- -
- 100%
- +
Глава 1
Ночь, опустившаяся на город пару часов назад, не отличалась от всех предыдущих. Тихая в этой части огромного мегаполиса, она бесшумно пускала тебя в свои объятия, обещая мягкий и безмятежный сон. Крайне редко встречались окна, в которых горел свет: жизнь горожан шла своим чередом, и ночной покой был логичным завершением каждого проходящего дня.
– Дорогой, ты был просто великолепен! – слащаво произнесла блондинка, вытянув припухшие губы для поцелуя.
– Ты тоже, – автоматически ответил мужчина, даже не взглянув на неё. – Я в душ.
– Я с тобой! – блондинка привстала на постели, демонстрируя пышную грудь.
– Нет. Я люблю принимать душ один.
Принимать душ в одиночестве было для Эмиля своеобразным ритуалом. Подставляя лицо под струи воды, он неторопливо намыливал голову, шею, подмышки и грудь, а затем долго стоял под потоками воды, которая смывала прожитый день или запах очередной женщины. За это время полного одиночества Эмиль успевал расслабиться и привести мысли в порядок. Ему – вечно занятому, спешащему, часто раздраженному мужчине это было нужно, как никому. Поэтому душ Эмиль принимал всегда один. Даже с женой он никогда не разделял эти пятнадцать минут ежедневного ритуала. За двенадцать совместно прожитых лет он ни разу не попросил её «потереть ему спинку».
Эмиль вышел из ванной комнаты и начал одеваться.
– Хочешь вина? – бесшумно появившись в спальне, блондинка протянула ему бокал.
– Нет, – отрезал мужчина. – Мне нужно идти.
– Небось, благоверная заждалась? – съехидничала девушка.
Эмиль не ответил.
– Я позвоню тебе, – сказал он, но соврал. Клочок бумаги с её номером он оставил в пабе, где они познакомились, а имя ночной спутницы и вовсе уже не помнил.
Выйдя из подъезда многоэтажного дома, мужчина закурил и двинулся вверх по улице. Взглянул на часы – половина третьего ночи. Первые дни лета в Торонто были совсем не жаркими, а ночи стояли прохладные. Слегка поёжившись, он быстрыми шагами перешёл на противоположную сторону улицы и зашёл в первый попавшийся на пути бар. В баре было пусто: единственным посетителем был пожилой неопрятный мужчина, который опирался на стойку обоими локтями и что-то негромко бормотал.
– Hey! – молодой смуглокожий бармен обратился к Эмилю. – Anything to drink? – спросил он с акцентом, выдававшим в нем то ли индийца, то ли пакистанца.
– Whiskey, – ответил мужчина и добавил: – Double, please.
Расплатившись, Эмиль залпом опрокинул стакан, резко встал и вышел.
Пройдя пару сотен метров, он поймал такси и направился домой. Машина мчала по пустым улицам спящего города с такой скоростью, что Эмиль не успевал выдумать историю, которая бы оправдала его столь позднее возвращение домой. Заводя интрижки на стороне, он всегда придерживался правила – ночевать только дома, с семьёй. Но в этот раз всё сложилось иначе. Закончив работать, он не захотел ехать домой, хотя утром жена сказала, что приготовит на ужин его любимый рамен.*** Вместо этого он отключил телефон и поехал в другой конец города, словно убегая от всего, что стало таким привычным.
Разъезжая по району, который был ему малознаком, рассматривая улицы и здания, которые он раньше не видел, Эмиль вспомнил себя, впервые приехавшего в Торонто двенадцать лет назад. Тогда он с таким же любопытством разглядывал высотки из стекла и металла, чистые ухоженные газоны и людей, которые выглядели совершенно не так, как люди в его городе. И дело даже не в том, что среди них были представители самых разных национальностей; не в том, что они говорили на чуждых ему языках; не в том, что они одевались совсем иначе, нежели его соотечественники. Они в принципе были другие. По крайней мере, так ему казалось.
