Бешеный сапер: Эпилог

© Анатолий Давыдчик, 2022

ISBN 978-5-0051-9666-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бешеный сапер, часть последняя.

– Вы так всегда воевать ездите? – спросил Вовка Вакорин, когда ошалев от бессмысленных построений, колонна наконец тронулась в путь.

– Во бля, – ржал на броне БТРа Фрол, – цыгане в натуре, ей богу цыгане.

Он был стопроцентно прав, если только у нас помимо БТРа пыхтел Урал, с развеселым Костей Шеставиным, то что говорить про остальные подразделения, наливники какого-то хрена оказались впереди колонны и, не успев отъехать, как опять построение. Ротный Миронов метался, как ошпаренный, никто ничего не понимал, где чьи Уралы и Камазы; где чьё хозяйство, в общем, идиллия, мать её. Китаец спокойно посмотрел на это и выдал вердикт.

– Это до первых пиздюлей, а там все устаканится. Хорошо, блин, Моденову, он в роте спит и на хую этот праздник жизни видел.

Мы дружно соглашаемся с ним и по этому поводу, открываем банки с тушенкой, обед – это святое.

– Наконец-то, вроде поехали, – бурчит ротный, взгромождаясь на броню. И точно, поехали. Медленно, растягиваясь как сопли, мы все-таки куда-то поехали.

– А чё не спрашиваем куда едем? – интересуется Миронов.

– А пофигу, – отвечает Елисей и кричит в люк, – Луноход, чё по рации слышно?

Из люка радостный голос, – Скорпы поют!

– Дай послушать! – и с этим возгласом Елисей ныряет в БТР.

– Вы что, негодяи, – злится ротный, – Европу плюс по рации гоняете? А если вдруг что?

– Да и хуй с ним. – обрывает его Китаец, – Посыльный прибежит. Лис, что думаешь? – обращается он ко мне.

– Да вообще насрать, – философски отвечаю я и стараюсь удобнее разместиться на броне.

– Зато, командир, на частоте Европы я быстрее с кем надо на связь выйду, наши частоты слушают, а Европу чурки не поймут, у них с умом проблема.

– Логично. – соглашается Миронов и мы, жуя тушенку, потихоньку едем, в сущности, в никуда. Через пару часов из кузова нашего Урала повалил дым, чёрный и едкий.

– Горим! Горим! – заорал ни с того ни с сего ротный.

– Да ладно тебе, командир, – спокойно выговаривает Толик Чешев, высунувшись из люка, – Костя на тротиле чай варит, чё теперь убивать его? – Вы охуели?! – орёт ротный, – Сгорит все, на хуй!

– И хуй с ним! – не выдерживает вдруг Фрол, – Я к Шеставину. Лис, ты со мной?

Не сговариваясь, спрыгиваем с брони, благо скорость не большая, и дожидаемся нашего Урала, на ходу (прям как десант) запрыгиваем в кузов, так и есть, чумазый и довольный Костя, с котелком чифира, радостно улыбается.

– О, привет, пацаны, чиф будете?

– Ну ты спросил, – недоумевает Фрол, – а как ты думаешь, за каким мы тут?..

Пока чифирили, да курили, удобно разместившись, непредвиденная остановка.

– Во блин, хрен доедешь. – ругается Фрол.

– Э, парни, ну ка давай сюда! – орёт рядом с кузовом Китаец. Как были с кружками, так и попрыгали вниз. Так, картина простая до безобразия, местные перегородили дорогу своими бабами и детьми. Комбриг тщетно пытается вразумить местных саксаулов, но переговоры явно заходят в тупик. Наш новый НИС Макаров, тихий и спокойный дядька, ещё, как говорится, не обуркался, поэтому, просто молча наблюдает. Вся эта митинговая зарисовка длиться может до бесконечности, поэтому надо что-то делать. Разведка на своих коробках сидит и не вмешивается; НР команды не дает; комбриг на нервах; местные тоже.

– Да в рот вам ноги!!! – раздается вопль Елисея.

