Мент. Ростов-папа. Часть 2

Глава 3

Уже вечером Художников собрал нас у себя в кабинете. Настроение у ребят было откровенно паршивое: все понимали, что бандиты вошли в кураж и ограблением поезда не ограничатся. А значит, жди беды.

Хорошо, что на сей раз обошлось без трупов. Физически пострадал только один пассажир, который в момент налёта сидел в вагоне-ресторане. Он стал артачиться и его оглушили прикладом винтовки.

Врач осмотрел пострадавшего и сообщил, что серьёзного урона здоровью не нанесли, так что мужчина ещё сравнительно легко отделался.

– Что ж, товарищи, думаю, каждый из вас понимает: дело громкое, можно даже сказать всероссийского масштаба. И спуска нам теперь по нему не дадут. Со мной уже связывался товарищ Дзержинский, он приказал, чтобы я регулярно докладывал ему о ходе расследования. Паша… – позвал Художников.

– Да, товарищ Художников, – поднялся Рыженко.

– Да ты садись, в ногах правды нет.

Павел послушно опустился.

– Информация насчёт Рейки подтвердилась?

Рыженко кивнул.

– Да. Сразу несколько человек уверенно его опознали. Сомневаться не приходится – грабил Рейка.

Я успел прочитать в уголовном деле описание внешности бандита: «среднего роста, широк, плотен, лицо круглое, красное, моложавое (отталкивающего вида), растительности на лице нет, глаза презрительные, руки всегда в карманах». В миру Рейку звали Андреем Матвеевым, было ему чуть больше тридцати, но за его плечами висело обвинение нескольких десятках убийств и вооружённых налётов.

– Странно, – задумчиво произнёс Художников. – Ограбление было продумано до мелочей, проделано быстро, аккуратно и без трупов. На Рейку это не похоже. После него обычно крови по колено. Может, ошибка? Кто-то другой?

– Да Рейка это, товарищ начальник! – твёрдо заявил Паша. – Хотя в остальном вы правы: для Рейки всё слишком мудрено, он на такие комбинации не способен.

– Есть соображения?

– Имеются, – кивнул Рыженко. – Всё указывает на то, что план придумал кто-то другой, и этот другой подтянул Рейку.

– Думаешь, было две банды?

– Скорее всего. На это указывает и тот факт, что налётчиков было около тридцати, а под Рейкой даже в лучшие времена столько не ходило. Так что на дело пошли сразу две шайки.

– Какие будут идеи, товарищи? Как станем искать Рейку? – повернулся Художников к остальным.

– Разрешите? – попросил слова оперативник с наголо стриженым черепом и широкоскулым лицом.

Мы с ним редко пересекались, и потому толком познакомиться не успели.

– Говорите, товарищ Реязов, – кивнул Художников.

– Есть информация, что бандиты могут собираться в столовой «Приятель».

– Это та, что на Первой Соборной?

– Она самая. Гадюшник первостатейный, немудрено, что нормальные люди её за версту обходят. Так вот, у меня в той столовой есть надёжный человечек. Есть план внедрить его в банду. Если не возражаете, начну над этим работать.

– А вы уверены в своём человеке? – прищурился Художников.

– Уверен. Мы вместе всю гражданскую прошли. Не подведёт.

– Хорошо. Даю добро на операцию. Если удастся нащупать ниточку к Рейке – считай, полдела сделано. Когда планируете приступать?

– Да хоть сегодня.

– Тогда можете отправляться к вашему человеку. Я вас больше не держу, товарищ Реязов.

– До свидания, товарищи. – Оперативник встал и направился к выходу.

У Художникова зазвонил телефон. Он поднял трубку и поднёс к уху.

– Начальник ДонОблУгро… Вас понял. Буду через полчаса.

Закончив разговор, Художников вздохнул.

– Совещание окончено, меня вызывают в обком.

Мы стали расходиться.

Возле дверей нашего кабинета стояла понурая Варвара.

– Меня ждёте? – вопросительно поднял бровь я.

– Да, товарищ Быстров.

– Зачем так официально? Можете звать меня Георгием…

Мы отошли в сторонку, чтобы нам никто не мешал.

– Слушаю вас, Варя.

