Див Тайной канцелярии

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Omeris, Dadan_pm, Chinch / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Дашкевич В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Как Афанасий заполучил себе нового помощника

1741 год

– Ну что, чертяка, давно баклушничаешь? – жизнерадостно спросил Афанасий и присел на корточки возле закованного в серебряные колодки пленника.

Див поднял на него мутные покрасневшие глаза.

– Вижу, что давно. Недели две, не меньше?

Черт издал нечленораздельный звук, то ли что-то сказал, то ли просто застонал.

– И что же, не берет никто? – с показным сочувствием спросил Афанасий и рассмеялся. Чертяка выглядел на редкость жалко.

– Не… больно… и хотелось… – с трудом шевеля иссохшими губами, прошептал див.

– Ой, правда, что ли? – Афанасий развеселился еще больше. – Так и думаешь подохнуть тут, запертый в колодки, на цепи и с распухшей от серебра шеей?

– Поди не подохну, – выдохнул чертяка.

– А нет, дружок, вот тут-то ты и не прав. Подохнешь. Закон Божий неумолим для всякой твари. Думаешь, я не видал таких, как ты? Не первый ты чертяка, что подыхает в колодках. Серебро проест твои кости. И оно же не даст твоему телу распасться. Так и будешь торчать здесь, сморщенный и иссохший. Противное зрелище. Бр-р-р…

Черт промолчал.

Афанасий протянул руку и провел по его длинным спутанным волосам, убирая их с глаз.

– Как зовут тебя, чертяка?

Черт помедлил, но все-таки произнес:

– Владимир.

– Вот и славно. А я – Афанасий. А что, Владимир, пойдешь ко мне на службу?

Чертяка попробовал приподнять голову, отчего кровь в глубоких ранах зашипела. Он снова замер и, глядя в пол, ответил:

– Можно подумать… у меня есть выбор.

– Выбора у тебя, конечно, нет, – Афанасий заговорщически подмигнул, – но мне бы хотелось, чтобы решение принял ты сам. Человек я не злобный, веселый. Нраву легкого. Бить буду больно, наказывать жестоко. Но только за дело. Если баловать не будешь, то и наказывать не стану. А если будешь стараться и за службу радеть, могу и наградить.

– Мне… не нужны… ваши награды… – прохрипел черт.

– А вот это ты брось, – Афанасий снова рассмеялся, – я вашу породу отлично знаю. Всякий черт любит и пожрать сладко, и поспать в тепле. Ну что же, чертяка Владимир, – он поднялся на ноги, – поступим с тобой так. Я сейчас найду твоего хозяина и получу на тебя владение. А после отправимся домой, и я расскажу, как мы будем с тобой жить и работать. Одобряешь? По затылку вижу, что одобряешь.

И Афанасий направился искать колдуна.

– А вы еще раз подумайте, Афанасий Васильевич, из человеколюбия вас прошу, – предостерег безусый тщедушный колдунишка. Начальство, пользуясь неосведомленностью новичка, всучило ему во владение строптивого черта, с которым недавний школяр точно не мог справиться. – Этот чертяка ленив и глуп.

– Так-таки и глуп?

Когда с черта сняли колодки, он упал на пол, да так и остался лежать там без движения. Похоже, потерял сознание.

– Очень глуп. Однажды умудрился надеть на меня портки наизнанку. Я спросонья и не заметил, пришел на службу. А камзол короткий. Вот сраму-то было… А как-то раз ошпарил меня кипятком.

– Даже так? – заинтересовался Афанасий.

– Да я, знаете ли, хоть это и выходит в копеечку, люблю почаевничать. Так этот чурбан подал мне полную чашку с пылу с жару и вроде ушел за баранками. Я еще и глотка сделать не успел, а он неожиданно появился рядом и как гаркнет прямо в ухо: «Разрешите доложить!» У меня рука и дернулась. И порка ему не помогает, и колодки, и серебро глотать его заставлял, все нутро выжгло, а ума не прибавилось.

