Под алым пологом луны

Мавис, увидевшая это все впервые, распахнула рот от удивления и все бегала туда-сюда от переда повозки к заду, стараясь запечатлеть как можно больше нового. Она чувствовала себя принцессой, которую везут в прекрасной карете к величественному замку, а люди вокруг восхваляют Ее Величество. Конечно, никто на нее даже не смотрел, но одной только мысли об этом было достаточно, чтобы сердце забилось быстрее.

И вот, изящная карета привезла Ее Сиятельство Мавис к замку. Только название у него было не очень величественное: таверна «Жабий луг».

Это было узкое трехэтажное здание, такое несуразное, что могло показаться, будто соседние дома его нарочно сплющили. В окнах горел свет, а из-за дверей доносились пьяные голоса постояльцев.

— Мы будем здесь жить? — тихо спросила Мавис, спрыгивая с повозки.

Артас немного замялся. Он всегда останавливался здесь, но сейчас с ним была его маленькая дочь – наверняка она к этому была не готова.

— Прости, ягодка, — мужчина опустил взгляд, как бы рассматривая носки своих сапог. — Жилье здесь дороговато, наверное, следовало найти что-нибудь…

Не успел он договорить, как Мавис радостно воскликнула:

— Вот здорово! Всегда мечтала переночевать в таверне!

Артас выдохнул – все-таки она очень на него похожа – и открыл входную дверь, пропуская дочь вперед.

Внутри все было ровно таким же, как можно было представить: куча круглых столиков, подобно грибам, разрослась по всему помещению, деревянные полы скрипели под ногами упитанных подавальщиц, а за винной стойкой в углу стоял старый мужчина и протирал тяжелые стеклянные стаканы тряпкой, уже потерявшей свою былую белизну за годы работы.

Стоило Артасу войти внутрь, как отовсюду послышались бурные приветствия и приглашения выпить. Старый тавернщик, к которому приближалось семейство Лобелия, тоже не оставил их без внимания:

— Кого я вижу! — он поставил стакан на стойку и протер руки о штаны, готовясь к рукопожатию. — Это же наш дорогой друг! Давно не виделись. А что это за малютка с тобой?

Мавис поборола первое желание спрятаться за широкую отцовскую спину и, собрав всю смелость в кулак, сделала шаг вперед и гордо произнесла:

— Я – Мавис Лобелия, дочь Артаса и Туны Лобелия, прибыла из Изумрудных лесов.

После ее слов в таверне воцарилась тишина. Лицо Мавис залилось румянцем. Она начала подозревать, что стоило все-таки спрятаться за Артасом и сделать вид, что ее не существует. Но напрасно. Через секунду все присутствующие загалдели еще сильнее прежнего: «Ну дает! Настоящая дочь своего отца!» – доносилось со всех сторон. Мавис выдохнула, выпрямила спину и широко улыбнулась.

— О-хо-хо! — рассмеялся тавернщик. — Да в такой ласточке спрятался настоящий орел! Еще пару лет и вместе с папкой будешь наши винные запасы опустошать! Ну красотка! Жениха-то еще не нашла?

— Нашей ласточке твой хромой племянник не товарищ, — Артасу, конечно, льстило такое внимание к своей любимой дочке, но нежелание ее пугать таким напором перевесило, так что заботливый отец решил побыстрее закончить все дружелюбные формальности. — Нам бы комнатку на две ночи.

— Предоставим лучшую, уважаемый лим и прекрасная лима! — тавернщик театрально поклонился и принялся листать отчетную книгу, чтобы сделать запись о новых постояльцах.

Таверна «Жабий луг» не изобиловала изысками и не отличалась чистотой. Комнаты были маленькими и пыльными, а из-за тонких оконных стекол доносились громкие голоса прохожих. Но Мавис, уставшая за долгую дорогу, не обращала никакого внимания на маленькие недостатки своего нового замка: жесткие простыни или крохотного паука, спрятавшегося в углу. Стоило ей только коснуться головой подушки, как глаза закрылись сами собой, а воображение рисовало чудесные картины приятного сна.