Все замерли и к толпе аборигенов подходит Елисей, с ящиком тротила, и во весь голос орёт, – Слышь, ты, иди сюда! – это он по-видимому самому старшему из селения. – У тебя мозги есть? Мы щас туточки на ночь тормознем, я те, сука, столько мин поставлю, что ты дома срать в кулек будешь? Ты этого хочешь? Нет? Тогда убирай своих животных и дай проехать, а нет – я у тебя в доме заночую…

Вождь не то что призадумался, он обалдел. Вместо переговоров все пошло не так, а перспектива иметь у себя в посёлке на ночь толпу обозленных мужиков, явно не радовала. Месть своих за такое гораздо ближе, чем гипотетическая прокуратура или что там ещё. Наконец местный вождь принял правильное решение и толпа полоумных баб, с дитями, стала рассасываться.

– Боец, подойди сюда, – командует комбриг. Если он думал, что Елисей затрепещет от страха, то плохо он знал Серегу.

– Ну? – спрашивает Серёга, подходя к командиру.

– Хуй гну! – орёт начальник нашего музобоза, – Ты сапер?

– С утра был, – спокойно отвечает Елисей.

– Я тебя уволю, на хуй, рапорт на стол после выхода! Комбрига несёт.

– Да будет рапорт, чё орать то? – Серега само спокойствие. – Только до конца дожить надо, а там будем посмотреть.

Надо отдать должное, комбриг быстро сообразил, что надо менять тон и, чтоб не потерять лицо, произносит, – Ладно, после поговорим, а сейчас марш в подразделение. Сохранив статус кво, наконец-то, в который раз поехали. Миронов, зная уже нашу братию, флегматично улыбался, НИС боязливо поглядывал в нашу сторону и, даже если и хотел спросить кто взломал металлический ящик в Урале и умыкнул промедол, то теперь сомневался стоит ли это вообще делать. Перед предгорьем остановка.

– Да мать её еб, кончится это вообще или нет?! – Орёт Костя из машины. – Я на построение не пойду, мне на фиг не надо. В итоге пошёл Макаров, ему делать было нечего, а трепаться с нами как бы ещё пока гонор не позволял, но мы знали, что вскоре этот гонор или пропадёт, или человек будет говно, в общем вопрос времени.

– Ну что, балбес! – радостно ржет откуда-то взявшийся Киса, – Вот ты и со мной, у меня в группе.

– Ну, во-первых, не я с вами, а вы со мной, – парирую я, – а во-вторых, на хуя мне оно надо?

– А хрен знает, пошли давай, – Киса как всегда прямолинеен.

– Опа, знакомые лица, Прист с пулеметом, Малой, Ёлка, короче все те же морды.

– Ну, значит так, – начинает инструктаж Валентин, – мы – правый боковой, Фрол тащит левый, а по центру меня не ебет, поэтому курим и вперёд. Лис, ты со мной впереди, ты рад?

– Охрененно, я просто счастлив, – отвечаю я, – и какова наша цель?

– А я ебу? – ржет Киса, – Там разберёмся.

Покурили и начинаем движение, я с Кисой впереди, чуть поодаль Прист, с Наташкой, в общем, как обычно. Через минут десять слышим рев техники. И вот теперь, скрипя и набирая обороты, наша бригада наращивает темп. Это сейчас слишком много ненужного, от построений до шмоток, но я знал, что пройдёт немного времени и вся эта шелуха спадёт и останется то настоящее, и поэтому непонятно как непобедимое, что называется русской армией. Киса ведёт группу уверенно, как будто у себя дома, осталось ещё корзины под грибы, а так все есть, твою мать. Слева дорога, справа мешает овраг, дорога приличная, но не суть. Впереди то и дело раздается треск автоматов.

– Война у них что ли? – бурчит Прист.