– Что же вы, любезный Яков Арсеньевич, считаете, что черт, бывший фамильяром, может оказаться таким дураком?

– А этот черт был фамильяром? – удивленно вопросил колдун.

– И не каким-нибудь, а княжеским. Неужели вы не удосужились ознакомиться с бумагами?

Вчерашний школяр заметно смутился.

– Да где бы я успел, я ж только на службу заступил, а этот дурень мне в первый же день и достался. Личным указом его сиятельства. Два месяца с ним промаялся…

– Ну и бог с ним, – усмехнулся Афанасий, – теперь это уже не ваши заботы. А вот что вы лучше сделайте, принесите-ка кружку простокваши. Где кринка стоит, знаете?

Когда колдун вернулся, Афанасий достал кинжал и, не обращая внимания на плавящуюся под серебром плоть, разжал им зубы черта и влил простоквашу в глотку. Черт открыл глаза и окинул их мутным взглядом.

Афанасий поднялся.

– Хотите, покажу одну штуку. – Он подмигнул молодому колдуну, достал из кармана тряпицу, в которую был завернут купленный у разносчика пирожок с требухой, и подкинул пирожок в воздух.

Тот, не успев коснуться пола, исчез. Афанасий рассмеялся.

– Вот теперь порядок. Пойдемте, любезный, перепривяжем вашего черта.

Крови черт выпил много. Афанасий не препятствовал: черту нужно восстановиться, да и связь будет прочнее.

В ушах шумело, перед глазами то и дело проплывали черные круги, поэтому Афанасий покинул службу и направился домой.

– Держи меня под локоть, чертяка, следи, чтобы я не упал, – велел он черту и перестал обращать на него внимание.

Дома сразу завалился спать. Проснулся, когда было уже темно. Некоторое время Афанасий пытался сообразить, где он и что происходит, а потом вспомнил.

Черта поблизости не наблюдалось.

– Чертяка, – тихо позвал Афанасий, но без результата. Куда он делся? Заснув, колдун не успел огласить правила, и черт оказался предоставлен сам себе. Неужели сбежал и, пользуясь вседозволенностью, шляется где-то по городу? А то и того хуже.

Афанасий зажег свечу и вышел из спальни, прислушиваясь к своим ощущениям; связи с чертом еще не было, но что-то почувствовать все равно можно. У него было хорошее чутье на чертей, уж своего-то он точно отыщет.

Черт обнаружился на кухне. Он сидел в углу, прислонившись к остывающей печке. В полутьме немного светились его светлые глаза.

– Молодец, что не сбежал, – похвалил его Афанасий, – и что не улегся на хозяйский диван, а сидишь, как положено, на полу, тоже молодец. Не такой уж ты и невоспитанный. Но почему не пришел? Слышал же, что я тебя зову.

– Так не били же еще. Зачем слушаться?

– А ты слушаешься, только когда тебя бьют?

– Нет, – на миг блеснули, отражая свет луны за окном, белые и нечеловечески длинные острые зубы, – когда бьют, тоже не слушаюсь.

Афанасий усмехнулся.

– Ух, хороший из тебя получится чертяка, помяни мое слово. – Он поставил свечу на мойку. – Ну что же, самое время огласить тебе правила. Их у меня немного, не переломишься. Но слушаться заставлю до последней буквицы.

– А если не буду? Опять в колодки?

– А куда ты денешься? – удивился Афанасий. – Будешь, как миленький будешь. Ну, что делать, знаешь? – Он выжидательно уставился на черта, но тот не шелохнулся.

– Давай, чертяка, – поторопил его Афанасий, – вставай на колени, руки за спину, башку опусти. Не важно, что ты там себе думаешь, черт должен хотя бы выглядеть покорным, когда слушает хозяина.

