И был обманут человек…

И был обманут человек…

Железная дверь камеры с лязгом отворилась, и Мади буквально втолкнули внутрь. Потеряв равновесие, он споткнулся о собственные ноги и упал на холодный бетонный пол. В тусклом свете камеры он разглядел ещё одного заключённого, скрючившегося калачиком на полу. Его одежда была изношенной, словно не раз видевшей худшие дни. Грохот падения разбудил спящего.

– Что вы творите? – недовольно пробормотал незнакомец, сонно приподняв голову.

– Лежи тихо, дурак! – раздался грубый голос дежурного, прежде чем дверь с грохотом захлопнулась.

– Не дают спать, – проворчал человек на полу, подтянул ноги и вновь погрузился в дремоту.

Мади, поднявшись на локти, уселся, прислонившись к сырой стене. Мысли в его голове метались, как испуганные птицы, и каждая уводила в тупик. Ему казалось, что он пытается распутать клубок, в котором давно затерялись концы. Тусклый свет камеры, шаги полицейских в коридоре, застывший дежурный на посту – всё это наваливалось, будто усиливая его смятение.

Мади машинально провёл рукой по лицу и начал нервно чесать голову. Он молчал, потому что не находил слов. Не любил говорить много и прежде, а сейчас молчание стало спасением. Где-то в подсознании тлел вопрос: Как я дошёл до такого?

Проснувшись рано утром, Мади говорил сам себе, что ему никто сегодня не испортит настроение. Но кто бы мог подумать, что он глубоко заблуждался.

Мади сам себя ударил по щеке. Видимо, ударил так сильно, что от шума пощечины тот человек на полу снова проснулся, посмотрел на него и сказал:

– Ты что гонишь? – и снова закрыл глаза.

А у Мади разболелась щека от удара, но он как бы пришел в себя и начал раскладывать свои мысли по полочкам.

Мади захотелось узнать, который час. Он вспомнил время на телефоне у задержавшего его полицейского, когда тот включал его и позвонил кому-то. Если считать, что после этого прошло где–то примерно минут двадцать пять, сейчас должно быть четыре часа ночи.

Мади: оправданный

Сегодня Мади проснулся позже обычного, время показывало уже десятый час. Каждый вторник Сулу приходила на психологическую консультацию в 10.30. После вчерашней встречи одноклассников Мади еле поднял сильно болевшую голову. Только из-за Сулу он поспешил на работу. Если бы это был бы другой клиент, он мог бы поменять и время приема, но с ней нельзя так поступать. Мади окинул взглядом свою комнату. Одеяло валялось на полу, шторы на окнах полностью закрыты, по дуновению свежего воздуха он понял, что окно открыто. Рубашка и брюки валялись там же, где он снял их позавчера, прямо у двери. Везде по комнате валялся мусор, который не выбрасывался месяцами. На стене пустовало место телевизора, он сдал его на ремонт две недели назад, но ему лень было его забрать. Его день начался обычно, как и другие дни, не считая одного обстоятельства.

Обычно он в свой офис приходил рано, к 7 часам, а сегодня добрался только к 10. В офисе не было ничего особенного: место для клиента, его место, дверь на выход и компьютерный стол. Ничего лишнего. Он уселся на свое кресло, посмотрел на тикавшие часы. Через минут десять должна подойти Сулу.

В офисе до прихода клиентки не происходило ничего необычного. Мади взял в руки журналы, лежащие на столе. «Красота нашей Вселенной», «Мудрец арифметики», «Микробиология» и т.д. Мади не понравились непривлекательные названия статей. Так он открывал страницы за страницей, не останавливаясь ни на одной, и вдруг его взгляд упал на одну заинтересовавшую его статью. На странице была фотография МРТ мозга человека и статья называлась: «Суперпамять: суперсила ничего не забывать». Не сказать, что название тоже красиво звучит, но видно, что старались.

– Суперпамять… – сказал Мади вслух, – хорошо звучит.

Поэтому только Мади начал читать статью. Но не успел прочесть и трех строк, он в окно увидел подъехавший к офису Лексус с номером 777ААА07, никогда не опаздывающей Сулу. Мади только никак не мог определить марку машины. Он быстро собрал журналы в стопку, прибрался в офисе. Немного погодя послышался звонок входной двери.

Мади открыл дверь, и в его кабинет вошли Сулу и её сын Сакен. На их лицах отражалось раздражение: мать была сердита на сына, а он, в свою очередь, не скрывал своего недовольства ею. Однако, переступив порог, Сулу, проявляя уважение к своему психологу, мгновенно сменила выражение на приветливую улыбку.