– А хрен знает, там у них свое, у нас не пойми чего, – лениво отвечаю я. Осматривая поверхность почвы на предмет взрывоопасной ерунды, я вдруг услышал свист. Поднимаю голову, мама родная, картина маслом – я с автоматом на плечах, как с коромыслом (рейнджер блядь); Киса в виде туриста; перед нами дорога; на той стороне стоят наши не наши, не разберешься сразу, по прикиду может и так и так, а Киса, со своей цыганской внешностью, похож на все нации мира, да и те не лучше.

– Эй, старший кто? – спрашивают с той стороны.

– А? – мой вопрос надеюсь тоже понятен на всех языках мира.

– Я говорю старший кто? Слышу я и тут до меня доходит, – Чехи!!! – ору я и панический ужас разворачивает меня и, вопя «За мной», я бегу, в ужасе сшибая с ног первого из основного дозора, за мной ломанулись почти все. Со всей дури прыгаю в овраг, секунду и внизу, краем глаза вижу ещё человек пять.

– Бегом!! – ору я. Пробегаем метров сто по дну, на одном дыхании наверх и залегли, кто где. Только прерывистое дыхание с разных сторон. Со стороны, где мы только что были, слышны очереди автомата и Наташкин голос. И вдруг наступила тишина. Придумывая сам себе тысячу оправданий я понимал, что я струсил, банально, просто струсил. И только тут я понял, что мне реально было пофиг на Кису, на Приста и на всех. Гадкий, липкий, до колотья в боку, страх, вот что сейчас двигало мной.

– Разведка, еб твою мать! – раздается на весь лес, – Киса, – ору я, – живой?

– Нет, блядь, убитый на хрен!!

Киса живой, здоровый, но злой, смотрит на меня, потом говорит. – Я с тобой потом поговорю, собирай наших.

Наши уже стали появляться из-за деревьев, стараясь избегать смотреть друг на друга, мы заняли свои места в импровизированной колонне.

– Хули стоишь, пошли, – командует Валентин и мы снова вдвоём шагаем по лесу. Пройдя с километр, остановились и тут впереди нас, метрах в трехстах, хлесткие разрывы минометов.

– Сука, интересно, наши или нет? – спрашивает меня Киса и добавляет, – Не вздумай погибнуть, мне ещё с тобой поговорить надо.

Но, судя по тону, Кису отпускает.

– А вот теперь вперёд, – говорю я, ибо последний залп минометов совсем рядом. Самое гадское в минометном обстреле – это звук, но если слышать (не слушать, а слышать), то из этого пользу можно извлечь. Если звук идёт по удаляющей, то мимо, а если звук мины пропадает, значит вот она над тобой, принимай красавицу. Как паралитики преодолеваем зону обстрела. Выдохнули и решаем куда. Киса, после недолгих матюгов по рации, даёт команду, – Назад идём, к колонне, Лис со мной. Проходим метров сто и Киса на полном серьезе, – Лис, завязывай, ещё раз – ебало сломаю, на хуй, ты понял?

– Да понял я. Так просто совпало. – говорю я, хотя на душе погано как никогда. Идём молча и наконец я не выдерживаю, – Да понял, я понял.

– Ну ладно. – спокойно отвечает Валентин и через минут десять мы уже с колонной. Фрол матерится и, увидев меня, докладывает, – Прикинь, мне рейнджеров надавали, куды податься? Все боевиков им подавай, а где взять?

– Ага, зато у меня их вагон и тележка. – успокаиваю я его.

– Где? – ко мне подходит Костя Череп, неугомонный тип переведенный с пехоты в разведку, с того печального пятнадцатого блокпоста, буквально за пару недель, как его взяли в плен.

– Знаешь, брат, – говорю я ему со злостью, – они спросили у нас есть кто с пятнашки, я сказал, мол есть, только в другой группе идёт…

– Да ладно? – То ли верит, то ли не верит Костя.

– У Кисы спроси, – пожимаю я плечами.

– Абсолютно верно. – отвечает Киса. Костя хотел ещё что-то спросить, но тут появляется Китаец.

– Мужики, в городки кто в детстве играл?

