Тринадцатый год Ворона
- -
- 100%
- +
– Добро пожаловать в год Ворона, и первый месяц послушаний немного нас на него настроит, – сказал Кадог. Мужчина, много лет прожив в Сунати, которая стала для него второй Родиной, выучил язык местного населения и почти без акцента мог хорошо изъясняться.
– Надеюсь, с-сюрпризы начнутся не с-с первого дня нового года, – неуверенно улыбнулся Марлин. И все трое расхохотались.
Обменявшись свертками, Марлин направился на кухню и оставил там теплый гостинец, а Кадог, получив заветный подарок и развернув его на месте, улыбнулся и еще раз поблагодарил друга, любуясь работой мастера.
– Это будет моим п-подарком тебе, д-дружище! С-с днем рождения! – сказал Марлин, возвращаясь с кухни и видя, как доволен его друг своим приобретением.
– Ну, спасибо, уважил! – из-под усов Кадога показалась улыбка.
– Раз пришло время дарить подарки, тогда вот и от меня один, – и, достав из набедренной сумки сверток, Самуил передал его имениннику.
– Благодарю вас, мои друзья! Давайте же отметим и мой скромный возраст, и наступление нового года. И будем надеяться, что он пройдет для всех нас удачно.
Пройдя к скромно накрытому столу, мужчины разлили игристый напиток по бокалам. Подняв свои фужеры, все трое выпили.
В ожидании предновогоднего боя часов, до которого оставалось около трети часа, трое друзей принялись к приготовлению праздничного стола. Марлин отправился на кухню, где своего часа дожидалась приготовленная с вечера жареная утка, щедро начиненная яблоками из сада по соседству с домом и приправленная душистыми пряностями и травами, купленными в бакалейной лавке у знакомого фермера Винго Герига, который возил свои товары из Мовары водным путем по Зури из богатых городов Бехры и Эскнера. Подогрев праздничную утку в печи и подложив под горячую сковородку красивую деревяшку, вырезанную причудливыми кружками и вензелями, служившую как раз для таких целей, Марлин вынес блюдо дня в гостиную и водрузил ее на центр стола. За время, пока утка разогревалась, из кухни были добыты и расставлены по персонам тарелки, столовые приборы, среди которых не было одинаковых. Любитель поэкспериментировать с металлом, мастер придавал им причудливые формы. Ложка оставалась ложкой, даже в виде листочка или половины ракушки, вилка – вилкой, будь то трезубец или миниатюрные копья, а нож сохранял свои способности к резке, имея форму медвежьего когтя или плавника акулы. Изменения касались также их рукояти. Одни имели вид начиненных шестеренками механизмов, другие напоминали своими изгибами лесных животных, а были и такие, что были похожи на разводной ключ. Расставляющий приборы Самуил с интересом разглядывал эти произведения искусства, а Кадог был занят завариванием горячего грога на кухне и нарезкой к нему пирога, которым угостила его невестка Иса. Кухней служило небольшое помещение, в которой все было в мелкой бежевой плитке с замысловатыми орнаментами на полу. Стены, по всему периметру пронизанные трубами, располагались рядом с массивной железной печью и несколькими деревянными шкафами, выше над которыми находились решетки для различного рода большой и маленькой посуды. С потолка свисали тонкими змеями множество медных трубочек, на концах которых располагались лампочки. Единственное окно имело форму круга и находилось в зоне умывальника, завешенного разными тряпками и столовыми приборами. Чаще всего оно было закопчено и не протиралось. Хозяин, слишком занятый своими делами, порой забывал, что оставил на огне разогревающуюся пищу, вследствие чего дым и копоть были обычным делом в данном помещении.
В гостиной висящие по краю стола инструменты были заменены на свежие полотенца, а рядом с тарелками и бокалами появились жестяные кружки.
Собравшись вокруг стола и разлив горячий грог по кружкам, друзья развернулись к висевшим на стене часам в форме обглоданной рыбы, в брюхе которой тикал механизм и стрелками указывал на приближение заветной полуночи. Мужчины приготовились встретить начало нового года, подняв свои кружки.
Стрелка отсчитывала последние секунды года Рыси, и вот звон, известивший о начале нового священного периода, ворвался в жизни всех существ, населяющих планету Делхи. С момента основания дармами7 нового календаря год Ворона наступил в тринадцатый раз.