– Добрый день, господин Мади. Как ваши дела? – начала она своим неизменно учтивым и выразительным тоном, который Мади всегда находил особенным.

– Благодарю, жив-здоров. А вы как? – ответил он, привычно отмечая её манеру говорить: спокойную, тщательно обдуманную.

Сулу тяжело вздохнула:

– Как видите, Сакен в последнее время стал вытворять такое, что я уже не знаю, что делать.

Мади хорошо знал семью Байзаков – эту состоятельную и влиятельную фамилию, – ведь почти каждый её член бывал его клиентом. Но никто не доставлял госпоже Сулу столько хлопот, как её младший сын.

– Устраивайтесь, – предложил он, указывая на места для гостей. Затем повернулся к подростку, чей вид явно свидетельствовал о напряжении, и задал привычный вопрос:

– Как ты, Сакен?

Сакен никак не отреагировал: не поднял голову, не взглянул на него, словно психолог был невидимкой. Мади, привыкший к подобному поведению юноши, не подал виду, хотя про себя подумал с легким раздражением: Ай, эти Байзаки, моя вечная головная боль.

Его всегда интересовала эта семья, особенно её успех и богатство. Он знал, что их состояние начиналось в бурные девяностые годы, когда Турсын Байзак, глава семейства, умело воспользовался возможностями новой эпохи и построил своё дело. Порой, бывая у них в гостях, Мади не переставал удивляться роскоши, которую ему довелось видеть: позолоченная посуда, столы с изысканной резьбой, картины, чьей ценности можно было лишь догадываться, и хрустальные люстры, освещавшие просторные залы.

Эти детали делали Байзаков не просто клиентами для Мади, но и предметом особого профессионального и человеческого интереса. Однако их богатство вовсе не исключало проблем, которые он исправно помогал решать.

Как только Сулу вышла из кабинета, оставив Сакена с Мади, в комнате установилась напряжённая тишина. Юноше было пятнадцать, и он принадлежал к тем, кого называют «золотая молодёжь»: с самого рождения он ни в чём не знал отказа, все его прихоти исполнялись беспрекословно. Мади уже давно понял, что именно это стало причиной частых визитов Сакена к психологу.

– Сакен, что тебя беспокоит? – сдержанно начал Мади.

Это была их первая встреча в кабинете – раньше они виделись только на домашних приёмах. Мади всегда раздражал внешний вид Сакена: в нём читалась нарочитая небрежность и одновременно скрытая издёвка. Когда Сакен поднял взгляд, его глаза искрились враждебностью, а уголки губ растянулись в едва заметной, вызывающей улыбке. Увидев это, Мади почувствовал, как кровь застучала в висках.

– Ты слышал мой вопрос, или мне повторить? – спросил он, стараясь держать себя в руках.

В ответ Сакен лишь поднял руку и, не отрывая взгляда, показал средний палец.

Мади на секунду замер. Затем спокойно отпил глоток воды, словно смахивая гнев, готовый вырваться наружу.

– Хорошо, я тебя понял, – ответил он ровным голосом. – Если ты пока не готов говорить, я подожду. Когда захочешь мне ответить, дай знать.

В кабинете воцарилась напряжённая тишина. Казалось, между ними завязалась невидимая дуэль: кто первым нарушит молчание, тот потерпит поражение.

Прошёл час. Время, отведённое для приёма, подошло к концу, что возвестил негромкий звонок. Мади поднялся со своего места, осознав, что эта «дуэль» осталась за Сакеном. Однако внутри него разгорелась решимость взять реванш.

– Прости, но время на сегодня вышло. Это была… интересная беседа. В следующий раз, надеюсь, мы сможем поговорить больше. Пока закончим, – сказал он с лёгкой усмешкой.

Словно почувствовав окончание приёма, в дверь постучала Сулу.

– Закончили? – спросила она, открыв дверь.

– Да, Сакен может выйти. А вам, госпожа Сулу, я хотел бы сказать кое–что, – ответил Мади.

Когда юноша вышел, в кабинете остались лишь они двое. Взгляд госпожи Сулу был рассеянным, а на её лице появилось выражение сожаления.

– Прошу прощения за выходки Сакена, – произнесла она, избегая смотреть Мади в глаза.