Мы просто онемели.

– Хреново, – вздыхает Женька, – а есть палки?

Мы окончательно впадаем в прострацию.

– На хуя? – чуть ли не хором спрашиваем у Женька.

– Да там монка на дереве, сотка.

– Ииии? – зависаем мы.

– Да, не, там ставил её дебил какой-то, то ли их, то ли наш. – Женька не успел договорить, как раздается треск дерева, просто Миронову надоело смотреть на прыжки папуасов и он приказал Толику Чешеву на БТРе снести дерево, что с лёгкостью и было сделано. Круглый блин сотки закинули на броню, Елисей ржал уже в полный голос. Зелёную хрень, почти зимой на дерево, это надо уметь! Да ещё на муве чеку оставили. Не, это точно наши ставили, хотя и чурок тоже дебилов на тыщи лет!

Пока разбирались, пока суть да дело, нарисовались местные с белыми флагами и, через некоторое время, мы у населенного пункта, судя по указателю, Хиди-Хутор. Более бедного села я ещё, если честно, не видел, дома не кирпичные, а не пойми какие, машин толком нет, в общем ничего нет. И, по милости нашего комбрига, обосновываемся на окраинах села. Лагерь разбили хорошо, но сыро и холодно, блин. Но ничего, главное дрова и костёр. Пока наши занимались лагерем, я пошёл в гости к разведчикам. Киса, итак тёмный по жизни, тут был чернее тучи.

– Прикинь, Лис, ВУНРовцы охренели, то им духи мерещатся, то ещё какая хрень. На хуй им Клима старшим дали, угробит парней, хотя и до пизды дрозды, главное ласточки… Киса имел в виду новенького замка, Клима, который задолбал всех поисками приключений на пятую точку и завышенной самооценкой.

– Ну зачем он нам этот Хиди Хутор? – спрашивал меня Киса, – Если у них тут база, то можно было причесать с воздуха и все. А теперь стой тут, как дебил… Чай будешь? – без перехода предложил Валентин.

– Давай, – соглашаюсь я, – давай за вечера на хуторе близ чего-то там.

– А давай. – хохочет Киса. Вообще этот странный и, наверное, Аллахом забытый Хиди-хутор производил странное ощущение, наверное это самое бедное село, которое мы видели за все время. Ни тебе домов в два этажа из красного кирпича, ни заборов, ни машин, ничего этого не было. На окраинах расположились наши подразделения и никто ни ухом, ни рылом не понимал что дальше. Тупик какой-то.

– Если есть жопа мира, то это тут. – изрек в первый же день Китаец. Миронов же, недолго думая, приказал ставить плетенный забор, охрененное изобретение против гранатометов.

– Надо горшки на колья повесить, – сказал я, наблюдая как Луноход с Чешем делали изгородь.

– Идея, блин. – поддержал меня Женька и вскоре на кольях торчали котелки, кружки и прочая наша походная утварь.

Макаров, наш НИС, как на работу, ходил в посёлок, где стоял штаб, и все-таки остался там, ибо ночевать под открытым небом ему было не очень приятно. Зато Шеставин носился, как угорелый, и все подбивал всех устроить охоту на баранов.

– Мясо, Лис, ты посмотри сколько мяса, – стонал Костя очередной раз, когда мимо нас проходило стадо с пастухом. – А мы, как бичи, тушняк тухлый жрём.

Я мысленно соглашался с Костей, но без разведки тут никак, глушаки были у них. Дойдя до Кисы, я застал ту же картину, все тоскливым взглядом провожали баранов и обсуждали варианты пополнения рациона.

– Лис, можешь мину поставить? – вместо приветствия обратился ко мне Киса.

– На кой? – отвечаю я, – Разнести может, тут без вас никак, надо по-тихому как-то, – предлагаю я Кисе и тут рождается план. – Слышь, Валентин, давай мы с БТРа дымовуху дадим у тебя ака с ПБСом, а Фрол притащит по-бырому?

