Песнь Единорога

Редактор Елена Хведченя

Дизайнер обложки Елена Бабинцева

© Хиль де Брук, 2026

© Елена Бабинцева, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-0234-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. Преследователь и прочие неприятности

Энди Стинсон был «белым воротничком» средней руки и жил на окраине Лондона. Каждый день он просыпался под жизнерадостные трели будильника, чистил зубы, надевал отглаженный с вечера костюм, затягивал петлей галстук и отправлялся на метро в Сити. Каждый день, кроме выходных, Энди проводил в огромном, похожем на бункер опенспейсе за отделенным пластиковыми перегородками столом. Помимо Энди на благо компании «Коллинз и партнеры» в зале трудились еще с полсотни человек, мечтавших выполнить очередной план, заработать уважение в виде премии от заносчивого босса и поскорее оказаться дома в кругу семьи.

Своей семьей Энди Стинсон еще не обзавелся, но домой он от этого хотел не меньше.

Парень снимал односпальную квартиру с видом на маленький сквер на восьмом этаже старого муниципального дома, в котором частенько не работал лифт. Ее он нашел по объявлению лет пять назад, когда молодому студенту пришлось спешно подыскивать новое жилище. Теперь же Энди хоть и мог позволить себе местечко получше, все равно не спешил изменить ставшим родными стенам и виду из окна.

В глубине души он терпеть не мог перемены, даже если они обещали привести к чему-то лучшему. Но хотел Энди этого или нет, за него все уже было предрешено.

В один из обеденных перерывов посреди недели его привычный уклад дел дал трещину.

В шесть-ноль-ноль Энди хлопнул по будильнику, насильно поднял себя из постели и отправил в душ, чтобы смыть остатки тревожных сновидений. Ему снилось, будто мир перевернулся с ног на голову и все вокруг, даже его возлюбленная Виктория Прайд, превратились в уродливых гремлинов, которые искали какую-то безумно важную вещицу вроде Святого Грааля.

– Мне нужен отпуск, – вздохнул Энди, разглядывая мешки под глазами в зеркале ванной комнаты.

Отдых где-нибудь в теплых странах на берегу моря с май таем в руке – вот то, что доктор прописал. Не то чтобы Энди любил выпить – праздным посиделкам в душном пабе после работы он предпочитал вечер с книгой или планшетом, откуда мог почерпнуть для себя что-то полезное, но это вовсе не значило, что он не умел расслабляться или был угрюмым нелюдимом. Напротив, у Энди был легкий характер, и он старался не держать зла на тех, кто переходил ему дорожку. Если бы не излишняя доброта и неуверенность в себе, он давно мог бы подняться по карьерной лестнице «Коллинз и партнеры». Ему нравилась его работа, определенный порядок в ней, и все, что могло его разрушить, вызывало опасения. В том числе и повышение по службе.

За повседневной суетой в офисе Энди не заметил, как пролетело время. До обеда оставалось пять минут, когда он накинул синюю куртку, обмотался длинным полосатым шарфом и покинул рабочее место чуть раньше положенного, надеясь, что никто этого не заметит. Потом перешел дорогу на светофор, чтобы взять перекусить в фургончике с уличной едой.

Очереди почти не было. Один только чернокожий великан в дутой куртке, Джо Крейг из охранного агентства неподалеку, дожидался своего заказа, болтая с человеком в фургоне. Энди часто с ним пересекался, перекидывался ничего не значащими фразами, и они расходились, каждый по своим делам.

– Добрый день, мистер Стинсон, – поздоровался с ним Крейг, получив свою порцию кофе и картонную коробку с готовым обедом.

– Привет, Джо, – кивнул Энди и нагнулся к окошку. – Американо без сахара, средний, и сэндвич с тунцом, будьте любезны.

– С тунцом нет.

– Что есть?

– Бекон и яйцо.

– Сойдет, – пожал плечами Энди.

Он всегда пожимал плечами и говорил «сойдет», даже когда не был уверен в этом на все сто. Вики ругала его за это, но он ничего не мог с собой поделать.

– Хорошего дня, мистер Стинсон. – Крейг, отпив свой кофе, махнул ему на прощанье и направился размашистой походкой к себе в контору.

Энди ждал, пока приготовят его заказ, когда впервые почувствовал на себе пристальный взгляд. Такой, как будто его взяли на прицел из винтовки и только ждут подходящего момента, чтобы выстрелить. Мурашки по коже от таких взглядов.

