Новогодний подарок майора Морозова

Глава 1. Снегурочка

– Всем вести себя хорошо: за порядком следить, дежурку не переполнять и в праздники сильно не напиваться. Да, и отчеты не забывать заполнять, – тычу пальцем в высокую стопку, лежащую на краю стола. Парни посмеиваются, атмосфера в отделении сегодня расслабленная и подозрительно праздничная. – Все, до встречи в следующем году. Второго жду всех на шашлыки.

– Так точно, товарищ майор! – бодро рапортуют парни и поднимаются со своих мест, чтобы пожать мне руку.

Вообще отдел у меня хороший: на сменах не косячат, работают исправно и добывают звездочки честным трудом. Поэтому мне даже как-то неловко оставлять их в дежурство. Я последние лет семь Новый год встречаю либо в отделении, либо на выезде, разнимая пьяные драки.

В этом году перед самыми праздниками мы ловили домашнего пиротехника, который обчищал торговые точки с салютами и продавал фейерверки из-под полы вместе с хорошим настроением в виде маленьких таблеток. Делал это современно: скупил симки и распространял рекламу через мессенджер. Найти было сложно, но не невозможно. Правда, поймали парня на живца только со второго раза и только сегодня.

Всю ночь рыскали по гаражам, оцепили весь район и обшарили каждый заброшенный и неблагополучный дом. В общем, год закончили с благодарностью от начальства и дополнительным отгулом. Мне, собственно, эти отгулы были без надобности, потому что до их использования руки никогда не доходили. А если и доходили, то у начальства всегда находились причины, по которым мой спонтанный отдых переносился на неопределенное время.

Так я и насобирал целых три недели оплачиваемого отдыха, который не могу использовать и тащу за собой в следующий год.

– Все, парни, бывайте, – натянув теплую куртку и шапку, еще раз прощаюсь со всеми и выхожу на улицу. Вдыхаю морозный воздух с ароматом свободы и, закурив, иду к машине.

В этом году перед праздниками выпал снег, и на дорогах дикие заторы. Коммунальные службы, как и всегда, не ожидали, что зимой им придется работать, поэтому оказались не готовы, и тридцать первого числа город встал намертво, проиграв погоде.

Мне везет, я выезжаю из отделения в девятом часу, когда на дорогах только примятый снег, наспех присыпанный песком.

Заруливаю в «Рустерс», где делал заказ на пиццу и курицу гриль. Дома еды шаром покати, только икра и рыба, которую привез друг с Дальнего Востока. В последний выходной я все-таки засолил и то, и другое, и теперь праздник буду встречать как положено.

Хотя вообще желание отмечать Новый год тает по мере приближения к дому. У меня ни елки, ни гирлянды, ни домашнего уюта – словом, ни одного праздничного атрибута. Только суровая холостяцкая берлога и холодильник, забитый вискарем и рыбой.

И кисло так на душе становится, что я невольно всматриваюсь в обочины, думая, не стоит ли тут какая Снегурка, припорошенная снегом и случайно попавшая в беду. Я бы ее спас, отогрел, и, глядишь, праздник бы веселее прошел.

Потому что это в детстве волшебство создавали родители. А теперь мы взрослые, и чудить нужно самим.

Но все это лирика. В реальности же никаких Снегурок на ближайшие километры не наблюдается, и я пристраиваюсь за снегоуборочной машиной и плетусь у нее на хвосте до съезда в коттеджный поселок.

Поворот здесь у нас и в сухое время не самый простой, а сейчас, когда дорогу хорошо засыпало, а под свежим слоем снега образовалась легкая ледяная корка, получается и вовсе интересная история. Машину уводит в сторону, но я ловко справляюсь с маневрированием на полном приводе и аккуратно съезжаю.

А вот до меня кто-то не справился. Из неглубокого кювета торчит вишневая задница старого «Ниссана». Жука, если быть точнее.

И что-то в моей голове щелкает, вынуждая остановиться.

Потому что не мужская это машина, Морозов. А ты как раз Снегурку и искал.

Проезжаю немного дальше, врубаю аварийку и, поставив машину на ручник, выхожу на улицу.

Врубаю на телефоне фонарик, потому что фонарь с трассы сюда уже не добивает, а мои фары смотрят в другую сторону.