Чертяка только ухмыльнулся. Афанасий вздохнул. Вверх взметнулась тонкая струйка мельчайших брызг крови, и черт оказался перед ним на коленях. Вероятно, он сам не понял, что произошло, потому что смешно таращил глаза и даже приоткрыл рот. Афанасию всегда нравился этот эффект его силы. Кровь колдуна, как он сам называл свою способность, всегда действовала на чертей безотказно и производила неизгладимое впечатление.

– Рот закрой и слушай внимательно, – велел колдун, – по этим правилам ты будешь жить ближайшие… много лет.

Зачитав правила, Афанасий потрепал черта по макушке.

– Видишь, все не так и сложно. Станешь слушаться – буду хвалить и тешить, не станешь – не обессудь. Прежние хозяева тебе покажутся агнцами небесными. Можешь спрашивать, если чего не понял.

Черт, словно проверяя способность говорить, открыл рот, снова закрыл и только потом произнес:

– Как вы это сделали? Это не сила приказа.

– Узнаешь, когда мы с тобой сработаемся. И силу моего приказа тоже узнаешь, – заверил его Афанасий. – Правила понял?

– Понял, – ответил черт и спустя мгновение добавил: – Хозяин.

– Вот и ладненько, – потер руки Афанасий, – ты бывший фамильяр, поэтому учить делать твою работу я тебя не буду. И отдавать дурацкие приказы, как то – почистить мне сапоги или прибраться в покоях, тоже не собираюсь. Сам все знаешь и сделаешь. В доме должно быть чисто, горшок и помои вынесены, одежда и обувь, хозяйские, и твои чертячьи портки тоже должны быть в порядке.

– Здесь очень грязно, хозяин, – заметил черт, – непохоже, что вы придерживаетесь своих же правил.

– А это – не твоего ума дело, наведешь порядок – станет чисто, – пробурчал Афанасий и приказал: – Встать.

Придирчиво осмотрев вскочившего на ноги черта, он добавил:

– Ноги ровно, руки по швам, голову опусти.

Увидев желаемое, Афанасий удовлетворенно улыбнулся:

– Ну что же, уже лучше. Ладно, чертяка, хоть темень зимой в Петербурге, а время еще не позднее, пойдем, отведу тебя кое-куда, похарчим.

На пороге кухмистерской черт остановился словно в нерешительности. Оно и понятно, вряд ли прежде он бывал в подобных заведениях.

– Заходи, не боись, – подбодрил его Афанасий, и черт сделал шаг внутрь. Они прошли через просторную главную залу – народу было много, трудовой люд ужинал после праведных трудов – и вошли в залу поменьше. К ним поспешила хозяйка, полная аккуратная вдовушка, с которой Афанасий был давно знаком.

– Афанасий Васильевич! – возопила она. – Да как же? Какими судьбами? Давненько вы, ваше благородие, к нам не захаживали.

– Вот, – сказал Афанасий, – теперь зашел, а это черт мой, Владимир, его привел столоваться.

– Владимир? – удивленно воззрилась на черта хозяйка. – А как же?.. – но, глянув на лицо гостя, она осеклась.

Чертяка заметно робел: видимо, сильные запахи и непривычное место сбили его с толку.

– Сразу за месяц оплатить желаете? – засуетилась хозяйка.

– Конечно, как и раньше. – Афанасий полез в карман за кошелем и принялся отсчитывать монеты.

– Сию минуту сделаю расписочку. – Хозяйка удалилась. Афанасий обернулся к черту.

– Голову вниз. Не зыркай на людей, пугаются, – сказал он, – да и меня этим позоришь.

В этот раз черт послушался, и Афанасий удовлетворенно улыбнулся.

