Принц империи-2: Слеза Мезамероса

Но Тойр уже передал Рагасу, что принц так не считает и обязанности командира охраны резиденции с него не снял. Сам Тойр появился чуть позднее и позаботился о том, чтобы его высочество и наложница выглядели, как подобает – принёс две длинных чёрных накидки. Нардэн оделся сам и одел Элюзаль, пока ждали полковника Гриза. Тому меняли повязку. Потом все вместе и покинули лазарет. Рагас ушёл раньше, чтобы организовать выход похоронной процессии.

Во дворе расположения собирались офицеры и солдаты, зажигали факелы. В ещё тонкой подступающей темноте их пламя освещало несколько машин с открытыми кузовами и завёрнутые в чёрную ткань тела, уложенные в них.

Когда вышли старшие офицеры корпуса и принц со своей охраной, к ним подошли люди, отобранные Тойром в сопровождение его высочества, но тот отказался от такого эскорта и всех отпустил.

Полковник Рагас со своими офицерами зашагал с территории расположения первым. За ним медленно покатились машины. И уже после всех принц Мезамерос и его сопровождающие вышли в город.

Нардэн накинул на голову капюшон, хотя прекрасно понимал, что его узнают. Гриз и Тойр нервничали по поводу того, что его высочество так открыто пешком отправился в улицы Намры, но Элюзаль ничего не боялась. Нардэн обнимал её, рядом шагали брегане. Цангр и Самбир с обеих сторон, за спиной Тансар и Нур.

Солнце почти село, и в городе горели уличные огни, освещая путь множеству процессий, выдвинувшихся из разных домов. Все они тянулись к главной дороге, постепенно смыкаясь рядами, и очень скоро всё вокруг заняли люди. Звук шагов и колёс, треск пламени факелов, тихо гудящие двигатели машин – всё так чётко было слышно в молчании жителей Намры.

Элюзаль не знала, что нимране хоронят так и поэтому спросила:

– Почему в ночь? Почему молчат?

В тишине полковник Тойр услышал её вопрос и обернулся:

– Это старая традиция, госпожа. Ещё от прошлой веры нимран. Теологи учения Мезамероса разрешили оставить её.

Элюзаль поняла о чём речь. Она родилась гораздо позже того, как в её родной провинции приняли учение. Но тоже слышала разговоры о том, что теологи, заняв святилища и установив статуи новых богов, не отменили некоторые обряды.

Раньше она не задумывалась об этом, но теперь понимала, как это происходило. Взяв территорию вместе с народом, занимающим её, император направлял на неё преподавателей учения Мезамероса. Вначале это были эгрессеры, и только спустя несколько лет обученные ими люди заняли должности теологов – учителей, которые заменили жрецов прошлых верований.

В Ратии людям тоже разрешили оставить домашние обряды, не тронули праздники урожая, рождения детей и похоронные традиции. Хотя сейчас уже никто не помнил их настоящей сути. Новые учителя позаботились о том, чтобы все забыли о начальном смысле ритуалов. Люди просто делали то, что привыкли и возносили молитвы новым богам на своих прежних святых местах.

– Тойр…

Полковник вздрогнул, услышав голос принца, и взглянул на него. Сама собой пришла мысль, что разговор о прошлой вере нимран может быть неприятен господину Мезамеросу. Нужно было промолчать.

– Вы давно в Намре? – спросил Нардэн.

Тойр кивнул:

– Да, ваше высочество. С момента основания анклава.

Нардэн заметил, что смутил полковника, но добавил ему волнения:

– Учение Мезамероса в Намре только пять лет. За такое короткое время люди не могли полностью забыть то, во что верили с детства. Неужели вы не знакомы с местными верованиями?

Тойр сглотнул. Полковник Гриз тоже испытал лёгкую тревогу. К чему ведёт его высочество? Прошлая вера нимран отменена учением Мезамероса. Никто не нарушает этот закон под угрозой смертного наказания.