Все вокруг сияло и искрилось. На небе горели многочисленные звезды, видневшиеся даже при ярком свете солнца. Мавис в пышном платье с блестящей короной из множества драгоценных камней скачет по бескрайним полям на огромной зеленой жабе, от которой разносились ароматы вина и специй. Ветер развевал подол платья и румянил щеки. Где-то рядом, ухватившись за лапы орла, размером под два метра, летел слуга с лицом тавернщика и кричал: «Ваше Сиятельное Величество Мавис!»

«Ваше Сиятельное Величество Мавис…»

«…Мавис...»

— Мавис, — послышался голос Артаса. — Мавис. Пора вставать.

Девочка лениво потянулась, не желая пробуждаться после долгого и приятного сна. Артас стоял напротив ее кровати уже полностью одетый. Пару секунд спустя Мавис резко поднялась с кровати, широко открыв сонные глаза:

— Уже пора?

— Спустимся позавтракать и поедем.

Этих слов было достаточно, чтобы прогнать последние остатки морока. Мавис со скоростью молнии вскочила с кровати, умыла лицо холодной водой из таза, переоделась и была готова спускаться вниз.

Завтрак, неказистый и немного подгорелый – все-таки таверна славилась своими вечерними развлечениями, – был проглочен так быстро, что девочка, казалось, даже не поняла, что именно ела. Все ее мысли были заняты предстоящей поездкой на драконье подворье. Именно там Артас обычно сдает выполненную работу и получает новые заказы. Мавис была в предвкушении.

Дорога до драконьего подворья была долгой – оно размещалось в отдалении от города, чтобы избежать несчастных случаев и просто любопытных глаз, как сказал Артас.

Повозка размеренно скакала по ухабам и кочкам проселочной дороги, пока не добралась до обнесенного высоким забором участка. Со стороны забор казался настоящей крепостью – он был сколочен из прочных бревен, укрепленных железным настилом, и возвышался почти на четыре метра над землей.

Артас спрыгнул со своего места и подошел к воротам. Он схватился за толстый шнур каната, свисающего откуда-то сверху, и потянул. Тут же раздался приглушенный звон колокольчика.

Не прошло и пары секунд, как небольшое окошко, остававшееся невидимым все это время, с лязгом открылось, и в нем показались чьи-то глаза, обрамленные густой паутиной морщин.

— Руки оборвать кому-то надо! «Кто?» —сказал некто за воротами.

— Артас Лобелия. Кожу привез.

Глаза в окошке сощурились.

А это что за малявка? Посторонним нельзя.

— Мавис Лобелия – моя дочь. Не посторонняя.

Окошко быстро закрылось, послышалось недовольное бормотание и тяжелые ворота с громким скрежетом начали медленно открываться.

В ту же секунду в нос ударил тяжелый запах, вставший комом в горле. Мавис закашлялась. Артас положил руку ей на спину и слегка подтолкнул вперед – надо идти.

Внутри раскинулось огромное пространство – как будто целый город обнесли забором. Маленькие деревянные домики торчали тут и там, из их тонких труб шел густой серый дым. На низкой, истоптанной сотнями ног траве, роилось множество грубо сколоченных ящиков.

Людей здесь было много, все мужчины. Они ходили с суровыми лицами и красными носами от вечного насморка, руки их были мускулистые, закаленные тяжелой работой.

Мавис казалось, что она попала в настоящее логово чудовища, а все эти люди – стражники, охраняющие горы золота или принцессу. Или ищущие принцессу, которую можно будет охранять. Мавис замедлила шаг и юркнула за спину отца, крепко схватив его за руку.

Артас взглянул на нее и едва заметно улыбнулся, давая понять, что он здесь настоящий рыцарь и не даст в обиду свою принцессу, а уже через секунду вернулся к серьезному выражению лица, ведя грубый разговор со стражником, пустившим их внутрь.

Так она ходила, крепко сжимая руку отца, от одного домика к другому, ступая по уже намеченным следам впереди идущих. В одном доме Артас расписывался на целой стопке бумаг, в другом – получил небольшой кожаный мешочек, в третьем опять бумаги, а в четвертом они просто стояли, наблюдая, как ящики из повозки достают и кладут на их место новые.