После того как были сделаны первые глотки за удачный новый год, предприимчивый Самуил поставил свою кружку на стол и, немного изучив кармашки своей сумки, достал из нее две фигурные свечи в виде цифр.
Аккуратно установив их на один из кусочков пирога, он развернул свое творение имениннику.
– Ну, что скажешь? Я нашел их в одной из лавок на границе с пустыней в Ханде. В Марубе славятся своими изделиями из воска, большая их часть используется для здоровья и красоты, я же привез вот это! – улыбнулся Самуил, закончив свой рассказ.
На тарелке с пирогом, на самой его верхушке, величественно красовались две цифры. Кадог, взглянув на них и немного полюбовавшись этими произведениями заокеанского искусства, поменял цифры местами. Теперь они показывали возраст 37 лет.
– Так, пожалуй, будет лучше! – засмеялся Кадог, и дружный хохот друзей разнесся по всему дому.
За окнами послышались хлопки и скрипы, это в воздух были запущены многоцветные россыпи фейерверков с государственного дирижабля. Жители города выходили на улицы и, прогуливаясь вдоль набережных рек Алихэ и Зури, отпускали в плавание маленькие самодельные веночки, украшенные цветами и маленькими свечами. В темном небе отражались праздничные надписи, исходившие из проекторов на воздушных кораблях. Символы нового года в виде Ворона и поздравления для жителей города транслировались на корпусе дирижаблей. В новогоднюю ночь разрешалось гулять до самого утра. Желающие выйти на работу могли смело открывать свои магазины, а тем кто хотел отдохнуть несколько лишних дней, могли не открывать их вовсе, независимо от режима работы. Такие поблажки прощались только в новогоднюю ночь. Следующий обязательный рабочий день, наступал третьего числа.
Взяв со стеллажа, стоящего за спиной мастера, огниво, Марлин зажег свечи. Неожиданно в доме погас свет, это собака хозяина дома, которую тот ласково называл Бива, щелкнула выключателем. В полной темноте, освещенные только светом, исходящими от окон и двумя свечами, созданными искусной рукой заграничных мастеров, Кадог и его товарищи смотрели на тихое свечение огней, которые переливались разными цветами радуги. Должно быть, для их создания были задействованы и алхимики, которые сумели совместить и сочетать столь необычное в самом обычном материале.
Загадав желание, именинник задул свечи.
Вернулось освещение, и трое друзей, вкусив яства, имеющиеся на столе, и выпив изрядную порцию горячительного напитка, вытерли руки об висящие на крючках по краю стола маленькие полотенца. А после, расположившись кто в креслах, кто на диване, приступили к расспросам Самуила о его путешествиях и изучению подаренного им свертка.
Несколько месяцев назад соседние государства Хавалеса и Мовары после долгих распрей перешли к открытым военным действиям. Об этом Марлин и Кадог знали благодаря новостям с дирижабля и из газетных заголовков, которые распространяли глашатаи. После восхождения на престол нового правителя Хавалеса в лице молодого Азаль-Тума представители власти Мовары, поддерживавшие другого претендента на престол и возлагая надежды на дальнейшие с ним сотрудничество, были крайне недовольны выбором кандидата.
От Самуила друзья узнали истинную причину этой войны. Путешествуя по родным землям Хавалеса, где он родился и вырос. Самуил стал свидетелем враждебного отношения к ему подобным. А точнее, речь идет о незаконнорожденных детях – бастардах. Все началось с того, что правивший до недавнего времени Хавалесом нетта8 Кар-Хар вместо себя у власти оставил своего бастарда Азаль-Туму, а не законного сына Ак-Хара.
По мнению монарха, Азаль-Тума лучше подходил на роль правителя, нежели Ак-Хар. Первый показал себя разумным и бережливым, знающим военное дело и быт солдат лучше некоторых из командиров. Ак-Хар же был известен своей расточительностью и наглостью, плохо разбирался в стратегических тонкостях и слыл тщеславным и алчным сибаритом.
Много лет назад, когда Ак-Хар был еще совсем юным, его отец Кар-Хар позволил ему попробовать править в нескольких провинциях Хавалеса. К сожалению, в одной из них было имение Самуила со всеми пастбищами и табунами. Ожидая увидеть, каким правителем может стать его преемник на трон, Кар-Хар едва не потерял доверие своих подданных и еще долго восстанавливал разрушительные последствия правления неумелого жадного отпрыска.