Нардэн перевёл взгляд на Элюзаль. Та шла рядом, держась за его локоть и с явным вопросом смотрела на него. Пыталась понять, о чём он говорит с офицерами.

– Души усопших идут во тьме великого поля, – произнёс Нардэн. – Тем, кого любили при жизни, молитвы родных посылают свет… – принц показал на факелы. – Те, кто идёт сейчас в темноте, знают, что его родные идут вместе с ним. Они освещают его путь. В небе того мира поёт ночная птица Сента, призывая души. Если говорить, то её голоса не будет слышно. Провожающий усопшего освещает ему путь живым светом и шепчет молитву неслышно, чтобы он слышал пение птицы, и она указала ему дорогу к чертогам богов.

Элюзаль слушала заворожённо, а офицеры, глядя на его высочество, задышали заметно тяжелее.

– Всё правильно, Тойр? – мягко спросил Нардэн.

Полковник опустил голову, но молча. И просто смотрел на Мезамероса, не понимая для себя может ли он сказать, что смысл похоронного обряда нимран именно такой.

– Всё в порядке, Тойр, – успокаивающе произнёс Нардэн. – Это лишь старая традиция.

Люди в толпе начали оборачиваться, приглядываясь к весьма необычной группе. Довольно быстро те, кто шёл ближе, узнали сначала старших офицеров корпуса береговой охраны; потом присмотрелись к бреганам, головы которых с длинными хвостами тёмных волос возвышались над всеми из-за роста. А потом и высокая фигура в капюшоне и чёрной накидке до земли привлекла внимание.

Но шёпот об этом разнёсся не сразу. Поток людей входил на кладбище, где горели костры перед неглубокими ямами, и ждали теологи храма Намры, встречая похоронную процессию.

Полковник Гриз повёл принца и бреган поближе к месту погребения, туда где стояли члены палаты Намры. Элюзаль увидела господина Веления среди остальных. В тишине многолюдной толпы разносились тихие голоса теологов, которые направляли церемонию. По их указанию тела погибших положили на края могильных ям, и люди начали прощаться с ними, подходя и касаясь руки или лба. Совсем скоро родные накрыли головы усопших тканью и по указанию теологов опустили тела в ямы. Люди взяли лопаты и начали засыпать могилы землёй.

Это прощание в темноте причинило боль Элюзаль, даже несмотря на то, что она знала, и то совсем недолго, только госпожу Дэмис и её дочку, которую вместе с другими детьми опускали сейчас в землю. По щеке девушки потекла слеза. Нардэн заметил это и привлёк её к себе.

– Не плачь, любовь моя, – прошептал он. – Не плачь.

Пришедших на похороны было много, и почти все помогали, просто сгребая землю к ямам руками. Поверхность над могилами всё больше выравнивалась. Первыми положили лопаты офицеры охраны резиденции вместе с полковником Рагасом. Они остались ещё на несколько минут, выстроившись по четырём сторонам от места захоронения своих товарищей, пока их жёны и дети раскладывали цветы на мягкой земле.

Очень скоро везде по кладбищу люди оставили лопаты, и ночной ветер с моря поднял в воздух множество лепестков. А по толпе начал расходиться шепот. Сначала очень тихий, но постепенно до слуха Элюзаль донеслись отдельные слова:

– Это принц…

– Принц… здесь…

Взгляды жителей Намры обратились к высокой фигуре в окружении широкоплечих бреган, сурово осматривающих толпу. Цангр не ослаблял внимание ни на мгновение. Не думал, что сегодня ночью будет второе покушение, но отменять защиту Мезамероса нельзя. Люди кивками головы показывали на принца, но шёпот пока не перерастал в голоса. Никто не был уверен.

Господин Велений, наконец увидев старших офицеров корпуса, присмотрелся и ко всей группе. И сразу поклонился, поняв, что за широкими спинами бреган стоит его высочество. Догадался об этом по присутствию девушки, обнимавшей кого-то в чёрной накидке. Госпожу наложницу он видел сегодня утром и сейчас конечно узнал.