– Товарищ… То есть Георгий, – поправилась она, – я пришла, чтобы вас предупредить.

– О чём?

– Я узнала, что вчера Навойтов приходил домой у Ивану Никитовичу, чтобы его убить.

– Было дело. Но у него ничего не вышло.

– Да, но только благодаря вам.

Я усмехнулся.

– Хочу вас предупредить: я решила признаться во всём Ивану Никитовичу, а там пусть решает, что со мной делать, – продолжила она. – Арест так арест. Я заслужила.

– Ты хорошо подумала?

– Всю ночь не спала… Надеюсь, вам из-за меня не достанется?

– Как пойдёт. Я ничего не сказал Художникову.

– Вы – настоящий мужчина, – всхлипнула она.

– Вот что, Варя… Давайте сделаем так: с Иваном Никитовичем у вас всё равно не получится поговорить сегодня: его вызвали в обком, он очень спешит, а когда вернётся – неизвестно. Давайте мы с утра подойдём к нему вдвоём. Думаю, вам так будет легче…

Она взволнованно кивнула, а потом коснулась моей щеки губами.

– Спасибо, Георгий. Вы такой хороший…

Я промолчал: сейчас она так походила на мою Дашу, которая осталась там, в прошлой жизни.

Рабочий день был законен, перед тем как пойти домой, я отправился в больницу, чтобы навестить раненых друзей.

Первым делом заскочил к Лёве.

Он уже вовсю разгуливал в коридоре, облачившись в больничную пижаму. Увидев меня, расцвёл:

– Жорка!

– Привет! – пожал ему руку я. – Как ты?

– Иду на поправку. Врачи говорят, что на следующей недели выпишут, так что ждите – скоро выйду на работу.

– Про Петю Михайлова слышал?

– Сказали уже… Что ж вы так неаккуратно?

– Ну извини, в следующий раз будем осторожней…

– Да ладно тебе, Жора! Я ж всё понимаю, на каждом шагу соломку не подложишь. Какие новости?

Я рассказал о вечернем визите Навойтова в квартиру Художникова.

– Ну вот, – расстроился Лёва. – А я до последнего думал, что ошибочка с ним у чекистов вышла, человек порвал с прошлым, решил начать жизнь с чистого листа, потому и не рассказал ничего про своё уголовное прошлое…

– Не ты один, – вспомнил я про Варю.

– Ага. У нас многие так считали. Всё-таки Навойтов много пользу на своём посту принёс: отчаянная голова был, мог на банду в одиночку выйти…

– Видать, стержень в нём всё равно гнилой оказался, – заметил я и осторожно похлопал Лёву по плечу:

– Давай, дружище, лечись. Нам с тобой ещё Рейку брать понадобится.

– Рейку говоришь… – Лёва задумался. – Мы на эту сволочь давно зубы точим, вот только подступиться не получается. Эх, жаль, что я тут сижу, а то б…

Он встрепенулся. На его широком лбу от напряжения налилась жила.

Я догадался, что ему что сказать и не ошибся.

– Жора, я понимаю, что ты спешишь, но я тебя надолго не задержу. Тем более, это по делу.

– Говори уже, раз начал.

– Короче, тема такая: на четырнадцатой линии в доме тринадцать…

– Интересное число, – хмыкнул я.

– Да не перебивай меня! В общем, в этом доме уже давно завёлся один притон. Мы его прежде не трогали, но ты попробуй, пошукай – есть у меня теория, что либо сам Рейка, либо кто-то из его банды может бывать по этому адресу.

– А что ж вы сами этот притон не шерстили? – удивился я.

– Пробовали как-то раз, да Художников срочно на другое дело переключил, а потом руки не дошли. Ты ж видишь, что у нас творится… Запомнил адрес?

– Чего ж не запомнить! Завтра туда наведаюсь, возьму хозяина за грудки.

– Во-во! Только один не суйся!

– Пашу Рыженко с собой возьму.

– Правильно сделаешь. Потом расскажешь, что и как!

– Обязательно! – пообещал я и направился в палату, где лежал Пётр.

Само собой, не удивился, снова застав там его жену. Она встретила меня как старого знакомого.

– Георгий?!

– Здравствуйте, Вероника. Как он?

– Дважды приходил в сознание, только разговаривать не мог.

