Песнь Единорога

– Не надо было соглашаться, – с грустью выдохнул Энди и, нашарив тапки под кроватью, потащился в сторону кладовой, что находилась между входной дверью и ванной комнатой.

На самом деле назвать кладовой маленькую нишу в стене трех футов в ширину и шести в высоту можно было лишь с натяжкой. У дальней стенки владельцы квартиры когда-то установили встроенный стеллаж до самого потолка, тут же стоял складной стул, на который можно было взобраться, если что понадобится с верхних полок. Левую стенку украшало два ряда крючков, на некоторых висела одежда, другие пустовали. Энди при въезде оценил этот синтез кладовой и гардеробной и не стал в нем ничего менять. Коробки с ботинками стояли на нижних полках стеллажа, на средней – таблетки на случай вроде этого. Не в плане похмелья, он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так же паршиво.

Стоило наклониться, как чугунный колокол, в который превратилась голова, стал отбивать поминальную службу. Это был плохой знак и, взяв коробку с таблетками, Энди опустился на колени. Он перебирал их, молясь на анальгетик, как на манну небесную.

Слабый шорох над головой заставил его вздрогнуть и замереть.

«Кажется, здесь завелись крысы», – подумал он. Что не удивительно, дом был старый, соседи снизу иногда жаловались на этих мохнатых соседей. «Надо купить мышеловку», – решил Энди, отыскав наконец заветное средство.

И тут сверху – прямо в коробку с лекарствами – что-то брякнулось. Энди услыхал какой-то звук, как будто человек резко втянул ртом воздух. Крыса? Он бросил взгляд наверх – ничего. Посмотрел в коробку и остолбенел.

На упаковках с таблетками и тюбиками мазей лежал башмак. Маленький – такой легко поместится в ладошку – сшитый из кожи крупными стежками и с загнутыми кверху носками.

Досчитав до десяти, Энди взял башмачок и выпрямился, чтобы посмотреть своему страху в лицо. Кто бы там ни прятался и кому бы ни принадлежала эта вещь, он должен был узнать правду. Пусть даже это карлик-лицедей, сбежавший из балагана и каким-то образом проникший в его дом, чтобы заночевать.

Все полки, кроме верхней, выглядели лишенными жизни. Тогда Энди взял стул и взобрался на него, продолжая сжимать находку в руке. Осторожно поравнялся с верхней полкой и остолбенел.

Из темноты на него испуганно смотрели два больших карих глаза. Маленький человечек сжался в комок, одновременно стараясь раствориться на тесной нише. Всклокоченные темные кудри, необычно смуглая, почти коричневая кожа и длинные тонкие пальцы, нервно вцепившиеся в полку. Вот что пряталось в кладовой.

Рука резко вынырнула из темноты и схватила башмак. Энди закричал и отшатнулся, тут же потеряв равновесие. Существо скрылось вместе с добычей, а сам он, неловко спрыгнув со стула, бросился к швабре. В следующий миг захлопнул за собой дверь в кладовую и запер, вставив швабру в ручку наискосок. Изнутри больше не доносилось ни звука.

– Ну и ну, – пробормотал Энди, восстанавливая дыхание. – Лучше бы это была крыса.

Продолжая подпирать дверь спиной, Энди соображал, как избавиться от незваного гостя и не пострадать при этом самому. Этот кто-то совсем не был похож на вчерашнего лепрекона, если уж брать в расчет, что тот настоящий.

– Ладно, – выдохнул Стинсон, досчитав до десяти. – Хорошо. Вот как мы поступим…

Распахнув настежь входную дверь, Энди вернулся к кладовой и вытащил швабру. Вооружился ею, будто копьем, и медленно потянул ручку на себя.

Ничего.

– Эй ты! Я знаю, что ты там! – выкрикнул Энди, чувствуя себя сумасшедшим. – Между прочим, это неприлично – врываться в чужое жилище и устраивать в нем ночлег! – Тишина. – Это мой дом! Я здесь живу! – Кто бы там ни прятался, он не издал ни звука, ни шороха. – Если ты сейчас же не уберешься отсюда, я тебя… – Он угрожающе потряс шваброй, придумывая угрозу, которую смог бы воплотить в жизнь. – Я отлуплю тебя шваброй и выброшу в окно!

– Пожалуйста, господин, только не надо в окно! – раздался тоненький голосок из темной ниши. – Я больше не буду попадаться вам на глаза, только не выгоняйте на улицу! Пожа-а-а-алуйста!