В новой стране всё было по-другому – так не похоже на родную Россию – и уж совсем не похоже на Кавказ, где Эмиль родился и вырос. Культурный шок, который он испытал, длился около года, пока он, наконец, не привык к жизни на новом месте. Судьба подарила ему шанс начать жизнь заново в стране, которую считают одной из лучших для миграции. Грехом было бы не воспользоваться данной возможностью, думал Эмиль, поэтому покинул родину не колеблясь. Он уволился из органов, где прослужил восемь долгих и тяжёлых лет, расписался с одноклассницей, которую знал с детства, и улетел с ней в Канаду, где она проживала с самого окончания школы. Так, буквально за месяц-два он круто изменил свою жизнь, о чем, по большому счету, никогда не жалел.
Конечно, в первый год в новой стране было нелегко. Отсутствие привычной обстановки, близких друзей, коллег и даже еды – угнетало. Иногда он ловил себя на мысли, что готов бросить всё и вернуться домой. Но привыкший жить разумом, а не сердцем, он тут же отгонял эту мысль прочь, продолжая адаптироваться к новой жизни.
Постепенно всё вставало на свои места. Очень помогала жена. Воспитанная с Эмилем в одной культуре и традициях, она делала всё, чтобы создать для мужа привычные условия быта. Она познакомила его со своими друзьями и коллегами, готовила блюда северокавказской и русской кухни, а иногда по вечерам читала ему стихи Коста Хетагурова на родном языке.
Эмиль был очень благодарен ей. Он видел эти старания и не хотел подводить её. Поэтому изо всех сил пытался подавить в себе тоску по прошлой жизни и стать хорошим мужем для этой женщины. И пусть это не
была головокружительная любовь, какая бывает в юности, – он понимал, что это его женщина, о которой нужно заботиться, любить и уважать.
Вопрос с работой был решён ещё до переезда. Родители супруги устроили Эмиля к своим друзьям – в компанию, занимавшуюся грузоперевозками. На новом рабочем месте он обзавёлся парой-тройкой друзей, среди которых выделялся Аслан, сын владельцев компании, – высокий мужчина с характерной кавказской внешностью: тёмными волосами, пронзительным строгим взглядом и аккуратной бородой. Аслану было тридцать пять лет, двадцать из которых он прожил в Канаде. За это время родителям удалось построить успешный бизнес и дать единственному сыну достойное образование. Отлично владея английским языком и имея все качества хорошего управленца, Аслан прекрасно справлялся с ведением семейного бизнеса.
Познакомившись с Эмилем, он тут же взял его под свое крыло. Сам лично помогал новичку освоить тонкости работы компании. Мужчины быстро подружились. Аслан чувствовал себя старшим братом Эмиля, который, в свою очередь, очень уважительно относился к новому товарищу и даже неосознанно подражал ему.
Не прошло и двух лет, как Эмиль стал правой рукой наставника. Честолюбие вкупе с трудолюбием, которыми Эмиль отличался ещё на службе, сделали своё дело. Фирма продолжала работать и расширяться, а Аслан ему всецело доверял.
К исходу второго года жизни в Торонто жена родила первую дочь – Залину. С появлением ребёнка работать приходилось ещё больше и ещё упорнее. Эмиль уходил на работу ранним утром, а возвращался порой за полночь. Так, не заметно для него, прошёл год. Дочь подросла и сделала первые шаги.
Рождение дочери, как и следовало ожидать, сплотило супругов сильнее. Теперь Эмиль окончательно осознал, что навсегда связал жизнь с этой женщиной, подарившей ему прелестную девочку, которая унаследовала папины зелёные глаза и светлые волосы. Всё свободное время мужчина проводил с семьёй. Когда старшей дочке исполнилось три года, жена родила вторую дочь – Алану. На этот раз девочка унаследовала мамины черты: густые тёмные волосы и карие глаза.
