Иллюзорный ампутант

© Азад Давуд оглы Амирбеков, 2021

ISBN 978-5-0055-4672-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор: Амирбеков Азад Давуд оглы

Название романа: «Иллюзорный ампутант»

Жанр: Научная фантастика

Адрес: г. Москва

e-mail: uazad@mail.ru

В оформлении обложки использована фотография с https:// www.canva.com/ по лицензии CC

Физик-экспериментатор

Феликс уже давно проснулся, но никак не хотел вставать с уютной кровати и приступать к повседневным делам. Он лежал без движений, смотрел в сторону окна, представлял, что его оконный проём – это огромный телевизор, и то, что он видит сейчас в нём, – это не реальность, а вымышленный мир, такой же, как тот, что можно лицезреть на телеэкране. Но Феликс понимал – между этими объектами есть принципиальная разница: то, что наблюдалось в окне, он не мог переключить на другой канал.

Феликс переживал восторг от самых незначительных событий. Сейчас он рад тому, что в силах думать именно таким нестандартным образом относительно обыденных предметов, как телевизор и окно. Его воображение рисовало и другие картины, например, всевозможных миров, которые имели право на существование. Особенно ему нравились воображаемые быстротечные перемещения по реальному миру.

Вот он закрыл глаза, и в одно мгновение очутился в другом конце города, где он со сверстниками купается в небольшом искусственном пруду. Его воображение рисовало дерево, выросшее возле самого берега водоёма. Листья растения шелестели под напором набежавшего озорного летнего ветра. Поодаль, в самом конце пруда, рос камыш. Туда часто забредали рыбаки. Наверно, в этом месте водились самые беспечные рыбы, которые так и норовили попасть на хитрые крючки.

Следующее мгновение – и он на крыше многоэтажки. Летом кровля здания прекрасно поглощала жаркие лучи солнца, и поверхность крыши нагревалась как духовка. Некоторые жильцы взбирались на вершину своего многоэтажного дома, стелили покрывала на вытяжные отдушины и с наслаждением принимали солнечные ванны. Души жильцов в те мгновенья наполнялись сладостным чувством безграничной свободы и мифической силы. В эти жаркие минуты они уподобляли себя древнегреческим богам, отдыхающим на вершине Олимпа.

Ощутимая потеря

После получения диплома с отличием об окончании физико-математического факультета, Феликс устроился работать в местный НИИ. Он всегда хотел стать настоящим специалистом и получить должность в каком-нибудь научно-исследовательском институте, в месте, где занимаются подлинной наукой. Проработав недолго в этом унылом заведении, Феликс понял, что здесь не делают великих открытий. Институт функционировал на базе завода «Топаз» и занимался лишь усовершенствованием некоторых деталей космических кораблей.

Скопив деньги, молодой физик оставил прежнюю работу и приступил к испытаниям в домашних условиях нового электронного аппарата собственного производства. Машина, по замыслу создателя, призвана делать невидимыми небольшие объекты материального мира. Но к великому огорчению, чудо-аппарат никак не хотел воплощать в жизнь идею молодого энтузиаста. Феликс шёл к своей цели глубокомысленно и терпимо. Он знал, что всякое начинание имеет два конца: победа или провал. Физик упорно стремился к триумфу.

Сейчас он всё ещё лежал на кровати и смотрел в белый потолок. Настало время уже вставать и заниматься будничными делами, но ему не хотелось покидать это замечательное место. Его любимое первое занятие в раннее утро – это открывать и закрывать глаза.

«Раскрыл очи, и ты видишь мир, закрыл – нет ничего. Разве это не чудо?!» – думал он про себя. «Вот бы так получилось в реальности: поместил какое-то тело в этот волшебный аппарат, включил его – и нет объекта, нажал на вторую кнопку – вернул тело на место», – продолжал думать он. Всё это, конечно, казалось очень простым. «А ведь всё гениальное тоже просто», – подбадривал себя молодой физик.

С этой мыслью он наконец-то поднялся с кровати и пошёл умываться. Он тщательно мылся и долго всматривался в своё отражение в зеркале. Феликс думал, а сможет ли он осуществить свою мечту – завершить создание машины, которая позволит делать невидимыми небольшие объекты? Или нужно бросить всю затею и заняться более реальными делами? Ведь совершенно неизвестно, сколько времени уйдёт на все эти его эксперименты. И вообще, осуществима ли сама идея невидимости? – Вопрос давнишний, но нерешённый до сих пор.

