- -
- 100%
- +
© Карина Давтян, 2023
ISBN 978-5-4485-4606-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. И я – грэйер
Представьте нашу планету четыреста пятьдесят лет спустя. Что вы видите?
Кто-то скажет, что Земля пуста: на ней не осталось ничего живого, а человечество истребило само себя. Другой скажет, что видит летающие по небу машины и роботов, неотличимых от людей.
Мне посчастливилось родиться в этом самом будущем, и знаете, что вижу я? Стекло… много стекла. Оно под ногами и над головой – оно повсюду.
Вы спросите, как так вышло? Что ж, я попробую кратко рассказать вам историю человечества за последние триста лет.
В условиях активного технического прогресса развивалась медицина и улучшалось качество жизни людей, отчего встал вопрос о перенаселении планеты и острой нехватке ресурсов. Чтобы решить возникшую проблему, учёные разработали программу по сохранению и совершенствованию жизни людей. Одной из первых идей данной программы стала постройка космических кораблей, которые смогли бы существовать как полноценные города в открытом космосе.
Таких кораблей было пять. Самый большой из них, именуемый Титаном, достигал ста километров в длину, пятидесяти километров в ширину и около пятнадцати километров в высоту. На его борту обрели свой новый дом десять миллионов человек. Корабль запустили в космос в 2327 году, а после десяти успешно прожитых им лет за пределами нашей планеты с Земли было отправлено ещё четыре космических города, немного меньших по размеру.
В целом попытки жительства за пределами нашей планеты проходили удачно. Испытательную часть проекта уже хотели закрыть и приступить к постройке ещё пятнадцати кораблей, но в 2411 году на одном из космических домов, под названием Ироз, произошёл взрыв, причины которого не установлены до сих пор. В результате этого взрыва корабль разлетелся на миллионы частей, которые всё ещё витают где-то в далёком космосе. Эти корабли считались несокрушимыми, поэтому потеря одного из них повергла в ужас всех землян. И до сих пор пятьдесят восьмой день первого полугодия (дата крушения корабля) считается траурным. Каждый год в этот день люди несут цветы на железный памятник, установленный в Пирамиде, чтобы отдать дань памяти пяти с половиной миллионам погибшим.
Остальные корабли на Землю не вернули, но и запускать новые не стали. Произошедшее событие заставило учёных разработать совершенно иную программу. «Если человеку не удалось воспарить над землёй, значит он должен опуститься под неё» – таков был девиз очередного проекта. А смысл его заключался в постройке нового города под водой.
Учёными были установлены на океанском дне точки вдалеке от разломов земной коры, где не наблюдалось сейсмических колебаний на протяжении последних четырёх миллионов лет. После долгих разработок и многочисленных удачных испытаний началась грандиозная стройка.
Подводный город, как и космические дома, представлял собой одно цельное сооружение, но, в отличие от тех, имел форму пирамиды, которая оказалась наиболее универсальной при испытаниях. На момент заселения высота города составляла четыре километра и не возвышалась над поверхностью воды. Но, насколько я знаю, Пирамида достраивалась ещё много лет, поэтому, где её вершина находится сейчас, неизвестно. По крайней мере, мне.
22 июня 2442 года – дата основания Стеклянного города. Вот только времяисчисление в Пирамиде немного изменено. Год здесь не делится на месяцы, а месяцы – на недели. В этом нет смысла, ведь в искусственно созданных условиях отсутствуют времена года: ни весны, ни лета, ни осени, ни зимы. Температура здесь всегда одна и та же; осадков не бывает, если не считать поддельного снега, который пускают под Новый Год с высокого потолка на Центральном кольце, чтобы создать праздничное настроение.
Год здесь стал делиться только на полугодия: от 1 января до 22 июня – первое полугодие, от 22 июня до 1 января – второе полугодие. Я родилась на 111 день первого полугодия 57 года. По старому календарю – это 21 апреля 2480 года.