В детстве маленький Энди, оставаясь один, часто ловил себя на мысли, что за ним кто-то наблюдает. Это чувство сложно было объяснить. Он просто знал, что рядом есть кто-то еще, и поначалу пытался рассказать об этом родителям. Но ничего хорошего из этого не вышло. Мама начинала волноваться больше обычного, отец просил перестать выдумывать, а как-то раз он подслушал их разговор на кухне о том, что стоит подумать о визите к особенному врачу, из тех, к кому обращаются, когда не все в порядке с головой. Всерьез испугавшись, Энди представил, как все в школе над ним смеются, называют шизиком, и, что самое страшное – родители удрученно кивают головами, мол, да, шизик, ничего не попишешь. И Энди перестал об этом говорить, но не перестал чувствовать чье-то присутствие рядом с собой. Еще очень долгое время ему казалось, что он все-таки сходит с ума.

Но потом Энди подрос. Школьные занятия и клубы по интересам, первая дружба и первая любовь – все это вытеснило прежние страхи впечатлительного ребенка, и он надолго забыл о невидимых преследователях, убедив себя в том, что это были всего лишь детские глупости и богатая фантазия.

И вот опять. Как разряд в сердце.

Энди огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного в спешащих по своим маршрутам прохожих, сделал вдох. Досчитал до десяти. «Мне показалось. Это все от переутомления, слишком трудный был квартал. Вот закончу с отчетами, возьму отпуск, и все наладится. Да, обязательно так и сделаю, – думал Энди, выдыхая. – У же меня есть сбережения, оформлю путевку, развеюсь немного». Кажется, он не был в отпуске уже больше двух лет. Куда такое годится? Энди попытался вспомнить, как он провел последний отпуск, когда через окошко ему протянули дымящийся стаканчик с завернутым в фольгу сэндвичем.

Энди расплатился, забрал свой нехитрый обед и сунул бумажник в карман.

Привычной дорогой он двинулся к ближайшему скверу, чтобы устроиться там и перекусить. Он не любил обедать в офисе. Никто не запрещал сотруднику устроиться прямо за столом с едой из китайского или индийского ресторанчика или в лаунж-зоне, где можно было подогреть контейнер с домашней пищей. Так многие и делали. Но Энди предпочитал есть где-нибудь вне офиса. Не самая нелепая глупость, но тем не менее. Ему было физически тяжело есть, когда на него через пластиковые перегородки пялились коллеги. В конце концов, пища на свежем воздухе – это не так уж плохо. Ведь так?

И вот теперь в полушаге к скорому обеду, Энди вдруг замер.

Он увидел его. Того, кто явно наблюдал за ним со стороны.

Молодой темноволосый мужчина в черном пальто до середины бедра, распахнутом на груди, будто и не начало декабря вовсе, держался отстраненно и… будто бы высокомерно.

Незнакомец не сводя с него взгляда затянулся сигаретой, выдохнул сизый дым в морозный воздух. Энди нервно сглотнул, обернулся по сторонам, надеясь найти там кого-то еще, кому мог предназначаться этот взгляд. Никого. Нет, тот человек смотрел прямо на него, находясь в каких-то двадцати ярдах по ту сторону дороги, на переходе, и единственное, что удерживало его там, – это плотный поток машин. Смотрел он так, будто они были знакомы. И, кажется, улыбался.

Чувствуя растущее внутри напряжение, Энди зажмурился, тряхнул головой. Посмотрел себе под ноги, потом куда-то в сторону. В одной руке он продолжал держать стаканчик кофе, в другой – сверток с аппетитным сэндвичем, намереваясь перейти дорогу на зеленый свет и занять одну из пустующих скамеек в маленьком сквере. Он глупо надеялся, что человек в пальто уставился на него только потому, что Энди сам на него глазел, и, если перестать, тот тоже отвернется. Но фокус не сработал.

Человек в черном пальто успел избавиться от сигареты, и, едва на светофоре зажегся зеленый свет, махнул ему рукой. «Ох… Он машет мне? Он идет сюда! Черт, ла-а-адно, ладно…».

Поток пешеходов хлынул в обе стороны. Незнакомец уверенно шел в его сторону, и Энди не придумал ничего лучше, чем дать задний ход.