Шло время. Став матерью двоих детей, жена больше не возвращалась к прежней работе, посвятив всё своё время воспитанию дочерей. Дела Эмиля шли в гору: Аслан открыл пару филиалов в других городах, поручив другу курировать их работу, что требовало от него частых командировок. Покидая на некоторое время семью, он вновь принадлежал самому себе. Так в его жизни появились другие женщины.
Ни о каких серьёзных романах речи не шло, но и одноразовыми эти связи не были. В первое время Эмиль был склонен к постоянству: заводя любовницу, он обычно встречался с ней в течение нескольких месяцев. Заметив, что начинает привыкать к новой пассии, он резко обрывал всякую связь, а через некоторое время легко находил ей замену.
Наверное, каждая женщина может почувствовать присутствие другой в жизни своего мужчины. Заподозрив неладное в первый раз, жена закатила Эмилю жуткий скандал. Она кричала и разбила пару чашек, попавшихся под руку, а дети были тому свидетелями. Эмиль впервые видел её такой разъярённой: уравновешенная и по-кавказски кроткая, она обычно всегда держала себя в руках. Тогда он ничего не сказал в свое оправдание. Молча собрал вещи, поцеловал девочек, не совсем понимавших, почему плачет мама, хлопнул дверью и ушёл. Обосновавшись в отеле, неделю не появлялся дома. Угрызения совести мучили его все эти дни. Он осознавал вину перед матерью своих детей – женщиной, посвятившей жизнь ему и девочкам. Но не в его характере было просить у кого-либо прощения и признавать свою неправоту. Пожалуй, это было одновременно его и слабой, и сильной чертой.
С одной стороны, ему нравилось чувствовать себя правым во всем, о каком бы споре или конфликте не шла речь. С другой – в глубине души он понимал, что виноват во многих ситуациях, происходивших в его жизни.
Порой Эмилю казалось: признай он свою вину, попроси прощения у человека – и ему точно стало бы легче жить. Но он этого никогда не делал, предпочитая оставлять последнее слово за собой. Так жить было намного проще. Оставаясь же наедине с самим собой, он осознавал всю тяжесть копившейся годами вины. Не в силах освободиться от этого груза, он все глубже и глубже увязал в обмане. Плохо спал, становился замкнутым. Уходя с головой в работу, всё меньше времени уделял семье. А когда становилось совсем невыносимо, он выбирался в бар – один или с приятелями, выпивал, выбирал девушку и проводил с ней ночь. Смотря в его глаза, незнакомки редко задумывались о том, что скрывалось за этими захмелевшими глазами цвета русской тоски. Этого он и искал.
Так случилось и в этот раз. Вволю накатавшись по незнакомому району, мужчина припарковался возле ирландского паба. Зайдя внутрь, он занял столик в углу, из которого можно было наблюдать за всеми посетителями. Сделал заказ – бутылку скотча, стейк средней прожарки и салат. Воспользовавшись телефоном бармена, он позвонил Руслану, молодому парню из мелких сотрудников, – и попросил его приехать и отогнать свою машину к офису компании. Сегодня он больше не сядет за руль. Надерется скотчем и забудется, согреваясь в объятьях блондинки в прохладную летнюю ночь.
– Thirty dollars, sir, – хриплый голос таксиста прервал тишину в мыслях Эмиля. – We've come.
– Thanks, – ответил он, протягивая мужчине деньги.
Войдя в квартиру, Эмиль прислушался. Ни звука. Скоро рассветёт. Стараясь не шуметь, он приоткрыл дверь детской – две девочки – десяти и семи лет мирно посапывали в своих кроватках. Пройдя дальше по коридору, он вошёл в спальню, где сжав в руке мобильник, спала.
Вытащив телефон из рук супруги, он провёл рукой по её волосам, разделся, лёг рядом и уснул. Очередной день его жизни подошёл к концу.