– Что значит, нет возможности приехать? Вы экстренная служба или что? – за машиной, как раз напротив меня, стоит девушка в длинном белом пуховике и белой шерстяной шапке. Я бы ее, наверное, даже не увидел, если бы она так сильно не выделялась на фоне красного бока машины. – Мне срочно нужен эвакуатор! Я не могу ждать до завтрашнего обеда. Я стою посреди трассы! Вы предлагаете мне всю ночь провести в машине, которая даже не заводится?

Подхожу ближе, уже отчетливо разбирая беседу. Девушка прижимает телефон к уху, поджимает пухлые губы и хмурится.

– Нет, это я вам повторяю: мне срочно нужен эвакуатор! Нет, не смейте бросать… Да что вы… Р-р-р!

Она гневно топает ногой и сочно ругается.

Ну а что ты, собственно, хотел, майор? Какой Мороз, такая и Снегурка.

– Девушка, вам помочь? – спрашиваю громко, обозначая свое присутствие, потому что, кажется, за своими разборками она меня и не приметила.

Пофиг, мы, опера, народ не гордый, и первые познакомиться можем.

– Ой, – наконец фокусируется на моем лице Снегурка. Лицо у нее кукольное: темные брови, длинные ресницы, маленький и немного курносый нос, а еще красивые полные губы, и похоже, даже натуральные, либо очень аккуратно сделанные. В общем, девочка-вау, и что-то мне подсказывает, что под пуховиком тоже вау. – Добрый вечер, – она растерянно хлопает ресницами, а я, улыбнувшись, шагаю к ней.

Добрый вечер – это очень правильный настрой.

Глава 2. Спасение утопающих

– Руки-ноги целые? – спрашиваю, но все равно осматриваю сам на предмет травм.

Снегурочка, надо признать, держится бодро. Не трясется от страха, не впадает в истерику, а вытянув перед собой руки и по очереди потянув носки сапог на себя, осматривается самостоятельно, будто до этого у нее не было времени.

– Целые, – пожимает плечами. – У вас случайно нет знакомого эвакуаторщика? Тут съезд дурацкий, я не справилась с управлением и слетела с дороги.

Я еще раз с сомнением осматриваю девушку. Поразительная адекватность и хладнокровность в текущей ситуации. Тут возможны два варианта: либо она еще до конца не осознала, что произошло, и откат придет позже, либо она примерзла и плохо соображает. Третьего не дано.

– Эвакуаторщика нет, есть сосед на уазике, – впрягаюсь я, снимая блокировку с экрана и как бы случайно поднимаю фонарик выше, чтобы еще раз посмотреть на ее лицо. Веду себя как подросток какой-то, но поэтому, наверное, и впрягаюсь.

Да и философия со спасением утопающих как-то вразрез идет с моими убеждениями и выбранной профессией. Так что причинять добро я давно научен, а тут оно требуется в обязательном порядке.

Набираю номер соседа, живущего напротив, уже заранее зная, чем закончится вся история. Время почти девять, через три часа Новый год, и все нормальные люди уже распили первую бутылку шампанского, проводив старый год. Но не попробовать не могу.

– Здорово, Саня! – слышу в трубке спустя четыре гудка. – С наступающим!

– И тебя с наступающим, Иван. А ты сегодня выходной?

– А как же! Успел выпить, протрезветь и еще раз выпить. Между делом накрошил тазик оливье и пожарил мясо. Праздничная программа на максимум. Ты дома, кстати?

– Почти. Свернул с трассы.

– Заходи к нам, если планов нет! А то в Новый год одному быть как-то нехорошо. Ты и так все время один.

И у меня что-то больно тянет за грудиной от этих слов. Я как-то особо не придавал значения своему одиночеству. Знал, что это издержки профессии, и даже смирился, особенно когда десять лет назад развелся с женой. Перебивался случайными связями, и на этом хватало. Но сегодня, видимо, день такой. Как и день рождения.

– Давай потом решим, – отвечаю уклончиво, потому что после двух суток без сна единственное желание – завалиться спать. – Вань, а машина у тебя на ходу? Тут на повороте к нам один хороший человек с управлением не справился и улетел в кювет, помочь бы.

– Машина на ходу, я не очень. Давай завтра после обеда. Дотерпит твой хороший человек? Я как проснусь, сразу решим вопрос.

Снегурочка моя пританцовывает на месте и, поднеся руки ко рту, дышит в кулак. Видимо, стоит здесь дольше десяти минут, а мороз тем временем крепчает и кусает щеки. Даже мне холодно, что уж говорить о девушке.

– Договорились.