Он сделал крюк, спешно улепетывая от человека, который явно имел к нему какой-то разговор. Ему пришлось пройти вверх по улице, чтобы затеряться среди людей, попетлять между зданий и выйти к другому переходу. В тот день он ел за компьютером, пропуская мимо ушей шпильки от коллег, удивленных его ранним возвращением, и делая вид, что все так и было задумано.

За оставшиеся часы рабочего дня Энди успел убедить себя, что ему все привиделось. Пристальный взгляд, нахальная улыбка незнакомца и то, как он махал рукой. Энди не очень-то любил, когда случайные люди заговаривали с ним на улице или в очереди к зубному врачу. Он ощущал себя не в своей тарелке из-за необходимости поддерживать разговор, которого можно было избежать. Но они случались не так часто и быстро заканчивались, с ними можно было мириться. У этого же человека в пальто был такой странный взгляд. Странный и отчего-то знакомый, словно он как будто с ним уже встречался. Энди пытался вспомнить хоть что-то, безуспешно перебирая самые разные кусочки в памяти, пока не отбросил эту затею. Сосредоточиться на работе тоже не удавалось, и он то и дело ловил себя на ошибках, досадно вздыхал и переделывал все с самого начала, а к вечеру начал злиться. Какое-то незначительное происшествие и вся его собранность коту под хвост! Надо же, ответственный работник года.

Едва прозвучал сигнал к окончанию рабочего дня, Энди с облегчением выдохнул, надел верхнюю одежду и, прихватив свой портфель, устремился к выходу. Уже на улице подумал о том, что этот человек мог узнать, где он работает, и дожидаться где-нибудь неподалеку. «Ну, разыгралась паранойя. Пора прекращать выдумывать, или я точно в дурку попаду», – отругал себя Энди, но тут…

На спину ему упала ладонь. Он вздрогнул и отшатнулся, слишком резко обернувшись.

– Энди! Дружище, ты сегодня дерганный какой-то. Это же я, Генри.

Генри Уайт, плечистый парень, носивший прическу на косой пробор и предпочитавший галстукам бабочки, широко улыбнулся и убрал руку. Он пришел работать в «Коллинз и партнеры» всего пару месяцев назад, а уже обзавелся приятелями. Такие как он, полные энтузиазма и харизмы, везде и всюду с первого дня были как свои.

– Вчера была годовщина смерти моей бабули. Я немного… – Энди замялся, подыскивая правдоподобные слова о скорби по усопшей, которые, как он думал, должны были убедить Генри.

– Перебрал? Понимаю. – Генри придвинулся ближе и подмигнул ему, будто они дружили со школьной скамьи. – Всегда знал, что молчащие собаки и тихие воды себе на уме. – Он снова белозубо улыбнулся, потом кивнул на троих коллег, торчавших рядом. – Мы с парнями решили зайти в паб, пропустить по пинте-другой, отдохнуть чисто мужской компанией. Ну знаешь, без боевых подруг и всего такого.

Энди перевел взгляд на троицу. Чарли Фишер, Макс Оуэн и Джо Пакгарфилд топтались за спиной Генри со скучающими лицами. Им всем не терпелось оказаться в пабе, а этот разговор их только задерживал.

– Ты, я и эти три оболтуса. Что скажешь? – Генри сжал Энди за плечо.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. – Энди выдавил извиняющуюся улыбку и перехватил портфель другой рукой. – Мы с Викторией договорились сегодня поужинать вместе, так что… Может быть, в другой раз. Спасибо за предложение.

– Не вопрос. Тогда до завтра! – Генри показал большой палец. – Пошли, балбесы, – бросил он коллегам.

Энди кивнул, наблюдая, как все четверо удаляются, а затем двинулся привычным маршрутом. Он успел пройти половину пути к метро, когда заиграла мелодия на мобильном. Звонила Вики.

– Да, дорогая, – пробормотал Энди, зажав трубку между плечом и ухом и стараясь замотать шарф потуже, чтобы не заработать простуду от встречного промозглого ветра.

– Энди, лапуля, у меня сплошная катастрофа! – защебетало на той стороне, и он съежился от очередного упоминания «лапули».

Ему не нравилось это прозвище, но Вики считала его трогательным и была неприступна как камень, когда он просил прекратить. В общем-то, Вики была чудесной девушкой – невероятно красивой, и временами Энди сомневался, что она не плод его воображения. Ну серьезно, разве могла быть у невротика вроде него такая девушка?

Справившись с шарфом, он украдкой ущипнул себя за руку и взял трубку в ладонь.