– Не переживайте, это моя работа. Сегодня мы, конечно, не смогли открыть диалог, но я понял, что в его состоянии важно уделять внимание мелочам. Прошу привозить его на приём в ближайшее время, – ответил Мади, сдерживая внутреннее раздражение.

– Я вас поняла. Следующая неделя в это же время подойдёт? – уточнила она.

Мади кивнул, уже зная, что придётся изменить планы другого клиента. – Конечно, вам можно. Я даже заранее забронировал это время для вас, – солгал он с лёгкой улыбкой.

Сулу поблагодарила его и ушла, а Мади, оставшись один, долго смотрел в окно. Он не любил проигрывать, особенно когда дело касалось таких сложных клиентов, как Сакен. Но в глубине души он понимал: эта борьба ещё далеко не закончена.

– До свиданья, господин Мади.

– До свиданья, – ответил он, и она вышла. Через некоторое время на счет ему упало 200000 тенге за бронирование времени на три недели вперед.

Мади решил внести разнообразие в свой день. Вместо привычного обеда в офисе он направился в ресторан. До трёх часов у него не было назначенных встреч, а ритуал посещения хорошего заведения стал его маленькой традицией после получения гонорара.

Обычно Мади обед дома сам готовил, даже можно сказать, что он готовил очень вкусно. Что не говори, в студенческое время приходилось готовить всякое, чтобы не умереть с голода. Каждый раз после поступления денег вспоминал, как он впервые попал в ресторан. Отец никогда не водил его в такие места. Не из-за нелюбви, а из-за отсутствия возможностей. После окончания школы Мади уехал учиться в Венгрию, и мысль о ресторанах пугала его – он был уверен, что там повсюду подают свинину. Вернувшись в Казахстан после учёбы, он твёрдо решил: как только получит первую зарплату, обязательно пойдёт в ресторан.

Сняв с банковского счёта двадцать тысяч тенге, Мади убрал деньги в карман пиджака. На счету они могли случайно "испариться" на повседневные траты. В тот вечер он долго стоял перед входом в маленькое здание с вывеской «Ресторан». Сердце стучало громко, в ушах раздавался голос собственного страха: «А вдруг спросят, есть ли у тебя деньги?» Набравшись смелости, он шагнул внутрь.

Мади неспешно подошёл к столику, указанному официантом, и, будто боясь упустить момент, выпалил:

– Стейк!

Официант растерялся от столь стремительного заказа и, лишь услышав его во второй раз, записал в блокнот. Мади ждал полчаса. Когда перед ним поставили тарелку с сочным мясом, он ел с жадностью, не думая о приличиях. Тогда ему и в голову не приходило, как это выглядит со стороны. Сейчас он бы такого не позволил.

Недавно он слышал, что недалеко от площади «Мәңгілік ел»* («Вечная страна», символическая площадь в столице Казахстана, олицетворяющая идею национального единства и независимости.) на базе национальной столовой открылось кафе. Заведение называлось «Tary»* (пшено – с казахской латиницы.). Едва переступив порог, он ощутил приятные ароматы. Неспешно выбрав свободное место, Мади открыл меню. Название кафе говорило само за себя – пшено, как часть национального декора, входило в состав многих блюд.

Заказав кофе и эклер, он огляделся. Всё в этот день казалось умиротворённым: спокойная утренняя обстановка, вчерашние весёлые посиделки, отсутствие тревог. Но что-то глубоко внутри не давало покоя. Он всегда доверял своей интуиции, и сегодня она, как ни странно, снова заставила сердце насторожиться.

Попробовав эклер с добавлением пшена и кофе, он был уверен, что сюда придет ещё раз. Выйдя из кафе, он вернулся к себе домой. Подойдя к здания дома, он посмотрел на верхушку двенадцатиэтажного дома. Ему не хотелось домой, его утомлял беспорядок, царивший в его квартире. Только подойдя к двери квартиры, он вспомнил, что снова забыл забрать у мастера телевизор. Решив сходить завтра, он зашел домой и остановился в прихожей своей квартиры, где он жил, вернее сказать, своей пещеры. Так он стоял молча минут десять, осматривая свое жилище. После того, как он пытался перебороть свои мысли, пришел к одному решению, которое удивило и его самого.

