Мы из губрозыска
- -
- 100%
- +
– Обязательно построим. Недолго терпеть осталось, – кивнул Елисеев. – Соскучился народ по справедливости, по мирной жизни. Вот поборем врага внутреннего, а потом и внешнего, и начнем социализм строить. И нам не все же за бандитами гоняться.
– При социализме бандиты вымрут как класс, – убежденно заявил Колычев. – Сами посудите: почвы для них неоткуда взяться будет. Разве что из личной склонности. Бывают такие гады, которым убивать и грабить просто в силу характера нужно, но их не очень много. А при социализме ученые придумают какую-нибудь штуку, чтобы характер вредный менять в положительную сторону. Наука – она чудеса творит!
В кабинет вошел Янсон.
– Обедаете, товарищи?
Сыщики вскочили.
– Да, товарищ Янсон. Присаживайтесь с нами.
– Рад бы, да некогда. В исполком вызвали. Что там по краже в Губфинотделе?
Колычев одернул рубаху, отрапортовал коротко:
– Работаем.
– Что удалось выяснить?
– Путем обыска установили, что потерпевшая к краже отношения не имеет. Имеем словесное описание предполагаемого преступника. Скорее всего, кто-то из заезжих.
– Что, свои на такое неспособны? – прищурился Янсон.
– Уж больно хитрый способ придумали. У нас тоже не лаптем щи хлебают, но тут в ход очень интересную уловку пустили. Нет, не наши это, нутром чую.
– Продолжайте работать над этим делом. Вечером доложите.
– Есть, товарищ начальник.
Появление Янсона скомкало чаепитие, желание вести дальнейшие разговоры пропало. Левин ушел в свой кабинет.
– Да уж, Осипу не позавидуешь, – вздохнул Колычев. – На нем банда дровосеков висит.
Елисеев понимающе кивнул. Дровосеками этих бандитов прозвали за характерный способ убийства: всех своих жертв они рубили насмерть топорами, при этом не оставляя свидетелей. До ареста Чеснока сыщики считали, что он входит в банду дровосеков, но, как выяснилось на допросе, гражданин Никитин действовал самостоятельно.
Глава 7
Сыщики сели за оперативные сводки, разделив документы честно на две половины. Изучение бумаг заняло у них почти два часа, прежде чем Елисеев обрадованно воскликнул:
– Нашел!
– А ну-ка! – оживился Колычев. – Показывай, что у тебя.
– Вот! – торжествующий агент губрозыска третьего разряда ткнул пальцем в нужное место. – Наверное, ты об этом говорил.
– Сейчас проверим.
Колычев углубился в чтение. Дело было в Тамбове и тоже происходило в финансовом учреждении при большом скоплении народа.
– Ни хрена себе! – присвистнул сыщик. – Совсем сволочи страх потеряли! Это надо же – спереть портфель с деньгами у кассира губернской милиции.… И ведь, что главное: какой к нему ключик подобрали! Знали, сволочи, что делают! Ну не мог тот пройти мимо рассыпанных на полу патронов!
– Верно. Начал патроны поднимать, отставил портфель в сторону, чтобы не мешал, а когда закончил, выяснилось, что портфельчик-то тю-тю… Тамошние ребята из губро уже землю, наверное, роют. Шутка ли, снова без зарплаты куковать! Ох, и злые они на вора после этого! – усмехнулся Елисеев, чьи симпатии по понятной причине были на стороне тамбовских сыщиков.
– Надо будет связаться с ними. Может, сведениями поделятся. Что-то они просто обязаны были накопать. Тем более и личный интерес в этом деле имеется, – сказал Колычев.
– Заодно и нашего кассира предупреди, чтобы начеку был. Не ровен час, повторят шутку.
Колычев отправился на телеграф, отбивать телеграмму в тамбовское угро. Елисеев остался в кабинете, ждать посетителей.
В дверь постучали.
– Входите, – разрешил Елисеев.
Вошла Мотылькова. Замерла в нерешительной позе. По лицу видно, что недавно плакала. Ну, оно и понятно, после таких событий… Елисеев посмотрел на нее с сочувствием. Помнил то неприятное чувство неловкости, возникшее у него во время обыска.
– Я насчет показаний, – заговорила Мо-тылькова. – Вы велели во второй половине дня прийти.
– Да, все верно.
– Что мне делать?
Петр посадил ее за пустующий стол Колычева, нашел в сейфе пустой лист бумаги и положил перед женщиной.