– Это еще почему? – опешил Энди.

– Не выгоняйте, прошу. – Существо высунулось на свет. – Я буду убирать, стирать и готовить, пока вы спите или работаете. Вы даже шороха не услышите, я обещаю, только не прогоняйте меня. Господин рассердится, если узнает…

– Господин? – Энди нервно сглотнул.

Коротышка сжался, будто от удара, и потупил взгляд.

– Какой еще господин? Говори или выброшу в окно! – У Энди не было никакого желания кого-то выбрасывать, но угроза сработала.

– Наш принц. Он велел приглядывать за тобой и помогать в хозяйстве. Мой народ это лучше всех умеет, – не без гордости заявил тот и ловко спрыгнул с верхней полки, заставив Энди занять оборонительную позицию – со шваброй в вытянутых руках.

– Да кто ты такой?

– Я Эварт Уислик, брауни, – представился коротышка и склонил голову.

На нем был опрятный костюмчик, местами с заплатами и с разными пуговицами. Кудрявые каштановые волосы торчали кто куда, а потерянные карие глаза с надеждой глядели на Энди.

Брауни… Слово было ему смутно знакомо, но что оно означало, Энди не помнил. Определенно, не кекс.

– Хорошо, Эварт. Передай своему господину, – он постарался придать голосу больше уверенности, насколько это вообще было возможно в подобной ситуации, и приосанился, – что я не нуждаюсь в его опеке, а ты можешь быть свободен. Уходи!

Брауни покачал головой, будто от этого зависела его судьба или что еще хуже – жизнь.

– Уходи! Выметайся из моей квартиры!

Тут Энди перешел в наступление. Бросился на смуглокожего коротышку, подгоняя его шваброй к выходу. Тот припустил на коротеньких ножках прочь, уворачиваясь от тычков и держа курс на кухню, из которой доносился какой-то перестук и звон. Еще никогда Энди не чувствовал себя так глупо как сейчас, устраивая погоню со шваброй в своей маленькой квартире за сказочным существом. Если б его увидела Виктория, закатила бы глаза к потолку и выдала бы очередное: «Ты никогда не повзрослеешь».

Брауни шмыгнул под обеденный стол, а Энди застыл на пороге, бессильно опустив швабру. К больной голове прибавился дергающийся глаз.

Вчерашний лепрекон деловито рассовывал бутылки из гремящего ими пакета по холодильнику и насвистывал какой-то незатейливый мотив. С первого взгляда было понятно, что места там уже нет, но рыжий бородач и не думал сдаваться.

– О, ты уже проснулся? – заметил он Энди. – Доброе утро! Или как там у вас в Англии говорят?

– Я пытался выгнать брауни, – пробормотал Стинсон, махнув рукой на стол.

– А-а, этот… Славный малый.

– А ты что здесь делаешь?

– Как что? Пополняю запасы спиртного в этом доме. Ты же не думал, что я позволю себе оставаться трезвым хотя бы пару часов? – Лоркан ехидно крякнул и вернулся к своему занятию.

Он примерялся бутылкой к пустующему месту между другими, поворачивая ее то донцем, то горлышком.

– Нет! Я спрашиваю, что ты делаешь в моем доме? Это разве похоже на гостиницу для лепреконов? – возмутился Энди, грозно потрясая шваброй.

– Я тут недавно и еще не определился с жильем, а ты меня все равно видишь, хочу я того или нет. Ну я и спросил вчера, могу ли у тебя остановиться на какое-то время. Ты был не против, так что…

– Я?!

Последняя бутылка никак не хотела помещаться. Плюнув на попытки ее втиснуть, Лоркан выдрал пробку зубами и, взмахнув руками, ответил:

– Ну, если честно, ты был уже в стельку и смог выдать что-то вроде ааээууу. Но кто ж откажется от такого замечательного соседа, как я?

И он присосался к горлышку, запрокинув голову назад.

Энди Стинсон был озадачен, потрясен и еще парочку раз озадачен.

Что делать, если в твоем доме решили поселиться сразу два существа из древних легенд, а ты всего лишь «белый воротничок» средней руки с болезненной любовью к постоянству? Никакой клей не спасет треснувшую чашу прежней реальности, а новая, которую никто кроме него не видел, так и лезла сквозь возникшие дыры, будто ей здесь медом было намазано.

