- -
- 100%
- +
– Значит, ты согласна? – Витя на автомате щёлкнул ретро-авторучкой, скрывая за рабочим воодушевлением волнение от практически свершившегося согласия. Пригодились старые связи, не подвели, понадобившись по работе…
А может, и не только по работе не подведут. Посмотрим.
Алина провела кончиками пальцев по волосам, поправляя и без того идеально ровный пробор. У неё и в годы их учёбы всё было идеально: и внешний вид с иголочки, и чертежи на подачах чистые, и на пары по живописи и рисунку запросто могла прийти в белом – и уйти тоже, что куда сложнее. Алина поправила лежавший перед ней планшет с открытым на экране договором и, вздохнув, взяла в руки перо. Оставила прижимистую аккуратную подпись с пружинистыми завитушками букв на экране и заверила отпечатком пальца.
– Как видишь, – Алина бросила чуть озорную улыбку-усмешку, и Витя выдохнул. – В конце концов, мне и самой интересно, что у вас получится, я крайне заинтересована, как конечный пользователь!
– Очень надеюсь, что действительно получится, – Витя отвёл взгляд, переключившись на монитор. – Инвестор тоже очень надеется, что в итоге выдадим ему конкурентоспособный BIM1. – Витя потянулся к распечатанным заранее заготовкам. – Ну что, начнём тогда?
– Ага, – Алина кивнула, и прядь у лица выбилась, скрыв уголок глаза с острой стрелкой ультрамодного сиреневого цвета. Поправлять её Алина не стала.
Лёгкая неидеальность ей жутко шла, она будто напоминала, что Алина – не фантазия, а реальный живой человек, который может ответить взаимностью, и Витя задержал на светлом локоне взгляд чуть дольше приличного.
Он зашелестел распечатками: макеты в их компании по старинке печатали, на письма от «зелёных», прилагаемые к каждой купленной пачке бумаги, только пожимая плечами. Во-первых, большой сенсорный монитор, который мог бы спокойно заменить всю эту макулатуру, обходился им в копеечку, во-вторых, ел столько электричества, что произвести сотню-другую листов бумаги всё ещё казалось меньшим злом для экологии. В-третьих – полноценной заменой бумаге специальный монитор не стал. Полезным гаджетом, неплохим дополнением к сотне других инструментов для работы – да.
Думать, как говорили у них в университете когда-то, архитектор должен с карандашом в руках. Дизайнер, как оказалось, тоже, даже если работать теперь приходилось с исключительно виртуальным контентом где-то на стыке дизайна и программирования.
– Смотри, для начала давай пробежимся по конкурентам, выбери те программы, которыми пользовалась, держи два маркера: красным отмечай неудобное, зелёным – удобное, – Витя протянул ей вместе с маркерами и ручку. – И можешь добавлять от себя какие-то комментарии письменно, лишним не будет. Я включу запись обсуждения?
– Да, без проблем, – Алина склонилась над распечатанными интерфейсами нескольких программ, лежащими перед ней неаккуратной стопкой. Выбрала несколько листов, остальные отложила, сложив ровной стопкой на углу стола так, что край листов и край стола разошлись буквально на миллиметр.
Алина разложила перед собой распечатки, и Витя пробежался пальцами по монитору, запуская запись. Камера, расположенная над рабочей областью стола, позволяла сохранить весь процесс бумажной работы, так что ни одна высказанная в пылу обсуждения гениальная идея не забывалась ни к концу рабочего дня, ни к финалу проекта. Техника надёжно хранила каждое сказанное слово, а искусственный интеллект цензурил всё лишнее: лица сотрудников и клиентов, случайно попадавшие в кадр, разговоры, не относящиеся к обсуждаемому проекту, а если настроить дополнительно – шифровал записи от утечки так, что открытие их полностью было возможно только на единственном доверенном устройстве.
Но последнее – ненадёжное баловство для тщательно скрываемых до поры до времени проектов, которые нуждались в особой защите от промышленного шпионажа.
– Так, а этот тулбар тебе чем не угодил? – Витя удивлённо хмыкнул, когда Алина перечеркнула широкую панель инструментов, на которой содержались одни из самых часто используемых инструментов, вплоть до классического «копировать-вставить».