– Вот то-то же. А теперь слушай. Будешь бегать сюда дважды в день. Это лучшая кухмистерская, кормят тут прилично, дают много. Видел, сколько народу? Все потому, что хозяйка – баба честная. Но ты все равно следи. Если начнет обманывать – сразу мне докладывай. В общей зале тебе жрать нельзя, ты сюда сразу иди. Здесь тебе еды дадут, а потом отправляйся в чертячью залу. Правда, я за все эти годы ни одного черта в ней так и не видал. Не любят хозяева вашего брата в кухмистерских кормить. Помои да объедки подешевле. – Он усмехнулся. – Вот там сиди и жри. А вообще погодь, пойдем-ка покажу. А то попрешься не туда, опять честной люд перепугаешь.

Он отвел черта в маленькую пустую комнату без окон. Четыре стены и дверь, никакой мебели. Комната не отапливалась, но в кухмистерской было тепло, и за счет этого в комнатке оказалось вполне терпимо.

– Вот ваша чертячья столовая. Тут и жри, – сказал Афанасий и отстегнул от кольца ключ, – как пожрешь, домой иди. А я в трактир схожу, мне в кухмистерских столоваться не по чину.

Афанасий забрал расписку, а черту выдали большую миску густого мясного варева. И колдун почувствовал слабую, но отчетливую радость. Чертяка заерзал, было видно, что он прилагает усилия, чтобы оставаться на месте.

– Можешь идти, – разрешил Афанасий, – жри медленно, как человек. Так лучше наешься. А как сожрешь, снова сюда приходи, еще кое-что получишь. – Он подмигнул черту, и тот исчез. – Будет ведь добавка? – спросил он у хозяйки.

– Конечно, пирожки сегодня с капустой. Побольше вашему Владимиру отсыплю, уж больно он задохлик, – рассмеялась та.

В трактире Афанасий не удержался и все-таки принял маленько на грудь. А что, день был тяжелый и хлопотный, а назавтра праздник и выходной, можно было и расслабиться. И теперь, на темной лестнице, он, чертыхаясь, скреб ключом по дверному замку, не в силах попасть в скважину.

Внезапно послышался щелчок, и дверь распахнулась. На пороге стоял черт, в его руках приветливо мерцали свечи в трехрогом подсвечнике. Черт несколько мгновений разглядывал хозяина и только потом сделал шаг назад и слегка склонил голову. Что же, уже достижение. Конечно, черт вел себя совершенно непотребно. И Афанасий знал, что ему прекрасно известно, как надлежит держаться с хозяином. Но наказывать за дерзость колдун не спешил. Ежели сразу проявлять чрезмерную строгость, это лишь породит в изворотливых чертячьих мозгах новые каверзы. Так преданного черта не воспитать. Владимир дерзит намеренно, ждет, не впадет ли хозяин в ярость. Но при этом не слишком бесстыден, будто еще не решил, станет слушаться или начнет пакостить, как канцеляристу Якову, изображая дурачка.

Афанасий прошел в переднюю, уселся на сундук и в упор посмотрел на черта. Что он сделает? Попытается смыться? Так и будет стоять и глазеть? Или все-таки выполнит свои обязанности? Настроение у колдуна было самое благодушное, поэтому он улыбнулся и спросил:

– Что, чертяка, задумался? Не знаешь, что делать? Давай подскажу.

– Знаю, но не хочу, – не пряча взгляда, ответил черт.

– А чего ж не хочешь? Раздевать и одевать хозяина – это ж ваше первейшее чертячье дело.

Черт молчал, видимо, не желая отвечать. Впрочем, его отвращение к людскому роду понять было несложно. Судя по докладным бумагам, на государевой службе воспитывали его старательно и со всей ответственностью. Но воспитать так и не сумели.

– Эх, и что же с тобой делать, чертяка… – напоказ задумался Афанасий, – и наказать ведь нельзя…

– Почему это? – судя по всему, черта этот вопрос весьма заинтересовал.

– Ну как же тебя накажешь? Ты же как дитя малое, неразумное, порядку не знаешь и делать ничего не обучен. Совсем неумеха.

