Девять жизней

– Чушь, – Реймир помрачнел.

– Может… еще разок? – ее рука скользнула вниз, но тело супруга не отозвалось на ласку.

– Я же не могу так сразу, – бросил Трамм чересчур резко, но тут же одернул себя и мягко добавил. – Ты же знаешь.

Реймир поднялся, откинув безразмерное одеяло, и свесил ноги с кровати. Стыд и вина накрывали его каждый раз, когда ему не удавалось порадовать жену в постели. Но Фелиция никогда не корила его, и за это Реймир любил ее еще больше.

– Расскажи о поездке. Когда мы сможем вернуться в Колвер?

– Не знаю, – Реймир помрачнел еще сильнее. – Король все еще недоволен моими успехами.

– Жаль, – одно простое слово, но сколько горечи и разочарования в нем таилось. После недолгой паузы Фелиция осторожно произнесла: – Не так давно я разговаривала с советником Лироем…

Реймир вздрогнул. Упоминания о Магнусе всякий раз выбивали его из колеи.

– Он ясно дал мне понять, что хочет покончить со всеми разногласиями. Быть может, тебе все-таки стоит поговорить с ним? Я уверена, что это решило бы многие проблемы и…

– Сколько раз повторять? Я не собираюсь договариваться с этим угрем! Ни при каких обстоятельствах. Иворн уверен, что именно Лирой стоит за всем тем дерьмом, что творится в уделе. Ты думаешь, что благодаря ему мы выберемся из этой ямы? И не надейся. У Андерса везде есть уши. Если я попытаюсь сжульничать и заключить союз с главой преступного мира, он узнает об этом уже через месяц. Не знаю насчет отца, но от моей репутации он не оставит и камня на камне. Для старика это – дело принципа. – Реймир замолчал, переводя дух. – Магнуса нужно устранить. Только так я смогу навести здесь хоть какой-то порядок.

– Так устрани его. Ты же лорд, в конце концов.

– Мне надоело повторять одно и то же… – устало ответил лорд. – Ты ведь помнишь условия пари, не так ли? Я должен вытащить Шоров удел из болота согласно букве священного Кодекса. Никто не давал мне прав на простое убийство или ссылку.

От внезапного стука в дверь Реймир вздрогнул и мысленно выругался. Пришла пора погрузиться в чан с помоями.

– Мой лорд, – тихо проскрежетали с той стороны. – Советники ожидают в Малом зале. Говорят – дело срочное.

– У них всегда все срочно, – бросил Трамм и поспешно встал в поисках чистой одежды.

4.

Малый совещательный зал навевал одну лишь тоску. Совершенно голые стены украшала только одна, да и то несуразная картина со смазанным пейзажем. Холодный пол густо устилала смесь соломы и ароматных трав. В угловатой пасти камина тихо потрескивали поленья, но все тепло с легкостью развеивал сквозняк, тревожно свистящий в щелях закрытого окна.

– Господа, леди Костел, – Реймир сдержанно поклонился и уселся на свободный стул подле широкого, но совсем простого стола.

– Лорд Трамм, – произнес один из трех советников. – Очень жаль, что пришлось оторвать вас от дел, но в связи с вашим неожиданным приездом есть один вопрос, требующий немедленного внимания.

Обвисшие щеки Мелона Дигри покраснели от вина. Он напоминал Реймиру пухлую куклу с короткими ручками и ножками. Впрочем, всю свою несуразность он с лихвой компенсировал роскошным платьем и ворохом драгоценных побрякушек, которыми облепил, казалось, каждую часть заплывшего жиром тела.

– Сэра Лироя, как я погляжу, этот вопрос не слишком заботит, – ехидно заметил Реймир.

– У каждого из нас есть свои обязанности, знаете ли, – холодно ответила Лидия Костел. – На мой взгляд, всем нам ничего не мешает проявить толику рвения и заняться делами. Даже если кого-то не хватает. Разве нет?

Она устало стянула с себя миниатюрные очки и, протерев стекла шелковым платочком, вернула их на точеное личико. Высокая и худощавая, советница являла собой полную противоположность Мелону во всех отношениях. Ее строгое, идеально сидящее платье бежевых тонов не осквернял ни один кричащий узор. Тщательно расчесанные волосы скреплял серебряный ободок, а на шее красовалась одна лишь тоненькая цепочка. Эталонная осанка, острые черты лица и вечно хмурый взгляд рисовали образ жесткой, властной и чрезвычайно требовательной особы. И образ этот мало чем отличался от реальности.