Когда молодому человеку надоело мыться, он насухо вытер своё лицо и руки и отправился на кухню завтракать. Его утреннее меню включало в себя: хлеб, масло, творог, мёд и какао с молоком. Все перечисленные ингредиенты гармонично дополняли друг друга и усиливали своё воздействие на вкусовые рецепторы молодого физика. После завтрака Феликс продолжил заниматься испытаниями.

Экспериментатор подошёл к своей машине, вставил в отсек для внешних источников питания аккумуляторные батареи и небрежно включил её. В поле воздействия установки он поместил недавно пойманного жука-единорога и начал крутить переключатель частот электромагнитного поля. Но энтузиаст не заметил никакого эффекта от своих стараний.

Феликс молча смотрел на жука и на аппарат. Он думал: «Неужели всё зря?» Исследователь вдруг вспомнил, сколько денег и времени он уже потратил на всё эту никчёмную затею. Его охватила злость. Экспериментатор закрепил в аппарате свою руку и стал проверять, какие ощущения испытывает его собственная конечность внутри машины. Убедившись, что всё осталось без изменений, он ударил другой рукой по стенке чудо-машины.

Что-то заискрило внутри технического устройства, и полруки его исчезло вмиг. Экспериментатор стоял совершенно очумевший. Он не верил своим глазам: половина руки его вдруг стала совершенно невидимой! Его гримаса и застывшая поза напоминали сейчас тех несчастных из древних мифов, которых постигла участь превратиться в каменные статуи, увидев медузу Горгону.

Мозг экспериментатора в этот момент словно отключился. Все мысли куда-то исчезли, испарились, как вода, оросившая горячие пески пустыни Сахары. Время шло, но мысли никак не хотели возвращаться. Огромным усилием воли экспериментатору удалось всё-таки вернуть часть беглецов. Голова начала выдавать удивительные умозаключения.

Например, полруки исчезло, потому что сработал-таки аппарат почти так, как и хотелось. Второй вывод гласил: рука исчезла, новая не вырастет, такое не бывает. Ну а третье заключение оповещало: конечности нет, но она чувствуется. Со временем выводов становилось всё больше и больше. Они нарастали как снежная лавина, ощутившая свою мощь и неотвратимость.

Феликс чувствовал, как его мысли начали толкаться, спорить друг с другом, вырывались вперёд вне очереди, пытаясь полностью овладеть его неокрепшим после перенесенного шока сознанием. Весь этот дикий рой мыслей напоминал ему примерно такую картину: бездельник-клерк, стоящий у окна, увидел что-то очень странное и непонятное и стал истошно звать остальных посмотреть на объект удивления. И все в комнате, бросив свои дела, устремились к окну смотреть, что же там происходит. После недолгих наблюдений все наперебой принялись дискутировать, выдвигать фантастические выводы об увиденном.

Собственные мысли Феликса, которые так мирно жили до этого момента, напоминали именно таких, прежде скучающих на работе, офисных сотрудников. Надо что-то делать, иначе голова разорвётся от бесчисленно рождающихся и увеличивающихся в размерах мыслей.

Художник назвал бы эту картину «Физик-экспериментатор, потерявший руку». Но ни он, ни другие деятели не смогли бы сейчас объяснить, куда же всё-таки подевалась половина руки.

После долгой паузы сознание неуверенно согласилось помочь ему выяснить, что же всё-таки случилось. Оно уведомляло: необходимо узнать, не является ли отсутствие руки оптическим обманом. И лишь выяснив это, можно приступать к каким-либо другим действиям.

Феликс быстро согласился с выводами своего сознания и принялся к выполнению поставленной задачи. Он начал ровно дышать, вытер со лба холодный пот, подошёл к зеркалу и стал смотреть на своё отражение. В зеркале действительно отражался он, но с одной целой верхней конечностью. А второй наблюдалась лишь половина.