– Пишите.
– Что именно? – вопросительно подняла глаза потерпевшая.
– Все, что связано с преступлением. И помните: важна любая мелочь.
Мотылькова кивнула и стала старательно выводить буквы. Даже со своего места, Елисеев видел, что у нее красивый почерк. Сам он писал как курица лапой – порой даже не мог прочитать написанное собственной рукой. На все губро была единственная печатная машинка, на которой работала пишбарышня – делопроизводитель. Порой она приводила в порядок каракули сотрудников розыска.
Закончив, Мотылькова аккуратно, чтобы не размазать текст, промокнула чернила промокашкой и отдала бумагу Елисееву.
– У меня все. Посмотрите, пожалуйста, все правильно?
Тот пробежался глазами, подтвердил, закончив читать:
– Да, порядок. Ничего не забыли?
– Написала все, что запомнила.
– Вы не обижайтесь на нас за обыск. Так полагается. Мы были обязаны вас проверить.
– Понимаю. Я могу идти?
– Да, вы свободны. До свидания. Мы вызовем вас, когда вы снова понадобитесь. Пожалуйста, в ближайшее время не покидайте город.
– Хорошо. С работы меня не уволили, так что я осталась на прежнем месте.
Выходя, женщина на пороге едва не столкнулась с Колычевым. Он деликатно уступил гражданке дорогу.
– Проходите, пожалуйста.
– Спасибо, – сухо поблагодарила женщина.
Колычев проводил ее взглядом.
– Показания снял?
– Снял. Будешь читать?
– Попозже.
– Ну, как сходил? Есть новости?
– Есть. Преступников тамбовские не нашли, но им удалось отыскать портфельчик. Вор выбросил его по дороге. С портфельчика удалось снять пальчики, их сейчас по картотеке смотрят, но… боюсь, не найдут.
– Почему?
– Да все просто – орудовал преступник еще старой школы: хитрый и опытный. К нам такие редко попадаются, у нас опыта маловато. Если только по случаю… – Колычев нервно дернул щекой. – Прежние сыщики хоть еще той сволочью были, но зубами впустую не щелкали. Думаю, имелись пальчики этого гада у них в картотеке, а, может, и фотокарточки завалялись.
– Так за чем дело стало? – не понял Елисеев. – Раз имеется архивная картотека, значит, можно найти субчика.
Колычев раздраженно усмехнулся.
– Да все за тем же: архивы Департамента полиции спалили к такой-то бабушке еще в семнадцатом, когда «временные» амнистию уголовной шушере объявили. А мы теперь, значица, это расхлебываем! – чуть не сплюнул на пол сыщик.
Он присел за стол, забарабанил пальцами.
– Ладно, будем исходить из того, что мы накопали: вор был не один – это раз! Два: орудовали не местные. Три: действовали нагло и с выдумкой, без всякого гоп-стопа, то бишь спецы старые и жизнью битые.
– И что это нам дает?
– А дает это нам следующее: околоточных нужно напрячь.
– Кого-кого?!
– Да наши так в шутку милиционеров из районных отделений зовут. Они, конечно, на старорежимное название обижаются, но тут дело такое… В общем, пусть пошерстят участки на предмет новых подозрительных лиц. Не такой уж большой у нас город, чтобы в нем, как сахар в кипятке, раствориться.
Елисеев с сомнением покачал головой. Среди районных милиционеров разной публики хватало. Кто-то с утра до вечера готов пахать, а кто-то выполняет обязанности спустя рукава. Такой порой дальше собственного носа не видит и видеть не желает.
Заметив недоверчивый взгляд Петра, Колычев насупился:
– Что, у тебя другие предложения есть? Говори…
– Надо облавы устроить, по местам злачным пройти, – выдал Елисеев.
– Ага, думаешь, денежки поперли такие дураки, что будут в малинах сидеть и нас дожидаться?! – хмыкнул Колычев.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Прошу читателя не искать города с таким названием на карте. Железнорудск – собирательный образ северного города тех лет, в котором знающий человек может обнаружить черты, присущие литературной столице нашей родины – патриархальной красавице Вологде и индустриальному Череповцу.
2
Губернский уголовный розыск.
3
ЧОН – части особого назначения. Формировались для оказания помощи органам Советской власти. Часто привлекались для охраны важных объектов, в операциях ЧК и милиции. Прекратили свое существование в 1925-м.