка абсолютного сиротства обращает вину внутрь. Когда прежние сценарии приводят к пепелищу, этнос теряет возможность обвинять «Отца»-Израиля. Сообщество остается один на один с фактом собственного краха, что запускает Шумпетеровское «созидательное разрушение» на антропологическом уровне. Истинное рождение новой идентичности происходит через проживание тотального горя. Избавление от инфантильной позиции наступает не через декларации, а через экзистенциальное прохождение точки ноль. Новое Я этноса рождается как подлинная автономная субъектность, свободная от необходимости определять себя через фигуру Врага. Однако, в случае с Газой имеет место коллективная вина арабских стран, коалиции первой войны против Израиля и дальнейшей - оси и ЕС в поддержке палестинского сопротивления, обрекшего палестинцев на уничтожение Израилем при обороне. Коррекция неоспорима, радикально меняет и усложняет геополитический контур рассматриваемой модели. Если в первой итерации мы рассматривали Газу изолированно, то данное уточнение вскрывает общую коллективную вину внешних акторов, сделавшую катастрофу неизбежной. В этой парадигме Израиль — это не просто «Отец»-Израиль для палестинцев, а абсолютная точка реальности (оборона), столкновение с которой было предопределено чужой инфантильной игрой. Давайте пересоберем и скорректируем прежние тезисы с учетом этой взаимной вины. Скорректированный Тезис выглядит следующим образом. Коллективное инфантильное спонсорство объединило в коалицию Ось сопротивления и ЕС. Палестинское сопротивление стало прокси-инструментом для снятия вины и ответственности с внешних игроков. Начиная с арабской коалиции Первой войны (1948) и заканчивая современной «Осью» и европейскими институтами (ЕС), внешние силы использовали Газу как экран для собственных миметических войн.13 Инфантилизм внешних акторов был определяющим. Поддерживая прямо и косвенно милитаризацию и «сопротивление» Газы, они не решали гуманитарный или государственный вопрос палестинцев, покупая себе «моральное алиби» и геополитические очки. Финансирование и идеологическое одобрение «сопротивления» со стороны ЕС и Оси было классическим уходом от реальности. Они поддерживали конфликт, оставаясь в безопасной зоне и перекладывая всю тяжесть физического противостояния на население сектора, обрекая палестинцев на уничтожение при встрече с реальностью (Израиль при обороне). Внешняя поддержка создала ложную автономию и заблокировала работу горя. Пока ЕС слал субсидии, а Ось — оружие, у руководства и общества Газы работали механизмы Мичерлихов (маниакальное усердие в строительстве туннелей вместо государства). Внешние спонсоры консервировали палестинский инфантилизм, не оспаривая убеждение, что «Отца»-Израиля можно если не победить, то вечно терроризировать без фатальных последствий. Катастрофа явилась следствием чужой коллективной вины. Коалиция, Ось и ЕС буквально обрекли Газу на уничтожение, позволив сопротивлению дойти до радикального предела (экзистенциальной угрозы для Израиля), они привели Палестинство к точке, оправдав расчеты Синвара, где Израиль, включив механизм жесткой суверенной обороны, выступил как непоколебимая реальность. Произошло разрушение ложной идентичности. Израиль в акте самообороны уничтожает не просто инфраструктуру, а весь конструкт чужого спонсорства. Образовался новый финальный контур: искупление началось, когда вина обратилась внутрь. В вашей скорректированной модели возврат должен произойти на двух уровнях: 1. Внутри Газы: осознание, что «союзники» (Ось, арабские страны, ЕС) в который раз не спасли, а использовали их как расходный материал в своей инфантильной борьбе с Израилем. 2. Внутри коалиции спонсоров: когда ЕС, Ось и арабский мир увидели пепелище Газы, их механизмы дереализации должны рухнуть. Они должны пережить «работу горя» по поводу того, что их «гуманитарная» или «прокси» поддержка на самом деле сожгла целый регион, столкнув его с экзогенным ответом обороняющегося Израиля. Выявился институциональный тупик ЕС и коалиций, спонсорство ложного обнаружилось как историческая слепота консервацией палестинского «права на возвращение» как коллективного отказа от реальности. На протяжении десятилетий ЕС, арабские коалиции и исламистские оси поддерживали и финансировали палестинский нарратив о «праве на возвращение» (Right of Return) на территорию суверенного Израиля. По сути, международные институты легитимизировали и субсидировали фундаментальный экзистенциальный парадокс: палестинскому этносу вменялось безусловное право на заселенную землю, в то время как еврейскому народу в праве на его легитимную историческую территорию полностью и агрессивно отказывалось непризнанием этого права Палестинством и арабским миром. С точки зрения этики истории это беспримерная наглость, мы можем назвать это Палестинским парадоксом исторического нарратива Палестинства.