Мавис успела было разочароваться во всем своем путешествии, как вдруг воздух сотряс громогласный рев, заглушив шум рабочей рутины. По телу Мавис пробежал рой мурашек, она ближе прижалась к отцу, обращая на него раскрытые от страха глаза.

— Это дракон, ягодка. Испугалась? — спросил Артас, погладив дочь по голове.

— Я? — Мавис отпрянула от отца, стряхнула с одежды несуществующую пыль и гордо произнесла: — Ни капли! А можно будет на него посмотреть?

Артас громко рассмеялся, наблюдая, как борются любопытство и страх в душе дочери, и ответил, что скоро она сможет посмотреть сразу всех драконов, если, конечно, захочет.

Спустя двадцать минут Мавис уже шагала впереди отца, весело подпрыгивая на кочках, по широкой каменистой дороге, ведущей к лесу.

Деревья здесь были не такие, как в Изумрудном лесу – их крона казалась жухлой и блеклой, листья росли редко и совсем исчезали с веток, по мере продвижения вглубь.

Вот, лес совсем закончился, впереди показалось большое поле, растянувшееся до самого горизонта. Трехметровый забор был лишь нитью вдалеке. Но это не самое интересное.

Мавис впервые увидела драконов. Пока они казались лишь точками, муравьями, но этого было достаточно, чтобы заставить ее прыгать от счастья. Эти точки были разные: одни побольше, другие поменьше, одни красные, другие черные, коричневые, зеленые, как праздничная гирлянда.

Мавис, не в силах справиться с эмоциями, рванула вперед. Сердце ее колотилось, дыхание перехватывало, а в глазах все кружилось. Она бежала так быстро, что Артас не смог бы ее догнать, даже если бы попытался.

Драконы были такими, как она и представляла: большими, грозными, горячими. Но было здесь и кое-что, чего она не ожидала увидеть. Что-то, что скрывалось за широкими крыльями, длинными шеями и хвостами. Это были цепи. Везде цепи, жгуты и канаты.

Каждая лапа каждого дракона, будь он синим или красным, была скована тяжелой цепью шириной больше двух ног Мавис. Эти оковы держались на огромных кольях, вколоченных в землю. Морды перевязаны жгутами так, что нельзя даже приоткрыть пасть. Хвосты привязаны к задним лапам толстыми веревками, которые также удерживались кольями.

Мавис потеряла дар речи. Она лишь опустила руки и с жалостью смотрела на обездвиженных драконов, неспособных издать звук или пошевелить хоть одной частью тела.

— Папа… — тихо произнесла она. — А почему они связаны?

Артас к тому времени догнал дочь и стоял, тяжело дыша после быстрой ходьбы.

— Ягодка, а как ты думала? Они большие и опасные. Если их не сдерживать, то никому здесь несдобровать.

— Но им же больно! — Мавис почти плакала, указывая на одного из драконов, по лапе которого стекала струя алой густой крови – цепи натерли нежное место на сгибе. — Зачем их удерживать? Они же живые!

— Мавис, ягодка, — Артас присел на корточки, чтобы лучше видеть лицо дочери и чтобы она лучше видела его. — Драконы как куры или коровы: мы выращиваем их, кормим, некоторых отлавливаем, чтобы они не чинили беспорядки на воле, и забираем у них то, что нужно нам.

Мавис почувствовала острый укол в груди, ее внутренности как будто сжались и сделали переворот. В ее голове, голове маленькой девочки, которая мнила себя настоящей принцессой, драконы были великими и могучими созданиями, держащими в ужасе не просто отдельные города, а целые государства. Здесь же, в этом ужасном месте, они были лишь скотом, мучимым и убиваемым.

После она лишь следовала за отцом, коротко отвечала на его вопросы и иногда улыбалась, чтобы не тревожить его. Но, на самом деле, Мавис почти не слышала, о чем он говорит – она пряталась в каменном замке детских фантазий, пытаясь спастись от ужасного зрелища распростертых драконов и кровоточащих ран.

Мавис и Артас вернулись в город, когда солнце уже близилось к горизонту. Они прошлись по шумным улицам до таверны, в которой остановились. Мавис так бы и осталась в укромном уголке своих мыслей, если бы неожиданно перед ее глазами не зарябило нечто яркое. Разноцветные краски, золотые переливы и заботливый голос отца прорвались сквозь баррикады в сознании девочки:

— …надеюсь, тебе понравится.