– Если честно, занимает кучу места, особенно если монитор не самый большой, а пользуются в основном вот этими кнопками, – она обвела шесть из двух десятков значков. – Не знаю, может, стоило сделать два варианта: полную и настраиваемую сокращённую версию этой штуки, – Алина пожала плечами и отложила лист с равнодушием учительницы, проверившей скучную контрольную.
Витя кивнул. Надо бы её и на тестирование потом посадить, посмотреть частоту использования функций.
– А вот это удобная штука, – Алина жирно обвела один из значков на следующей распечатке. – Вообще люблю, когда можно задать любую рабочую плоскость, когда в 3D-модели работаю, не во всех программах это есть… Или спрятано так, что я не нашла, не знаю.
– Ты и не нашла? – Мысль о том, что идеальная и дотошная Алина могла чего-то не найти или не знать, казалась Вите абсурдной. Лишь на мгновение: разумеется, он не дурак и понимал, что всезнающих людей просто не существует.
Хотя казалось, что бывшая однокурсница подобралась к этому понятию невероятно близко, по крайней мере, в своей сфере.
– Представь себе, – Алина качнула головой. – Есть привязки, конечно, но они цепляются за всё подряд. Кстати, вот здесь нет настройки типа привязок: к центру, к концу элемента, как перпендикуляр, как касательная, конточка… А хотелось бы.
Витя снова кивнул, сделал пометку в открытой на своём мониторе электронной анкете. Этот нюанс он уже учитывал, запомнил его ещё со студенческих лет.
Они учились на разных направлениях, но вместе – на архитектурном факультете. Жизнь не то чтобы развела их после выпуска – скорее не особо-то и сводила: Алина общалась со всеми – и не общалась ни с кем. Одинаково вроде бы доброжелательная ко всем, она никого не выделяла в хороших друзей и никому не позволяла приблизиться, и Витя не был исключением. Разве что исключением в обратную сторону: он всегда оставался на расстоянии, наблюдая со стороны. Восхищаясь со стороны.
– Вообще не уверена, что всё это относится к интерфейсу, но… можно сделать какое-то приличное автосохранение? – Алина провела ручкой по краю изображения. Край печати не шёл параллельно с краем листа – похоже, бумага в принтере лежала неровно. Алина поморщилась. – Знаешь, чтобы и не грузило процессор до зависшего всего, но и не «ой, я потеряла последний час работы»?
Витя хохотнул:
– Мы, конечно, постараемся, но нет предела совершенству в том, что касается автосохранения.
– Постарайтесь, – Алина растянула губы в улыбке, и сердце Вити на мгновение ёкнуло, хоть и виделось в этом изгибе губ что-то недоброе. – Потому что если у меня что-то не сохранится в вашей программе, я же знаю, где вас найти!..
– Звучит жутковато, – Витя, впрочем, улыбнулся.
– На то и расчёт! – в смехе Алины окончательно растворились угрожающие нотки, вернув ей совершенный дружелюбный образ. Витя с укором про себя подумал, что только полнейший безумец сможет разглядеть в столь миловидной девушке хоть что-то жуткое.
– Можешь писать мне гневные сообщения когда захочешь, но помни: я тебе пригожусь живым, – он с готовностью поддержал шутку. – Кто баги чинить-то будет?
– Верно, – Алина кивнула. – Пригодишься. Хотя, конечно, я бы предпочла, чтобы мы обошлись без ошибок.
Витя согласно хмыкнул. И он бы предпочёл. Или нет: во-первых, это нереалистичная мечта, во-вторых, ошибки – это прекрасный повод встретиться с Алиной ещё раз. Может, однажды и сама Алина захочет с ним встретиться. Может, даже не ради ошибок.
Алина без сожаления перечеркнула на очередной распечатке громоздкое чёрное окно и ужимисто написала комментарий к правке.
***
Спустя полгода их встречи стали чаще. Всё ещё рабочие, всё ещё во имя BIM-проектирования, а не хоть каких-либо человеческих отношений, но Витя не торопился сдаваться. Он не уставал проявлять интерес к жизни Алины. Алина позволяла.