– О каких делах идет речь? – Реймир скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– Прежде всего, о казни, – равнодушно пояснила Лидия. – После повешения перед публикой должен выступить глашатай со словом лорда. Однако, учитывая ваше внезапное возвращение, самым верным решением, несомненно, будет непосредственное обращение вашей милости к народу.

– В городе зреет смута, – подхватил Роланд Колем.

Он – единственный из присутствующих, кто предпочитал практичность моде, стилю или дороговизне. Такие, как у него, кожаная куртка и простые штаны невнятного кроя продавались в лавках половины купцов Торгового квартала. Был он строен, подтянут и всегда носил меч на поясе, будто хотел подчеркнуть таким образом свою должность.

– Сброду нужно кинуть подачку, дать надежду на завтра, пообещать помощь, – продолжил он. – Называйте как хотите. Мы теряем контроль над ситуацией. Все силы гарнизона уходят на поддержание порядка. Случись что-то серьезное, и мы окажемся в скверной ситуации.

– Если позволите, – вплелся в разговор елейный голос Мелона, – мы все еще считаем, что вы слишком уж быстро затянули петлю. Торговля «звездным шепотом» почти остановлена, большинство… эм… непристойных мест прикрыто. С одной стороны, это, конечно же, неплохо. Совсем неплохо… Но вы, мой лорд, как нам видится… как бы это сказать… не учли нужды черни. Часть Тихого Города и почти весь Улей кормились этим промыслом.

– А чернь – это сила, – перехватил эстафету Колем и с решительным видом оперся на столешницу. – Никто из них ничего не умеет, кроме как травить себя порошком, продавать этот самый порошок, воровать, грабить и убивать. И все они не высовывались без крайней нужды. А что теперь? На улицах стало опасно, банды плодятся, как крысы. Нападения на крестьян – уже обычное дело.

– Мы неоднократно предупреждали вас о последствиях, – все тем же задумчиво-небрежным тоном заговорила леди Костел. – Почти любое отступление от сложившегося порядка выбивает у простого люда почву из-под ног. Даже если перемены, в конечном счете, способны привести к светлому будущему. Так что волнения вполне объяснимы. Сколько вам лет, сэр Трамм? Двадцать пять? Двадцать шесть? Ваше юношеское рвение вполне объяснимо, но, быть может, пора пересмотреть стратегию?

– Странно слышать подобное от ровесницы, – скривился лорд.

– Какая разница, из чьих уст исходит правда?

– Чего вы все от меня хотите?! – взвился Реймир. – Если на улицах стало опасно – это вина гарнизона. Вы же у нас, Роланд, отвечаете за это? Усильте патрули, ужесточите наказания, смените десятников! Не мне вас учить, как делать свое дело. Я не собираюсь отступать только потому, что кто-то забыл о своих обязанностях! И с какой стати мне нужно выступать перед публикой? Сами знаете, оратор из меня тот еще.

На самом деле, Реймир понятия не имел, что ему предпринять. Особенно когда дела покатились под откос. Он искренне надеялся быстро покончить с самыми очевидными проблемами и под оглушительные овации королевского двора вернуться домой – до того как последствия его решений дадут о себе знать. К сожалению, ни один из советников не одобрил его безрассудное рвение. Неприязнь между ними и Реймиром возникла быстрее, чем вырастают грибы после дождя. В какой-то момент лорд и вовсе едва не распустил Совет, решив заменить всех их Беленом – невероятно толковым стариканом, прибывшим в Денпорт вместе с его супругой. Впрочем, именно Белен отговорил Реймира идти на столь радикальные меры. В конце концов, все советники имели в распоряжении то, что людям Реймира еще предстояло приобрести – опыт и доверие местных.

– Ваша милость, – Мелон откашлялся, – при всем уважении… я бы посоветовал вам не торопиться с выводами. Все мы в одной лодке и как… эм… ваши верноподданные примем любое ваше решение, однако же просим еще немного поразмыслить на этот счет.

– Мы, несомненно, вернемся к этому вопросу, – Лидия наклонилась вперед и протянула лорду исписанный пергамент. – А пока я прошу вас ознакомиться с речью.

5.