– Что врачи говорят?

Она вздохнула.

– Ничего конкретного, только плечами пожимают.

– Ну, что в сознание приходил – уже хорошо! Выкарабкается наш Пётр, даже не сомневайтесь.

– А я и не сомневаюсь, я знаю, – твёрдо сказала она.

Побыв в палате с полчаса, я отправился домой, где на общей кухоньке сварганил простой ужин из яичницы и хлеба с колбасой. Набив желудок, лёг спать.

Вырубило меня мгновенно, всё-таки давала о себе знать бессонная прошлая ночь.

Утром почувствовал себя родившимся заново, позавтракал и отправился на работу. Как и договаривались, сначала зашёл к Варе. По виду девушки было ясно, что в отличие от меня она этой ночью не сомкнула глаз.

– Готовы? – спросил я.

– Готова, – решительно ответила Варя.

– Тогда пошли.

Художников встретил нас удивлённым взглядом.

– Варя, Быстров… Вы по какому вопросу?

– Иван Никитович, Варя хочет сделать важное признание, – помог девушке я, и она ответила мне благодарным взглядом.

– Товарищ Художников… в прочем, я не уверена, что имею моральное право так называть вас… Я… Я совершила ужасную ошибку. Подвела вас и всех наших ребят, – она запнулась.

– Это ты давала Навойтову сведения, – спокойно произнёс он.

– Как вы догадались? – ошарашенно воскликнула Варя.

– Я тут не причём! – сразу открестился я.

– Товарищ Быстров ничего мне не говорил. Даже наоборот – всячески пытался выгородить вас. Ну, а почему я понял, что это были вы? Просто сложил два плюс два. Это было не так уж и сложно.

– Он сказал мне, что хочет обелить своё имя, что его подставили, – всхлипнула Варя.

– Навойтов умел быть убедительным. Был момент, когда я тоже верил в его искренность, только мне хватило опыта во всём разобраться.

– Вы меня арестуете?

Художников отрицательно помотал головой.

– Я бы пошёл на этот шаг, если бы ты не призналась. Но я не могу держать тебя в угро. Сегодня ты напишешь заявление об увольнении. Насчёт работы не переживай – я найду для тебя должность в коммунхозе.

– Спасибо Иван Никитович!

– Не за что, Варя! Впредь будь осторожней, – прежним спокойным тоном ответил Художников.

– Мне будет вас не хватать, – сказала Варя и вышла из кабинета.

Когда дверь за девушкой захлопнулась, Художников устало произнёс:

– Что, Быстров, надеюсь, больше не станешь в рыцарей играть?

– Не стану, – подтвердил я. – Теперь только «казаки-разбойники».

– И что у нас насчёт разбойников?

Я сообщил ему информацию о притоне, полученную от Лёвы.

– Добро! Потряси там всех хорошенько. Вдруг выгорит, – одобрил Иван Никитович.

Получив разрешение от начальства, я снова зашёл к Варе.

Хоть девушке было явно не по себе, она всё-таки не расклеилась и держалась молодцом.

– Как ты?

– Я в порядке, Георгий. Спасибо вам ещё раз за всё, что вы для меня сделали! И вам, и Ивану Никитовичу.

– Ты, главное, не пропадай! Кто знает, как сложится жизнь – может, ещё и вернёшься сюда.

– Вряд ли, – отрицательно покачала головой Варя.

Простившись с ней, я отправился инструктировать Пашу Рыженко. Его моя новость о предстоящем визите в притон на четырнадцатой линии не сильно обрадовала.

– Что, вот прям сейчас?

– А что тебя смущает?

– Дай хотя бы позавтракать! Я ведь с утра не жрамши! – потряс он передо мной внушительным бутербродом с сыром и колбасой.

– Не вопрос. Завтракай, но при условии, что поделишься со мной!

– Ну, Жора! Держи, – он отломил мне от щедрот своих половину бутера.

– А вот за это спасибо! – искренне поблагодарил я. – Под такое царское угощение не грех бы и чашу добрую чайку испить. У нас заварка есть?

– Есть. И сахар тоже есть – я из дома принёс, – опередил мой вопрос Паша.

Перекусив, вдвоём направились по адресу.