Похоронная церемония подошла к завершению. Теологи отпустили людей, разрешив зажечь свечи в домах по старой традиции. Уходя, провожавшие усопших воткнули факелы в землю, оставляя их гореть вокруг могил, и толпа медленно отступила.

Люди повернули в обратный путь в город. Но многие задержались, так и разглядывая бреган и того, кого они так очевидно охраняли.

Велений направился к принцу, позвав за собой и членов палаты Намры. Они подошли с низким поклоном. Нардэн принял приветствие наклоном головы и спросил:

– Господин Банс, сегодня моя наложница передала вам мой приказ. Вы его исполнили?

Велений растерялся от вопроса, которого не ожидал сейчас, а люди, стоявшие поближе, окончательно передумали отходить. По толпе разнеслось очень быстро:

– Это правда принц…

– Господин Мезамерос здесь…

– Стойте, стойте…

Голоса нарастали, и толпа, уже было двинувшись в город, просто встала буквально за мгновения. Все смотрели на главу палаты Намры и остальных чиновников, которые замерли в низком поклоне перед фигурой в чёрном одеянии.

– Всё в порядке, Велений, если не успели, так и скажите, – мягко заметил Нардэн.

– Да, ваше высочество, мы занимались подготовкой к похоронам, – выдохнул Банс. – Как вы приказали. Я не успел поговорить с казначеем.

– Вот как, – сохраняя серьёзность произнёс принц. – А где городской казначей?

Один из стоявших в низком поклоне чуть поднял голову:

– Я, ваше высочество.

Элюзаль поняла почему Нардэн сдержал усмешку. Казначей стоит рядом с главой палаты. Странно, что за весь день они не поговорили о выплатах.

– Я велел оказать семьям помощь, – напомнил принц, и всем смотревшим на него было видно, как вспыхнули на его губах красные искры. – Надеюсь, вы сделаете это в самое ближайшее время. Люди потеряли кормильцев, работавших в резиденции Мезамеросов. И вы, и я обязаны позаботиться о них.

– Да, мой господин, – бледность казначея была заметна даже во тьме.

Элюзаль, выглядывая из-за плеча Нардэна увидела, что толпа окончательно вернулась и всё больше окружает место разговора. Ряды плотнели с каждой секундой. Полковник Гриз подозвал Рагаса и его людей, чтобы они встали в оцепление вокруг принца. Но тот отвлёкся от разговора с чиновниками и сказал, что оцепления не нужно. Тем не менее Рагас остался рядом, как и его офицеры.

Горожане в толпе с крайним любопытством наблюдали происходящее и разглядывали здоровых бойцов-бреган с топорами за спинами, вид у которых был весьма угрожающий. Теперь уже никто не сомневался в том, что среди жителей Намры находится сам наследный принц Мезамерос. Шёпот об этом пошёл во все стороны.

Нардэн не стал доводить казначея до обморока и отдал распоряжение Велению:

– Завтра объявите траур. Три дня Намра пусть провожает погибших. По окончании траура все главы городов должны явиться на выборы наместника анклава и представить мне кандидатуру. Поручаю вам организовать это.

– Да, мой господин, – Банс не разгибался из поклона.

Он только что признался Мезамеросу, что не выполнил его поручение, так что стоило бы уже встать на колени. Но принц не потребовал этого не словом, ни видом.

– Доброй ночи, отпускаю всех вас, – сказал Нардэн, и глава палаты Намры почтительно отступил назад вместе с остальными чиновниками.

– Гриз, Тойр, – позвал принц, – уходим.

Оба старших офицера вышли вперёд. Горожане немедленно расступились, понимая, что господин Мезамерос уходит и надо пропустить его. Полковник Гриз намеревался пройти по краю, но люди уже разошлись в стороны по центру дороги. Образовался живой коридор и оставалось только идти по нему.

Рагас и его офицеры двинулись первыми, растягиваясь в цепочки сопровождения. Брегане, шагая рядом с принцем, внимательно оглядывали толпу. Все в ней опускали головы в поклоне и отступали с пути. А за спиной людской поток смыкался и следовал по пятам за господином Мезамеросом. Голосов снова не стало, они обратились в шёпот, в котором нельзя было различить отдельных слов.