– …а кроме того, в нарушении закона о торговле и распространении губительных для здоровья веществ. Учитывая положение обвиняемых, их заслуги перед короной в целом и Денпортом в частности…

Монотонный голос магистрата навевал уныние как на лорда, так и на собравшуюся толпу позади него. Тихие шепотки людей сливались в непрерывный шелест, в котором нет-нет да и проступали недовольные нотки. Лорд чувствовал шевеление живой массы у себя за спиной, и это его нервировало. Даже частокол крепких воинов личной гвардии не мог успокоить до конца. Предвечернее солнце – и то, будто опасаясь чего-то, решило укрыться за рваным покрывалом серых туч.

Помост висельников, который соорудили на Базарной площади, возвышался над лордом, словно сцена мерзкого театра марионеток. Марионеток, которым совсем скоро обрежут все их веревочки. «Актеров» на этот раз было трое. Перед казнью тюремщики вволю повеселились с бедолагами, превратив их лица в сплошной распухший кровоподтек. Слабо представляя, что творится вокруг, приговоренные отрешенно замерли на месте, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие и не повиснуть на петле раньше времени.

Реймир не испытывал жалости к ним. Если бы потребовалось перевешать половину города для достижения цели, он сделал бы это не задумываясь. Впрочем, смерть нескольких разбойников не могла приблизить лорда к желаемому, и пока в его голове не созрел новый план, оставалось делать хоть что-то и, по возможности, сохранять уверенный вид.

– … и за все ваши преступления суд Денпорта приговаривает вас к смерти через повешение. Осужденным дозволяется сказать последнее слово.

Марионетки не шелохнулись. Изредка моргая, они продолжали тупо пялиться на кривые половицы сквозь красные щелочки заплывших глаз. Магистрат выждал положенные минуты и, не увидев никакой реакции, повернулся к палачу. Короткий кивок ознаменовал начало конца. Здоровенный мужик в черной маске вышел вперед. Грубо, едва не сломав шеи преступникам раньше времени, он проверил веревки и затянул узлы до предела.

Беспокойный шепот наконец стих. Люди замерли в томительном ожидании, боясь пропустить даже малую толику зрелища. С удивлением Реймир заметил, что и сам неосознанно напрягся в ожидании кульминации. В полной тишине по площади разнесся топот тяжелых сапог палача. Тот положил могучую руку на рычаг, сжал пальцы. Его круглые, ничего не выражающие глаза посмотрели на людей через прорези в ткани. Лязгнул механизм.

Лорд отвернулся. Грохот распахнутых люков сменился хором сдавленных вздохов… то ли сочувствующих, то ли осуждающих. Откуда-то донеслось рыдание.

– А теперь поприветствуем лорда Реймира Трамма! – провозгласил магистрат и поспешно ретировался с помоста, с отвращением поглядывая на трупы.

Поднявшись на помост, лорд почувствовал на себе не меньше сотни тяжелых взглядов и невольно поежился. Попытки сосредоточиться разбивались о нарастающую панику. Усталость навалилась с новой силой. Взор выхватывал из толпы только угрюмые, озлобленные лица. Все вокруг вызывало смутное чувство тревоги. Даже ветер, будь он проклят, принялся раскачивать повешенных, отчего их ноги с глухим стуком бились о деревянные опоры.

– Люди Денпорта! – начал лорд, прочистив горло. – Для Шорова удела настали тяжелые времена. В то время как вы, простые и честные труженики, хотите перемен, лучшей жизни для себя и своих семей, жалкие трусы и приверженцы прежнего тянут всех на дно. Поддаваться им нельзя, хотя знаю, что это нелегко! С гордостью могу заявить, что за время моего правления улицы Денпорта очистились от множества воров и разбойников. Торговля «звездным шепотом» – настоящим проклятьем королевства – осталась в прошлом. Доходы неуклонно растут, и уже через несколько лет мы с вами увидим новый…

– Чьи доходы-то?! – раздался мужской голос, и по толпе пробежали робкие смешки.

Реймир запнулся и судорожно сжал пергамент в кармане туники, пытаясь припомнить наскоро заученную речь. Взгляд его шарил по людям в надежде выхватить лицо наглеца, но видел только огромного тысячеглазого монстра, готового смести все, что попадется ему на пути.

Публичные речи никогда не были сильной стороной Реймира, но даже он понимал, насколько фальшиво звучат в его устах слова советников. Пафосные, но совершенно сухие фразы не вызывали доверия. Быть может, сказанные с бо̀льшим пылом, они и смогли бы расшевелить зевак, но Реймир не ощущал в себе ни щепотки запала. Только подступающую к горлу злость.