Чтобы вернуть себе имя и власть, униженный Ак-Хар после смерти своего отца тайком пробрался к дальним родственникам в Мовару, к нетту Заид-Хару, и подстрекал их идти войной на Азаль-Туму.
– Говорят, что Ак-Хара не заботит, что война может уничтожить источники в пещерах его земель и что станет с населением, где наличие бастардов достаточно велико среди среднего и высшего общества. Для него важен престол, а каким путем он к нему придет и с каким народом он останется, это его нисколько не интересует, – рассказывал Самуил. – Как только стали понятны истинные намерения Ак-Хара и прислушавшегося к нему родственника из соседней Мовары, в Хавалесе не осталось равнодушных семей, которые бы не вышли на защиту своей Родины.
– Опас-сное время они выбрали для междоус-собиц, – заметил Марлин.
– Сложно было оставлять родные края в столь опасные времена. Ох, с каким удовольствием я бы вышел на эту тропу войны против Ак-Хара, но Вара торопила меня с доставкой переплета для Кадога. – Самуил посмотрел на своего ястреба, который сидел на одном из сундуков с неизвестным содержимым и разглядывал что-то у себя под ногами. То и дело птица, пошатываясь и поднимая то одну, то другую ногу, изучала крышку изделия. После неуклюжих оборотов вокруг своей оси она плюхнулась на хвост и чудаковато свистнула. Его гнев и злость, связанные с человеком, чьи деяния стали началом разрушения и краха всей жизни, забывались и растворялись, стоило только Самуилу посмотреть на свою Вару.
– Давайте же посмотрим, что в нем таится? – предложил ученик великого бахтина9 Кадог.
Один из освободившихся табуретов Марлин поставил в середине между диваном и одним из кресел, второе кресло пододвинул ближе Самуил. Бива, бережно схватив штору за край, аккуратно прикрыла поочередно оба окна, чтобы никто не мог видеть снаружи происходящего внутри. Затем все три талисмана разместились рядом со своими сахипами10.
Переплет был очень старым и местами сильно потерся. Марлину и Самуилу тяжело давались расшифровки символов. Кадог же, более заточенный под разгадки различных ребусов и знаков, легче ориентировался в данных вопросах.
– Здесь говорится, что Ворон способен быть завтра и вчера… Птица явится только тогда, когда… Я не могу разглядеть последние символы, переплет сильно пострадал, – с огорчением посмотрел на товарищей Кадог.
«Здесь есть еще текст, который не могут увидеть люди, – заметила зоркая птица. – Крыло одного брата и крыло другого брата помогут открыть…»
«Нет последнего символа, но, думаю, это уже что-то действительно стоящее», – добавил пес.
«После того как уснут сахипы, нам есть чем заняться. Они не должны знать того, что предназначено узнать мальчику», – подвела итог гадюка, и все трое разошлись в разных направлениях и занялись своими обычными делами.
Пес, улегшись на цветочном коврике, когтями выводил узор, подобный тому, что был нарисован на нем, ястреб, усевшись на сундук, вновь принялся изучать крышку изделия, а змея заползла на самый верх по трубам коммуникаций и, пробравшись по ним к винтовой люстре над обеденным столом, повисла вниз головой и стала покачиваться, как маятник, в ритм с тикающими часами в спальне у кровати мастера.
Глава 3
Месяц послушаний, так назывался первый месяц нового года. На протяжении всей осени люди старались помогать друг другу. Сбор урожая, приготовления жилищ и припасов на зиму завершались в месяц даров (месяцем ранее) и продолжались на протяжении первого осеннего месяца. Сейчас же настало время для свадеб, дружеских встреч, теплых бесед, поддержки и участия в жизни близких сердцу людей. Особенно было дорого это время в нынешнем году. Високосный значимый год настораживал и тревожил умы каждого человека. Это было прекрасное время для глобальных перемен, но в то же время никто не знал и не мог предсказать, к лучшему ли будут эти перемены или все рухнет и сгинет, как это было много-много сот назад.