– Пропади оно пропадом, дай-ка я уберусь дома, – сказал он вслух. Время было чуть больше шести. Он начал со своей комнаты, затем холл, в последнюю очередь кухня. Из комнаты в комнату черные мусорные пакеты становились полнее и полнее. Гнилые фрукты, остатки еды, разбитая посуда, порванные вещи и ещё много чего, откуда только выходило. Он и сам не мог вспомнить, когда в последний раз убирался. Раньше, снимая квартиру, всегда наводил чистоту за день до прихода хозяев. Но с тех пор, как начал работать с семьей Байзаков и купил собственное жилье, прошло полтора года, и порядок в доме больше не был приоритетом. Если раньше он просто прятал мусор, чтобы его не было видно, или протирал пыль на поверхности, то теперь ситуация изменилась. Он взялся за дело с полной отдачей, потратив не менее полутора часов, чтобы собрать весь мусор. Выбросив пакеты на улицу, он вернулся и окинул взглядом квартиру. Постепенно она начинала приобретать более уютный вид. Вдохновленный результатом, Мади с ещё большим энтузиазмом продолжил уборку.

К двенадцати часам Мади завершил уборку. В последнюю очередь он заменил постельное белье. Удовлетворённый своей работой, он упал на чистую постель, глубоко вдохнул, закрыв лицо подушкой. В нос ему ударил приятный, свежий аромат.

«Можно, оказывается, время от времени убираться в доме», – сказал он себе с улыбкой. Затем встал, выключил свет и вновь устроился в постели, погрузившись в сон.

Его разбудил неприятный звук. Он открыл глаза, и сразу почувствовал тяжесть в голове – она гудела, словно молотила молотком. Телефонный звонок был настолько громким, что казалось, он разорвет его ушные перепонки. Мади впервые посмотрел на часы: было пятнадцать минут четвёртого ночи. Затем взглянул на экран телефона и увидел знакомую надпись: «Господин Турсын». Мгновенно сон отступил.

Он протёр глаза правой рукой и поднёс телефон к уху.

– Доброй ночи, господин Турсын, – сказал он сдержанно, стараясь не выдать раздражения.

– Мади… – голос Турсына дрожал, и по нему было ясно, что тот пьян. – Мади, ты меня слышишь?

– Да, да, господин Турсын, слушаю, – ответил Мади, чуть скривив губы.

– Срочно приедь ко мне! Срочно, понял?! – закричал тот.

– Простите, господин Турсын, сейчас три часа ночи. Куда мне ехать в таком времени?

– Эй, я сказал, приезжай! Что мне делать, если три часа ночи? Ты хочешь сказать, мне до утра ждать? У меня нет времени на это! Ты меня слышишь? Ни минуты ждать! Время – деньги. Я в ресторане, жду! – крикнул Турсын и бросил трубку.

После отключения Мади на несколько секунд замер. Он задумался, стоит ли ехать. Утром Турсын мог и не вспомнить этого звонка. Но Мади не хотел рисковать. Знал, если не поедет, Турсын может натворить что-то нелепое, не подумав о последствиях. Мади знал этот горячий и вспыльчивый характер – вспоминал их первую встречу, когда Сулу представила их друг другу.

Сулу познакомилась с Мади на тренинге-семинаре «Основы счастливой семьи». Её привлекли его проникновенные слова и уверенность, с которой он делился своими знаниями в роли ментора. Вдохновившись, Сулу решилась пригласить его в гости. Сначала Мади вежливо отказался, но, услышав о щедром гонораре, с радостью принял приглашение.

В доме Сулу Мади встретился с её семьёй. Первой его приветствовала сама хозяйка. Сулу оказалась открытой и общительной женщиной, но проницательный Мади заметил в её взгляде и манере общения неуловимое внутреннее непостоянство.

Вскоре к ним присоединился старший сын Сулу, Жаныс. Тридцатилетний мужчина, скромный и спокойный, сразу привлёк внимание Мади своей сдержанностью. Позже он узнал необычную историю Жаныса: когда тому исполнилось восемнадцать, отец, Турсын, выгнал его из дома с условием – вернуться он сможет только тогда, когда заработает свой первый миллион. Как рассказала Сулу, уже четыре года Жаныс снова живёт с семьёй, а в отношениях с отцом царит мир и гармония.

Увидев гостя, Жаныс пригласил Мади на чай. Между матерью и сыном явно ощущалась тёплая близость, заметная в каждом взгляде и жесте. Мади принял приглашение, и вскоре все трое отправились на кухню.

Мади был удивлён домом семьи Байзаков. Проходя по широкому коридору, он заметил пожилую женщину, сидящую в углу и уставившуюся на телевизор. Перед ней стояла пиала с чаем, а рядом стояла прислуга, внимательная, но сдержанная.