– На связи, Сань.

Стоит мне закончить разговор, как Снегурка оборачивается. Я даже в полумраке вижу, как загорается огонек надежды в ее глазах. Так родители смотрят на нас, когда мы говорим, что постараемся найти их сбежавших из дома детей. Как будто мы, блядь, всемогущие.

Только вот если на работе я броней оброс уже давно и эти взгляды на меня не действуют, то со Снегуркой хочется геройствовать. Сделать так, чтобы она улыбнулась искренне и наконец оттаяла, потому что, кажется, до нее только сейчас начинает доходить весь пиздец ситуации. А я не то чтобы силен в усмирении женских истерик.

– Замерзла? – Она кивает. – Дуй в машину и включи себе подогрев. Я сейчас тут осмотрюсь и тоже приду.

Обхожу машину, иду по следам Снегурки, она тут прилично находила, почти тропинку вокруг вытоптала.

Машина встряла плотно, еще и под наклоном. Хорошо, что вообще не перевернулась.

Меня передергивает, когда я представляю, в каком состоянии мог бы найти замерзающую Снегурку.

Ладно, Морозов, это не рабочая сводка, тут все радостнее закончлось.

Почесав кулаком бороду, возвращаюсь в свою машину. Отряхиваю ноги и только потом сажусь. Внутри тепло, пахнет курицей и пиццей. Снегурочка моя сидит, вжавшись в сиденье. Перевожу взгляд на панель – подогрев работает, и я глупо радуюсь, наконец возвращаясь взглядом к девушке.

Хорошенькая все-таки она! В свете лампочки в крыше еще красивее. Щеки румяные после мороза, она даже улыбается, правда, немного виновато, но это легко исправить.

– Значит, дело обстоит так: машину вытащить сможем только завтра.

– Мне нельзя завтра, у меня там… все, – она поджимает губы и первая отводит взгляд. Сникает моментально, кажется, вот-вот расплачется, и я мысленно бьюсь головой об руль.

Совсем ты одичал, Морозов. Женщинам неприятную правду нужно выдавать дозированно и обязательно акцентировать внимание только на хорошем. Например, мы будем жить в отеле с тремя звездами, но зато целых две недели в Турции. В общем, перекрывать негатив, желательно, в одном предложении.

И пока я думаю, что бы позитивного выдать, Снегурка моя, отогревшись, шмыгает носом.

– Отставить слезы. – Командирский тон действует. – Ты ведь в поселок ехала?

Кивает. Ответить не может – подбородок дрожит, но Снегурка боец – держится и не ревет.

– И встретить тебя, я так понимаю, некому.

Ведет головой из стороны в сторону.

– Тогда поступаем так: сейчас забираем самое необходимое, перегружаем ко мне. Я довожу тебя до дома, а завтра мы решаем проблему с машиной.

– Вам что, заняться в праздник больше нечем? – вдруг выдает стройным потоком и с подозрением меня оглядывает. Ее карие глаза округляются, и она кладет ладонь на ручку двери, медленно нащупывая рычаг, чтобы выбраться. – Или вы какой-то маньяк?

А это уже хороший вопрос! С каждой секундой Снегурка вызывает у меня все больше восхищения.

– Повезло тебе. Я майор полиции, Морозов Александр Палыч, можно просто Саша. И так уж вышло, что Новый год я праздную один, поэтому вообще никуда не спешу.

Я показываю свои корочки, Снегурка с интересом их рассматривает и слишком уж долго сравнивает фотку в удостоверении со мной в реальности. Это сложно, потому что я в удостоверении, во-первых, на шесть лет моложе, а во-вторых, без растительности двухмесячной давности на лице.

– А я Вера Андреевна, репетитор по английскому.

– Ситуация, конечно, не самая лучшая, но я все равно рад нашему знакомству, Вера Андревна, – забираю из ее рук удостоверение, нарочно касаясь нежной кожи пальцами. Снегурка вздрагивает и часто моргает, а я улыбаюсь, как школьник, спровоцировавший понравившуюся девчонку.

Все-таки хорошо старый год заканчивается!

Глава 3. Встретились два одиночества

Вещей у Снегурки оказывается полный багажник и два баула в салоне. Ей, конечно же, нужно экстренно и все. И вид у нее такой печальный, что я вот уже полчаса перетаскиваю все добро к себе в машину. Ну потому что не могу я оставить девушку в беде, тем более когда положил на нее глаз. Она еще смотрит с восхищением, когда я беру очередную коробку, скромно говорит «не надо», и мне, блядь, еще сильнее надо становится. Я ж сильный мужик, все могу.