Пятьсот семьдесят два года назад несколько ученых мужей и несколько женщин, которые назвали себя дармы, высчитали и создали календарь, способный помочь вычислить период, в котором происходили необычные явления. Среди дармов были Алхимики11 и Звездочеты12, искатели различных артефактов – Бахтины («Исследователи»), и те, кто мог замечать и расшифровывать знаки, подаваемые жизнью в настоящем промежутке времени, называемые Аламатори13 («Знаки Видящие»). Проведя множество сравнений, изучив и просчитав накопившиеся сведения и истории нескольких поколений разных народов, населяющих земли трех континентов и островов Аужена и Сари, «посвященные» записывали свои открытия и наблюдения на свитках и переплетах. Хранились реликвии очень бережно и преимущественно в горных регионах земель Хавалеса, Хора и Таузы, так как были хрупкими и требовали определенной температуры хранения.
Позже, когда год Ворона вновь вступал в свой черед, а планета, как живой организм, чувствующий все изменения и колебания на своей поверхности, испускаемые населяющими ее обитателями, в особенности людьми, перестраивала свои законы жизни.
Дармы понимали, что знания, которыми они обладают, и знаки, которые продолжают находить и изучать по всему миру, нуждаются в защите. Марды, не готовые принять новые истины из-за своей необразованности и недоверия, всегда подвергали сомнениям открытия, никак не вяжущимися с их привычным укладом жизни. Посвященные знали, что это угрожает не только их работе и вере, но даже может быть чрезвычайно опасно для их жизни. Чтобы обезопасить себя, свой труд и продолжать путь в изучениях и наблюдениях, стараясь предвидеть и предотвратить природные явления, на которые может влиять человечество, был придуман план того, как внедрить представителей дармов в системы управления странами, чтобы иметь своего человека в каждой из значимых структур государства.
В один из таких священных периодов планета Делхи сотрясалась множеством землетрясений с выбросами лавы и газов, что привело к новым горным образованиям и расколу тектонических плит под океанами Хизли, Тахимик и Вакивала. Один лишь океан Дурмир оставался непоколебимо спокойным и оправдывал свое название «Спящий». Землетрясения, в свою очередь, отразились на направлениях течений внутри этих океанов. И весь привычный жизненный уклад перевернулся с ног на голову. Людям в течение нескольких следующих сот лет приходилось по новой приспосабливаться к жизни. Со сменой течений изменились привычные места обитания морских животных и рыб, и охота на них затруднилась. Приборы навигации, работающие прежде, уже не возможно было применять для ориентирования в новых условиях жизни. И человечество искало новые способы и возможности для своего существования. А Делхи могла спокойно отдыхать, чувствуя, что, пока человечество и животный мир свыкается с новыми условиями, ее самочувствию ничего не угрожает.
Другой пример опасного и стремительного изменения, случившегося в священный год, – это появление новых форм жизни как в животном, так и в морском мире. Появились невиданных размеров чудовища и ядовитые существа. Некоторые животные просто видоизменились внешне, но появились и другие, совершенно не похожие на существовавших ранее. Алхимики и Аламатори сходились во мнении, что такая мутация организмов проявилась после больших и продолжительных убийств в животном мире.
Марды, верящие в замаливание грехов, пробовали сыскать прощения у богов, посылающих им природные катаклизмы, через жертвоприношения. Что в скором времени стало культом, привычкой, даже после того как прекращались стихийные бедствия.
Кадог рассказывал внуку много историй, которые успел узнать или слышал, будучи маленьким в далеком детстве. Одну из этих историй он рассказал Ардору, когда тому было еще восемь лет. Одна бабушка, жившая в ту пору по соседству в одной деревне с семейством Палу на островах Аужена, держала небольшое хозяйство. У нее были коровы и домашняя птица, за которой иногда помогал приглядывать и маленький Кадог. Выходил пасти утят и гусей, помогал с кормом для скотины. А бабушка Лита Инез, так ее звали, угощала мальчика за старания свежими молоком и яйцами.
– Она была очень доброй и умной женщиной и иногда рассказывала мне о ситуациях, с которыми ей или ее предкам приходилось сталкиваться. Некоторые из них были связаны и с годом Ворона.
Дедушка, сев напротив внука в парке на лужайке, куда они пришли для пикника в один из выходных дней, принялся рассказывать ее истории.