Ошарашенный экспериментатор очень осторожно попытался дотронуться до отсутствующей части руки – он чувствовал её совершенно отчётливо. Конечность на месте, но её не видно. Мысли опять запутались. Экспериментатор снова попытался призвать на помощь своё сознание. Оно не отвечало. Вероятно, сознание взяло технический перерыв.

В голове у физика стояло многоголосие. Это напоминало думские прения депутатов перед их сытным обедом. Как известно, время перед обедом в Думе – это период, когда народные избранники максимально спорят друг с другом, даже и в том случае, когда они абсолютно согласны с предметом спора.

Часы на стене экспериментатора звучно оповещали, что пришло время обеда, но Феликсу, конечно же, сейчас было не до еды. Он ждал, когда сознание укажет ему, как поступить с пропажей. Физик напряг мозг что есть мочи. В итоге группа разумных нейронов начала рассуждать следующим образом: «Рука на месте, только её не видно».

«Что это нам даёт?!» – спросил себя физик. Нервные клетки отвечали, что рука может выполнять свои функции в полном объёме, но остаётся существенный эстетический дефект – её визуальное отсутствие.

Да! Потеря являлась ощутимой.

Но что-то подсказывало хозяину пропажи, что зрительное отсутствие руки должно принести и не менее ощутимую пользу.

Физик-экспериментатор вспомнил о безруких инвалидах, которые иногда встречались ему на улице. Они всегда представлялись ему несчастными созданиями, которые нуждаются в постоянном внимании со стороны государства и простых сердобольных людей.

До него смутно доходили мысли, что теперь ему тоже будет необходимо оформить социальную помощь в связи с утратой верхней конечности.

Феликс являлся представителем группы необъяснимых упёртых оптимистов. В столь неоднозначное для себя время, экспериментатор вспомнил народную мудрость, которая гласила: если человек что-то теряет, то он обязательно что-то и находит.

На этой благодатной нервной почве ему неожиданно вдруг очень сильно захотелось что-нибудь съесть, но денег у него осталось немного.

Банковские ассигнации не любили физика. Они вечно куда-то уходили от него. Часто он даже толком не знал, куда именно он потратил свои денежные знаки. К нему не раз приходила тревожная мысль, что постоянные ссоры с денежной массой могут привести к его голодной смерти. Срочно требовалось решить и эту насущную каждодневную проблему.

Но сейчас его занимала мысль: как получить денежную компенсацию в связи с утратой его руки. Он полез в интернет. Ему удалось разузнать, как однорукие увечные решают проблему своего пропитания, получая пенсию по инвалидности. Оказывается, для начала необходимо было пройти медицинскую комиссию, где должны обследовать человека и вынести решение о его состоянии.

Физик вспомнил, как будучи абитуриентом, он проходил медицинские осмотры. Они больше напоминали гуляния по кабинетам. Были и такие эскулапы в белых халатах, которые вообще не смотрели на посетителя, но некоторые из них не забывали задавать каверзные вопросы. Они могли поинтересоваться тёмным прошлым посетителя. Например, болел ли он краснухой, случались ли переломы, травмы головы?

Больше всего Феликс боялся любителей покопаться в тёмных уголках его неокрепшей психики. Молодой абитуриент опасался того, что психиатры смогут заглянуть внутрь его мозга и выяснить все тайны его взрослеющей с телом души. Но оказалось, что очень даже зря он волновался по этому поводу. Психиатры, на его удивление, вели себя спокойно и не так любопытствовали, как он предполагал.

Теперь, когда он претендует на роль человека без руки, ему вновь надо будет пройти всех медицинских специалистов. Но Феликс понимал, что это уже не будет весёлым гуляньем по коридорам медицинского учреждения.

Его мучил вопрос: какой же вердикт вынесут эскулапы? Экспериментатор смутно представлял, как он будет объяснять медикам, где и при каких обстоятельствах он потерял свою руку.

Недолго думая, Феликс решил, что он скажет. Дескать, лишился конечности в результате несчастного случая на железной дороге. Мол, ночью шёл вдоль железнодорожного полотна, внезапно потерял сознание. В результате рука оказалась на рельсе. Поезд проехал по милой ручонке. Первая медицинская помощь была получена от незнакомых ему людей. Вот краткая история, которую выдумал однорукий Феликс. «В любом случае, – думал он, – руки-то всё равно не видно». Значит, его должны посчитать инвалидом и выплатить ему пенсию.