У помоста зашевелились гвардейцы. В их ленивых, на первый взгляд, движениях угадывалась настороженность. Кто-то, словно невзначай, поправлял ножны на поясе, кто-то сгибал и разгибал колени, разгоняя кровь в затекших мышцах, кто-то поудобнее перехватывал щит… Опытные воины без труда ощущали настроение толпы и, по разумению Реймира, готовились к худшему. Сам лорд ни на йоту не верил, что кто-то в здравом уме решит померяться силой с двумя десятками тяжеловооруженной пехоты, но если он не перехватит инициативу…

Реймир откашлялся, вскинул подбородок и снова окинул безликого монстра взором, чувствуя, как разгорается злость в груди. Неужели какая-то деревенщина сможет заткнуть его за пояс?

– Чьи?! Ваши, чьи же еще! Хотите сказать, что я вру? – Реймир достал из кармана клочок бумаги и отшвырнул его в сторону. – Чушь собачья, и мы все это знаем. Я снизил налоги – там, где это было возможно. Я опустил цену на самые необходимые продукты. Забыли? Известно ли мне о новых бандах и бесконечных грабежах? Известно ли мне о недовольстве, которое зреет среди вас с момента моего появления? Конечно, известно! Денпорт прошелся по каждому, так или иначе. Людей калечат и убивают каждый, мать его, день. Каждый!

– Меня обворовали уже третий раз за месяц! – выкрикнул кто-то.

– И, по-вашему, в этом виноват я, так? – Реймир криво усмехнулся и обвел людей взглядом. – Но вспомните, сколько ваших детей погибло от проклятого порошка. Вспомните, как они корчились в агонии, как выблевывали собственные внутренности! Сколько мужей погибло на улицах города? Сколько пропало? И все это до меня! Неужели никому из вас не хочется большего?

– Стало только хуже! – еще один возглас пролетел над площадью, следом за которым взвились в небо одобрительные клики.

– Вытаскивать стрелу из жопы тоже больно, – лорд Трамм криво усмехнулся. – Но, если этого не сделать, станет только хуже. Вы даже не представляете, насколько сильны! И что лучше, я вас спрашиваю? Что лучше: плюнуть на все и ждать смерти или попытаться изменить хоть что-нибудь? Лично я, – Реймир хлопнул себя по груди, – пытаюсь. Судья свидетель, я пытаюсь. И если потребуется, я утоплю Шоров удел в крови грязных ублюдков, чтобы честным и трудолюбивым людям жилось лучше.

Лорд позволил себе едва заметно улыбнуться, когда приметил кивающих в такт его словам. Согласных оказалось мало, но даже это могло сойти за маленькую победу. Люди наверняка поделятся своими мыслями с родней и друзьями, а те разнесут слова лорда по всем грязным проулкам Денпорта. Через пару-тройку месяцев даже такая мелочь могла принести свои плоды.

6.

Собираясь сказать еще пару слов, Реймир внезапно увидел, как что-то мелькнуло в воздухе. Описав пологую дугу, в грудь его врезался помидор. От удара гнилая мякоть лопнула, разметав тухлые ошметки по лицу, волосам и камзолу.

На помосте тут же оказался Освальд Бринт с двумя воинами. За считанные мгновения они отгородили Реймира от толпы, вскинув длинные миндалевидные щиты. Об один из таких разбился второй помидор, и лорда снова оросило зловонными брызгами.

– Сэр, – Освальд обернулся, – становится небезопасно. Нужно вернуться в Крепость.

– И вы поверите этому душегубу?! – донеслось откуда-то слева.

– Давай, прячься, ссыкло! – послышалось с другой стороны. – Кончились слова-то?

– Нас тут грабят и убивают, а эта мразь велит терпеть и не делает ни хера!

– Легко терпеть-то, сидя в Крепости и трахая первоклассную шлюху!

За одобрительным гулом раздался глухой стук, и из-под сомкнутых щитов выкатилась пара почерневших луковиц.

– Пошел ты, лорд Трамм! Ты и твои обещания!

Реймир понимал, что ему не стоит более задерживаться на открытом пространстве, понимал, что пора уходить, но не мог сдвинуться с места. Страх перед тысячеглазым монстром приковал его к помосту. Все его успехи, достигнутые внезапным порывом, безвозвратно исчезли. Вместо задумчивых лиц и редких улыбок он видел только перекошенные от ярости лица и вскинутые руки со сжатыми кулаками.

Все происходило слишком быстро. Еще минуту назад лорд надеялся склонить людей на свою сторону, сейчас же они напоминали ему кипящий котел с водой. Котел, вода из которого так и норовила выплеснуться через край.