И вот маленькая принцесса словно пробудилась ото сна. Гул переполненного города ударил в уши: сотни голосов, музыка, топот башмаков и копыт – все смешалось в один сплошной поток. Аромат пряностей, насыщенных духов и выпечки проник в ноздри. Глаза уловили бесконечные блики ламп и, самое главное, что вызвало такой интерес, – впереди стоял Артас и держал в руке большую книгу с яркой, разноцветной обложкой. После долгого дурмана Мавис показалось, что эта книга переливается всеми цветами радуги.

— Что это? — выдавила она, сгорая от нетерпения. Но вопрос был скорее риторический, ведь уже через секунду книга была у нее в руках.

Прочная обложка с изображением прекрасной девы с волосами цвета молока скрывала за собой множество слов и чудесных иллюстраций, старательно нарисованных умелым художником. Мавис сразу узнала деву – это была великая богиня Нотт. А книжка, вероятно, была про нее.

— Это мне? Я могу ее взять? — Мавис почти прыгала от радости.

Она всегда любила книги, но такие красивые издания были для семьи Лобелия роскошью. Книги продавались только в больших городах, а в деревнях или небольших селениях знания передавали на длинных листах пергамента, свернутых в трубочку. Так что Мавис даже не могла мечтать, чтобы получить такой подарок.

Увидев реакцию дочери, Артас залился румянцем и почесал затылок.

— Я неплохо выручил за последнюю партию, подумал, что должен сделать тебе подарок, чтобы ты точно запомнила свою первую поездку в большой мир.

Не успел он договорить, как Мавис уже накинулась на него с крепкими объятиями и поцелуями. Она была настолько счастлива, что отрывала от щек отца губы только, чтобы горячо произнести: «Спасибо!» и «Люблю тебя, папочка!».

Ужин прошел еще быстрее, чем завтрак. Мавис быстро проглотила две куриные ножки с вареным картофелем и убежала наверх – там ее ждал волшебный мир историй о богине Нотт.

◊ ◊ ◊

«Давным-давно, когда в мире не существовало ничего, кроме ночной темноты и света звезд, на бесконечном небе возникли две яркие вспышки. Сотни лет они росли, становясь все ярче, пока не обернулись двумя прелестными девушками.

Обе они были высокими, длинноволосыми, с большими и ясными глазами. Обе они обладали такой красотой, что, если бы в мире существовал кто-нибудь кроме них, то он непременно приклонил бы перед ними колени. Но кое-что их все-таки отличало. Одна была тихой и хрупкой, могла долго-долго сидеть и наблюдать за мерцанием звезд. Так ее длинные волосы стали прекрасного серебряного цвета, впитав сияние небесных светил, а в глазах остались образы звезд.

Вторая девушка была шумной и энергичной. Она постоянно доставала первую, спрашивая, кто же из них милее, или пыталась разглядеть в пустотах неба свое отражение. Ее волосы и глаза так и остались черными, покуда не познали прелести всего сущего. Первую звали Нотт, а вторую – Солас.

Так прошли еще многие сотни лет. Девушки росли и набирались сил, пока однажды они не поняли, что стали достаточно могущественными, чтобы создать что-то помимо черного бескрайнего неба и сияющих звезд.

Нотт и Солас сложили руки, объединяя силы, в тот же миг их озарило сияние, не уступающее по красоте светилам. И под ногами у них появилась твердая почва, вдалеке зажурчала вода, а небо окрасилось голубым, ведь там появилась одна большая звезда, спасающая новый мир от вечного сумрака.

Нотт радовалась их созданию, ловила потоки ветра, любовалась цветами и по ночам продолжала наблюдать за звездами на небе. Солас смогла впервые увидеть себя в глади реки неподалеку. Днями и ночами она сидела на берегу и рассматривала в отражении свои длинные волосы и черные глаза.