– Майра, налей чай, – произнесла женщина, сделав небольшой глоток. Прислуга покачала головой, но всё же послушно налила чай. Странно было то, что телевизор был выключен.

Жаныс, проходя мимо, сказал прислуге:

– Арай, можешь идти по своим делам, я останусь с бабушкой.

Как только прислуга вышла, Жаныс подошёл к бабушке и, чуть наклонившись, спросил:

– Бабушка Кулян, что вы смотрите?

Женщина подняла указательный палец к губам, веля не шуметь, и, чуть наклонившись вперёд, тихо сказала:

– Ужас, что творится. Застрели Ананди.

– Э-э-э, плохо дело, – пробормотал Жаныс. – Бабушка, мы с гостем чай хотели попить, – добавил он. После этих слов Кулян взглянула на Мади, внимательно изучила его, а затем сказала:

– Какой-то неприятный.

Сулу и Жаныс засмеялись, а Мади почувствовал, как ему становится неуютно, и он бы с радостью провалился в землю от неловкости.

– Господин Мади, не переживайте, бабушка наша немного того, – сказал Жаныс, подойдя ближе к уху Мади. – Сумасшедшая, старость, что поделаешь, – успокоил он.

Так они продолжили беседу за чаем. Спустя некоторое время в кухню вошёл средний сын госпожи Сулу. На его спине висел чехол от гитары. Мади заметил, что на его лице была явная неловкость. Он открыл холодильник, достал что-то, положил в рот и уже собрался выйти, когда Жаныс остановил его:

– Арыс, у нас гость, не поздороваешься?

Арыс бросил на брата злой взгляд и, сдержав раздражение, сказал:

– Здравствуйте, – после чего молча вышел из кухни.

– Жаныс, брось, не трогай его, зачем тебе? – сказала мать, успокаивая сына.

За чаем они провели около часа, неспешно разговаривая. Сулу и Жаныс рассказывали о своей семье, а Мади делился историей своей работы. Постепенно разговор перешёл к вопросам и советам. Видимо, Жаныс до сих пор был холост, и Сулу не упустила возможности заговорить о женитьбе сына. Жаныс пытался прекратить эту беседу, но мать, не обращая на его протесты, продолжала с энтузиазмом предлагать различные способы устроить его личную жизнь.

В этот момент в кухню вошёл личный помощник Турсына. Это был мужчина лет сорока, высокий, с овальным лицом, маленькими усиками под носом и залысинами на голове. Его седые волосы придавали ему солидности, а имя, Барак, прозвучало для Мади архаично.

– Прошу прощения, госпожа Сулу, если отвлекаю вас, – вежливо начал он.

– Конечно, говори, Барак. Что случилось? – ответила она.

– Господин Турсын хочет познакомиться с вашим гостем, – сообщил Барак.

– Без проблем. Передай, что он сейчас придёт, – кивнула Сулу.

Закончив чаепитие и попрощавшись с бабушкой Кулян, которая всё ещё была погружена в свой «выключенный» телевизор, Мади и Сулу направились в холл. В центре комнаты стоял небольшой столик и диван, на котором расположился сам Турсын Байзак с бокалом вина в руке. Увидев Мади, он приветливо улыбнулся и жестом предложил сесть рядом.

Жаныс, усадив Мади, удалился, оставив его наедине с Турсыном и Сулу. Турсын был мужчиной пятидесяти семи лет, среднего роста, с заметным животом. Его гладко выбритое лицо и расслабленная поза с бокалом говорили о любви к хорошему вину и комфортной жизни.

Сулу первой взяла слово:

– Турсын, это Мади – отличный психолог. Я же тебе говорила, что нам нужен специалист для Сакена.

Турсын сделал ещё глоток, внимательно посмотрел на Мади и заговорил:

– Рад знакомству, Мади. Добро пожаловать. Хотел увидеть, какой ты парень. Кажешься хорошим. Если что-то понадобится, Сулу объяснит, как я могу помочь?

– Спасибо, господин Турсын. Если потребуется, я обязательно сообщу, – ответил Мади, улыбнувшись.

Уловив момент, когда разговор мог перерасти в бесконечный монолог Турсына, Сулу встала, давая понять, что пора завершать встречу. Однако Турсын успел переключиться на своего помощника:

– А, еще, Барак, есть же бармен новенький, как его там зовут?

– Влад, – ответил Барак.

– Пусть принесёт мне вино, заберёшь у него, – отдал распоряжение Турсын.