В общем, Вера, сама того не замечая, ловко мною манипулирует, а я в таком восторге от этого, что незаметно для себя скидываю в машину все ее вещи. Последними идут два ящика шампанского. Основательно моя Снегурка к празднику подготовилась, особенно если учесть, что Новый год она, по всей видимости, будет проводить в гордом одиночестве.

«Просто встретились два одиночества, развели у дороги костер…»

Вот, сама судьба нас друг к другу ведет!

– Ой, вы еще и шампанское забираете? Не надо было, – робко хлопает ресницами Снегурка, выбравшись из машины.

Она смущенно оглядывает свое добро, среди которого затесалась и коробка с искусственной елкой. Я неуместно думаю, что с радостью бы привез Снегурку к себе и елку поставил бы в своей гостиной возле электрического камина.

Вместе со снегом стряхиваю с башки малахольные мысли. Им тут не место. У девушки проблемы, а я на них нажиться пытаюсь. Хотя пословица «на чужом несчастье счастья не построить» работает крайне редко. Бывшая жена ушла к моему лучшему другу, и вполне себе счастливо живут, вычеркнув меня из своей жизни. Правда, иногда все-таки скандалим, когда не сходимся во взглядах на воспитание сына-подростка. Но это все редька жизни, и мне ее жевать до конца своих дней. Но о горечи думать не хочется, а о Снегурке – пожалуйста.

– Перемерзнет, начнет стрелять, – пожимаю плечами, когда Вера выходит из машины. Она отогрелась, даже в полумраке видно румяные щеки.

– А, спасибо, – растерянно хлопает пушистыми ресницами. Хорошенькая такая, ладная вся. И смущается совсем как девочка.

– Давай в машину, не мерзни, – выговариваю строго, когда Вера снова начинает пританцовывать на месте. Мне жарко от легкой физнагрузки, но мороз на самом деле кусачий.

– Как-то неудобно…

– Неудобно с отмороженной задницей за праздничным столом сидеть. Так что брысь обратно.

Вера открывает и закрывает рот от изумления. Я знаю, что иногда бываю резковат в фразах, наверное, перегнул. Нельзя так с преподавателями, они о светлом и умном, а я про жопы. Но Вера не спорит. Как-то совсем уж растерянно кивнув, возвращается в машину и, постучав сапожками друг о друга и сбив снег, прячет ноги в салон.

Ну что за умничка такая!

Э, нет, майор, умничек, как известно, хорошо и долго шпехают у тумбочек. А мне ни тумбочки, ни хорошо и долго пока не светит. Поэтому приходится воспользоваться губозакаточной машинкой, хотя так и тянет что-нибудь распустить.

Справившись с вещами и не одолев стояк в джинсах, сажусь в машину. В салоне пахнет едой и духами Веры. Она сладкая, манкая и какая-то удивительно нежная, что кажется, будто нереальная. Но я ее такую еще сильнее хочу. Красивая, яркая, волшебная. Хоть сейчас включай печку посильнее и устраивай жару, чтобы запотели стекла.

Но вместо этого приходится просто завести машину и двинуться в сторону поселка.

– Адрес?

– Калинина сто семьдесят пять, – робко отвечает Вера, стараясь не смотреть на меня. Я поправляю куртку, чтобы не пугать Снегурку еще сильнее, потому что мужик со стояком, которого ты знаешь меньше часа, доверия совершенно не вызывает.

– Надо же! Соседи, – грудь затапливает радостью. Соседи – это, считай, один двор. Можно за стаканом сахара зайти или просто ненавязчиво по-соседски пригласить на шашлыки. – А у меня сто семьдесят три.

– М-м-м, тетя говорила, что рядом с ней живет полицейский, но я как-то сразу и не соотнесла, – едва заметно улыбается Вера и прикрывает глаза.

Я ловлю ее эмоции, и мне так вкусно, что хочется еще и еще. Я невольно притормаживаю и еду медленнее, чем обычно. Вообще дорога тут отличная, мы всем поселком скидывались на асфальт. Но если мы приедем быстро, попрощаться придется раньше, а я настолько очарован компанией, что готов катать Снегурку по деревне до утра.

– Зато теперь в случае чего ты знаешь, к кому обратиться, – достаю из кармана телефон и, сняв блокировку, протягиваю его Вере. – Номер свой вбей и себе дозвон сделай.