Но вот однажды река вышла из берегов, и на том месте, где обычно сидела Солас, земля стала липкая и тягучая. Она не могла больше увидеть свое отражение, но хотела, чтобы кто-нибудь мог оценить ее красоту, раз она сама не может. Тогда Солас опустилась на колени и окунула руки в вязкую землю. Она просидела так до самого захода солнца, а когда Нотт пришла ее проверить, то обнаружила сестру в окружении маленьких глиняных фигур: головы их были круглые, руки и ноги – кривыми и длинными.

— Они оценят мою красоту! — воскликнула Солас, продолжая лепить новые фигуры.

Так прошло еще много лет. Нотт больше не беспокоила сестру, а лишь наслаждалась природой и новым миром. А Солас, вылепив множество уродливых и кривых фигурок, собрала немного своих сил и вложила их в глиняные творения. Фигурки ожили. Они начали бегать по зеленой траве, купаться в реке и, конечно, восхищаться красотой прекрасной девы, что создала их».

◊ ◊ ◊

Когда Мавис закончила читать, за окном уже занимался рассвет. Она протерла глаза и подошла к окну. Улицы уже давно опустели. Перед таверной можно было увидеть лишь два силуэта: один большой, очевидно, мужчина, а второй, вдвое меньше – ребенок. Мавис не смогла их разглядеть – глаза устали от долгого чтения, так что она перевела взгляд вверх, к горизонту. Там небо уже окрасилось в приятный медовый цвет.

Мавис отошла от окна и потянулась. Вдруг ее внимание привлекла некоторая странность – кровать, в которой должен был спать Артас, пустовала. Более того, она была в том виде, в котором он ее оставил с утра. К тому же, все то время, что она читала, ее никто не беспокоил. Мавис прислушалась – снизу едва доносились приглушенные голоса.

«Наверное, отмечает хорошую зарплату», — подумала она и улеглась в постель.

◊ ◊ ◊

— И что, мы будем жить здесь? — спросил Ирвис, стоя посреди улицы, внимательно изучая скромное здание.

— Ну что вы, уважаемый лим. Мы остановимся здесь буквально на пару дней, — ответил мужчина, стоявший рядом с ним.

Мальчик недовольно вздохнул: его все еще мутило после долгого путешествия, сил совсем не осталось, даже для того, чтобы спорить.

Мужчина попытался что-то сказать, но его спутник не желал больше ничего слушать и просто направился внутрь.

Глава 3.

Минули годы, печаль улеглась, Но небо заревом алым застлало.

882 год от вознесения богини луны Нотт.

Город Элден, столица.

Линум, укутанный плотным покровом ночи, уже давно погрузился в сон, однако не все его жители покорились власти жестких кроватей и подушек из гусиного пера. Многие обитатели Императорского замка до сих пор не сомкнули глаз: то были прачки, разглаживающие складки на дорогих портьерах, кухарки, натирающие серебро, или престарелый лакей, в обязанности которого входило зажигать и тушить многочисленные свечи, украшающие потолки и стены замка.

Однако один из обитателей не спал по более важной причине. Это был Цилис Барберия, приближенный императрицы, спешащий сейчас по темным коридорам дворца. Ему нужно было увидеть Ее Сиятельное Величество и прямо сейчас. Из-за этого мужчину разрывали противоречивые эмоции – Фессалия Лейтбат-Корнокс, чей звонкий смех по ночам был слышен еще издалека, ненавидела, когда ее тревожили в личных покоях, особенно в столь поздний час, но полученная информация была слишком важна.

Цилис добрался до нужного этажа, прошел практически на ощупь до нужной двери и уже мог различить отдельные слова и обрывки фраз, заглушаемые толщиной каменных стен. Мужчина постучал. Тут же воцарилось молчание, чтобы через секунду послышался суровый голос правительницы:

— Проваливайте, Ее Сиятельное Величество не расположена к аудиенциям!

— Великая премногоуважаемая лима… — начал мужчина, скукожившись под давлением властного и угрожающего тона. — Приношу свои глубочайшие извинения за столь грубое беспокойство. Но мы получили данные, которые могут понравиться ее Сиятельному Величеству.

— Входи.

Цилис тихонько приоткрыл дверь. Ему в нос тут же ударил тяжелый аромат благовоний и липкий запах разврата. Он опустил голову, стараясь не заметить то, что замечать ему не положено. Но глаза все же успели уловить очертания покоев Ее Величества.