– Сегодня в ванной прорвало трубу. Пол, кафель… все в воде, просто ужас какой-то! Мне пришлось вызвать сантехника. Он все починил, правда, остался какой-то звук. Очень странный, как будто в трубах что-то есть. Может, тряпка какая, я не знаю. Не разбираюсь в этом.

– Хорошо, – сказал Энди, хотя все было совсем не хорошо.

Эти внезапные поломки в доме – сущий кошмар, он знал о том не понаслышке.

– Наш ужин в силе? Я заказал столик в «Файв филдс» на девять вечера, как мы договаривались…

У него были проблемы с едой в офисе, когда коллеги смотрели, как и что он ест, но на незнакомых людей и Вики этот пунктик, к счастью, не распространялся. Тем более, Вики так хотела в «Файв филдс», а чтобы поужинать там, нужно было бронировать столик за неделю, а то и две.

– Ох, милый, моя квартира сейчас как после всемирного потопа. Не хватало еще, чтобы владелец об этом узнал, он тогда мне такой счет выставит. Скажет, что это моя вина. Если я не приведу ее в порядок как можно скорее… В общем-то на ремонт все равно придется потратиться, но я сейчас совсем не готова куда-то идти, – Вики нервно засмеялась, потом добавила грустно: – Ты можешь перенести ужин на завтра?

– Попробую, но не уверен, – засомневался Энди, продолжая идти.

На пути у него дрались за хлебные крошки два серых голубя.

– Вот и славно! Тогда до завтра?

– Может, мне заехать?

– Что? Лапуля, я так вымоталась, да и выгляжу ужасно. Завтра в девять, «Файв филдс», мы. Все будет в лучшем свете, окей?

Впереди бездомный старик в потертом пуховике крошил хлеб и разбрасывал вокруг, словно засевал зерном поле. К парочке крылатых бойцов, спикировав, присоединилось еще несколько птиц. И вскоре путь Энди был перекрыт огромным пернатым ковром с задратыми вверх хвостовыми перьями. Стинсон застыл в нерешительности перед внезапной преградой, слушая вурп-вурп голубиных крыльев. Он чувствовал на лице ветер, создаваемый ими.

– Окей, – бросил Энди, озадаченный этим скопищем голодных птиц.

– Вот и славно. Целую!

– И я.

Он спрятал мобильный и уже примерился обойти их по краю, с трудом представляя, как это сделает. Птицы заняли собой весь тротуар. Бездомный поднял голову и, раззявив беззубый рот, махнул ему черной от въевшейся грязи пятерней. «Чудесно. Всего лишь второй незнакомец за день, который решил мне помахать. Почему нет?» – подумал Энди, стараясь не паниковать попусту.

– Если хорошо с ними обращаться, они могут куда угодно весточку доставить. В любую точку мира, хоть в Китай, хоть в Ватикан, хоть в Антарктиду, а могут и сквозь завесу в мир мертвых. Маленькие смелые почтальоны. Их недооценивают, да-да. – Старик почесал голову через растянутую вязаную шапку, натянутую до седых бровей. – Хочешь передать весточку на тот свет?

Городской сумасшедший, решил про себя Энди и приготовился к сближению с ним и его шуршащим окружением.

– Спасибо, не интересует, – выпалил он, продолжая путь по краю живого ковра птиц.

– Люди недооценивают маленьких пташек, считают их разносчиками заразы хуже крыс, – повторил бездомный. – Но я тебе так скажу, крыс эти дураки тоже сильно недооценивают.

Старик шагнул в его сторону, и голуби нехотя расступились. Миг, и он стоял перед Энди, обдавая его несвежим дыханием пополам со вчерашним перегаром.

– Никто не хочет знать, сколько писем они разносят по миру и за его край. Снуют быстрыми пернатыми тенями туда-сюда, туда-сюда. Знай себе, делают свое дело. Может, хотите дать знать о себе мертвому родственнику? Или на Авалон? У вас есть родственники на Авалоне?

Энди, чувствуя себя нервозно в его обществе, потянулся за бумажником. Старик, продолжая держать в одной руке половину буханки, как-то неестественно сгорбился, вытянулся навстречу, словно удлиняясь, и прищурил глаз, изучая Энди.

– Меня не проведешь, я все вижу.

– Извините, вы меня с кем-то путаете. Вот держите, купите себе поесть.

Сунув ему двадцатку в оттопыренный карман куртки, Энди поспешил прочь.

Странных встреч с него на сегодня довольно.