Глава 2
В лекционной аудитории, несмотря на полуденный час, было немного душно. Две группы студентов, около шестидесяти человек, слушали лекцию о древнеиндийской культуре. Одни – с неподдельным интересом, успевая конспектировать услышанное в тетрадь, другие – в полусне, третьи – опустив головы на парты и всем видом показывая, что прошедшая ночь для них явно была бессонной.
– В более поздние эпохи индийская культура оказала большое влияние на многих выдающихся европейских писателей и поэтов, – громким и уверенным голосом говорила лектор – молодая привлекательная женщина азиатской наружности в платье цвета слоновой кости и на шпильках. – В их числе: Редьярд Киплинг, Иоганн Вольфганг Гёте, Генрих Гейне, Герман Гессе, Стефан Цвейг и даже Лев Толстой, – сказала она, но её голос прервал надрывистый учебный звонок.
– Что ж, на следующей лекции мы продолжим знакомство с Индией – страной мудрецов. Ну а сейчас – всем до свидания, – сказала она, приподняв правую ладонь в качестве прощального жеста. Поправив длинные темные волосы, женщина неспешно покинула аудиторию.
– До свидания, Анель Ринатовна! – кричали студенты ей вслед.
Прочитав ещё две лекции, Анель закончила рабочий день. Начало лета было довольно жарким для сибирских краёв. Несмотря на первые дни июня, солнце врывалось в квартиры с самого утра и продолжало припекать до самого заката.
В светлом платье и на каблуках Анель прогуливалась вдоль озера – одного из нескольких неискусственных озёр на планете, которые располагаются в черте города. На пляже было достаточно многолюдно для пятничного рабочего дня. Ещё не загорелые люди лежали на спинах и животах в надежде обрести золотистый загар. Некоторые просто спали, что можно было определить по их храпу. Дети резвились у самого берега, заходя в воду лишь по колено.
Песок все больше забивался в туфли, идти было всё сложнее и Анель, наконец, сняла обувь.
– Мороженое! Мороженое! – кричал худощавый мужчина с большой сумкой на руках.
– Миндальное есть? – спросила Анель. – Желательно в белом шоколаде, – уточнила она.
– Конечно, – улыбнулся мужчина. – Всё для вас!
Купив мороженое, Анель тут же откусила внушительный кусок, обдавший холодом всё её нутро.
– Кааайййф! – произнесла она вслух и села на шезлонг.
Подтянув платье до середины бёдер, Анель вытянула ноги, подставляя их под жгучее солнце. Что-что, а загорать она любила – даже так – без особой подготовки. Смуглый оттенок кожи нравился ей гораздо больше, напоминая о странах, где круглый год яркое солнце и жара. Сибирячка, рождённая в ветреную февральскую ночь, она ненавидела зиму, мечтая жить в краях, где перманентно царствует лето.
Наслаждаясь прохладой, доносившейся с озера, девушка закрыла глаза и легла на спину. Но расслабиться как следует не удалось – нарушая наступившую тишину, из сумки раздался звонок.
Звонила Вика, подруга Анель, метавшаяся в поисках лучшей жизни между Питером и Москвой.
– Привет, синьора! – бодрым для утреннего часа голосом говорила она. – Ну что, ты обдумала моё предложение?
– Я ещё думаю, ragazza, – ответила Анель.
Речь шла о поездке в Швейцарию, где обе мечтали побывать уже много лет.
– Брось, давай уже съездим и потусим! Как тогда – в Италии.
Далее девушки вспомнили беззаботное время, проведённое в Риме. Они вспомнили город цвета охры и свои приключения в нём. То было прекрасное время.
Рождество в Ватикане – разве не об этом мечтает каждый добропорядочный христианин? Паломники изо всей Европы – и не только – стекались сюда в это время, дабы поприветствовать Папу Римского – «наместника Бога на земле». Не будучи христианками, подруги все же приехали на площадь Святого Петра, чтобы стать частью ежегодного праздничного ритуала. Всё происходившее на площади действительно захватывало. Людей было настолько много, что между ними невозможно было упасть даже половине яблока. Воодушевлённые, светящиеся ярким внутренним светом, они пели песни и улыбались самыми широкими улыбками, какие только можно представить. Украшенная разноцветными огнями, светилась семнадцатиметровая ёлка, вокруг которой располагался потрясающей красоты вертеп, включающий фигуры Марии, Иосифа, волхвов и животных в натуральную величину.