Времяисчисление – не единственное, что было изменено в жизни людей. Появилась совершенно новая система общества, основой которой стало разделение людей на так называемые «пастулы». Первая пастула предназначена для самых высокопоставленных граждан, занимающих высокие должности, и их семей. Это ведущие инженеры, учёные, политики, а также директора основных компаний. Во вторую пастулу входят люди, занимающие средние должности, то есть всевозможные бизнесмены и управляющие организациями, которые имеют наёмных рабочих. Третья пастула, как вы уже наверняка догадались, это и есть те самые наёмные рабочие, выполняющие основную миссию по обеспечению города всеми благами. Именно так разделили людей при заселении города.
Однако со временем данное распределение приобрело относительный характер. Жители нижних пастул понемногу начали пробиваться в верха, благодаря своему уму и находчивости. Например, мой отец является директором отдела по водоснабжению в инженерном центре. С такой должностью он должен входить в ряды, как минимум, среднего класса, однако наша семья живёт в небольшой квартире в спальном отсеке третьей пастулы. А всё потому, что переход из одного класса в другой невозможен, какую бы должность человек ни занимал. «Из какой пастулы были твои предки, к той принадлежишь и ты сам!» – таков закон, и люди не смеют жаловаться. Да это и ни к чему, ведь никто не ущемляет нижние классы в правах. По крайней мере, мне так кажется, ведь лично я редко ощущаю дискриминацию со стороны своих одногодок, относящихся к другим пастулам. И вообще считаю, что всё это распределение – только формальность. Единственное, что нас отличает друг от друга, – это цвет формы. Первая пастула всегда облачена в чёрное, вторая – в белое, а третья – в серое. Отсюда произошли и названия наших пастул – блэкрэйс, уайтрэйс и грэйрэйс. Ношение одежды какого-либо другого цвета за пределами своего квартирного отсека запрещено, поэтому при одном только взгляде на человека можно понять, из какой он пастулы.
Что ж, немного введя вас в курс дела, я, пожалуй, начну сначала.
Меня зовут Ариана Делор, мне девятнадцать лет. У меня есть отец, мать и младший брат по имени Аллен. Мы живём в стеклянном городе под водой. И я – грэйер.
Глава 2. И я – блэкер
Представьте нашу планету четыреста пятьдесят лет спустя. Что вы видите?
Кто-то из вас скажет, что видит пустыню, покрывающую всю поверхность Земли, а другой предположит, что планета осталась такой же, как и сейчас, только города стали более модернизированными.
Четыре с половиной столетия – это, по сути, не так уж много для того, чтобы планета успела измениться до неузнаваемости. Я живу в этом самом будущем и думаю, что там, далеко, где кончается океан и начинается суша, люди живут своей обычной жизнью, познают мир, как во все прежние времена. Но это лишь мои предположения, так как знаете, что вижу я? Небо над головой, океан перед собой и стеклянную грань пирамиды под ногами, которая образует одну из четырёх стен города, уходящих в глубину Тихого океана. И как жизнь протекает на твёрдой земле, я знаю лишь по словам матери, которая возглавляет наземные экспедиции.
Меня зовут Леонард, я живу на вилле своего отца в шестистах метрах над уровнем моря. Учусь на последней образовательной ступени, поэтому уже в нынешнем году закончу учёбу и получу работу. Мой отец, Саймон Фрайс, является одним из семи глав нашего города. Моя мать, Вайлет Берг, как я уже говорил, возглавляет наземные экспедиции, то есть ведёт дела города за его пределами. Мой брат, Викториан Фрайс, ещё четыре года назад достиг совершеннолетия и получил собственную виллу. По законам Стеклянного города, когда мужчине исполняется двадцать лет и все его гражданские права вступают в силу, ему выделяют собственную спальную площадь, а её размеры зависят от пастулы, в которой он родился. Грэйерам предоставляются квартиры на нижних этажах Пирамиды, уайтерам – дома в срединной черте города, а блэкерам – виллы, которые находятся выше уровня моря и имеют свои террасы. Одна из таких вилл и досталась моему брату. А через четыре месяца, когда мне исполнится двадцать, я тоже получу собственную спальную площадь с видом на океан. Это кажется весьма заманчивым, но меня не особо впечатляет, если учесть, что от рождения ничего другого за окнами собственной спальни я не видел.