– Чего это «неумеха»? – обиделся черт. – Всему я обучен!

– Ну кто же наказывает, например, неразумного куренка? – словно не услышав, продолжил свою мысль Афанасий. – Он должен вырасти и стать курицей, прежде чем начнет нести яйца.

Черт внезапно оказался рядом и моментально стянул с колдуна сапоги. И не успел Афанасий охнуть, как тулуп тоже оказался в руках чертяки.

– Я разумный, – с вызовом сказал он, – и хозяин всему меня научил.

– Вот и славно, – усмехнулся Афанасий, поднимаясь. Чертяки часто бывали наивны, словно дети, и это забавляло колдуна. – Я и думаю, что вряд ли ты плохо служил своему князю, иначе фамильяром бы не стал. Давай, убери одежду. И дуй за мной, покажу, где ты спать будешь.

Ключ провернулся в замке, и Афанасий открыл небольшую кладовую. Почти все пространство комнатушки занимал набитый конским волосом тюфяк. Вдоль него оставался небольшой проход, а в углу стоял стул.

Черт зашел следом и пристально уставился на тюфяк.

– Что, недоумеваешь, где клетка или цепь? – прищурился Афанасий. – Я чертей не боюсь, поэтому на ночь не запираю и не пристегиваю. Где ты спал раньше?

– В сенях… сперва… потом в основном на улице, на цепи.

– Лохматая у тебя собака? – спросил Афанасий, поежившись от мысли о ледяных и промозглых зимних петербургских ночах.

– Я не принимал облик собаки, – с каким-то ожесточением произнес черт.

– Тю-ю, – сказал Афанасий, – а чего же? Неужто так и сидел человеком? В такой-то холод.

– Сидел, – подтвердил черт. – Я стал чертом первого класса и больше не зверь.

– А ты гордец… – удивился колдун. – Но и глупец, чего греха таить. Но не расстраивайся, я научу тебя, как поступать правильно. И покажу, что значит быть человеком, а не казаться им. Спать будешь здесь.

– Мне можно спать на тюфяке? – уточнил черт.

– Конечно, а ты как думал, рядом? Это твоя комната, разрешаю тебе хранить здесь одежду и вещи, паче чаяния, они у тебя появятся.

Черт присел и аккуратно потрогал тюфяк.

– Пойдем, – велел ему Афанасий. У себя в комнате он открыл комод и выдал черту шерстяное одеяло.

– На зиму жалую.

Черт схватил одеяло и смешно прижал его к пузу.

– Ладно, – усмехнулся Афанасий, – воды ты согреть не додумался, тащи холодную, так умоюсь, а на будущее запомни, чтобы была согрета вода. И переодевай меня ко сну.

Афанасий уже стоял в нижней рубахе в спальне, когда чертяка неожиданно сказал:

– В той комнате пахнет чертом. Сильно.

Афанасий прокашлялся.

– Кхм… Да… до тебя там жил черт.

– Ваш предыдущий черт? Он подох? Почему?

Окутав руку щитом, Афанасий отвесил ему увесистую затрещину.

– Не твое чертячье дело. Я не разрешал тебе задавать вопросы. Проваливай.

Черт исчез.

Афанасий вздохнул и улегся в кровать.

Наутро он проснулся поздно, некоторое время полежал с закрытыми глазами и открыл их, только когда услышал стук в дверь.

Черт вошел, держа в руках сияющий медный таз, в котором плескалась вода.

Афанасий сел и окунул в воду пальцы. Над тазом не поднимался пар, это точно не был крутой кипяток. Умывшись и одевшись, колдун вышел из спальни и ахнул. Хлам, объедки, грязные стаканы, накиданная тут и там одежда и вековой слой пыли исчезли. Начищенный пол блистал. И даже мутные серые окна перестали быть таковыми и радостно пропускали внутрь блеклое зимнее солнышко.