– Понял, господин Турсын, – кивнул Барак.

Сулу и Мади поднялись и вышли из комнаты. Подойдя к входной двери, они договорились о времени следующей встречи, и Сулу попрощалась с гостем.

Уже на выходе из дома Мади заметил молодого русского парня с татуировкой на шее и продолговатой коробкой в руках. Следом за Мади появился Барак.

– Здравствуйте, Барак, – неожиданно прозвучало на русском. Голос парня выделялся в доме, где все, казалось, дышало казахским языком. – Господин Турсын попросил передать вам это, – и протянул коробку.

– Спасибо Влад, можешь идти, – ответил Барак, по голосу можно было узнать, что он затрудняется говорить по-русски. После этого Мади вернулся к себе домой и продолжил свою работу. Всё это отложилось в его памяти.

В полчетвертого ночи Мади стоял у входа в ресторан. Сеть заведений «Royal Rest» была основным и крупнейшим источником дохода Турсына. Это заведение, расположенное на площади «Мәңгілік ел», было одним из первых открывшихся ресторанов в этом районе, и Мади хорошо знал, что большую часть своего времени Турсын проводил именно здесь. Ресторан был уже закрыт, и в его окнах не горел свет. Мади неторопливо вошел внутрь, снял верхнюю одежду и повесил её в гардероб, расположенный прямо у входа. Пройдя по коридору в основной зал, он заметил, что свет горел только в баре, а за одним из столиков рядом с ним сидели люди. У бара народа было мало, но Мади сразу заметил знакомые лица. Возле бара стояли Сулу, два ее сына Жаныс и Арыс, за стойкой стоял сам Влад. Мади показалось, что женщина плачет. За столом сидели Турсын и его помощник Барак. Увидев Мади, Барак что-то прошептал в ухо своему хозяину. Турсын и не пошевелился, увидев знак Барак подойти поближе, Мади двинулся к столу. Когда он подошел к столу, Барак усадил его напротив хозяина. У Мади было ощущение, что сам воздух сжимает ему сердце, не мог промолвить и слова. «Я так и чувствовал, что сегодняшний день прошел очень даже хорошо», – злился он про себя.

– Как ты, Мади? – спросил Турсын, не поднимая глаз от бокала.

– Слава богу, хорошо, господин Турсын.

– Слава богу, говоришь… Интересно, интересно. Мади, скажи-ка мне вот что, кем для нашей семьи являешься ты?…

Мади не понял подвоха в этом вопросе, поэтому побоялся ответить, но не отвечать на его вопрос было бы ещё страшнее.

– Я психолог, господин Турсын, семейный психолог…

– Видишь, ты психолог, простой психолог. Мне вот не понять вашу работу. Вы не психологи, а настоящие психопаты, – сказал Турсын.

Мади разозлили его слова.

– Что хотите этим сказать?

– Вот так потом прикидываетесь дураками…, – сказал он и промолчал на некоторое время, затем как закричит: – Обманщики вы все!

Бокал из рук Турсына полетел прямо на Мади. Мади успел уклониться, бокал попал ему по плечу, отлетел в сторону и, упав на пол, разбился. К столу подбежал Жаныс:

– Что ты делаешь? Мы же тебе сказали, что он ни в чем не виноват…

– Молчи, несчастный, как ты можешь меня учить? Уйди отсюда! – крикнул на него Турсын.

Жаныс снова вернулся на место рядом с матерью. Турсын продолжил:

– Барак, принеси мне вино, – приказал он.

Барак пошел в сторону бара. Пока он не подошел, вдвоем сидели молча.

– Вот, господин, – Барак протянул бокал с вином. Турсын выпил его залпом.

– Тьфу, какой противный вкус! Не мог найти что-нибудь получше? – крикнул он и швырнул бокал в сторону Барака.

– Прошу прощения, сейчас принесу другое, – сказал Барак и снова ушел. Турсын посмотрел на Мади.

– Смотри сюда, идиот, я знаю, чем ты занимаешься с Сулу, – заорал он. У Мади от удивления рот открылся.

– Простите, я не понял вас, – сказал он. Турсын с силой ударил ладонями по столу.

– Как это ты не знаешь, несчастный? Оказывается, глаз положил на мою жену, ублюдок. Я знаю таких, как ты, – сказал он. И вправду, Сулу выглядит намного моложе своих лет, кто бы увидел ей впервые, дали бы ей не больше 35 лет. Но Мади никогда не смотрел на нее с такими намерениями.