И всё же Элюзаль понимала, что люди чувствуют удивление и страх, но и любопытство, заставляющее их отчаянно тянуться вперёд, чтобы рассмотреть принца, а потом быстро опускать взгляд при его приближении.

Неожиданно для всех на пути его высочества, после того как люди расступились, осталась одна фигура. Кто-то стоял на коленях на дороге. Полковник Тойр опередил остальных и подошёл к женщине, которая низко наклонилась к земле.

Элюзаль сжала руку Нардэна, испугавшись, что это какая-то ловушка, чтобы остановить его здесь и напасть. Но к женщине внезапно ринулась молодая девушка и схватила её за плечи, пытаясь поднять.

– Бабушка, пойдём, нельзя… – испуганная девушка шептала так громко, что слышали все. – Вставай!

Но женщина просто вцепилась руками в землю и не уходила.

– Положено отступать с пути его высочества господина Мезамероса, – жёстко объявил Тойр. – Поднимись и уйди.

Полковник уже наклонился к женщине, намереваясь убрать её с дороги, но голос принца остановил его:

– Тойр, не надо.

И тишина вокруг стала невероятной для огромной толпы, растянувшейся на сотни метров. Все наблюдали за тем, как его высочество в окружении бреган дошагал до женщины.

Нардэн оглядел её. Нимранка была стара, волосы совсем седые и морщины на лице глубокие. А Элюзаль внезапно узнала девушку. Это была одна из трёх, которых привели принцу на трапезу.

– Почему ты меня остановила? – спросил Нардэн.

Такой поступок действительно слишком смелый. Так рисковать своей жизнью стоит ради чего-то важного, не иначе.

Тишина в толпе прерывалась только дыханием людей. Девушка замерла перед принцем на коленях, и её дрожь была хорошо видна. А седая нимранка, наконец, подняла взгляд и направила его прямо в глаза Нардэна. Элюзаль удивилась этому. Ведь без разрешения смотреть в глаза эгрессера нельзя.

– Господин мой… если послушаешь, что я скажу, – хрипло прошептала женщина, – боги подарят тебе улыбку.

Нардэн испытал интерес при этих словах. Нимранка сказала очень необычную фразу. Но для людей, наблюдающих происходящее, они были всего лишь словами и очень вольными по отношению к эгрессеру. Поэтому его ответ удивил ещё больше.

– Я хочу улыбку богов, – произнёс принц. – Я послушаю тебя. Говори.

Элюзаль прижалась к Нардэну на всякий случай, закрывая его грудь своей спиной, а сама неотрывно следила за женщиной. Та внезапно вздохнула, словно бы с облегчением и радостью, и её голос задрожал:

– Вчера мою внучку забрали на трапезу. Я попрощалась с ней. Великая честь исполнить заповедь кормления для эгрессера.

Нимранка снова наклонилась к земле и опять подняла голову, глядя Нардэну в глаза:

– Но этой же ночью она вернулась домой и сказала, что господин Мезамерос отпустил её, не тронув ни её тока, ни её тела. Она сказала, что господин не тронул ни её, ни других.

Элюзаль почувствовала напряжение. Женщина говорила опасные слова. Но Нардэн смотрел на неё внимательно и не останавливал.

– Я благодарю богов и тебя… – нимранка подняла руки к небу, а потом протянула их к принцу, – благодарю за жизнь, сохранённую тобой. Истинный господин бережёт жизни.

Внучка женщины, окончательно испугавшись, зажала её рот рукой и сама, едва дыша, заговорила:

– Простите, господин, это моя бабушка, она очень стара, её разум совсем покинул её, она не знает, что говорит… Простите её…

Шёпот волнения охватил толпу. Ближние ряды передавали дальше то, что услышали. А это была страшная ересь! Ведь женщина благодарила за то, что эгрессер не принял жертву, не совершил кормление, не позволил последователю исполнить заповедь учения Мезамероса. Это его право – забрать жизнь, а отдать – благодарная обязанность для последователя. Если господин не принял жертву, то благодарить за это нельзя. Значит, жертва была недостойна его.