Представшая перед глазами картина была настолько зрелищна, что память о ней каждый присутствовавший уносил с собой, храня эти воспоминания вечность. И пусть подруги не были христианками – но они стали частью этого празднования, возможно, на миг уверовав в милосердного сына божьего – Иисуса Христа.
– Уверена, что и от Швейцарии мы будем в полном восторге! – Вика продолжала агитировать Анель на поездку. – Не ты ли хотела увидеть Швейцарские Альпы – и умереть? – перефразировала она известную цитату.
– Не думала, что тебя ещё и уговаривать придётся. Что с тобой происходит? Ей богу, я тебя не узнаю.
– Прости, подруга. Просто я ещё не решила.
– А что останавливает?
В воздухе повисла пауза.
– Понимаешь, нет настроения, – вздохнула девушка и замолчала.
– Если настроения нет – его нужно создавать! А не сидеть и вздыхать, – с укором в голосе произнесла Вика. – Клянусь своей троюродной тёткой Беатричче, – на ходу сочиняла она, – в Швейцарии у тебя будет отличное настроение! Как увидишь цветущие луга из рекламы «Milka» – так всю хандру как рукой снимет. Поверь.
– Да я верю, – не очень убедительно отвечала Анель.
– И не забывай, что также нас ждёт знаменитый швейцарский шоколад… и сыр! СЫЫЫЫЫЫРРРР! – голосом Рокфора из мультика «Чип и Дейл» произнесла Вика.
Анель засмеялась.
– Да, да. А ещё швейцарские часы, ножи и банки.
– Ну, брать швейцарский банк, вооружившись ножами, думаю, мы не будем. Хотя это не точно, – абсолютно серьёзным тоном добавила она. – Но всё остальное я тебе гарантирую! Так что давай решайся уже – и начинаем паковать чемоданы. Кстати о чемоданах: ты уже купила себе сьюткейс покомпактней?
Дело в том, что у Анель был огромный чемодан, набитый одеждой, обувью и всякими «женскими штучками», который она брала во все поездки, тогда как Вика путешествовала налегке. И часто получалось так, что чемодан Анель становился грузом для них обеих.
– Я работаю над этим, но никаких гарантий дать не могу – ты же меня знаешь.
– Знаю, знаю. Ладно, чемодан не главное. В приоритете сама поездка, которая должна со-сто-ять-ся, – отчеканила девушка.
– Дай мне ещё недельку подумать. Много дел нужно разгрести… Закопали?
– Закопали. Ладно, синьора, я побежала на работу. Созвонимся через неделю!
Попрощавшись с Викой, Анель ещё около часа провела на пляже. Удобно устроившись и закрыв глаза, она представляла прекрасные альпийские пейзажи: чистое голубое небо без единого облачка, зелёные поля, покрытые такой идеальной травой, что она казалась ненастоящей, луга, устланные коврами самых ярких и причудливых цветов. Жёлтые, малиновые, фиолетовые, синие – они благоухали свежестью и солнечным теплом, уносящим тебя прямиком в детство, – время, когда ты был счастлив просто от того, что наступало долгожданное лето, – и ты, свободный, отправлялся в деревню к дедушке с бабушкой, где целыми днями носился по полю, купался в речке и ловил кузнечиков. Жаль, что вернуться в детство абсолютно невозможно, как бы сильно ты этого не захотел.