– Это что, те самые часы? – он удивлённо приподнял брови, опознав разрекламированную техническую новинку на тонком запястье Алины. Ремешок из тонкой синтезированной кожи плотно обтягивал руку: от искусственной кожи отказались ещё два поколения умных часов назад, посчитав общий ущерб от переработки нефтепродуктов и сопоставив его с затратами на промышленное выращивание кожи.
Этичность создания отдельных органов живых организмов в промышленных масштабах всё ещё вызывала жаркие споры и в середине двадцать первого века, спустя почти два десятка лет после массового запуска технологии, но противники данной технологии по большей части соглашались, что это всё равно шаг вперёд, в сторону прекрасного гуманного будущего.
– Ага. Из первой партии даже, – Алина хвастливо подняла руку, глянув на обновку и залюбовавшись. Часы были довольно изящными, а уж на красивой девушке смотрелись в два раза краше, по скромному Витиному мнению. – Столько всего запихнули и старые фишки оставили, полный мониторинг состояния…
– Вроде обещали ещё для диабетиков версию сделать? – Витя запустил на тестовом компьютере демо-версию из программы, пока что носящей гордое название «Пандора». На значке программы красовалась минималистичная чёрно-белая панда уже в третьей своей версии: руководству очень хотелось стильный и легко узнаваемый бренд, и графический дизайнер, скрипя зубами, переделывал.
– Да, вроде бы, – Алина без энтузиазма пожала плечами. – Не узнавала, если честно. Зато с системой умного дома полностью совместимы. И документы привязываются, вчера проверила как раз, подтверждала личность часами, – оживилась Алина. Что ж, в замене документам часами были свои плюсы: бумажные экземпляры и без того требовались раз в пять лет в какие-нибудь отсталые организации, застрявшие во времени лет десять назад, но привязанные к смартфону электронные оригиналы документов всё ещё можно было украсть физически – совсем не научно выхватив телефон из рук, и случалось это чаще, чем хотелось бы, в их-то продвинутый век.
С часами этот фокус провернуть, конечно, тоже можно, но всё же – немного сложнее.
– Надо будет и себе присмотреть. – Витя кивнул на экран: – Ну ладно, и мне есть чем похвастаться: представляю твоему вниманию сборку номер ноль и три. Добавили классификацию объектов модели по замечаниям всех опрошенных, сейчас хотелось бы понять, есть ли какие-то настройки для каждого типа объектов, которые мы упустили.
– Поняла, – Алина подпëрла подбородок ладонью, глядя на экран запуска «Пандоры». Привычная полуулыбка исчезла с её лица, мигом выдав то, насколько на деле одетая с иголочки и ухоженная Алина на самом деле была уставшая.
– Завал на работе? – участливо поинтересовался Витя. – Или лезу не в своё дело?
Алина едва слышно фыркнула:
– Так заметно? Да… проблемы с финальной стадией, практически всё уже сделали на объекте, заранее всех будущих пользователей опросили, каждый этап перепланировки согласовывали с заказчиком, вчера ездили на надзор посмотреть, как там навигацию и дополнительную подсветку поставили в холле…
– Всё не по проекту? – сочувственно предположил Витя, не от экрана, на котором Алина строила простенькую модель дома: архитектурная задумка выходила совсем простая и даже отчасти наивная, с налётом кукольного постмодернизма, но им куда важнее использовать как можно больше инструментов за раз.
– Навигацию с подсветкой-то нормально поставили, строители у нас хорошие, отсебятины уже давно не допускают… А вот сотрудники в этом офисе ещё непуганые. Представляешь, они все столы в отделе бухгалтерии переставили!
– Ой, ну переставили и переставили, не тебе же там работать…
– Кто-то начинает забывать о принципах BIM? – Алина вопросительно изогнулась левую бровь, и Витя тут же почувствовал себя провинившимся студентом на экзамене у слишком молодого и оттого придирчивого преподавателя.
– Ну да, BIM-модель должна существовать и развиваться вместе с реальным зданием, – вольно процитировал один из сравнительно новых принципов, прибавившийся к базовым, которые сформулировал когда-то Роберт Айш2. – Как будто кто-то реально следит за этим у нас!..
– Мы следим. К тому же, они перегородили пути эвакуации, – Алина поджала губы.
– Да, это, конечно, не очень. Вы им сказали?
– Угу, – Алина сощурилась: – скажешь им: там такие дамочки себе на уме работают, упёрлись, что им так удобнее. И возрастом прикрываются, мол, нашлась малолетка, чтобы им тут указывать.