В самом центре стояла большая дубовая кровать с розовым балдахином, на мягких перинах которой восседала императрица, едва прикрытая одеялом. Рядом с ней лежали двое мужчин, ничуть не стесняясь своей полной наготы. Это были императоры сияющей империи Линум.

Только царствующим особам допускалось иметь двух мужей. И нынешняя императрица сполна пользовалась этим правом. Такое правило повелось испокон веков, из «темных времен», когда главенствующую роль в государстве отдали женщине. Тогда, первая правительница решила, что для безопасности и крепости государства одного мужа недостаточно. И все последующие правительницы не стремились менять существующий порядок.

— Докладывай, — Фессалия всеми фибрами своей души показывала, что не намерена долго слушать.

— Лим Вейлис, разведчик, отправленный на территорию Беллы, вернулся в столицу. Слухи о смерти младшего наследника Пауля Ренваля подтвердились.

— Продолжай, — на лице Фессалии появилась едва заметная улыбка.

— Когда наша армия пересекла границы империи, одна из нянек сбежала с ним из дворца, но, осознав тщетность своих намерений, вероятно, напоила его ядом, а сама удушилась. Тела были обнаружены в лесу.

— Надеюсь, вы уверены, что это тело принадлежит именно наследнику?

— Так точно, Ваше Сиятельное Величество, при нем был фамильный перстень и Императорский жетон.

Фессалия рассмеялась. Такие новости ее действительно обрадовали. Она протянула руку к прикроватной тумбочке и взяла бокал вина, наполовину пустой, и сделала большой глоток.

— Так что же, победа над Беллийской империей почти у нас в кармане? Этот старый дурень наверняка не выдержал смерти любимого щенка, того и гляди может сам сделает за нас всю грязную работу.

— Безусловно, наша армия непобедима, но здесь все не так однозначно... — Цилис переступил с ноги на ногу, все еще рассматривая носки своих ботинок. — Их солдаты сражаются отчаянно и пока не готовы отступать, к тому же их ряды еще не покинул старший наследник…

Фессалия не дала ему договорить:

— Именно поэтому ты должен закончить свой проклятый эксперимент! Цилис, ты слишком долго испытываешь мое терпение.

— В-ваше Сиятельное Величество… — на лбу мужчины выступили крупные бусинки холодного пота. — М-мы далеко продвинулись и совсем скоро…

— Скоро? Когда скоро? — приподнятое настроение Фессалии исчезло так же быстро, как и появилось. — Когда Линум сгорит в проклятом огне этих беллийских свиней? Я даю тебе семь дней, Цилис! И если к тому времени ты не добьешься результатов, то восьмой день будешь встречать на виселице!

— Но у нас еще очень мало данных…

— Да ко всем святым пусть идут эти данные. Плевать. Если за семь дней твоя подопытная крыска не сдохнет, значит эксперимент прошел удачно. А теперь проваливай.

Цилис не стал спорить, несмотря на множество слов, застрявших у него в горле. Он просто быстро поклонился и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Сзади тут же возобновились голоса и смех.

◊ ◊ ◊

Долина Изумрудных лесов.

Мавис проснулась не в духе – с самого рассвета ей не давали нормально поспать. Сначала курицы верещали как чумные, а затем проснулись домашние. Она искренне пыталась игнорировать надоедливый шум, закрываясь с головой под одеялом, но к семи утра ее терпение лопнуло. Даже аромат домашнего хлеба не мог ее успокоить.

Девушка поднялась с постели и направилась к тумбочке у двери. Там стоял таз с чистой холодной водой. Мавис вздохнула, но промолчала. Она лишь окунула руки в таз и принялась недовольно тереть лицо.

После не особо приятных водных процедур она промокнула кожу полотенцем и повернулась к зеркалу – оно висело рядом с тумбой. На одном из углов виднелась трещина. Но девушка смотрела не туда, ее смутил не скол, не спутанные длинные волосы, не маленькие бугорки, с недавних пор выпирающие из-под одежды, ее смутил прыщ! Огромный красный прыщ, ярким пятном отмечающий, где находится подбородок.