– Не закрывай ей рот, – мягко произнёс Нардэн. – Пусть говорит.

Девушка замерла, не решаясь исполнить требование принца, но потом всё же убрала руку. Женщина подползла к нему на коленях и при этом смотрела на него с таким трепетом, что Элюзаль невольно испугалась такому взгляду. Да, эта нимранка точно выжила из ума, поэтому и не боится говорить с эгрессером.

Женщина внезапно потянулась к принцу рукой, но Цангр тут же остановил это движение топором. Молниеносно выхватил оружие и лезвием подцепил кисть старой нимранки, заставив замереть её саму, её внучку и всех, кто это видел.

Толпа застыла в ожидании законной расправы. Безумная и так уже наговорила достаточно, чтобы её голова покатилась по дороге к её дому. А сейчас попыталась коснуться господина Мезамероса! Если он прямо сейчас обратит и её, и внучку в пепел, это никого не удивит. Но внезапно… принц засмеялся:

– Тише, Цангр. Она хочет благодарить поцелуем руки. Это так?

Внучка женщины молча ударилась лбом о землю. И в толпе несколько человек сделали то же самое. Видимо, это были члены одной семьи. О, Элюзаль поняла их. Если бы на месте Нардэна стоял другой эгрессер, то пасть ниц уже стоило бы всем. Благодарить за нарушение учения Мезамероса и как? Поцелуем руки господина! Нужно совсем выжить из ума, чтобы просить о таком. За такую наглость наказание ждёт всю семью, которая сейчас встала на колени в ужасе.

Нардэн смотрел на женщину, а та на него, сверкая глазами, в которых внезапно выступили слёзы.

– Да, мой господин, – прошептала она, отвечая на вопрос.

Нардэна удивила такая смелость. И всё же ни слова, ни действия, ни слёзы старой нимранки не показались ему признаком безумия. Токи её тела были чистыми. Она испытывала трепет и радость.

– Ты не можешь благодарить меня поцелуем, – мягко заметил принц. – Запрещено прикасаться к эгрессеру. Но ты можешь… – Нардэн взглянул на Элюзаль, – ты можешь отдать поцелуй моей наложнице, а она передаст мне.

Тишина вокруг стояла такая, что звуки волн, омывающих берега Намры, наполняли улицы города так, будто никого здесь не было. И после слов принца все устремили взгляды на его наложницу.

Элюзаль часто задышала от волнения, но Нардэн едва заметно улыбнулся ей, и она вытянула руку. Женщина коснулась её осторожно, едва приложив губы, и с поклоном отползла назад.

Люди смотрели не отрываясь, как наложница Мезамероса взяла его руку в свои, взглянула в глаза своего господина, а потом нежно прижалась губами к его ладони. Красное сияние озарило её лицо, потому что под прозрачно-белой оболочкой гресс-жилы ярко вспыхнули кончики шипов. Но наложница целовала их, совсем не боясь.

Принц взглянул на женщину, застывшую перед ним.

– Я принимаю твою благодарность, – произнёс он. – Твоей внучке я пожелал здоровья и долголетия вчера. Желаю и тебе.

Тишина едва нарушилась шёпотом, но он быстро затих, потому что пропустить хоть слово Мезамероса никто не хотел. Сказанное им поразило, как и сделанное. Ещё вчера, когда город ждал прибытия его высочества в Намру, все знали, что владыка Лимер подготовил господину эгрессеру положенную жертву для кормления, но мало кто знал, что он её не принял.

Принц взглянул на девушку, стоявшую перед ним на коленях, которая, забыв обо всём, смотрела на него широко открытыми глазами, и внезапно засмеялся:

– Что же вы сидите на моём пути? Идите домой.