– Ну же, братва, давай!

Ряд самых рьяных зевак перед гвардейцами качнулся вперед и навалился на выставленные щиты. Замелькало оружие. То тут, то там среди толпы Реймир замечал тусклый блеск мясницкого тесака, длинного кинжала или, и того хуже, короткого меча. Еще один помидор, чудом миновав кромки щитов, угодил лорду прямиком в плечо. Тонкая кольчуга под туникой смягчила удар, но Реймира все-равно повело в бок, и он едва не поскользнулся на помосте, усеянном гнилыми ошметками.

– Уходим, мой лорд. Живо! – безапелляционно объявил Освальд. Он снова повернулся к лорду и попытался подтолкнуть его к ступеням. – Держитесь за…

Голова воина дернулась, а лицо Реймира снова окропило красным. Лорд в ужасе отпрянул, глядя на наконечник арбалетного болта, торчащий из глазницы командира отряда. Тот продержался на ногах не больше секунды, после чего тяжесть доспеха увлекла его на доски помоста. Внизу, тихо вскрикнув, рухнул в грязь еще один воин.

– К оружию! – прокричал Трамм, выхватывая собственный клинок из золоченых ножен.

Его отчаянный вопль потонул в оглушительном реве десятков людей и остался незамеченным. Проклятья, стоны боли и нарастающие звуки борьбы заполнили площадь. Впрочем, его люди без напоминаний догадались обнажить клинки, и на землю пролились первые капли крестьянской крови.

Реймир был уверен, что простолюдины разбегутся с площади, едва гвардейцы пустят в ход сталь. Но какое там! Вместо помидоров на головы солдатам посыпались увесистые камни, вместо брани раздавались угрозы и призывы к расправе. Толпа рвалась, как старая простынь, раздавалась в стороны. Спускаясь с помоста под прикрытием щитов, лорд увидел, как булыжники разносят вдребезги окна какой-то лавки, а потом… потом все завертелось, словно в вихре.

– Ты! – Трамм схватил ближайшего гвардейца, силясь припомнить его имя. – Ты… теперь ты командуешь! Отводи людей!

– Но…

– Туда! – Реймир указал на узкую улочку. – Веди!

После громогласного приказа нового командира гвардия лорда подалась назад. Слаженно и умело. Опытные солдаты, сомкнув ряды, пятились, оставляя за собой изувеченные тела тех, кто подбирался к строю слишком близко. Бунтари сильно превосходили числом, но побаивались лезть очертя голову на закованных в броню воинов, старались навредить издали. Реймир опасался, что попадет в окружение, и потому едва не сорвал голос, подгоняя отступающие шеренги. Ослепленные безумием люди могли основательно потрепать его отряд, останься тот без выгодной позиции.

Впрочем, до спасительной улицы им позволили добраться без особых проблем. Никто не пытался обойти гвардию с флангов. Каждый просто старался выместить свою личную злобу, забрасывая солдат камнями и тухлыми овощами. И только небольшая часть смутьянов, прихватив с собой настоящее оружие, могла создать реальные проблемы.

Едва гвардейцы перекрыли проход щитами, как что-то обрушилось на спину лорда, отчего тот, потеряв равновесие, опустился на одно колено. Тупая боль вспыхнула под лопаткой. Стрела? Болт? Может, копье? Реймир оглянулся и увидел угловатый камень в обмелевшей луже.

– Повезло, – процедил он сквозь зубы и поднялся. Под испорченным камзолом тихо звякнули звенья кольчуги.

– Все в порядке? – откинув забрало, к Реймиру подбежал новоявленный командир гвардии.

Лорд мысленно выругался. В спешке он выбрал самого молодого и неопытного солдата, которого приняли в охрану незадолго до отъезда в столицу. Иворн тепло отзывался как о самом пареньке, так и о его способностях, но вверять в руки новобранца судьбу всего отряда – тупость, граничащая со слабоумием. К несчастью, времени подыскивать новую кандидатуру не осталось.

– Корд, город хорошо знаешь? – выпалил Реймир вместо ответа.

Тот коротко кивнул.

– Тогда выводи нас отсюда, пока… – лорд замолчал и обреченно выдохнул, когда из переулка позади них выбежал десяток вооруженных молодчиков, – нас не обошли, – закончил он со стоном отчаяния.

Корд бесцеремонно оттеснил лорда за спину, сплюнул вязкой слюной, поправил шлем и пронзительно свистнул.

– Фил, Борзой, Клед, сэр Белтор!