– Мне нужен аспирин, – сделав глубокий вдох, выдал Энди и зашлепал тапками в сторону кладовой.

– Мне тоже захвати! Хороший был потин, жаль закончился! – крикнул ему вслед Лоркан.

Энди не ответил. Сначала он выпьет таблетку, потом примет душ, а уж после подумает над тем, что делать дальше со свалившимися на голову соседями. Какая-то его часть еще надеялась, что они не более чем галлюцинация. Эта часть готова была поверить, что виной всему расстройство личности и шизофрения, а эти двое – плод его воображения.

«Сумасшедшие никогда не признают, что они больны», – обреченно сказал он себе, отыскав на полу потерянную пачку аспирина, и снова вздохнул.

Выпавший прошлой ночью снег украсил улицы: осел белыми шапками на верхушках фонарей и светофоров, припорошил ветви деревьев и витрины магазинов. Воздух был так свеж, что хотелось набрать его полной грудью, наслаждаться запахом, вкусом. И танцевать.

Нина Фейт, молодая девушка в вязаной шапке и свободной куртке оливкового цвета переступала с ноги на ногу, едва заметно покачивая головой в такт музыке. В наушниках играли «Мертвые девушки» Вольтера. Темно-русые волосы растрепались по куртке, щеки Нины раскраснелись от легкого морозца, а на губах играла улыбка из тех, какими улыбаются только люди, знающие что-то особенное. Какой-то важный секрет, что будто освещает их изнутри.

Было без пятнадцати десять утра. Она не боялась опоздать на работу, потому что в ее салоне никогда не было ажиотажа. Отчаявшиеся домохозяйки, скорбящие старики, люди, которые потеряли кого-то и до сих пор не могли отпустить, чтобы научиться жить заново, преследуемые призраками или свихнувшиеся на сериалах с паранормальной тематикой – все они шли в салон «Пурпурная роза» за ответами на мучившие их вопросы.

Эти никогда не приходили рано. Их стоило ждать после полудня. Но соседняя кондитерская, что располагалась через дорогу, раздавала бесплатный вай-фай с хорошей скоростью, и девушка использовала его, чтобы вести свой блог.

«…Я работаю в этой области уже давно,

И я никогда не видел ничего настолько странного и такого необычного.

Это все ненормально —

Посмотрите сами…» – напевал приятный и волнующий голос в наушниках, и Нина подпевала ему, не обращая внимания на прохожих.

Слова песни не имели ничего общего с ее профессией и призванием, но девушке нравился мелодичный и озорной настрой, что передавался от музыки.

Длинная просторная юбка бохо скользила по свежему снегу. Нина радовалась новому дню и воздуху, еще не испорченному выхлопными газами. Она совсем не глядела, куда идет. Да и зачем, ведь дорогу до салона девушка могла отыскать даже с закрытыми глазами.

Через десять шагов она повернула направо. Запах шоколада и выпечки, что доносился из кондитерской, мог сбить с истинного пути любого приверженца здорового питания. Что же до Нины, то располнеть она не боялась, так как телосложением явно пошла в отца. Пару аппетитных кексов – именно то, что было нужно к утреннему чаю.

Через несколько шагов на нее налетел прохожий или она на него. Он успел подхватить падающую девушку – вернул ей равновесие и чувство земли.

– Прошу прощения, извините, я… – симпатичный парень в сером френче и длинном полосатом шарфе принялся бормотать извинения. – Мне так неловко.

– Все в порядке, это я виновата, – Нина не спешила возвращать наушники, которые выскользнули при столкновении, на место. – Не смотрела куда иду.

Приличия ради сначала она попрощается с прохожим.

– Еще раз извините, – сказал он, прежде чем покинуть ее.

– Ничего. – Девушка проводила его взглядом. – Мог бы и кофе угостить, – хмыкнула Нина себе под нос и вернулась к музыке.

Дальнейшая дорога до салона заняла не больше пяти минут, если не считать время, проведенное в кондитерской, где она выбирала из огромного выбора кексов, пирогов, круассанов и тарталеток то, чего ей сегодня хотелось больше.

– Привет, Фергюс! – поздоровалась Нина с большим черным котом, развалившимся на старом ламповом телевизоре.