Афанасий прошелся в гостиную и на кухню. Везде царили чистота и порядок.

– Иди-ка сюда, чертяка, – сказал он, а когда черт появился перед ним, протянул руку и потрепал его по щеке. Черт не шелохнулся. Пока связи нет, похвала хозяина не становится для черта поощрением, но Афанасий считал, что приучать надо с самого начала. Он был уверен, что такое отношение тоже укрепляет связь. – Молодец, выходит, я в тебе не ошибся. Работать ты умеешь, и делаешь это на славу.

– Не люблю беспорядок и грязь, – ответил черт. Глаз он не поднимал, а значит, вызов бросать не собирался.

– В таком случае тебе понравится сегодняшнее приключение, – не стал спорить Афанасий. – Ты уже бегал завтракать?

– Бегал…

– Тогда одевай меня и пошли. Есть еще одна важная наука, которую ты должен освоить.

Натягивая на Афанасия сапоги, черт неожиданно произнес:

– Хозяин, можно спросить?

– Спрашивай, – разрешил Афанасий.

– За что вы меня вчера ударили?

– А сам как думаешь?

– Я думал… ночью, – признался черт, – я не спросил разрешения задать вопрос. Это было в правилах.

– Верно. Но не только. Запомни, тебе еще долго учиться, а мне долго тебя воспитывать, прежде чем ты сравняешься хотя бы с мизинцем моего предыдущего черта. Когда ты станешь достоин, я, может, и расскажу тебе про него, а пока даже не смей заикаться.

Черт на мгновение поднял глаза.

– Тогда, – сказал он, – и вы тоже не поминайте моего прежнего хозяина.

– Ты ставишь мне условия? – удивленно вопросил Афанасий.

– Это справедливо, – буркнул черт, едва заметно отодвигаясь. Вероятно, он ожидал новых оплеух.

– А ты, выходит, любишь справедливость?

Черт снова уставился на него. И Афанасий подумал, что этот чертяка не бросает вызов просто так. Он сражается за какую-то свою правду и ради нее, похоже, готов терпеть муки и даже рискнуть жизнью.

– Башку в пол, – приказал колдун, а когда черт подчинился, добавил: – Я тоже ценю справедливость, поэтому условие твое принимаю. Ты расскажешь мне о своем князе, когда сочтешь меня достойным.

На чем Афанасий никогда не экономил, так это на бане. В мыльню он ходил каждую субботу. Если день был праздничный, то по заутренней, если рабочий – то к вечернему звону. Нынче хоть и был праздник, он проспал, поэтому в баню собирался вечером.

А днем он сводил черта в лавку и купил ему новую одежду. Содержания на нового подручного колдуну выделить еще не успели, но уж больно драной оказалась одежонка. Не к лицу уважающему себя колдуну показываться на люди с таким оборванцем. Пришлось потратить свои кровные, но ничего, когда-нибудь Канцелярия возместит ущерб.

Черт в обновках стал выглядеть не таким заморышем. Теперь необходимо было закончить почин. К вечеру Афанасий велел собираться и повел чертяку в свою любимую мыльню. Конечно, были бани и побогаче, с мраморными лестницами и чашами и огромными зеркалами, но Афанасию они не нравились. Он облюбовал деревянную торговую баньку недалеко от моста. Ему мила была царящая здесь атмосфера веселого бесстыдства. Народу всегда было много, голые девицы хлестали друг друга вениками, банщики разносили штофы, костоправы мяли разогретые тела, и каждый желающий мог потребовать себе пиявок. Здесь никому не было дела до черта в ошейнике. Шум, гам и смех разносились в клубах пара.

– Ничего, чертяка, привыкнешь, – сказал Афанасий, глядя, как черт косится на ведра с водой, – мыться – первейшее дело. И ты будешь делать это каждую неделю.