Как мной уже было сказано, я учусь на последней образовательной ступени, так что по завершении этого учебного года мне придётся сдавать ООЭ (общеобразовательный экзамен), по результатам которого меня будут принимать впоследствии на работу. У меня есть как минимум две причины не волноваться по поводу этого экзамена. Во-первых, меня считают довольно умным. Если говорить предельно откровенно, то я и сам так считаю. Меня часто приглашают на научные конференции, на различные интеллектуальные конкурсы, где я занимаю, как правило, высшие места. Во-вторых, даже если каким-то образом я наберу недостаточно баллов для получения высокой должности, мой отец всё равно пристроит меня в какое-нибудь престижное место. Хотя такое развитие событий меня не очень-то радует.
Наряду с умом природа наградила меня и довольно привлекательной внешностью. Разумеется, так говорят люди, и вновь я не могу с ними не согласиться. Не сказать, что считаю себя прям красавцем, но точно не имею комплексов относительно своих внешних данных.
Конечно же, как у любого молодого симпатичного парня (а ещё и умного сына главы города), у меня есть девушка. Её зовут Мэрэдит Блейз, и она уайтер. К слову, её отец работает в экспедиционной группе моей матери. Мы встречаемся уже довольно давно, но, если честно, я не знаю, что в итоге получится из наших отношений.
В целом, я доволен своей жизнью, ведь у меня есть всё, чего может пожелать обычный человек. Пребывание в Пирамиде меня совершенно не стесняет. Да и с чего бы оно должно стеснять, если помещения здесь совсем не тесные? Взять одно только Центральное кольцо: его длина равна ста километрам, а высота – одной тысячи метрам. По его периметру ходят скоростные поезда, а также другой автоматизированный общественный транспорт, предназначенный для передвижений на небольшие расстояния. Здесь есть велодороги, которые выходят из каждого жилого отсека и ведут в любой развлекательный комплекс или на рабочие базы. В самом центре Кольца раскинулся огромный парк. В нём есть деревья, кусты, скамейки, места для пикника и детские площадки. Моя мать однажды сказала, что на твёрдой земле парки выглядят точно так же, но я в этом сомневаюсь. Земные парки находятся под открытым небом, а их просторы заливают лучи солнца. В Пирамиде же всё освещение создано искусственно, и, лёжа в нашем парке на траве, невозможно увидеть небо, солнце, луну и россыпь звёзд.
Конечно, я могу смотреть на всё это с террасы своей виллы, но как быть тем, кто ни разу не поднимался выше уровня воды? Неужели мир за пределами Пирамиды для них останется загадкой? Если да, то мне их искренне жаль. Это, пожалуй, единственная причина, которая заставляет радоваться тому, что я сын своего отца, ведь его статус позволяет мне наслаждаться настоящими красотами природы.
Что ж, подведём итоги. Меня зовут Леонард Фрайс. У меня есть отец, мать и старший брат. Также я встречаюсь с девушкой по имени Мэрэдит. Я живу на вилле в Стеклянном городе. И я – блэкер.
Глава 3. Конференция
– Толщина внешнего стекла составляет семь метров, а внутреннего – три метра. Самое большое давление приходится, как ни странно, не на дно Пирамиды, а на её четвёртый и пятый этажи. Давление, оказываемое на внешнюю стену этих этажей, достигает двухсот восьмидесяти атмосфер, а давление на внутреннюю стену – около ста двадцати. При нормальных погодных условиях и отсутствии неблагоприятных внешних факторов данное соотношение является оптимальным. Увеличение давления на десять атмосфер может дать трещину на одной из несущих внешних стен. Как известно, таковыми являются четыре центральных стекла каждой грани, покрывающих с третьего по седьмой этажи. Увеличение давления на пятнадцать атмосфер способно привести к разлому внешних несущих стен, отчего давление в самой Пирамиде также изменится. Увеличение давления на двадцать атмосфер приведёт к разлому внешней и внутренней стены. Если разлом обойдётся одной гранью, то Пирамида постепенно будет наполняться водой от нижних этажей к верхним. Если лопнут стены двух противоположных или же смежных граней, вся конструкция рухнет, – мой голос затих, но его отзвуки гулким эхом ещё отдавались в голове.