Дом номер тринадцать не выглядел особо ухоженным, но и впечатление откровенного «бордельеро» не производил. Обыкновенное одноэтажное здание из камня, с облупившейся штукатуркой на стенах, ничем не отличающееся от других.

Разве что дорожка ко входу была явно натоптана, что означало – место это пользуется в народе большой популярностью.

– Под каким предлогом вламываемся? – поинтересовался Паша.

– После того песца, что сейчас творится, думаешь, нам предлог понадобится? – удивился я.

– То есть без предлога?

Я кивнул.

– Куй железо, пока горячо.

– Эх, щаз накуём. Лишь бы пожара не было, – вздохнул Паша.

Достав из кобуры револьверы, мы двинулись к дому.

Глава 4

Пошла жара. Действовали мы грубо и решительно. Мощный пинок вынес дверь вместе с косяком, я сразу нырнул внутрь, готовый к любому исходу событий.

Если в доме засела крутая публика, взять её в оборот можно только так, не давая бандитам шанса очухаться.

– Всем руки в гору! Уголовный розыск! – закричал я во всё горло.

Нехитрый психологический трюк помогал ввести уголовную публику в ступор и давал нам драгоценные секунды, чтобы взять ситуацию под полный контроль.

Первым на дороге попался высокий кудрявый мужчина с крючковатым носом. Он мудро поступил, подняв руки.

– Сколько народа в доме? – наехал на него Паша, тыча в грудь наганом.

– Никого, только я…

– Брешешь!

– Честное слово, никого. Да вы сами можете проверить, – как-то слишком быстро оклемался кудрявый.

Я обыскал его. Оружия при мужчине не было.

– Паша, проверь, – кивнул я в сторону ближайшей комнаты, которая отделялась от зала занавеской.

Рыженко сунулся туда и быстро вернулся обратно.

– Пусто.

– Присмотри за ним, – я проверил другие помещения.

Кудрявый не врал: больше в доме никого не было.

Плохо… Кудрявый производил впечатление стрелянного воробья. Если не найдётся чем прижать, придётся возвращаться несолоно хлебавши, а это не то, на что мы рассчитывали.

– Документы, – потребовал я у него.

– Разрешите? – он показал в сторону комода.

– Валяй. Только не вздумай дёргаться – пришью на месте, – предупредил я.

– Что вы?! Даже в мыслях не было.

Он выдвинул нижний ящик комода, повозился в нём и достал оттуда удостоверение личности.

– Вот, прошу.

Я пробежался глазами по бумагам.

– Август Брунович Шульц, 1895-го года рождения?

– Он самый.

– По нашей информации вы являетесь владельцем бандитского притона и занимаетесь скупкой краденого.

Он улыбнулся.

– Вы ошибаетесь, гражданин…

– Быстров.

– Спасибо. Это какая-то ошибка, гражданин Быстров. Я – честный человек, никакого отношения к криминалу не имею.

– На что живёте, Август Брунович?

– В основном оказываю разного рода услуги предпринимателям, выступаю в качестве посредника при совершении торговых сделок. И да, у Фининспекции ко мне вопросов нет, налоги плачу в полном объёме и в срок. Квитанции показать?

– Не надо.

Я оглядел обстановку в зале: не дорого и богато, но в целом довольно прилично: хорошая мебель, чистота и порядок, я бы даже сказал – уют.

– Один живёте?

– Один.

– Жора, гляди что нашёл, – Паша извлёк из недр платяного шкафа жестяную коробочку из-под конфет, она доверху была набита золотыми и серебряными украшениями, преимущественно женскими.

– А это что такое? – поинтересовался я.

– Наследство от бабушки, – широко улыбнулся Шульц.

– Ну-ну, – буркнул я.

– Брешет, – многозначительно произнёс Паша. – За всё добро не скажу, но пара вещичек точно по делам о грабежах проходит. Например, вот это колье, судя по всему, принадлежало гражданке Арутюнян и было снято с неё прямо возле дома тремя субчиками две недели назад.

– Уверен?

– Ещё как уверен. Я сам этим делом занимаюсь, так что меня с панталыку не собьёшь. Оно это, Жора, не сомневайся.

– Так говорите – наследство от бабушки? – повернулся я к Шульцу.