– Среди Аламатори были и такие, кто предполагал, что это Делхи наказывает своих непослушных детей за плохое поведение. И насылает на них испытания. Детям, сделавшим больно своей матери, она в ответ преподает хороший урок. И те, кто не может вынести ее наказания, уходят в другой мир без права возвращения к жизни, говорила Лита Инез. Как жаль, что ее не воспринимали всерьез. А мне, маленькому мальчику, было очень интересно слушать новые истории, каких не встречалось среди тех, что иногда рассказывали перед сном родители.
– Разве есть еще и другие миры? – поинтересовался Ардор.
– Дармы верят в перерождение душ. Рождаясь вновь и вновь, каждая душа, будь она душой человека, растения или животного, учится чему-то новому, повышая свой разум, интеллект и духовность. Они рождаются и умирают множество раз, пока не достигнут наивысшего развития духа.
– А те, кто не любит учиться? – любопытствовал внук.
– А те, кто поступает скверно, обижает других или прожигает свою жизнь только в угоду себе и печется только о своем благополучии, – такие души не только останавливаются в развитии, но могут и прогнить изнутри.
– Фу-у. Они что, дурно пахнуть будут? Как уличные бродяги? – сморщил нос мальчик.
– Прогнить изнутри, значит мельчать, спуститься уровнем ниже, чем был. И следующее рождение может оказаться ниже предыдущего уровня.
– Например, если в этой жизни ты человек, но ведешь себя отвратительно, то душа в следующей жизни кем может оказаться?
– Возможно, каким-то не очень приятным животным или растением. Вредным, колючим или ядовитым, – предположил Кадог.
Погода начала меняться, и дед с внуком решили перенести место пикника поближе к деревьям. Ветер стих, и солнечные лучи, прогнав с небес последние облака своим теплом, обнимали и грели жителей города. Парк был полон отдыхающими. Возле озера Лаке было видно несколько рыбаков. В тени деревьев на походного вида подушечках сидели молодые дамы, рядом с которыми бегали их маленькие дети. Дети постарше играли на открытой полянке, изредка бегая попить воды к источнику неподалеку. Единственное здание у входа в парк имело несколько выходящих медных труб наружу. Одна из них заканчивалась краником и имела вентиль. Под краном была проведена канализация с решеткой в виде ливневки, куда стекали вода из крана и ручейки в дождливую погоду.
Вода, поступающая из крана, была пригодна для питья, а также применялась для полива растений в парке, которыми занимались представители специальных служб, следящих за благоустройством города.
Другие трубы, с большим диаметром, предназначались для экстренных служб, таких как пожарные бригады. И закрывались они изнутри здания, так что обычный прохожий не мог иметь к ним доступа. Через них поступали специально разработанные алхимиками вещества, смешанные с водой, которые позволяли быстрее тушить огонь. Таких сооружений было несколько в городе.
Расположившись в тени Сивои, Ардор отломив кусочек пирога с рыбой, приготовленного матерью, передал другую половину деду. Запивая прохладным морсом из свежих ягод клюквы и брусники, завезенных торговцами на рынки из соседней Мовары, мальчик, после некоторого молчания спросил :
– Дедушка, а что случается с душами, которые очень хорошо себя ведут и много учатся? Куда им дальше идти, если все уроки выучены?
– Когда душа в последний раз проживает свое существование на Делхи, она уходит в далекое пространство к звездам. И там всей своей мощью и силой взрывается в виде сверхновой. Оболочка ее образует туманность, а то, что было сердцем, звездочеты называют ядром, становится новой звездой. Такой, как миллионы тех, что светят нам в ночи.
– Интересно, сколько раз нужно переродиться, чтобы стать звездой? – мальчик мечтательно сложил кулачок и положил на него подбородок.
– Звездой ты можешь стать и при жизни, – улыбнулся Кадог.
Ардор удивленно взглянул на деда, а потом, поняв смысл его слов, ухмыльнулся.
Возвращаясь с прогулки и проходя мимо сада с яблонями, что росли у дома мастера Марлина, Ардор спросил деда:
– Ведь не все года Ворона были ужасны. Какими они были?
– Ты прав! Разрушительные последствия, произошедшие в священные года, оставляли для человечества множество загадок и вынуждали справляться с новыми препятствиями и сложностями для возможности последующего их существования. Какими бы сильными и глобальными они ни были в действительности, эти разрушения и преобразования давали хорошую пищу для ума и развития цивилизации в целом. Животные приспосабливались к новому рациону, который с годами становился все более насыщенным и разнообразным. Это происходило после того, как верхний грунт планеты смешивался с поднятыми из недр насыщенными газами и прочими элементами. А человечество пробовало и находило новые решения, совершенствуя свои навыки в различных отраслях.