По аудиторному залу пробежался шепоток, но низкий голос ведущего быстро его перекрыл.
– Тишина, – возгласил мистер Мертон и слушатели затихли. Учитель окинул мою команду коротким и, как мне показалось, немного недовольным взглядом, после чего развернулся к другой команде, сидящей напротив нас, и сказал: – Блэкеры, что вы на это ответите?
Две команды, состоящие из пяти человек, сидели друг напротив друга за длинными белыми столами в центре огромной круглой аудитории. Моя команда была облачена в серое, а противоположная – в чёрное. Уайтеры сегодня выступали в роли судаторов, поэтому в дискуссии участия не принимали. Когда профессор обратился к блэкерам, они оживлённо перекинулись несколькими словами, после чего каждый участник противоположной команды по очереди нажал кнопку на своём персональном экране, а их белые столы соответственно засветились зелёным, давая понять, что ответ есть.
– Кто выступает? – обратился главный судатор к блэкерам.
– Фрайс, – ответила черноволосая девушка из их команды.
На вид она казалась недружелюбной. Мне доводилось встречать её раньше, и приязни эта «леди в чёрном» у меня никогда не вызывала. Кажется, её фамилия Блэк. Собственно, легко запомнить.
– Давай, Леон, – кивнул профессор парню, фамилию которого назвала участница их команды.
Леон Фрайс, сын мистера Фрайса. Да-да, и его я тоже знаю. Полное имя – Леандро… или Леонардо. Ну, как-то так.
Пока я думала, его стол загорелся жёлтым и он начал говорить:
– По данным, которые я получил, все расчёты грэйеров верны. Но значит ли это, что нам стоит бояться? Не думаю. Давайте попробуем представить, что способно повлиять на давление и увеличить его на глубине в четыре тысячи метров хотя бы на десять атмосфер? Начнём с очевидного – цунами. На дне океана его может породить землетрясение. Но не зря учёными было выбрано именно это место для постройки Пирамиды. В радиусе двухсот километров вокруг нас не происходило подземных толчков тысячелетиями. Город расположен в центральной части океана, а все сейсмически активные зоны находятся на его периферии. При возникновении цунами волна, как правило, движется к суше, поэтому периферические колебания не могут задеть Пирамиду.
– Никто не исключает возможность появления волны и в центральной части океана. Пусть и не рядом с нами, однако она всё равно может дойти до нас, – сказал мой напарник, который был единственным представителем мужского пола в грэйеровской команде.
Интересно, что Фрайс ответит на это?
– Особенность волн цунами состоит в том, что они довольно длинные, то есть расстояние между гребнями может достигать десятка километров. Поэтому в открытом океане цунами не представляет особой опасности, так как высота волн получается не больше метра.
А ведь он прав. Как же я сама не додумалась?
– Единственное, что может повлиять на целостность города, это какие-либо внутренние факторы. Но базовые компьютеры фиксируют все изменения и ошибки в работе системы. Поэтому любые поломки, даже которые не могут привести к серьёзным последствиям, моментально устраняются.
– Убедительный ответ, Леон, и многообещающий, – восхитился мистер Мертон. – Дело осталось за вами, судаторы. – Он указал на уайтеров, сидящих в первом ряду за белыми столами. – Голосуем по вопросу нашей безопасности. Если вас убедили блэкеры, то нажимаем плюс на ваших сенсорных экранах. Тогда копилка преимуществ Стеклянного города пополнится на один балл. Если же вас больше убедили грэйеры, то смело нажимаем минус, и в этом случае на один балл повысится уже копилка недостатков.
Уайтеровские ребята с первого ряда почти не задумываясь принялись за голосование. Я перевела взгляд на свой персональный экран и с некоторым смущением стала наблюдать за результатами голосования. Конечно, значение копилки плюсов полетело вверх, но на удивление и с мнением моей команды многие оказались согласны. Судаторов было тридцать человек, а голоса распределились так – 18:12 в пользу блэкеров.
– Есть результат, – объявил ведущий. – Это было последнее голосование. Глорен, – позвал кого-то профессор, глядя на центральный монитор.
– Да, мистер Мертон? – отозвался женский компьютерный голос из ниоткуда.