Его шерсть была настолько густой и длинной, что казалось, будто бока Фергюса свисают на потухший экран. Сам кот прибился сюда прошлой весной. Нина пожалела бедолагу и решила однажды покормить, но ему этого оказалось мало, и спустя какое-то время котяра обустроился в салоне, будто всегда был его хозяином. Девушка попыталась доказать ему обратное, но результатом стали разодранные в кровь руки и вернувшееся на следующий день животное. А телевизор не работал, но иногда служил приемником для сигналов с потустороннего света. Некоторые мертвые общались с ней при помощи него, радио и… даже тостера. С последним было сложнее. Нине пришлось худо-бедно освоить азбуку Морзе, но чего не сделаешь ради довольных клиентов?

Сняв с себя верхнюю одежду, Нина прошла в каморку, которую отделяла от зала лишь тяжелая ширма, открыла ноутбук и поставила чайник. Кот лениво потянулся, спрыгнул на пол. «Что ты мне принесла?» – мог спросить он, если б умел говорить.

– Сегодня у нас в меню каша с мясными консервами, – отвечала ему Нина, выкладывая часть своего обеда в кошачью миску.

Фергюс понюхал предложенное блюдо, брезгливо оттряхнул лапу и бросил на девушку недовольный взгляд.

– Ой, какие мы нежные! Не нравится, ищи подругу в другом месте, – вполне серьезно пригрозила она.

Весной, когда приходилось ходить с руками, переклеенными пластырем, девушка бы только обрадовалась, если б этот негодяй навсегда исчез из ее жизни. Но с тех пор прошло много времени, и Нина успела к нему привязаться.

Кот, смирившись с незавидным завтраком и всем своим видом показывая, что это он делает ей одолжение, принялся есть.

– Ну вот, совсем другое дело, – усмехнулась девушка.

Она забралась с ногами на кресло, поставила рядышком кружку, вдыхая в себя бодрящий аромат бергамота, и ненадолго закрыла глаза.

Нина Фейт была медиумом. Она видела мертвых и могла с ними говорить, чем и зарабатывала на жизнь, помогая их родственникам услышать и сказать то, что они не успели. А еще она вела блог, который пользовался куда большей популярностью, чем салон «Пурпурная роза».

Аспирин помог лишь отчасти. С головной болью он, конечно же, справился, и думать стало намного проще, но соседи по квартире никуда не делись. Лепрекон Лоркан, вооружившись полотенцем Энди, закрылся в ванной и тем самым положил крест на его надежде принять душ. Он шумно плескался и распевал непристойные деревенские песенки. Голосом и слухом природа его не обделила, но радости Энди это не приносило. Второй, Эварт, как и обещал, не издавал ни звука, но Стинсон не сомневался, что он где-то рядом.

Проверив электронную почту, в которой оказался один лишь бесполезный спам, Энди набрал в поисковике «брауни». Помимо традиционных рецептов шоколадных кексов, нашлось множество подробных описаний маленьких существ, относящихся к фейри родом из Шотландии, и эти описания действительно подходили к покорному Эварту Уислику. Еще брауни любили масло и сливки. Как и вся их сказочная братия, за исключением…

– У тебя шампунь закончился, – сообщил Лоркан, появившись на пороге комнаты облаченным в полотенце, как римский патриций в тогу. – А еще порошок.

– Эй, там же было еще пол-упаковки! Что ты с ним сделал? – возмутился Энди.

– Закинул свое шмотье в стирку.

– Ты… умеешь пользоваться стиральной машинкой?!

– Я что, по-твоему, похож на дикаря из пещеры? – приподнял он кустистую рыжую бровь и, ехидно крякнув, исчез на кухне.

Энди удрученно покачал головой и отложил планшет в сторону. В самом деле, если брать в расчет, что эти двое давно живут среди людей, почему бы им не пользоваться бытовой техникой? Энди вспомнил сложенное квадратом полотенце на краю постели. Брауни наверняка его погладил утюгом, прежде чем оставить там. «В моем доме хозяйничали сверхъестественные существа, а я переживал из-за бессонницы!» – выдохнул он и решил, что сейчас лучше будет оставить их и прогуляться.

– Эй, Энди! – окрик Лоркана остановил его уже одетого у двери.

– Что?

– Туалетную бумагу тоже захвати.