Да, вот так вот жестко и бескомпромиссно стреляю номерок. Снегурка, на мгновение смутившись, все-таки берет мобилу, опять хлопает ресницами, но не комментирует мой наглый порыв. Соприкасаемся пальцами, и между нами искрит, ток пробегает до самой грудины. Вера тоже это чувствует, потому что как-то неловко ерзает и поспешно отводит взгляд.

– Готово, – когда

Вера, окончательно отогревшись, расстегивает молнию на своем пуховике. Взглядом ныряю в вырез, натыкаясь на красивую полную грудь, обтянутую водолазкой с высоким горлом. Слюна выделяется обильнее, а головка требовательно давит на молнию, требуя оказаться между двух полушарий. Я тяжело сглатываю и возвращаю взгляд на дорогу, прибавляю газ.

Держи себя в руках, майор, что ты как дикарь какой-то, который женщин никогда не видел. Хотя таких, наверное, и не видел.

Паркуюсь возле своего двора, потому что там чище и меньше снега. Выходим на улицу, Вера открывает дверцу одновременно со мной, не давая мне поджентльменствовать.

– Стой здесь. Возьму лопату, будем путь к дому расчищать.

Глава 4. Высшая лига секса

Чтобы описать слово «неудача», можно просто показать мою жизнь. Еще в октябре я отказалась лететь в Дубаи на Новый год с подружками, потому что искренне верила, что это семейный праздник и встречать его надо со своим мужчиной. Мы были вместе девять лет, я ждала от него предложения в новогоднюю ночь, но все вышло трагикомично.

Вернувшись домой утром тридцатого от бабули, я застала своего Витю в постели с другой. В нашей постели. И как-то уж слишком много было в Вите энтузиазма, что я даже не поверила в реальность происходящего. Никакой вялости и вселенской усталости, которую благоневерный изображал со мной, и в помине не было. Заметив меня, Витя как-то трусливо и очень быстро сполз со своей любовницы и начал оправдываться, что было это всего один раз. Он уговаривал меня остаться, спрашивал, куда я пойду, ведь праздники на носу и даже все приличные гостиницы уже давно забиты.

Но я упрямо упаковывала свои вещи и уже к вечеру уехала из квартиры, которую мы снимали все это время. Долго не думая, я поехала к единственному родственнику в городе – к тете. Это она предложила мне устроить девичник в ее загородном доме, куда сама она планировала нагрянуть только к пятому числу.

Я созналась, что девичника никакого не будет. В итоге скрепя сердце тетя все-таки отпустила меня. Как ни странно, одинокой или брошенной я себя не чувствовала. Не было вообще ничего: ни опустошения, ни внутренней драмы, ни даже злости. Я слишком быстро приняла тот факт, что отношения длиною в девять лет закончились за один день, поэтому, когда Витя звонил, я просто игнорировала его, а смски удаляла не читая. Даже знать не хочу, что он там мне пишет и как сильно извиняется.

За город я ехала, предвкушая выходные наедине с тишиной, уютный праздник и подготовку к встрече с подружками. В общем, все это было красивой сказкой, которая закончилась кюветом и сугробом. И, наверное, хорошо, что это оказался не финал, а всего лишь напряженный конец главы, а уже в следующей появился майор-спасатель.

– Да будет свет, – пафосно говорит Саша и щелкает пробки.

Лампочка на потолке загорается, и мы с майором одновременно щуримся от яркого холодного освещения.

Приоткрыв один глаз, тихонько рассматриваю своего спасителя. Он высокий, широкоплечий и весь какой-то излучающий тестостерон. Я и до этого на него пялилась, особенно пока он перетаскивал мои вещи с такой легкостью, будто они ничего не весят, а теперь… Теперь я совсем пропадаю, залипая на суровую мужскую… харизму. Майор будто вытесан из камня и оживлен какой-то магией: брутальный, немного хмурый и очень притягательный. Правда, борода у него… бр-р-р. Целоваться с бородатыми мужиками – значит гарантированно быть усыпанной прыщами на следующий день.

Тут же себя одергиваю и стыдливо отвожу взгляд. Целоваться она собралась. Конечно, Вер, ты вон парня своего в постели превратила в скучающее полено, а тут здоровый тестостероновый мужик, который, наверное, секс предпочитает на завтрак, обед и ужин. Так что мне с моими аппетитами вход в высшую лигу секса закрыт. И уж тем более с майором, которого я знать не знаю.