Эти мысли взвинтили его воображение. Он вышел на балкон подышать свежим воздухом. Кислород интенсивно поступил во все клетки молодого физика-авантюриста. Ему стало немного легче. Сейчас он страстно захотел получить дармовых денег от государства, которые ждали его совсем близко. Надо было просто дотерпеть до утра, а потом пройтись по всем необходимым инстанциям и оформить себе пенсию по инвалидности.

Феликс лёг на кровать и стал ощупывать невидимую часть руки. Она легко и обыденно отвечала ему: «Я здесь, я на месте, просто меня не видно». И всё.

Глупая муха усердно билась головой о стекло его окна, пытаясь вырваться на волю. «Не любишь ты меня, насекомое, потому что я не воняю. Сложно угодить всем», – философски проговорил Феликс. Несчастное двукрылое насекомое ещё сильнее стало биться о стеклопакет. Видимо, мухе не понравились его слова. Молодому учёному стало жаль её, но помочь он не мог: его носки были постираны, мусор вынесен, он сам недавно принял душ.

Неугомонное насекомое никак не желало остановиться на достигнутом. Муха отлетела в сторону, включила форсаж и отчаянно врезалась головой в стекло. Хрупкое бездушное изделие выдержало удар живого существа. После очередной попытки насекомое немножко успокоилось. Видимо, оно находилось в состоянии близком к нокауту.

Мысли Феликса текли очень медленно и без чёткой ориентации на общий ход событий. Он опять начал думать о мухе и о её судьбе. Ему захотелось помочь двукрылому существу. Отчаянные удары головой по стеклу могли сказаться на её здоровье, и весь этот пыл мог передаться по наследству её многочисленному будущему потомству. Глядя на муху, физик стал теперь сомневаться в эволюционной теории Дарвина: эволюция не помогла мухе найти выход из его квартиры.

Затем Феликс начал думать о многом и сразу: о руке, о мухе, о пенсии. Он никак не мог представить, что он теперь инвалид. Сон уже одолевал его обмякшие мысли. Наконец молодой учёный тихо заснул.

Физик проснулся очень рано, часы показывали пять утра. Его мозг не мог понять, почему он так рано проснулся. Сонный физик вслух спросил себя: «Почему?» Но ему никто не ответил. Феликс снова закрыл глаза, и он опять мгновенно заснул. Когда он проснулся, часы показывали без четверти восемь. Ранние, лишённые бодрости мысли подсказывали хозяину, что он проспал, а что именно, он пока не мог понять.

Друг по несчастью

Феликс не знал, куда сегодня пойдёт, а слово «пенсия» грело его душу. С неохотой позавтракав, он начал думать куда идти и что делать, чтобы позже получить социальную помощь от государства. Он вспомнил про одного соседа, который тоже где-то потерял конечность. Этот забулдыга всегда ошивался возле рюмочной, которая располагалась недалеко от его дома.

Феликс быстро оделся и пошёл искать однорукого. Друг по несчастию стоял возле столика, выставленного на улице недалеко от кафе «Ромашка». Лицо однорукого персонажа покрыла многодневная седая щетина. Но эта седина не могла скрыть характерную красноту лица, свойственную многим любителям горячительных напитков.

Одет он был в костюм советских времён. Вид хлопчатого изделия теперь ярко демонстрировал моральный и физический упадок хозяина. Промасленный трикотажный товар стал безмолвным свидетелем смены всего уклада завсегдатая «Ромашки». Оно видело перемену в общественном строе в его стране. Возможно, материал стал безропотным очевидцем очередей, пустых прилавков, появления ваучеров и других стимуляторов и определителей человеческого терпения, способности к приспособлению в условиях дикого капитализма.

Каждый слой его костюма мог рассказать о радостях, несбывшихся надеждах, первой рюмке. Всё это было записано и запечатано в глубоких слоях советского материала. Верхний слой костюма нёс однообразно-историческую информацию. И этот исторический пласт говорил, что хозяин изделия пьёт без устали. Принимает внутрь дешёвые денатураты и закусывает продукцией чебуречной мастерской.