Остальные родственники, наконец, подскочили к обеим женщинам, помогая им скорее уйти с дороги господина Мезамероса. А тот внимательно оглядел толпу. Попавшие под его взгляд немедленно опускали головы и кланялись, но потом смотрели. Смотрели, как в последний раз, разглядывая красивые черты лица молодого принца и красное сияние на его губах.

– Больше никто ничего не хочет мне сказать? – мягко произнёс он.

Вопрос вызвал тихий смех у бреган, потому что люди вокруг замерли, едва понимая о чём их спросили. Говорить с эгрессером просто вот так, как сделала сейчас старая нимранка? Никто не выжил из ума настолько!

– Что ж, тогда… прощаюсь с вами, – произнёс Нардэн. – Доброго мира всем живущим, нимране, и царства богов всем усопшим. Позвольте нам пройти.

После его слов всего мгновения ушли на то, что бы люди снова раздвинулись в живой коридор. Полковник Гриз искренне поразился, наблюдая за этим. Обычно, чтобы разогнать толпу нужно гораздо больше, чем просто слово. Но его высочество послушались немедленно.

Дальнейший путь прошёл спокойно. Толпа так и сопровождала принца и его охрану до самого расположения корпуса и стала расходиться только тогда, когда за ним закрыли ворота территории.

Полковника Гриза Нардэн сразу отпустил в лазарет, потому что по его бледному лицу было понятно, что ему пора отдыхать. Рагас доложил, что сейчас, как схлынет толпа, поедет проверять своих людей, оставленных на охране резиденции. Тойр сказал, что пойдёт к капитану судна, которое отправится завтра в Фаген, узнать всё ли у него готово к приёму пассажиров на борт.

Все дела были распределены, так что принцу со своей свитой осталось только подняться в гостевые покои. Служанки ждали здесь с ужином. Нардэн отпустил их, как только брегане, довольные присутствием вина, уселись за стол.

– Сколько вы можете есть? – возмутилась Элюзаль. – Как в вас столько помещается?

Это не помешало бреганам первым делом разлить напиток и выпить по бокалу залпом.

– Да уж, теперь в Намре будет о чём поговорить, – размышлял Самбир во время ужина. – Твоё высочество, а ты наделал шума своим выходом к людям. Думаю, никто такого не ждал. И погибших проводил, и чиновников осадил, и милость явил, всё сделал. За один выход!

В отличие от довольного бреганина, Элюзаль волновалась. Она села на колени принца и внимательно взглянула на него:

– О чём говорила эта женщина? Почему ты её слушал?

– Я бы послушал любого, – пожал плечами Нардэн. – Если человеку есть, что сказать.

– Но эти слова? О чём они? – не отстала девушка.

Принц задумался. Ему самому было интересно, что произошло.

– Я их слышал, – ответил он. – Очень давно. Если послушаешь меня – боги подарят тебе улыбку… Там есть продолжение…

Нардэн пытался вспомнить какое, но слова действительно были услышаны очень давно и он совсем забыл их.

– Из-за этой старухи люди сегодня узнали, что ты не принял пищу эгрессера, – заметил Цангр. – Слухи о тебе подтвердились. Ты принц, который не соблюдает учение Мезамероса. Не знаю, как к этому отнесутся. В этой толпе люди, преданные разумом вере эгрессеров. Для них ты показал плохой пример. Хотя наверняка есть и такие, как эта женщина. В любом случае, теперь все они будут говорить о тебе.

– Это не опасно, – успокоил Нардэн. – Намра – не империя, здесь мой отказ от пищи – это лишь повод порадоваться, что я никого не убью. И здесь нет того, кто по статусу мог бы сделать мне замечание за неследование учению. Разве что теологи местного храма. Но поверь мне, Цангр, им не понравится спорить со мной.

Брегане засмеялись и налили ещё вина.

За столом просидели совсем недолго, и поскольку за окнами стояла глубокая ночь, Элюзаль задремала на груди у Нардэна. Принц поднялся, держа её в объятиях.

– Доброй ночи, – пожелал он. – Завтра покинем Намру. Ненадолго окажемся в безопасности посреди моря.