Первым, что пришло ему в голову, было позвонить Виктории. Попытаться наладить с ней контакт и извиниться за вчерашнее. Вряд ли Энди понимал, что хочет сказать, но ему так нужен был некий островок постоянства в разлившемся вокруг море безумия, что он готов был схватиться за него обеими руками. Виктория не отвечала. Домашний телефон раз за разом повторял ее приветливым голосом: «Вы позвонили Виктории Прайд. Оставьте сообщение после гудка, я прослушаю его, как только вернусь». Энди не мог собраться с мыслями, долго дышал в трубку, обдумывая, с чего начать, и нажимал «отбой», так и не решив. Пытаясь сформулировать послание, он даже не заметил, как налетел на девушку и едва не сбил ее с ног. Пробормотав тысячу извинений и выслушав ответ, он продолжил бесцельную прогулку. Выпавший прошлой ночью снег предательски хрустел под ногами, то и дело сбивая его с нужного витка мыслей.

Иногда люди бывают непроходимо слепоглухонемы и ко всему прочему тупы, когда дело касается жизненно важных вещей. То, что они называют судьбой, о чем мечтают, улыбается им с прилавков газет или наступает на ногу в общественном транспорте, но они только чопорно извиняются или же громко возмущаются от того, что их свобода попрана, и продолжают свой муравьиный бег дальше.

И судьба проходит мимо. Именно так и случилось с Энди Стинсоном в это утро.

Он сам не заметил, как оказался в малолюдном парке за пару кварталов от дома. Оглядевшись вокруг и приметив пустующую скамейку под фонарем, направился к ней. С тех пор как Энди снял квартиру и покинул студенческое общежитие, которое приходилось делить с любителем компьютерных игр, он всегда жил один. Да, ради Виктории он готов был поделиться внутренним пространством, но ведь она была его девушкой. А эти двое… еще пару дней назад он даже не подозревал об их существовании.

– Все наладится. Я просто пойду туда и велю им убираться. – Энди сам не заметил, как заговорил вслух, сидя на скамейке. – Я плачу по счетам и за аренду, а они никакого права находиться там не имеют. Их нет в договоре аренды. Черт побери, их вообще нет! Не должно быть!

Энди схватился за голову. Со стороны он, наверное, представлял собой жалкое зрелище, но сейчас его волновали более насущные проблемы, чем то, что подумают окружающие.

– Простите, тут не занято?

– Здесь полно пустых скамеек. Почему бы вам не занять любую из них? – отозвался Энди не поднимая головы.

Незнакомец, зависший темной тенью над ссутулившимся Стинсоном, вдруг захохотал.

– Потому что они пустые! Это же очевидно! – воскликнул он.

Черное пальто, небрежно распахнутое на груди, темно-красный жилет в клетку, а под ним красная рубашка.

Энди подсочил, как ужаленный, и в ужасе выставил перед собой руки.

– Не подходи! – Он бросал взгляды по сторонам, стараясь держать преследователя на виду. – Стой там, не то я… – судорожно сглотнув, Энди скрестил перед ним пальцы.

Не очень-то он надеялся, что распятье поможет. И не зря.

– Брось, Энди, – протянул незнакомец голосом чеширского кота.

Он держал руки в карманах пальто и медленно наступал, заставляя Энди пятиться назад.

– Стой, говорю! Руки из карманов!

– Обязательно выставлять себя дураком? Вот, смотри, – незнакомец, продолжая широко улыбаться, вытащил руки и взмахнул ими в воздухе, будто фокус показывал. – Так легче?

Пистолета не было. Ножа тоже. Волшебной палочки Энди с не меньшим облегчением тоже не обнаружил.

– Я искал с тобой встречи, но ты все время ускользал.

Незнакомец держался спокойно, даже вальяжно. Пнув носком оставленный кем-то бумажный стаканчик, он сунул руки в карманы брюк и добродушно уставился на Стинсона.

Энди никак не мог понять, что ему кажется более абсурдным в этой ситуации: сама встреча с преследователем, который – теперь он почти не сомневался – мог оказаться кем-то из существ, или же впечатление, которое тот производил. С таким радушием и теплом, с каким он глядел на него, встречают родственников или близких друзей, а не тех, на кого охотятся.

Но Энди не думал обманываться.

– Кто ты такой и почему преследуешь меня?

– Это долгая история. Главное, что мы, наконец, встретились, не так ли? – незнакомец раскрыл объятья.

– Ты ходишь за мной по пятам. Я имею право знать, что тебе от меня нужно, – настаивал Энди, желая разобраться во всем как можно скорее.

В этот раз он не убежит. В этот раз он обязательно узнает правду.