– Что, прям в лицо?
– Да. – Алина зажала одну из горячих клавиш и покрутила модель вокруг своей оси. – Слушай, а можно для вращения задать какое-то другое сочетание клавиш? Видишь, как далеко тянуться? Это у меня, конечно, пальцы короткие, но всё же…
Она кивнула на свою правую ладонь на клавиатуре: мизинец и большой палец едва ли дотягивались до нужного сочетания. Витя скользнул взглядом по коротким тонким пальцам: слишком аккуратная ладонь для профессии, где приходилось не только сидеть за компьютером, но порой и браться за более пыльную работу. Хотя бы макет склеить, если вдруг появится желание противопоставить 3D-принтеру творение рук человеческих.
– Прекрасные у тебя пальцы, не выдумывай, – Витя улыбнулся, смутившись под вопросительным взглядом в ответ. – Горячие клавиши настраиваются, да, но конкретно вращение пока поменять нельзя. Но я внесу это в список предложений.
Алина приподняла брови. В её серых глазах промелькнуло что-то нечитаемое, словно она только что осознала какую-то мысль, упущенную Витей.
– Спасибо. Наверное, непросто выслушивать вечные капризы конечных пользователей?
– Проще, чем видеть, как твой проект портят какие-то… – Витя хотел было брякнуть незамысловатое «тётки из бухгалтерии», но вовремя поправился: – … невоспитанные сотрудницы.
– И то верно, – серые глаза Алины на мгновение показались Вите ледяными. Красивый цвет. – Знаешь, проектировать мне нравится. Жаль только, нельзя запроектировать и человека.
Алина отвернулась к модели на экране, попыталась сделать аксонометрический разрез и недовольно цокнула языком на выскочившее сообщение об ошибке и завершении работы программы.
Работы им предстояло ещё много.
***
Витя с шипением потëр запястье: новые часы никак не приживались. Ещё несколько дней – и точно придётся идти в сервис, подбирать какой-то более подходящий имплант, который не будет отторгаться организмом. Вживленные умные часы поначалу показались убыльным проектом: далеко не каждый решался не просто повесить на руку гаджет, но и внедриться в собственное тело даже взамен на множество полезных наворотов. Витя бы не решился, если бы не Алина.
На празднование выпуска первой сборки «Пандоры» Алина, приглашённая в числе двух десятков других архитекторов, помогавших с созданием и тестированием программы, пришла с новой моделью часов, и Витя не придумал ничего лучше, чем завязать беседу именно о них. Как будто умный гаджет – это хорошая тема для беседы с девушкой, на которую смотришь безнадёжно влюблёнными глазами уже второй год.
Как будто у них были другие темы для разговора, кроме совместного проекта да этих проклятых умных часов, разработкой которых, как оказалось, занимался отец Алины.
– Не приживаются? – Алина ворвалась в кабинет без стука, мотнула головой, на ходу собирая волну светлых волос в высокий хвост. – Привет!
– Привет! – Витя ответил с секундной задержкой. Засмотрелся. – А, ага… надо до сервиса доехать на днях.
Волосы неведомым образом улеглись так ровно, что и без зеркала ни одного петуха не торчало из гладкой причёски. Идеальная даже в таких глупых мелочах.
– Хочешь, можем после тестирования заехать в офис к отцу, он посмотрит?
– Сомневаюсь, что отвлекать твоего отца – это хорошая идея, да и не знакомы мы.
– Он хочет познакомиться, – огорошила Алина. Она ободряюще улыбнулась: – Он заинтересовался «Пандорой», хотел бы познакомиться с одним из разработчиков.
– Я лишь часть команды, – Витя смущённо пожал плечами, и Алина отмахнулась:
– Зато ты знаком со мной. Если я кое-что попрошу сохранить в тайне, сделаешь это для меня?
Витя уставился на Алину, умоляюще округлившую серые глаза, словно его согласие для неё действительно имело вес. Разумеется, это не так, и Витя прекрасно осознавал свою роль в жизни Алины – никакую.
Но как же приятно, когда объект твоего безответного обожания вдруг смотрит на тебя так.
– Для тебя – всё, что угодно.