– Не, давай так… – прерывает Киса и тут мы уже увлеченно, в течении часа, расписываем план операции под названием «желудок». Я ещё пару раз бегаю до наших саперов, и вскоре уже вся группа разведки и саперы вместе родили гениальный план. Ближе к вечеру наблюдатели заметили возвращающихся баранов. Рации ради этого дела работали, как часы, маскировка была на самом высоком уровне, про взаимодействие родов войск и говорить не следовало. Как только пастух поравнялся с пристреленным заранее деревом, последовал сигнал Начали!

От башни БТРа отделились дымовые полосы, пастух оторопел, шёл себе мужик и шёл, только-только передал боевикам, что видел и слышал, может к бабе шёл, а тут бабах! Весь в дыму, да ещё и по башке прикладом, в общем, не задался вечер у мужика…

Пастуха подхватывают и тащат вообще в другую сторону. Очнувшись, пастух увидел ласковые лица Елисея и Фрола.

– Живой мужик? – с интересом спрашивает Фрол. – Должен ты теперь нам, мы тебя от смерти спасли, так что иди домой, а лучше давай мы тебя проводим.

Держа мужика под руки, Коля с Серегой ведут его в сторону хутора, позади идет Миронов и улыбается, в предвкушении разговора с комбригом. Пока они бродили, к нам наведался Клим, с ВУНРа.

– Привет, мужики! поздоровался он, а сам глазами быстро шарил по расположению. – Что щас было?

– Да нормально так-то, – отвечает Китаец, – пастуха бы щас вальнули и на нас повесили.

– Кто? – задаёт тупой вопрос Клим.

– Третьи силы, сука, обстановку хотят, это, как его, десту, дечтра… Лис, как это? – Китаец стебется по полной.

– Дестабилизировать! – важно изрекаю я, открывая банку с кашей. – Прикинь, даже пожрать не дают. – начинаю я жаловаться на жизнь. – Ползают и ползают боевики вонючии. Клим оглядел наше лежбище и, не заметив ничего криминального, ретируется.

– Блядь, задолбали эти вынюхиватели и подглятователи. – говорю я, – Набрали в разведку хуй знает кого…

– Не ворчи, Лис, у нас не лучше, – поддерживает меня Китаец. Ситуация и впрямь была не весёлая, после многочисленных перемирий к нам стали этапами прибывать странные пассажиры, то им пулемёт подавай, то в горы веди. При всем этом они все знали лучше, чем отцы командиры, только вот вопрос, где они раньше были, непонятно. И поэтому Моденов в роте остался не с самыми лучшими кадрами, впрочем, как и везде на ППД. К нам подошёл танкист Боря, которого мы приветствовали, как родного.

– О, Борямба, привет! Тебя какими судьбами к нам? – орал я в полный голос.

– Да не ори ты, у меня, мужики, дело к вам, проебите мину, чес слово надо?

Мы без слов поняли нашего друга. Ему на танк прикрепили яйца и от этого гордая душа танкиста бунтовала.

– Не, Боря, как можно, ты ж не один все же… – пробую я усовестить нашего друга.

– Да задолбало, Лис, БК отняли, а эту хрень подарили. А так, если её расхерачит, то у меня все аллес будет, ну че вам трудно?

– Ладно, – говорю, – давай чай пьём, мясо скоро будет, заодно и обмозгуем.

Пока суть да дело, Шеставин уже сгонял до разведки и в колбе от термоса припер мясо, вечер обещал быть томным. Чешев вытащил магнитофон и, после недолгой возни, запела любимая нами Красная плесень. Миронов, придя со штаба вместе с Фролом и Елисеем, в красках рассказывали, как объяснили комбригу про таинственные третьи силы. Комбриг в третьи силы не поверил, как ни во вторые ни в первые, а просто посоветовал для поднятия его настроения надыбать мясца, поэтому Киса уже мчится к командирскому паку с такой же колбой, как у Костика.

– Лис, ты бы на ночь мины поставил! – предлагает ротный.