Костюм выпивохи просалился основательно, что создавало условия для сохранности некоторых эпохальных пластов. Попадись этот костюм в руки какому-нибудь историку, то он без сомнения смог бы защитить докторскую диссертацию на тему: «Костюм-носитель исторической правды». Ну со временем историки могут справедливо передать этот артефакт и археологам. И для них работы здесь будет достаточно.

После недолгих наблюдений Феликс вознамерился подойти поближе к костюмному инвалиду и тихонько расспросить обо всём, что его волновало. Экспериментатор хотел узнать у него, как он получил травму? Как прошёл медкомиссию? Каков размер пенсии?

С такими мыслями физик приблизился к объекту с ценной информацией на расстояние вытянутой руки. В это время скрытая неведомая сила отбросила его сильно назад. Физик оказался в сфере воздействия защитного химического экрана выпивохи. Завсегдатай кафе «Ромашка» страшно смердел. У Феликса закружилась голова от этой газовой атаки.

Мухи радостно вальсировали вокруг промасленного стола, где стоял запах алкогольных растворов и чебуреков. Разумные насекомые держались подальше от химического экрана настоящего инвалида. Энтомологи наверняка бы заметили, как двукрылые существа нервничали, когда ветер начинал дуть со стороны, где стоял инвалид в костюме.

После газовой атаки, Феликсу ещё больше захотелось жить. Молодой физик вынужденно применил другую тактику. Он приблизился к инвалиду на безопасную для себя дистанцию, когда ветер дул ему в спину.

Феликс начал говорить с ним и одновременно следить, чтобы ветер не поменял своё прежнее направление.

Он обратился к костюмному инвалиду, начав свою речь со слова «братан». Тот дожёвывал уличную еду. Обернулся к Феликсу. Физик стал расспрашивать его. В первые минуты завсегдатай «Ромашки» проявлял недоверие к собрату по несчастию. Но со временем он понял, что собеседник свой человек, поскольку такой же однорукий, как и он сам. Его первоначальные опасения скоро и вовсе сменились чувством превосходства над физиком-экспериментатором.

Алкоголика звали Гоша. Он был инвалидом со стажем. И это обстоятельство позволяло ему разговаривать с физиком свысока. Уже несколько лет к Гоше никто не обращался за помощью. Обычно сам он выступал в роли просящего. И когда к нему сегодня подошёл приличного вида молодой человек и стал просить совета, то Гоша стал чередовать многозначительные паузы с менторством.

Из рассказа Гоги физику стало ясно, что первым пунктом на пути к инвалидной пенсии является медицинская комиссия, где человека должны признать калекой. Затем уже необходимо обойти социальные службы. Милые женщины с плотными формами в социальных заведениях должны решить вопрос о компенсации в связи с утратой конечности.

Феликс выведал у алкоголика все важные моменты этого дела. Суммы выплаты за подобные потери конечностей были небольшие, но он очень жаждал получить хоть какие-то деньги.

В заключительной стадии разговора Гога попросил физика дать ему премиальные за душевную и информативную беседу. Феликс без возражения выдал ему требуемую сумму. Алкоголик сильно обрадовался такому стечению обстоятельств. Ведь он впервые получил деньги за описание своей жизни. Георгий очень давно не слышал, чтобы кто-то вообще спрашивал о его жизни, а ещё меньше – просил у него совета.

Феликс поблагодарил настоящего инвалида за столь ценные данные и оставил его одного. А тот бегом отправился покупать себе бутылку. Открыл её и тут же опрокинул в себя прямо из горла. Он мгновенно опьянел, но его проспиртованный мозг цепко держался за мысль: «У Гоши-инвалида сегодня просили совета».

Алкоголь проник во все отделы его мозга, но Гога последними усилиями воли не давал спирту проникнуть в клетки, которые удерживали мысль о его важности в этом злом мире.

Феликса тем временем мучали свои думы. Например, что будет, если врачи узнают, что его рука на месте. Ведь конечность-то очень хорошо прощупывается. Тогда получается, что он вполне трудоспособный человек, но с хитрыми намерениями. В таком случае ему наверняка не станут выплачивать инвалидных компенсаций. Он решил, что будет, то и будет. Физик постановил завтра пойти к врачам.