Тот отреагировал на удивление спокойно.

– Совершенно верно. И я понятия не имею, о чём говорит ваш коллега. Это колье – наша фамильная драгоценность.

Я понял, что этого кента легко расколоть не получится.

– Так, Паша, берём гражданина Шульца под ручки и везём к нам в угро на допрос.

– Это произвол. Я буду жаловать! – как-то по-будничному скучно произнёс Шульц.

– Ваше право, – согласился я. – Но пока придётся последовать за нами.

– А может договоримся? – вдруг спросил Шульц.

– Это как – договоримся?

– Как все нормальные люди, – улыбнулся он. – Я слышал, что у вас в уголовном розыске маленькая зарплата. По-моему, это совершенно несправедливо…

– К чему клоните, гражданин Шульц? – насупив брови, задал вопрос я.

– Я помогаю немного исправить эту несправедливость, а вы забываете про колье, – нахально заявил тот. – Ну как? По рукам?

– По морде, – сказал я. – Ещё раз брякнешь такое – получишь по морде. Понятно?

Он кивнул.

– Кстати, попытку дать взятку сотрудникам уголовном розыска мы обязательно зафиксируем в протоколе.

Я повернулся к Паше.

– Организуешь пару понятых, которые подтвердят, что мы нашли это колье при обыске у гражданина Шульца?

– Обижаешь, – ухмыльнулся он. – Хоть десять.

Шульц вёл себя чересчур расслабленно и спокойно для взятого с поличным, без всякого сопротивления сел с нами в служебный экипаж и смотрел на нас как-то даже дружелюбно, что наводило меня на нехорошие мысли.

Что-то с ним не так, сразу решил я. Отпереться будет сложно, даже при гуманных советских законах ему грозит тюремный срок, а на прожжённого урку, отсидевшего не один год на нарах, Шульц не смахивает.

Пашу явно одолевали схожие мысли. Он то и дело бросал на задержанного задумчивый взгляд и чесал в затылке.

Мы не успели проехать и пол-улицы, как дорогу нам преградили двое вооружённых людей.

– А ну, стоп! – выкинул вперёд руку один из них, и я с удивлением узнал в нём чекиста Мышанского.

– Григорий Игнатьевич? Что случилось? – спросил я.

– Товарищ Быстров, нужно поговорить, – вкрадчиво произнёс он.

– Так в чём дело?

Он показал глазами на край соседнего дома, и я догадался, что речь пойдёт о разговоре тет-а-тет.

– Паша, постереги его, – сказал я напарнику и вылез из экипажа.

Мы с чекистом зашли за угол.

– Слушаю вас, товарищ Мышанский.

– Шульца нужно отпустить, – без обиняков заявил тот.

– С какой стати?

– Вам недостаточно моих слов?

– Пока нет. Я решительно не понимаю, почему должен отпускать Шульца. Он как минимум торгует краденным… А ещё у нас есть подозрения, что Шульц связан с бандой Рейки. Так что, извините, товарищ Мышанский, но отпустить его я не могу.

– Я приказываю вам!

– Да хоть заприказывайтесь? Я вам не подчиняюсь.

Он смерил меня недовольным взглядом.

– А ты наглец, Быстров…

– Да уж какой есть. Вы либо говорите мне правду, товарищ Мышанский, либо мы везём Шульца в угро и раскалываем его по самые… ну, вы меня поняли.

Он надвинул холодную фуражку на лоб и хмуро произнёс:

– Я тебя хорошо понял, Быстров. Вижу, что ты упёртый и со своего не сойдёшь.

– Правильно видите, товарищ Мышанский. Так собственно, почему вы настаиваете, чтобы мы освободили Шульца?

– Шульц – агент ОГПУ, – наконец, выдавил из себя тот. – Мы пытаемся внедрить его в банду, а я отвечаю за эту операцию. Если вы арестуете Шульца, то сорвёте наши планы. Теперь ясно?

– Теперь ясно, – ответил я. – Вы, товарищ Мышанский, не извольте беспокоиться. Шульца мы отпустим, не вопрос, но у нас будет тогда к вам маленькая просьба.

– Какая ещё просьба? – подозрительно уставился на меня он.