Подведëнные бледной помадой губы растянулись в улыбке. Алина перешла на шёпот: хоть это и было лишним, в кабинете они сидели одни:
– Партнёры отца подумывают о том, чтобы купить вашу компанию. «Пандору» приняли неплохо, но на одних частных клиентах вы далеко не уедете, а это шанс получить корпоративных заказчиков. Вот папа и хотел бы присмотреться к вам поближе.
Алина выжидательно уставилась на Витю с самым невинным видом, будто предлагала после пар заскочить в кафе (и обсудить там, нет, не планы на выходные или свежий фильм, а курсовую), а не стать «своим человеком» внутри компании перед покупкой. Витя не сомневался, если не сразу, то чуть позже его спросят не только об особенностях программы и планах на её дальнейшее развитие, но и об обстановке в компании, начальстве, коллегах, внутренней кухне… в общем, всей той информации, которой делиться, пожалуй, не стоило.
Витя отвёл взгляд, опасаясь, что мигом согласится, если хоть на мгновение дольше будет смотреть в вопрошающие серые глаза. Алина была до безобразия идеальной. Люди не должны быть такими.
Алина была.
– Так что скажешь?
Витя поднял голову, на звук её голоса. Алина улыбалась.
– Давай я покажу тебе последнюю сборку «Пандоры»? – голос у Вити предательски дрогнул.
– А потом мы поедем к отцу на работу?
Витя вздохнул. Ему бы стоило сказать «нет», но отказывать девушке, похожей на мечту, он был не в силах. В конце концов, один разговор ни к чему не обязывает, а отец Алины вряд ли обладает её чарами, столь губительными для влюблённого в неё человека.
Эти чары, определённо, принадлежали только Алине – такие же идеальные в своём воздействии, как и она сама.
***
Один разговор растянулся в какую-то бесконечную кутерьму: по дороге выяснилось, что заявляться к отцу в помятой толстовке никак нельзя, но какое везение, что по дороге есть приличный магазин. Витя не сомневался, что везение на деле являлось коварным планированием, но носиться за Алиной и соглашаться на все её предложения было легко. Легко смотреть на её довольную улыбку. Легко – отдавать ведущую роль кому-то, кто шагал вперёд с таким уверенным видом, что даже если их путь и вёл в пропасть, проще поверить идущему перед тобой, чем собственным глазам.
Одна встреча растянулась на несколько, одна компания поглотила другую, а часы всё сильнее впивались в запястье. Иногда последнее пугало Витю: по коже вокруг лаконичного чёрного ремешка змеились красноватые полосы. Когда взгляд падал на повреждённую кожу, в голову прокрадывалась мысль, что, пожалуй, стоит уточнить у технического отдела или врачей, не воспаление ли это, но мысль эта растворялась в ежедневных заботах иррационально быстро.
К тому же на запястье Алины расползался похожий синяк, и Витя не сомневался, что её отец не позволил бы единственной дочери получить травму. Чары Алины удивительным образом действовали и на него.
Идеальные безотказные чары.
– Что-то не так? – голос у Алины требовательно ворвался в мысли, и Витя отвёл взгляд от её тонкого фиолетово-белого запястья, напряжённо застывшего над клавиатурой.
– Нет, просто не выспался. Прости, давай вернёмся к работе, – Витя с готовностью кивнул. – Так что ты задумала для юбилейной сборки «Пандоры»?
– У меня есть одна идея, пока на уровне концепции, хотя я уже давно об этом думаю, на самом деле. Думаю, технически это вполне выполнимо, технологии позволяют.
– Что ещё такого можно сделать с BIM-моделью, чтобы ещё как-то удивить всех? В прошлый раз с твоей подачи мы внедрили автоматизированный контроль за изменениями в реализованном проекте…
– Да, но он только отражает изменения, ни одно 3d-сканирование, никакие датчики не могут запретить людям самовольно изменять проект. Я бы хотела это исправить.
– Как? Каждый стул гвоздями к полу?
– Как грубо, – Алина поморщилась. – Проблема не в стульях. Стулья сами не разбегаются, несмотря на наличие ног. Проблема в пользователях.
– Это особенность человека – если есть какие-то правила, он может как им следовать, так и нарушать. И никакой архитектор этому не помешает, – Витя развёл руками, и Алина, сердито сопя, поправила криво стоящий графический планшет на его столе.