– Да на хуй нужно, командир, – ворчу я, – кому мы тут нужны?

– Иди давай, – приказывает Миронов и мы с Китайцем, дабы не спорить, берём с брони валявшиеся две ОЗМ и идём в поле. Отойдя метров на сто, я предлагаю, – Жень, может ну его на хуй, давай тут воткнем, переться по грязи заебало.

– А давай, – соглашается Китаец и через минуту – две ОЗМ стоят, проволока просто раскинута, куда придётся петлями, в общем, все как всегда. От костра несло уже запахом варева, слышен Борин голос, хохот нашей гвардии, пора возвращаться. – Блин, Лис, – слышу я голос Женьки, – ночь звёздная будет, лепота.

– Угу, и похоронят тебя под этими звёздами, – бурчу я. Настроение, в предчувствии чего-то, испортилось… Весь вечер валяли дурака, увеличили громкость и под попсу устроили дискотеку. Китаец изредка постреливал в сторону дальнего леса. Елисей метал щупы, как копья, в изгородь и под конец всё-таки продырявил котелок ротного, за что прослушал лекцию на тему «детство в заднице – признак не только чистоты души, но и полной деградации личности». Я изобретал способы метания гранат при помощи наших дымовых пушек на башне БТРа. Наконец-то мясо подъели, дрова решили сэкономить и пораньше лечь спать. Так как спальники большие и ватные, постановили – один на низ, вторым укрываемся; на счёт боевого охранения решили – ну его на хрен! Разведки много, вот пусть и не спит, а сапёры – народ штучный, нас надо беречь. На этом завалились спать.

– Блин, – бормотал Китаец, устраиваясь со мной под спальником, если бы мне сказал кто, что с мужиком спать буду под одним спальником, в харю бы плюнул.

– Ага, – вторю я, – ты, главное, пяткой карий глаз прикрывай, и все равно.

Так, беззлобно переругиваясь, наконец-то уснули. Снился почему-то процесс похорон, причём своих собственных. Меня закапывают, грудь давит дышать нечем, я резко просыпаюсь и откидываю невероятно тяжёлый спальник. Сказать, что я охренел, это ничего не сказать! За ночь навалило сантиметров десять мокрого снега. Вместо утреннего бодрого утра я мгновенно поймал дубак, а так как сапоги перед сном я снял, сейчас они все в снегу смотрели на меня как на главного дебила нашей армии. Ведь, зная, как изменчива погода, я всё-таки пренебрёг этим.

– Фрол, давай на выезд с «яйцами», – командует ротный. – Лис, давайте, переставлять БТР надо.

– Командир, так туман густой какой, а у нас там ОЗМки стоят, – начинаю было я.

– Лис, не нуди, давай делай.

Ротный не в духе, мало того, что погода, так ещё у комбрига вожжа под хвост попала, поэтому совещания не прекращались. Кое-как, наконец-то согревшись, я залез в броню.

– Привет, тёзка! – хрипит Чешев.

– И тебе не хворать. Давай, БТР переставлять будем, – «радую» я его.

– Очуметь! – в сердцах выговаривает Толян. – Земля, как мыло, ещё наклон, да вы с Китаёзой нам всякой хрени понавтыкали.

– Не нуди, Толяныч, – говорю я, – там ОЗМки, так что ничего нам не будет.

– Ну смотри, – отвечает тёзка, и мы начали движение.

Разворот у нашей «чудо-машины» дай боже, поэтому мы начали сползать потихоньку вниз. Толян матерился, потому что из-за тумана густого и липкого итак ничего не видно, а в триплекс и подавно. При очередном развороте получилось то, что получилось: под передними колёсами рванула ОЗМка. Удар по броне не очень сильный, но неприятно.

– Слышь, тёзка, – обращается ко мне Чеш, – надо так ускоренное разминирование делать.

– Вариант, – соглашаюсь я.

Наконец дали петлю и на скорости влетели на наши, с позволения сказать, позиции, но с другой стороны, попутно завалив изгородь. Миронов, посмотрев на это, сказал, что мы мерзавцы, и ушёл в штаб на очередную «случку».