– Уголовный розыск будет весьма признателен товарищу Шульцу, если он поможет нам выйти на Рейку… В конце концов, мы ведь все заинтересованы в разгроме этой банды.

– Ну Быстров, ну нахал!

– Так я ж не для себя, а ради общего дела!

– Только это тебя и извиняет, – вздохнул чекист. – Будь по-твоему, я попрошу Августа узнать как можно больше про Рейку. А вы давайте поскорее его освобождайте. Не приведи бог, увидит кто из блатных, пойдут разговоры…

– Всё будет в лучшем виде! – заверил я.

Мы вернулись к экипажу.

– Паша, гражданин Шульц может отправляться домой, уголовный розыск претензий к нему не имеет, – объявил во всеуслышание я.

Рыженко посмотрел на меня как на сумасшедшего, открыл было рот, но я не дал ему ничего сказать:

– Потом всё объясню…

К счастью, он не стал спорить со мной и отпустил агента ОГПУ на свободу.

– Можете идти, Август Брунович.

– Благодарю вас, – Шульц легко и пружинисто выпрыгнул из экипажа.

Оказавшись на тротуаре, снял шапку и слегка склонил голову, словно издеваясь над нами – недалёкими сотрудниками угро.

– Рад нашему знакомству, товарищи милиционеры.

– А уж как мы рады, – сквозь зубы проскрипел Паша.

Когда мы отъехали подальше, он спросил:

– И как это прикажешь понимать, Жора?

– А ты ещё не догадался?

– Жора, хватит загадками говорить! – разозлился он.

Я кивнул, прекрасно понимая состояние товарища. Мне и самому произошедшее было не по душе.

– Шульц – сотрудник ОГПУ. Только держи язык за зубами, Паша, – предупредил я.

– Вот зараза! – ругнулся он. – Так что – выходит впустую съездили?

– Время покажет. Мышанский обещал делиться с нами информацией по Рейке. Так что может и не зря.

– А Художникову что скажем?

– То же самое. Придётся теперь Шульца за две версты обходить.

К большому удивлению мы застали в кабинете сияющего как начищенный медный пятак Леву.

– Ого! – радостно воскликнул я. – Какими судьбами?!

– Надоело на больничной койке валяться! На мне ж как на собаке – всё моментально заживает.

– Здорово! А как же медсестрички?! Неужели они тебя отпустили? – усмехнулся я.

– Так я ж не просто так ушёл, а адресок предварительно спросил. Кстати, Паша, ты вроде у нас неженатый? Составишь компанию разок? Я тебя с такой красоткой познакомлю! – он мечтательно поднёс ладонь к губам. – А тебе, Быстров, не предлагаю – ты у нас человек семейный.

– Семейный, – подтвердил я.

Больше всего на свете я скучал сейчас по Насте, жалея, что сейчас не двадцать первый век с его скоростями и техническими возможностями, когда ты в любой день можешь прыгнуть на самолет и через несколько часов оказаться в Москве, ну или просто устроить сеанс видеосвязи с любимой.

Только лишившись всего этого, понимаешь и начинаешь ценить прогресс по-настоящему.

Немного позубоскалив с довольным аж рот до ушей Левоном, отправились на доклад к Художникову.

– Значит, Шульц – агент Мышанского… – протянул тот. – Молодцы, чекисты, грамотно работают. Надеюсь, и у нас тоже появятся подвижки на этом направлении.

Он пояснил:

– Реязов собирался сегодня встретиться со своим информатором из столовой, вроде как есть хорошие новости.

В тот момент мы ещё не знали, что на самом деле ждёт нашего товарища.

Глава 5

Встреча Реязова со своим информатором натолкнула меня на идею навестить Лёньку Зубка – рыночного жулика, уже успевшего оказать нам кое-какие услуги.

Сразу после совещания я направился на Старбаз – старый базар, место, где промышлял Лёнька.

Оказавшись там, я понял, что переоценил свои силы: народу на рынке было полным полно, казалось, сюда приехало полгорода. Толпы покупателей фланировали вдоль бесконечного количества торговых рядов, а от криков продавцов можно было оглохнуть.

Сущий Вавилон…

Искать тут Зубка всё равно, что иголку в стоге сена. Да и не факт, что он будет рад встрече. Может и свалить от греха подальше.