Ардор с задумчивым видом шагал рядом, придерживая руками свернутое покрывало.
– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался Кадог, глядя, как у Ардора были сдвинуты брови, а взгляд бегал, неспособный сфокусироваться на одном месте, что говорило об активном мыслительном процессе.
– А что случается с теми, кто не становится лучше? Если есть такие, кто может и хочет быть умнее и добрее, тогда, наверное, могут быть и те, кто поступает по-другому? Сверхумные становятся звездами и новыми планетами, а что станет с теми, кто крайне плох? – задавался вопросом Ардор.
– Это хороший вопрос, Ардор. Возможно, тебе посчастливиться найти на него ответ, потому что мне еще не довелось об этом слышать, – ответил старик.
Задержавшись немного у яблони и сорвав несколько спелых плодов, представители семейства Палу не спеша добрались до дома, где жил Кадог.
Не все високосные года Ворона были столь жестокими и беспощадными. Делхи дарила множество красивейших уголков на своей поверхности. Тихие лагуны на островах Аужена и вдоль восточных побережий Морроина и западных берегов Манди. Полные ягод и душистых целебных растений в Далдале и Моваре, которые считались преимущественно лесными и болотистыми местами. А в пещерах Хавалеса зарождались новые источники с пресной чистейшей водой, молва о которой распространилась и на других континентах за чудесные качества.
Красивые и богатые на урожай яблоневые и абрикосовые рощи в южных районах государства Айбагира и соседствующего с ним Ширги приносили хорошую прибыль данным странам, когда их торговые пути наладились с соседними континентами. Пустыни Маруб были знамениты своими пляжами и оздоровительными грязями, которые на границах с Далдалом были в избытке. А омывающий их океан Вакивал, плотность воды которого была более концентрирована солями, чем любой другой из четырех океанов, хорошо воздействовал на организм.
Нынешняя осень радовала своей солнечной и теплой погодой. В новой части города расположились двух- и трехэтажные строения. Они совмещали в себе жилые квартиры, этажи банковского хранилища и несколько лавочек с разными товарами на первых этажах. Верхний этаж обычно был занят каким-нибудь судьей или человеком, равным по рангу и имеющим власть в городе. Среди таких встречались и представители дармов. Некоторые изобретатели приделывали дополнительные пристройки с выходом на крышу и оттуда вели свои наблюдения за звездами, а заодно имели хороший выход на воздушный транспорт, который массово входил в моду в те годы.
Большие дирижабли со сложными винтовыми механизмами по бокам и в нижней части машины были напичканы разного размера колесиками: начиная от заводного и барабанного и заканчивая промежуточными, анкерными и вексельными колесами. Корпус воздушного корабля чаще всего был из стали, иногда из дерева. Интерьер и материал, использованный для строительства, целиком зависел от возможностей его обладателя. Но так как город был не очень большой, таких дирижаблей было только два. Один из них принадлежал транспортной компании, в чьем распоряжении были и наземный транспорт в виде автомобилей и конных повозок, которые использовались для близкого расстояния или для прохождения в труднодоступных местах. Для подобных миссий на дирижаблях транспортных компаний имелись стойла для лошадей, которых иногда брали с собой для путешествий. Очень часто такой дирижабль перевозил и тяжелобольных пациентов, если его состояние позволяло вынести такой полет. Палуба, где располагались путники, оснащались несколькими легкими диванами и столиками, имелся буфет с напитками и некоторой едой, которая пополнялась только в случае «отплытия» на дальние расстояния. Другой дирижабль был в распоряжении властей, выданный в пользование из столицы. Руководил такой боевой машиной капитан, прошедший обучение по воздухоплаванию. На борту его сопровождает личный состав из десяти человек, который в случае необходимости может взять управление «корабля на себя», но основной их задачей является следить за спокойствием на границе государства, куда они отправляются каждые трое суток, сменяя караул. На борту такого дирижабля располагается разного плана оружие, начиная от легких арбалетов и прицельных ружей, также на борту имеются пулеметы и легкие по весу, но имеющие большую разрушительную силу взрывчатки, созданные алхимиками.