От второй шеренги солдат, перекрывающих улицу, отделились четыре воина и, деловито поправляя щиты, двинулись на новую угрозу. Дрожащими руками Реймир перехватил меч. Он боялся. Ох, как же он боялся! На тренировках он показывал достойные результаты, но никогда прежде ему не приходилось участвовать в настоящей драке.

Головорезы, совершенно не похожие на простых зевак, налетели разом, без прелюдий и разговоров. Клинки ударились о щиты, заскрежетала сталь. Реймир не мог назвать себя экспертом фехтования, но даже ему стало ясно, что с этими людьми по-быстрому не получится. Мастерство их, возможно, и не дотягивало до выучки отборных солдат личной гвардии Реймира, но уж точно превосходило навыки пекарей, пахарей и кузнецов.

Не прошло и минуты, как один из солдат отшатнулся, хватаясь за бок. Почувствовав уверенность, бандиты удвоили натиск, а из переулка меж тем выбежали еще трое.

– Эдвин, Задира! – выкрикнул Корд, проведя удар поверх щита.

Реймир попятился к стене ближайшего дома, желая покинуть гущу сражения, но путь ему преградил один из головорезов, скривив губы в самоуверенной ухмылке.

– Кто вас послал? – пролаял Трамм, поднимая меч.

Человек не ответил. Его дубина с вбитыми гвоздями поднялась для удара, но так и не успела опуститься. Один из гвардейцев с размаху врезал врагу щитом. Тот отлетел далеко в сторону и с ходу напоролся на меч Корда.

Что-то кольнуло Реймира в плечо. Он крутанулся на месте, вложив в оружие всю силу, умноженную на скорость замаха. Нападавший не успел поднять топор для защиты, и острие украшенного самоцветами клинка без особых усилий прошло через его челюсть. Не давая лорду времени на передышку, на него навалился еще один громила. Щербатый меч рубанул наискось. Чудовищный силы удар по стали отдался в плечо, и Реймир застонал от боли, едва не выронив оружие. Враг подступил ближе, без устали совершая пируэты, ложные замахи и внезапные атаки, метя в левую часть тела.

Лорду не хватало умения. Все, что он мог – отбиваться, надеясь на лучшее. От бесконечных блоков начала неметь рука, пальцы теряли силу. Лишь раз он решился на контратаку, но исполнил финт так худо, что едва не поплатился жизнью. Бандит с легкостью отвел удар в сторону и со всей силы пнул лорда в грудь. Реймир задохнулся и плюхнулся в дорожную пыль. Легкие опалило, изо рта вырвался хриплый кашель. Пытаясь отсрочить неизбежное, он пополз в сторону, но тяжелый сапог безжалостно прижал его к земле. Судорожно пытаясь придумать хоть что-то, Трамм осмотрелся и заметил камень в луже. Тот самый камень, которым его огрели по спине.

Не думая ни секунды, он извернулся и, не целясь, запустил булыжником в бандита. Сдавленно зарычав, тот схватился за глаз и опустил уже занесенный клинок. Лорду хватило короткого замешательства противника, чтобы пинком промеж ног поставить его на колени.

Реймир оттолкнул врага ногой, поднялся, стараясь снова не рухнуть в грязь, и нанес быстрый удар. Меч с легкостью распорол плотную кожаную жилетку и вошел в грудь человека наполовину, скрежетнув о ребра.

Пытаясь отдышаться, лорд утер мокрый от пота лоб и осмотрелся.

Узкое поле боя поглотил хаос. Битва напоминала простую дворовую свалку без правил и принципов. Гвардейцев раскидало по всей улице. Мелкие стычки возникали и тут же заканчивались – смертью одного из бойцов. Шеренга, отделяющая лорда от разъяренной толпы, прогнулась и неумолимо отступала под давлением. Солдаты начинали уставать.

Округу наполнял звон металла, крики, стоны и проклятия… Реймир едва справлялся с желанием заткнуть уши. Все казалось нереальным, словно оживший ночной кошмар. Вот только проснуться никак не удавалось.

Падающее тело скользнуло по спине Реймира и рухнуло под ноги. Бандит хрипел и зажимал рассеченное горло, пуская кровавые пузыри. Корд встретился с лордом взглядом и, коротко кивнув, принял на щит очередной выпад. Лорд ужаснулся. Он вдруг понял, что новоявленный командир позабыл о своих обязанностях. Его люди сражались до последнего, но не имели права отступить без приказа. Не имели права даже помыслить об отступлении.