О чем только думаю? Человек в праздник носится со мной, как с писаной торбой, а я вместо того, чтобы не усложнять, подкидываю ему новых квестов. То дорожку расчистить, то замок взломать, потому что ключ внутри сломался, то, блин, электричество включить.

– Вы, наверное, совсем от меня устали, – улыбаюсь сдержанно, когда Саша – почему-то не получается называть его иначе в мыслях – подходит ближе.

Он тоже меня разглядывает, причем совершенно бесстыдно. В уголках его губ загадочная улыбка, значение которой мне не удается распознать.

– Да разве от этого можно устать? – взгляд медленно скользит вниз по моему телу, ныряя под расстегнутые полы пальто. Я даже дышать перестаю, замираю и вытягиваюсь вперед, словно хочу услышать какую-то тайну, которую Ксан Палыч скажет непременно шепотом. – Вер, недолго без меня продержишься? – майор тяжело сглатывает, изучая мою грудь. Я интуитивно хочу прикрыться. Ненавижу свой четвертый, выглядит как вымя, но под пристальным взглядом почему-то не решаюсь прятаться. Какой-то взгляд у Саши слишком восхищенный. – Я к соседу быстро. Уточню насчет завтра и вернусь разгружать машину.

– Вы просто багажник открытым оставьте, я потихоньку начну таскать.

– Да щас прям! Девочкам тяжести противопоказаны, – он щелкает меня по носу и подмигивает совсем по-мальчишески. – Не скучай, Вера, я скоро.

Майор уходит, а я, оставшись в одиночестве, возвращаюсь в кухню-гостиную, которая занимает половину первого этажа, и начинаю суетиться.

Быстро протираю пыль с поверхностей, даже успеваю подмести пол. И не то чтобы мне было стыдно перед Сашей – совсем нет. Просто на полноценную уборку сил уже не хватит, придется встречать Новый год как есть, и уж лучше, если тут хотя бы будет подметено, чем нет. Включаю в розетку холодильник, чайник и электрическую духовку вместе с плитой.

Ужин тоже пора начинать готовить. Мы с тетей ударно потрудились: у меня с собой оливье, селедка под шубой, немного закусок и замаринованные куриные стейки, которые я планировала пожарить на костре, но из-за форс-мажора буду запекать в духовке, выложив сверху помидоры и сыр. Кстати, о ней. Нужно включить разогрев.

В пару быстрых шагов оказываюсь у духовки. Выкручиваю сразу нужное значение, но не успеваю даже подумать, как вперед скопом вылетают искры, следом за ними идет треск, а после во всем доме гаснет свет.

Вскринкув, отскакиваю в сторону и хватаюсь за столешницу. Оказавшись в темноте, продолжаю орать, будто это поможет справиться с взбесившейся духовкой. Тело не слушается – трясется в панике.

Приходится закусить щеку изнутри, чтобы привести себя в чувство.

– Вера! – раздается громогласное вместе с хлопком двери. – Вера, ты где? Вера!

Голос Саши действует на меня успокаивающе. Проходит не больше секунды, когда он появляется на кухне и хаотично светит фонариком, а обнаружив меня, быстро подходит и сгребает в свои объятия, осторожно растирая спину.

Я распластываюсь по твердой мужской груди. Дыхание у майора прерывистое, он явно нервничал, пока бежал ко мне.

– Руки, ноги, голова целые? – хрипло интересуется он, прижимая меня ближе, так что наши животы встречаются, а мой лобок… о-о-о, вот это у майора в штанах дубинка. Такими убивать можно.

Но меня почему-то бросает в жар от очень тесного контакта. А мурашки разбегаются даже по пяткам.

– Полностью, – киваю. – Я больше испугалась.

– Это хорошо. Испуг лечится очень легко, Вера Андревна, – со знанием дела заявляет Саша и наклоняется ко мне.

Глава 5. Женский способ борьбы со стрессом

– Точно не хочешь остаться? – спрашивает Иван, наверное, раз в пятый.

У него в доме шумно, уютно и нарядно. По комнатам носится детвора: два пацана и красавица-дочка. На кухне кружатся и что-то бурно обсуждают теща и жена. А по телеку идет «Ирония судьбы». Иван, как и положено главе семейства, протирает диван, перед которым стоит наполовину раскрытый стол-тумба, еще пока не застеленный кипенно-белой скатертью.