– Выведи на экран общие результаты, – скомандовал мужчина.
– Да, мистер Мертон, – немедленно повиновался компьютер.
Я услышала лёгкий смешок и перевела взгляд на противоположную команду. Та самая «леди в чёрном» перешёптывалась с одним из своих напарников, лицо которого мне было мало знакомо. Девушка снова хихикнула и случайно уловила на себе мой взгляд. Я поспешно уткнулась в собственный экран, но могу спорить, что в этот момент она закатила глаза.
На экране появились цифры – 83:67, и снова в пользу блэкеров. Другого я и не ожидала. Хотя для заданной темы наша команда справилась весьма неплохо. На протяжении последних двух часов мы обсуждали преимущества и недостатки проекта под названием «Стеклянный город». Дискуссии проходили по пяти предложенным темам: рабочая занятость, досуг, комфорт, окружение и безопасность. Моя команда должна была выявить отрицательные стороны, а блэкеры – положительные, так что преимущество изначально было на их стороне. Но мы не так уж и облажались – члены моей команды оказались довольно сильными. Что на счёт блэкеров, то реально мыслящих соперников у нас было только двое, а не пятеро, – Фрайс и черноволосая (как бы тяжело мне ни было это признавать). Остальные, казалось, сидели просто для вида.
– Что ж, у нас есть победитель. Поздравляю команду блэкеров! – Мистер Мертон зааплодировал, и сидящие в зале присоединились к нему. Особенно постаралась группа поддержки блэкеров.
Нашей же группе поддержки оставалось только смиренно принять поражение. У них это вышло неплохо, а моя подруга даже подбодрила команду улыбкой и кивком.
– На этом конференция окончена, дорогие учащиеся. Мы встретимся с вами на следующей неделе. Блэкеры и уайтэры подойдут ко мне, чтобы взять темы дискуссий, а грэйеры должны будут записаться на должность судаторов к следующей конференции. Теперь все могут быть свободны.
Большая аудитория понемногу стала наполняться шумом. Группа поддержки блэкеров налетела на свою команду с восторженными возгласами и поздравлениями:
– Я заказал зону в Моден Раунде! – выкрикнул один из блэкеров. – Мы же должны отметить победу.
– Когда ты успел?
Как мне показалось, это спросил Фрайс.
– Вчера вечером! – воскликнул парень и расхохотался.
М-да, могу спорить, что он специально сказал это громче, чем следовало, ведь грэйеры непременно должны услышать, что в их победу никто не верил. Как будто мы сами этого не знали. Да ну этих блэкеров, пусть идут в свой Моден Раунд. Вечно только о нём и говорят. Чего вообще такого они нашли в этом клубе?
– Ой, ребята, вы такие молодцы, – услышала я голос подруги. – А куда мы пойдём праздновать?
– Что праздновать, Майна? Мы вообще-то проиграли, – поспешила я её огорчить.
– Да ладно тебе, – с улыбкой отмахнулась та. – Все знают, что бой был неравным.
– И в самом деле, пойдёмте тоже куда-нибудь, – сказал единственный представитель мужского пола в нашей команде по имени Даррен.
– Куда? В Моден Раунд? – сыронизировала я.
Майна оценила мой юмор и, хихикнув, сказала:
– Мы обязательно попадём с тобой туда, Рина, только в другой раз.
Да, Рина. Так меня называют знакомые в близком кругу. Наверное, только родители никогда не облегчают себе задачу и зовут полным именем. Не знаю почему.
– Вы не хотите поторопиться? Поезд отходит через двенадцать минут, – сказала девочка из моей команды.
– Ах да! Мне ещё надо заскочить в один магазин, – вспомнила Майна. – Я буду ждать вас на станции.
На этих словах она побежала к выходу и вскоре выпорхнула из конференц-зала.
Я извлекла ин-ту из разъёма на панели задач и с сенсорного экрана на моём столе тут же исчезли файлы и заметки по прошедшей конференции. Зал быстро пустел, и грэйеровская команда, не дожидаясь меня, тоже направилась к выходу. Я убрала ин-ту в карман своего серого пиджака, а затем нажала значок выключения на экране. На нём тут же высветилась надпись: «Подготовка к спящему режиму», – а из динамика послышался всё тот же компьютерный женский голос, только намного тише, чем на конференции.