Дома Энди долго искал тапочки. Уютные теплые тапки, которые он купил пару лет назад на распродаже, должны были стоять у порога. Надевая их, домашний халат и погружаясь в чтение или просмотр кино, Энди чувствовал себя, как это ни глупо звучало, защищенным. Виктория, ночуя у него, называла их убожеством и просила выбросить, даже покупала новые, приличные, с ее точки зрения, тапочки, пока не смирилась.

Тапки нашлись под кроватью. Они навострили носки в подкроватье, а задниками стояли к выходу, будто ждали хозяина. Это было странно, но не страннее полотенца, аккуратно сложенного на краю постели. Он точно помнил, что бросил его сохнуть на спинку стула, когда уходил.

Решив подумать обо всем завтра, Энди быстро поужинал тем, что нашлось в холодильнике, и залез под одеяло, надеясь, что сон решит хотя бы часть его проблем.

Думал ли он когда-нибудь о том, что жизнь, выстроенная по схемам и правилам, по социальным нормам, прописанным в дюжине кодексов, может однажды дать сбой как компьютерная программа, в которую забрался вредоносный вирус? И нет, речь не о случайной кончине, хотя она тоже вносит определенный хаос, но разве что в жизнь родственников. А вот, скажем, «виновнику торжества» этот хаос уже до лампочки.

Речь шла скорее о том, что в один прекрасный момент начинало происходить такое, от чего впору было задуматься, может, он и вправду шизик, и родителям стоило в детстве отвести его к особенному врачу, а теперь уже слишком поздно. Или что это все – дружеский розыгрыш.

Энди Стинсон не мог похвастать большим количеством друзей. Всех их можно было пересчитать по пальцам одной руки, а само общение с ними ограничивалось переписками в чатах, открытками по праздникам и крайне редкими встречами в жизни. Остальные значились в статусе приятелей, коллег, просто знакомых.

Ночью он спал беспокойно: долго ворочался с боку на бок, без конца приминал и встряхивал подушку, откидывал одеяло и закутывался в него с головой, открывал окошко, чтобы впустить свежий воздух, и тут же закрывал, боясь слечь с простудой, а еще из-за шума, создаваемого уборщиками. То и дело проваливался в полудрему и выныривал из нее так, будто и не засыпал. Неудивительно, что в офис он явился совершенно разбитым и раздражительным. Первая половина дня тянулась мучительно долго, все валилось из рук и даже кофе из автомата не помогло взбодриться.

Несмотря на это, ощущение, будто кто-то за ним следит, испарилось, ушло как крепкий сон, которого так и не хватало. Энди всерьез решил, что с ним сыграло злую шутку воображение – никакого незнакомца не было, вот и все.

В обед он, как обычно, направился к фургончику с едой, где встретил Крейга. Они обменялись парой фраз, и тот отправился восвояси. Энди, на всякий случай оглядевшись вокруг и не заметив ничего подозрительного, расплатился с продавцом. В бумажном пакете дожидался своей минуты сэндвич с тунцом и салат из овощей, а кофе оказался таким горячим, что он всерьез рисковал обжечь пальцы, если прольет на себя.

Настроение немного улучшилось, но стоило повернуться спиной к фургончику, как сердце тут же упало в пятки, а содержимое стаканчика устремилось на грудь. Энди вскрикнул, отбросив стаканчик, и тут же принялся дуть на пятно, но быстро понял, что теплая куртка и декабрь спасли его от серьезного ожога.

А вчерашний незнакомец в черном пальто стремительно шел навстречу, улыбаясь так, будто всю жизнь снимался в глянцевых журналах и рекламировал всякую ерунду для домохозяек.

– Дерьмо! – вырывалось из Энди.

Он попятился назад, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а этот тип и не пытался повернуть в другую сторону. Высокий, выше Энди дюйма на четыре, а то и все пять, и статный, он приближался неотвратимо, как приближается поезд к станции в метро. И Энди сделал единственное, что ему показалось разумным в этой ситуации – он побежал.

Дал деру к офису так, что засверкали пятки. Со стороны бегущий парень с мокрым пятном на самом видном месте, наверняка, был куда подозрительней преследователя, но это волновало его меньше всего.