Колдун заставил черта тщательно намылиться и сам полил водой из ведра. Черт сохранял хладнокровие и делал вид, что ему совсем не страшно, хотя Афанасий чувствовал что-то похожее на смятение, и ощущение это исходило от его подручного. А если оно чувствовалось даже при слабой связи, значит, чертяка был по-настоящему впечатлен.

– Ну вот, другое дело, – одобрил Афанасий, осматривая после завершения процедур чистенького раскрасневшегося чертяку с аккуратными прилизанными волосами, – вот теперь ты похож на доброго черта. А маленько воспитаю тебя, и станешь не просто похож. Будешь ты, Владимир, лучшим чертом в Канцелярии. Попомни мое слово, все еще завидовать будут.

Черт ничего не ответил, но склонил башку ниже. Что Афанасий посчитал хорошим знаком. Если черт выберет подчиняться не по силе приказа, а по своей воле, иметь с ним дело будет легко и приятно. Такой черт станет верным и надежным помощником. А по-другому Афанасий не желал. Можно держать черта на цепи и заставлять подчиняться силой заклятий и побоями. Но на службе в Канцелярии это продлится недолго. В первом же опасном деле такой черт извернется и предаст. Сколько было случаев! Поэтому Афанасий считал колдунов, уповающих лишь на свою силу и серебро, глупцами.

На службу Афанасий, сам того не ожидая, явился с помпой. Черт открывал перед ним двери и низко кланялся, не забыл и почтительно снять с хозяина шубу. Делал он это без всякой указки, и Афанасий недоумевал, чего это чертяка решил проявить такое усердие.

Первым делом колдун оформил бумаги о передаче и отдал их черту:

– Отнеси господину Зуеву, пускай подпишет.

Вообще-то молодой колдун Яков сидел в той же комнате, что и сам Афанасий, но с поручениями должен бегать черт, это было непреложное правило. Черт исчез и так же молниеносно появился рядом с бывшим хозяином. Тот аж подпрыгнул на стуле от неожиданности. Внутренне усмехнувшись, Афанасий скорчил строгое лицо. А когда черт вернулся, отвесил подзатыльник.

– Неужто не знаешь, что рядом с человеком положено появляться в пяти шагах и подходить медленно?

– Впредь будет исполнено. – Черт склонился к самому полу. Вчерашний школяр и прочие колдуны сверлили их обоих пристальными взглядами.

– Где бумаги?

– Господин Зуев сказал, что принесет сам.

– Ну, сам так сам, – сказал Афанасий, решительно хлопнул ладонью по зеленому сукну стола и взял наугад связанную веревочкой пачку листов. – И что тут у нас?

Но не успел он углубиться в чтение, как подошел Зуев.

– Вот, извольте, – он протянул подписанные бумаги, – черт теперь ваш.

– Благодарствую, – ответил Афанасий. Но колдун продолжил стоять возле его стола. Подождав некоторое время, Афанасий понял, что Зуев так просто не уберется. Он вздохнул и велел:

– Принеси стул Якову Арсеньевичу.

Владимир демонстративно появился в пяти шагах, медленно и торжественно поднес стул и поставил его задом наперед. Афанасий чуть не хмыкнул в голос от этого представления. Но вместо этого сурово сдвинул брови:

– А ну, не смей потешаться над колдунами.

Черт тут же развернул стул и встал за спиной хозяина. Даже не оглядываясь, Афанасий знал, что чертяка, как и положено, низко опустил голову. Колдун уже понял, чего добивается его черт. Тот желал выставить Зуева, да и всех предыдущих хозяев бесполезными дураками, не способными с ним совладать. И судя по тому, как канцеляристы исподтишка поглядывали на них, это ему удавалось.

«Ничего себе, а черт-то не промах», – довольно подумал Афанасий. Из такого затейника получится хороший помощник.

– А я к вам с просьбой, Афанасий Васильевич, – высказался наконец юнец, – мне скоро выдадут нового черта. Расскажите, как вы так быстро воспитали неслуха.