– Я не любой архитектор, – отрезала она. – Да даже если и «любой»: помнишь, с чего начинался курс истории архитектуры? Со слов, что архитектор изначально – это главный мастер. Неужели я так многого хочу – всего лишь контроль реализации и эксплуатации собственной работы?
– Вообще-то главный плотник, – поправил Витя с усмешкой. За горящими глазами Алины он был готов пойти куда угодно, но сейчас она предлагала слишком безумную идею. Да ещё и едва ли осуществимую с технической точки зрения: Витя очень сомневался, что с нуля возможно придумать что-то, способное контролировать пользователей на уже реализованном объекте. Что им сделаешь? Пальцем погрозишь? Протащишь в закон штрафы? Рассылку сообщений с просьбой ничего не переделывать в «Пандору» впишешь? – А за реализацией архитекторы и так следят, это в программу вшивать не надо, авторский надзор и без этого существует.
– Этого недостаточно.
– В «Пандоре» даже отдельный раздел в стадиях проекта под надзоры отведён, можем его улучшить, но на эксплуатацию это всё равно никак не повлияет.
Алина фыркнула, серые глаза потемнели:
– Именно поэтому надзоров недостаточно. Нужен надзор над эксплуатацией, и…
– И если это так важно, то начинать надо с законодательной базы, а не со строчки кода в программе.
– Это долго.
– Зато законно, – Витя качнул головой. Её бы упрямство и желание всё сделать идеально – в мирное русло, в проект какой-нибудь срочный и общественно значимый…
Странно даже, что Алина, предпочитающая правила и ограничения, сейчас втолковывала Вите какую-то безумную идею, идущую вразрез с существующими законами.
– Я же не предлагаю прямо сейчас внедрять что-то нелегальное в производство, но ведь можно сделать прототип, посмотреть, как всё работает на уровне экспериментов, а если получится – выдвинуть предложение.
Витя вздохнул. Он всё ещё не понимал, каким образом с помощью софта Алина предлагала регулировать эксплуатацию, а значит, поведение случайных людей на спроектированном объекте. Возможно, он что-то не так понял, и она предлагала на этапе проектирования внедрить в программу функцию моделирования поведения толпы на участке? Подобные программы, конечно, уже существовали, но пользовались ими далеко не все: приобретались они отдельно, требовали экспорта между форматами, который не всегда проходил гладко, да и не отличались интуитивно понятным интерфейсом. Было куда улучшать подобный софт, в общем.
Такое дополнение, пожалуй, действительно было бы полезным и помогло бы просчитать риски ещё на стадии эскиза, не допустив неудачного функционального зонирования задолго до стадии рабочки. Витя довольно кивнул:
– Ну смотри, можем добавить что-то вроде генератора сценариев для посетителей на участке, чтобы вылавливать ошибки на стадии «П». Это, конечно, стоит обсудить ещё с ребятами, которые нейросеткой занимаются, но думаю, что они смогут что-то в этом духе написать.
– То есть ты предлагаешь просто доработать процесс проектирования? – Алина приподняла бровь. – Несмело.
– И что же смело, по-твоему?
– Прописать систему, которая будет контролировать и корректировать эмоциональное состояние посетителей на проектируемом объекте.
Витя удивлённо моргнул, не соображая, шутит Алина или говорит серьёзно. Судя по горящим уверенностью серым глазам – второе.
Совершенно безумная задумка, которой не должно существовать даже на уровне концепции.
Витя сглотнул. Куда уж там его банальные идеи: расширенная библиотека узлов, бóльшая вариативность в настройках физических свойств материалов, новый движок для визуализации с возможностью интерактивного рендера сразу в VR… Алина ставила перед ними совсем иную задачу.
– Что? Как ты это себе представляешь? Каким образом ты хочешь манипулировать другими людьми? Совершенно незнакомыми тебе, прошу заметить!
– Достаточно повлиять на часть, а дальше в дело вступает социальный контроль, – Алина пожала плечами. – И те, на кого мы не можем повлиять, будут в большинстве своём невольно подчиняться заданным правилам. Неидеальная система, конечно, но я стараюсь мыслить реалистично: всех мы проконтролировать не сможем.