Уже в офисе, опустившись в рабочее кресло и поставив перед собой обед, он задумался над тем, чего мог хотеть незнакомец. «Полиция? Детектив, нанятый по частному заказу? Русская мафия? Господи! Я же исправно плачу налоги, не нарушаю законы, никакого отношения к наркоторговле и убийствам не имею! У меня даже пистолета нет, чтобы его могли выкрасть и использовать в корыстных целях, – думал Энди, напряженно доедая салат за монитором. – Может, он просто обознался и принял меня за кого-то другого? Так ведь бывает».

Потом он вдруг вспомнил, что так и не договорился о переносе ужина в «Файв Филдс». Энди и без того сомневался, что это возможно – на ближайшие даты все наверняка уже было забито до отказа. И это раздражало еще сильней, ведь он всегда был пунктуален. Происходящее выбило Стинсона из колеи.

Приторно вежливый женский голосок администратора ресторана сообщил ему, что столик можно забронировать самое раннее через неделю, как он и предполагал. Этот вариант не подходил, и Энди принялся изучать варианты в поисках подходящей замены. Перебрав с десяток ресторанов, он почти отчаялся, как вдруг счастье улыбнулось ему в «Артубусе». Вечер с Викторией был спасен.

К оговоренному часу Энди переоделся, сменил испорченный пуховик на серый френч и, обмотавшись шарфом, который чудом избежал кофеинового удара, заказал такси. Потом вовремя спохватился и позвонил в цветочный магазин. Букет роз для Виктории должны были привезти прямо в ресторан на восемь-тридцать вечера. Энди очень надеялся, что вечерние пробки не задержат их в пути.

Такси остановилось возле ее дома.

– Пять минут, никуда не уезжайте, – пробормотал он водителю.

Пожилой индус в спортивном костюме расплылся в ухмылке и сказал:

– Женщин всегда приходится ждать. Пока наведут красоту и выберут платье, целая вечность пройдет! Так и знай.

Энди не нашелся, что ответить, только пожал плечами, расплатился и отправился встречать Викторию. Звонок на двери западал, приходилось надавливать сильнее, чтобы по ту сторону узнали о приходе гостей. Он нажал его снова, прежде чем девушка, распахнув дверь, воскликнула:

– Привет, дорогой. Я почти готова, осталось только найти эти чертовы сережки, и мы можем ехать, – сообщила она после поцелуя, пропуская его в квартиру.

Виктории не так давно исполнилось двадцать три, она работала журналистом в молодой и претенциозной газете с тайной надеждой когда-нибудь вести свою колонку о стиле. Девушка любила коверкать слова и была натуральной блондинкой, но при этом она никогда не казалась Энди глупой. Каким-то невообразимым образом это в ней сочеталось, а уж притягивающая взгляды грудь и упругие стройные бедра заставляли его снова и снова спрашивать себя, что она могла в нем такого найти.

– Сережки это не беда, можно и без них. Или надеть другие, например, – сказал он, наблюдая за тем, как его подруга застегивает сапог.

На ней было короткое зеленое платье, выгодно подчеркивающее линии тела.

– Ты даже не представляешь, что мне пришлось сегодня пережить! Лампочка треснула прямо над головой! Так шарахнуло, все осколки в разные стороны! Я думала, умру от страха. Электрики говорят, проводка в доме старая, напряжение скакнуло. Они тут истоптали весь паркет, что-то наколдовали, но я все равно не разбираюсь во всем этом, ты же знаешь. В общем, мне пришлось еще и за ними убирать. – Закончив с обувью, Вики принялась выдвигать и задвигать ящики в трюмо. – А потом еще выметать осколки из-под дивана. Ковер свернула, отдам завтра в химчистку. Боюсь загнать стекло себе в ногу. – Она выпрямилась, бросив вымученный взгляд на Энди. – Я слышала, что если в тело попадет осколок иголки, он может добраться до сердца и убить. Так страшно. – И вернулась к поискам.

– Скорее всего, осколок застрянет в коже и вызовет нагноение, а потом выйдет вместе с ним, – сказал Энди, топчась у прохода.

Девушка продолжала поиски, увлеченно пересказывая ему свой не слишком удачный день. Энди слушал ее внимательно ровно до тех пор, пока ему не показалось, что в глубине комнаты промелькнула тень. Это было, по меньшей мере, странно, ведь Виктория последние пару месяцев жила одна – вторая квартиросъемщица съехала, забрав все свои вещи. «Может, что-то забыла и вернулась?» – предположил про себя Энди, заглядывая через спину Вики, но тут же отмел эту мысль. В таком случае, она непременно бы ему сообщила. Или сообщила, а он все пропустил мимо ушей?