Поход к эскулапам

Весь оставшийся день прошёл в ожидании начала завтрашнего дня. Он лёг спать. Сон пришёл к нему с большой неохотой. Утро настало быстро, так показалось это физику. Вставать не хотелось. Более всего Феликса беспокоила неясность и абсолютная неопределённость в развитии будущих событий. Он не знал, как отреагируют врачи на его увечье. Ведь случай такой ещё не был известен миру. Он сам до сих пор не мог полностью воспринимать картину иллюзорной потери своей руки.

Феликс отогнал все нехорошие мысли о предстоящем походе в больницу. Он решительно встал с постели и начал выполнять стандартные утренние обязанности. Претендент на статус инвалида без руки умылся, позавтракал, оделся, взял с собой все необходимые документы, которые могли пригодиться, и вышел на улицу. Лицо его сегодня выражало максимальную уверенность. Феликс выглядел совершенно отрешённо. Его мир сейчас начинался в больнице, куда он и направлялся в это утро.

Экспериментатор доехал до остановки, а потом ещё прошёл около ста метров. Впереди возвышалось большое здание, в котором могло решиться многое, возможно вся его судьба. На мгновение он остановился у входа в здание, потом твёрдым шагом подошёл к двери, открыл её и вошёл внутрь. Справа от входа стояли люди в плотной очереди. Феликс знал, что все они пытаются протиснуться к узкому окну регистратуры. Физик подумал пару минут и тоже занял очередь. Людская цепочка стояла безмолвно. По их телодвижениям и мимике становилось ясно, что им очень хочется побыстрее получить свою медицинскую карточку.

Очередь продвигалась неравномерно, но Феликса вообще мало интересовали скоростные характеристики толпы. Он думал о том, что ему дальше делать после получения карточки. Время прошло быстро, раздумья удивительно ускоряют её ход.

Феликс уже стоял возле окошка регистратуры. За столом сидели две женщины бальзаковского возраста в белых халатах. Их лица выражали безразличие, отшлифованное годами. Феликс уже встречал таких людей, после долгого общения с которыми остаётся впечатление, будто ты говоришь с представителями другой цивилизации – цивилизации накрахмаленных белых халатов. Но Феликсу сейчас понравилось их многолетнее безразличие. Возможно, думал он, они не станут сегодня излишне допытываться до причин, вызвавших потерю его конечности.

Посредине длинного стола, за которым сидели медицинские работницы, стоял кувшин с букетом. Молодой физик не сразу понял, что завтра День медицинского работника. Об этом, оказывается, говорил плакат, висевший в углу регистратуры. А длинные гирлянды по периметру помещения, скорее всего, должны были усиливать чувство приближающегося праздника.

Подошла очередь Феликса. Иллюзорный инвалид приблизился к окну без особого рвения. Празднично накрашенные барышни в халатах поинтересовались целью его обращения. Феликс коротко рассказал о том, что он потерял руку и хочет пройти медкомиссию для оформления инвалидности. У него попросили паспорт, а после заполнения карточки направили по кабинетам медицинских специалистов.

Всем докторам Феликс рассказывал придуманную им историю о несчастном случае на железнодорожных путях. Суть его легенды сводилась к следующему. В тот злосчастный день он шёл вдоль рельсов и внезапно потерял сознание. А вечером он очутился у незнакомых людей без одной руки. Они за ним ухаживали, а когда он немножко окреп, его напоили чем-то, после чего он заснул мертвецким сном. Очнулся он уже на том самом месте, где лишился сознания. Затем он встал и пошёл домой. Дома Феликс провёл несколько дней, а когда окончательно пришёл в себя, то сразу направился к ним в больницу.

Эскулапы в халатах внимательно слушали инвалида без руки, и с серьёзным видом что-то записывали. Центральным событием сегодняшнего визита стал осмотр изувеченной руки пострадавшего. Медосмотр проводился при включённой лампе. Некоторые специалисты прибегали к помощи увеличительного стекла. Они щупали место выше, где проехали колёса мнимого поезда. После просмотра врачи продолжали писать. Дама с медицинским уклоном бойко гнала строки. После всех обследований Феликса отпустили домой. И теперь он должен был вернуться сюда через несколько дней за результатом обследований.