– Что сняли одну? – Ехидно спросил меня Китаец, залезая в броню.

– А то! – отвечаю я, – ещё одна стоит там же где-то, ну и хрен с ней.

БТР работал, печки выдавали тепло, и нас потихоньку клонило в сон.

– Стой!

– Стой! Куда прёшь, дебил! – Истошные вопли Елисея и Фрола вырвали нас из полудрёмы. Выпрыгиваем и видим, как ВУНРовцы, во главе с великим полководцем Климом, на БМП прут мимо нас. На секунду притормозив возле нас, Клим снисходительно посмотрел на нас.

– Вы шибанулись? Там ОЗМ! – Орёт Елисей, но, Господи, кто мы такие? Это же разведка, причём самая элита – ВУНР, твою мать! И БМП, выплюнув столб дыма, рывком помчалась вниз. Мы молча смотрели друг на друга, и тут…

Хлопок ОЗМ на фоне работающего движка не очень, но то, что это оно, мы поняли сразу.

– Вниз! – ору я, и мы бежим… Бмп с работающим двигателем стоит как-то неестественно боком. В грязи лежат тела разведчиков, кто-то орёт от боли, остальные: кто без сознания, кто как. Через минуту к нам уже примчалась МТЛБ с медиками и мы были лишними. Тела грузили, почти все «трёхсотые» и причём тяжёлые. Проводив «мотолыгу» с ранеными, мы собрались у костра. Ничего не хотелось, просто ничего. Молча подошёл какой-то майор.

– Ну что, угробили парней? – съехидничал он.

– А иди ты на …, товарищ майор, – откуда-то появился наш НИС. – Ты лучше скажи какого хрена, вернее, за каким хреном они по туману поперлись?

– Так они боевиков заметили, – уверенно заявляет майор, и тут взрывается наш флегматичный Елисей.

– Каких боевиков? Вашему Климу табло набить и всё. Тут в двух метрах ничего не видно, а он заметил! Хотел сдохнуть и хрен с ним, а парней на кой попёр за собой? Не знаешь? Зато я знаю, вы там у себя в разведке то подставляете друг друга, то выслужиться хотите!

Майор молчал, тем более ссора между Кисой и Климом была известна не только нам. – А ещё, – давил Серёга на майора, – на блоке кого убило, когда Киса по малой нужде пошёл? То-то же! Так что идите, тащ майор, не доводите до греха.

Майор, видя всё это, просто отходит в сторону, тем более из тумана сначала появляется ротный, а где-то через минуту Киса. Мы вопросительно смотрим на ротного, тот садится у костра и спокойно произносит:

– Дебила разведчика, как его… Клима, кажется, забыть! Его идиотизм сейчас в штабе в подвиг превращают. Минное поле ставили по приказу НИСа, – Макаров кивает в знак подтверждения. – Дальше, – продолжает ротный, – Фрол, тебе один хрен с танкистами прокатиться придётся. А теперь по плану, – Ротный отходит к НИСу, а Киса подхватывает тему.

– Значит так, если Клим дебил, это его проблемы, в наградном напишут, что, мол, бой был и так далее. Короче, я по делу, мы барана съели, надо ещё надыбать. – Глядя на наши вытянутые лица, он, усмехаясь продолжил. – А для своих я ляпнул, что мол чехи под прикрытием тумана переставили растяжки.

– Киса, это бред, – качаю я головой.

– Бред не бред, а кто понимает? Всё, проехали. Думайте, где мясо взять.

Через минуту мы уже забыли о подрыве и рассуждали о насущных проблемах. Фрол прочавкал по грязи в сторону посёлка, и вскоре танк с «яйцами» и две БМП пехоты проехали мимо и исчезли в тумане. Жизнь продолжалась… Ближе к вечеру танкисты, очумевшие от подрывов, с разбитым тралом и грязным и злым Фролом прикатили из низины.