– Всего доброго, – пожелал мне компьютер.
Я, конечно же, не могла смолчать.
– И тебе, Глорен.
После этих слов я развернулась и уже хотела побежать вслед за своей командой, но наткнулась на что-то большое, точнее – на кого-то высокого.
– С компьютером разговариваешь?
Мне хватило услышать только голос, чтобы понять, на кого я налетела.
– Она пожелала всего доброго, – неуверенно сказала я, машинально пригладив рукой волосы на голове.
– Она всегда так говорит, – Фрайс бросил на меня удивлённый взгляд.
Неужели он и правда думает, что я этого не знаю?
– А я всегда ей отвечаю, – немного смущённо проговорила я. Наверное, со стороны это действительно выглядело глупо.
Если честно, в один момент мне показалось, что блэкер покрутит пальцем у виска, но он только рассмеялся.
– Ты что-то хотел? – постаралась я спросить как можно мягче.
– Хотел пожать руки членам команды соперников, но ты, как вижу, осталась одна, – говоря это, он окинул взглядом опустевшие столы.
Я тоже зачем-то посмотрела на места позади себя и, повернув голову обратно к парню, увидела протянутую ко мне руку.
– Леонард Фрайс, можно просто Леон, – незамедлительно представился он.
Леонард, точно! Что ж, я была довольно близка.
Протянув свою руку в ответ, я тоже представилась:
– Ариана Делор, можно просто… Ариана.
Сначала я хотела сказать «Рина», но для меня это было слишком по-дружески, поэтому я оставила более официальную версию своего имени.
Он кивнул и выпустил мою руку, однако уходить не спешил.
– С вами было интересно дискутировать. Вы оказались достойными соперниками, – признался Фрайс, и я почему-то ни на секунду не усомнилась в искренности его слов.
– Спасибо, – только и ответила я.
Наверное, и мне стоило похвалить его команду, хотя бы ради приличия, но мысли понесли меня совершенно в другом направлении.
Какой интересный у него цвет глаз. Издалека они мне всегда казались карими, но вблизи я разглядела их зелёный оттенок, причём довольно насыщенный. А вот волосы не мешало бы подстричь, а то взлохмаченная чёрная чёлка уже начинала лезть ему в глаза. Так, подождите, он, кажется, что-то говорит.
– … в самом деле заинтересовал вопрос. Ты правда боишься, что Пирамида может рухнуть?
Что он там сказал до этого? Ладно, неважно. Надо как-то незамысловато ответить на вопрос и быстро бежать на станцию, а то до отхода поезда осталось пять минут.
– Я знаю, что это маловероятно, по крайней мере, на нашем веку, но некий страх всё равно присутствует. Космические корабли тоже считали несокрушимыми, однако один из них взорвался сам по себе спустя восемьдесят четыре года после постройки. Да и вообще мало ли, что может случиться. Вдруг метеорит на нас рухнет!
Ох, ну я же обещала себе ответить незамысловато.
– Почему ты на конференции об этом не сказала? – удивился Фрайс. – Сейчас ты даже меня убедила.
– Чтобы меня отправили в одиночную камеру? Нет, спасибо, мне и здесь хорошо, – с иронией проговорила я.
Четыре минуты до поезда.
– Никто бы тебя туда не отправил, – усмехнулся мой собеседник. – В этом и есть суть ученических конференций – мы имеем право говорить так, как думаем.
Я бы поспорила с ним на этот счёт, но время катастрофически поджимало, поэтому я просто сказала:
– Хорошо, учту в следующий раз, – и постаралась как можно милее улыбнуться. Не знаю, что из этого вышло.
– Ладно, не буду тебя больше задерживать, – вдруг опомнился блэкер.
– Да нет, ты не задерживаешь.
Что? Это я сейчас сказала? О, Вселенная, что я несу! Мой поезд отходит через три минуты, а я говорю, что он меня не задерживает. Да-а, два часа напряжённой работы явно плохо сказались на деятельности моего мозга.
– А ты разве не на поезде? – удивлённо спросил Фрайс.