Анель представила, как босиком ступает по мягкой изумрудной траве, вдыхает её аромат и любуется сказочной красотой цветов. Она слышала весёлое щебетание птиц и приятный шум воды, доносившийся откуда-то издалека. Девушка улыбнулась, а затем отвела взгляд влево – и увидела то, что любила больше всего на свете, – горы…
Зелёные поля плавно переходили в холмы, а те разрастались до величественных скал, увенчанных тяжёлыми белыми шапками. Горы всегда внушали ей особый трепет. В её глазах они были совершенны: высокие и не очень, зелёные или белоснежные, освещенные ярким солнцем или погруженные в угрюмые краски дождливого неба – они всегда были усладой для её взора. Она любила горы какой-то особенной любовью. Могла смотреть на них часами. Могла говорить с ними. Свежий горный воздух благотворно влиял не только на физическое состояние, но и исцелял души – это она знала наверняка.
Устремляя взгляд вверх, она чувствовала себя ничтожно маленькой по сравнению с исполинами, которые были свидетелями зарождения жизни на Земле. Горы внушали величие, страх, благоговение, уважение и самое искреннее её восхищение. Всю гамму настигавших при виде гор чувств Анель даже и описать не могла. Они были для неё мудрыми старожилами истории, которые видели и понимали все, что происходило вокруг. Именно в окружении гор она чувствовала себя в безопасности, словно находилась дома.
Именно так – она чувствовала себя защищённой. Пребывая в горах, наполнялась энергией, вдохновлялась их великолепием и величием. Она была связана с ними, но как и почему – объяснить не могла. Ведь такое можно только почувствовать. Поэтому, когда она долго не видела горы, связь ослабевала, постепенно забирая её жизненные силы. В такие моменты она часто видела горы во сне: они вырастали перед ней, ослепительно сияя снежными вершинами, которые взирали на неё укоризненно и будто призывали к себе. Такие сны Анель считала хорошим знаком, амбициозно разделяя известную мысль о том, что горы зовут тех, чья душа им по росту.
Конечно, Анель очень хотела увидеть Альпы. Она видела уже немало горных цепей в Азии и Европе, но в Альпах до сих пор ещё не побывала.
Девушка открыла глаза и тяжело вздохнула. Наверное, Альпы так и останутся для неё отложенной в долгий ящик мечтой.
Глава 3
Ослепляющий солнечный свет забил в глаза, и Эмиль тут же проснулся. Жена резко раздвинула шторы и с шумом передвигалась по комнате.
– Который час? – спросил мужчина, но она покинула спальню, оставив его без ответа.
Эмиль поднялся и пошёл в душ. Проходя мимо зеркала, взглянул на себя, оценивая последствия минувшей ночи. Припухшие глаза, серый цвет лица – зрелище не из самых приятных.
Рабочий день начался ещё два часа назад, но его это не беспокоило – Руслан должен был предупредить Аслана, что друг опоздает.
В кухне пахло свежесваренным кофе. Жена нарочито громко расставляла мытую посуду по местам, даже не взглянув на вошедшего мужа.
– Можно мне кофе?
– Сам нальёшь, – сказала женщина, по-прежнему не смотря на него.
– Хорошо, мне не трудно.
Эмиль взял кружку, налил себе кофе и сел за стол. Сделав глоток, он спокойно спросил:
– Что не так?
Женщина резко развернулась к нему и, бросив испепеляющий взгляд, ответила:
– И у тебя ещё хватает наглости спрашивать «что не так»?! – от возмущения её глаза горели, а голос дрожал. – Я звонила тебе тридцать раз! Тридцать! И не разом меньше! Не начинай! – Эмиль повысил тон. – Телефон разрядился. Только и всего.
– Только и всего?! А зарядить ты его, конечно же, не мог!
– Не мог. Зарядки не было.
– Не ври, – женщина еле сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Зарядка есть у тебя в машине. Всегда.
– Я был не на своей машине. Она у офиса.
– И где же ты был?
– У Артура, ты его знаешь. Собрались мужской компанией. Посидели, выпили.
– Сидели до трех утра? Неужели?! А как же его жена? Даже не возмутилась?!
– Они разводятся, я тебе говорил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.