Правовой нигилизм исламизма —концептуальное отрицание радикальными исламистскими течениями светского права, государственных законов и международных правовых институтов. С точки зрения радикального исламизма, единственным легитимным источником правил и норм является божественное право (Шариат), а любые законы, созданные человеком, считаются по определению порочными и незаконными. Ниже представлены ключевые аспекты, проявления и последствия этого феномена. 1. Источники правового нигилизма в исламизме Доктрина Хакимийи (Верховенство Бога): Исламистские идеологи (например, Сайид Кутб) утверждают, что верховная законодательная власть принадлежит исключительно Аллаху. Светские парламенты и суды воспринимаются как узурпация божественных прав. 2. Деление мира. В радикальной оптике мир делится на Дар аль-Ислам (территория ислама, где действуют божественные законы) и Дар аль-Харб (территория войны/неверия), светские законы некоранического происхождения считаются частью «джахилии» — эпохи невежества и беззакония. 3. Отрицание концепции прав человека: универсальные права человека (в западном понимании) исламистами отвергаются, так как они ставят волю индивида выше религиозных догм и обязанностей перед общиной (Уммой). 4. Формы проявления: Правовой нигилизм исламизма выражается в двух основных плоскостях, как-то: сфера влияния и характер проявления правового нигилизма. 1. Внутреннее право государств: полный игнор или подрыв конституций светских стран (что мы наблюдаем при исламизации Европы). 2. Создание параллельных, теневых структур правосудия (шариатских судов) внутри немусульманских или умеренно-мусульманских государств (параллельные сообщества)14. Международное право: непризнание институтов ООН, международных договоров, границ и конвенций. Исламистские группировки (такие как ИГИЛ или Аль-Каида) считают международное право продуктом «западного колониализма». Последствия для общества и государства: а) Разрушение правосознания: У последователей формируется стойкое пренебрежение к светским законам (от правил дорожного движения до уголовного кодекса), если они не подкреплены религиозной санкцией. б) Легитимизация насилия. Поскольку государственные суды и полиция признаются «незаконными», исламисты оправдывают самосуд, терроризм и вооруженную борьбу (террор, бандитизм) как акты установления «истинной справедливости». с) Кризис интеграции: в странах с мусульманскими меньшинствами правовой нигилизм блокирует интеграцию мигрантов в правовое поле принимающего государства, создавая изолированные анклавы. Правовой нигилизм исламизма —не просто отсутствие правовой культуры, а осознанная политико-идеологическая позиция, направленная на демонтаж существующей светской правовой системы. Правовой нигилизм и международное право отказ в признании Израиля его права на существование – камень преткновения. В политологии и международном праве отказ исламистских движений (и ряда арабских государств) признавать право Израиля на существование рассматривается как концептуальный правовой нигилизм по отношению к системе ООН. Эта позиция строится не на спонтанном нарушении законов, а на системном отрицании самой легитимности современного международного порядка, сформированного после 1945 года. Эксперты в области права и международных отношений разделяют этот феномен на несколько ключевых аспектов.1. Отказ от принципа суверенного равенства государств. Устав ООН базируется на принципе суверенного равенства всех его членов. С точки зрения международного права, Израиль — полноправный член ООН с 1949 года. Позиция исламизма: радикальные палестинские фракции (в частности, ХАМАС) и их идеологические союзники противопоставляют этому принципу концепцию «исламской земли» (Вакф), которая, по их убеждению, не может быть передана под суверенитет немусульманского государства. Правовой нигилизм здесь проявляется в том, что религиозно-политическая доктрина ставится выше императивных норм международного права (jus cogens) и решений Совета Безопасности ООН. 2. Отрицание Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 181. Современное международное право выводит легитимность существования как еврейского, так и арабского государств на территории Палестины из Плана ООН по разделу Палестины 1947 года. Идеологический отказ: позиция непризнания Израиля базируется на тезисе, что ООН не имела юридического и морального права распоряжаться судьбой территории вопреки воле ее арабского населения. Соответственно, создание Израиля объявляется «первородным грехом» международно-правовой системы, а значит, любые вытекающие из этого обязательства и договоренности признаются ничтожными. 3. Инструментальное отношение к международному праву. Правовой нигилизм исламистских сил в вопросе права Израиля на существование носит избирательный характер: с одной стороны, они полностью отвергают нормы, защищающие суверенитет и безопасность Израиля (например, право государства на самооборону по статье 51 Устава ООН).С другой стороны, те же структуры активно апеллируют к международному гуманитарному праву, решениям Международного суда ООН и резолюциям, осуждающим действия Израиля (например, в вопросах строительства поселений или статуса Иерусалима).Такой подход международные юристы называют инструментализацией права: международные нормы признаются и используются только тогда, когда они служат целям политической борьбы, и полностью игнорируются, если они накладывают встречные обязательства.

Примечания