– Ну хорошо, – и незнакомец лениво пожал плечами.

Точно так же, как это делал Энди всякий раз, когда не был уверен до конца в своих словах или действиях. Жест в его исполнении выглядел как «ну хорошо, может быть, ладно, и так сойдет».

Если бы Стинсон мог трактовать этот жест от незнакомца, то это было бы скорее: «Ну если ты так настаиваешь». Чуточку снисходительно и не без доли озорства.

– Я твой брат-близнец, – заговорил он. – Когда мы были совсем маленькими, нас разлучили, я долго скитался по приемным семьям, пока не узнал, что не один в этом мире. Тогда я стал тебя искать и вот нашел наконец! – преследователь снова раскинул руки для объятий. – Обнимемся, братишка? – лисья улыбка прорезала рот.

Энди невольно попятился назад.

Это звучало странно, невероятно, ведь он был единственным ребенком в семье, но этот тип говорил так убедительно, а на его лице сияла такая искренняя радость…

– Но мы же совсем не похожи! – неуверенно пробормотал Энди.

Его новоявленный «брат» был выше и подтянутее. У Стинсона к его двадцати восьми годам появилось небольшое брюшко, и хоть он ходил в спортзал, чтобы быть в форме, но он все равно оставался мягкотелым парнем. Черноволосый же излучал незримую силу.

– Разнояйцевые близнецы часто бывают не похожи друг на друга, – словно извиняясь, сказал тот.

Энди вернулся к мыслям о том, что сходит с ума. Сначала дрессированные мартышки, потом человек, мнящий себя настоящим лепреконом, брауни в его доме, это преследование, в конце концов! И ведь он уже начал верить в происходящее, как вдруг все снова перевернулось с ног на голову и приняло еще более нелепый поворот.

Нужно было выяснить, чего хочет парень в длинном пальто, иначе он никогда не сможешь спать спокойно. Этот тип был так убедителен, будто Иисус перед паствой, что Энди невольно засомневался в своем прошлом. Неужели родители его обманывали?

– А ладно! – Хлопок в ладоши отрезвил Стинсона и заставил взглянуть на незнакомца.

Тот уже устроился на скамейке, закинув ногу на ногу.

– Я соврал. Ты мне не брат, хотя мог бы им быть. – Он засмеялся, будто удачно пошутил, запрокинув голову назад, так заразительно и живо, что Энди невольно сам улыбнулся, но вовремя взял себя в руки и сделал то, что редко позволял себе в обычных обстоятельствах.

Пошел в атаку.

– Прекрати морочить мне голову! – Он набрал воздуха в грудь, готовя гневную тираду. – У меня что ни день, то полный кавардак! Я вижу то, чего не видят другие, от меня ушла девушка. Я ловлю себя на мысли, что по мне плачет лечебница, а все началось с твоего появления!

– Тсс! – приказал незнакомец, приложив палец к губам. – Нас могут услышать, – и заговорщицки подмигнул.

– Кто?!

– Лепреконы, карлики, темные фейри, что служат злейшему врагу моего отца, – начал он перечислять, настороженно шаря взглядом по декабрьскому парку. – Да кто угодно, в конце концов!

Чувствуя, что лимит странностей за последние три дня исчерпан и внутри все начинает закипать, Энди сжал кулаки. Он готов был взорваться в любую секунду, но вместо этого сказал:

– Или ты объясняешь мне, что происходит и кто в этом виноват. И возвращаешь все на свои места! – на последней фразе даже повысил голос. – Или я ухожу.

Энди ожидал, что незнакомец продолжит паясничать. Уверенности в том, что сам он сможет развернуться и уйти, правда, тоже не испытывал.

– Хорошо, – неожиданно покорно произнес тот, тряхнув гривой черных волос. – Я не твой брат. Я это ты с обратной стороны мира. Мое имя Энди Стинсон, ну, одно из имен. – Видя, как вытягивается лицо настоящего и единственного, как он до этого считал, Энди Стинсона, тот начал выворачивать карманы один за другим. – У меня есть документы! Сейчас, одну минуту, – выудив, наконец, из внутреннего кармана пальто коричневую корочку, он распахнул ее и обнажил ряд белоснежных зубов.

В горле у Энди пересохло, он забыл, как дышать, пока изучал паспорт незнакомца. Имя и фамилия, дата рождения – все совпадало. И только с маленького прямоугольника фотокарточки смотрел другой человек.