Мировой порядок

Мир 1

Все давно спали.

Быстро нацепив кеды и сняв трение с подошв, я со всех ног понёсся к старому семафору, отделявшему город от полудикой стоянки «меченных».

Словно и не бывало вокруг пугающей темноты, моя прелесть невинно ковыряла туфелькой железнодорожную гальку. Завидев меня, Лера приветливо улыбнулась, но как-то нерешительно опустила руку и осмотревшись вокруг, быстро проскользила к заброшенному туннелю старого депо.

– А мою ненаглядную так и тянет туда, где по темнее, да?

Добежав до нашего укромного местечка, девчонка казалось счастливой, но глаза метались и блестели.

– Темнота – друг молодёжи…

Затормозив спиной о стенку, Лера с широкой улыбкой обвила мою шею руками и притянула к губам, от которых веяло недавним косячком.

– Я так рада, что ты ещё жив…

Сейчас во мне напрягалось отнюдь не здравомыслие, так что я вновь притянул Леру к губам и закружил на руках, не придав значение такому привкусу на её вёртком языке.

Всё же, не каждому везёт стать для девушки героем…

Пускай и попав в неоплатный долг к рабам.

– Прости, но у меня мало времени.

Лера вдруг помрачнела, а у меня по спине прокатился неестественный холодок.

– Прости… не могу остаться дольше. Он меня найдёт…

Хоть мои руки и были уже глубоко в её белье, любимая прижала ладошки к моей груди и отстранилась.

– Он уже здесь…

Перепугано уставившись в темноту, девчонка побледнела и пыталась побежать, но я схватил её за руку.

– Да что происходит, Лер?!

– Это ради тебя…

Не проронив более и слова, моя принцесса, со всей силы оттолкнула меня ударной волной её пульсирующего сердца и в тот же миг рванула из обветшалого депо.

Руки кровили от разбросанной гальки и металлолома. Стоило поймать вскруженную голову, как я со всех сил бросился за ней, на скорости теряясь даже в беге по прямой, но…

Не успел…

Стоило ненароком коснуться девичьего лица и встрепенуться, как наваждение спало.

Магия просмотра памяти вновь не дала мне разглядеть хоть что-то за бурой дымкой облаков и золотистой взвесью неестественной маны, насильно вырвав из пучины кошмара давно минувших дней. Тем временем честно отработавшая тощая девчонка по-быстрому слизала остатки и без лишних разговоров подобрав обноски, тут же убежала в душ.

Закатив глаза, мне с трудом удалось сдержать подступающий комок и не вырвать.

– Надо попытаться снова…

Голова раскалывалась от пульсировавшей под черепом, маны, но жар пламенных губёшек ещё теплился на нужных местах, унимая побочки заклинания, так что я не спешил вставать, дотянувшись до пульта снятой квартирки.

– Второе пришес…

Клик.

– Иноплане…

Клик.

По привычке пролистав все каналы до последнего, я откинулся в кресле, а давно остывший, тухло сваренный шаманом-недоучкой, кофе, сердито зашипел от брошенной в стакан сигареты.

– Ничего нового…

Оставив «грешнице» её отработанный ключик от этой «элитной» квартирки и пару бумажек, я рефлекторно потянулся пальцами к губам.

– Ну раз так…

Выкуренная пачка отлетела в дальний угол, подав сигнал проверить время. Едва разгладившийся лоб вновь упёрся взглядом на дисплей чёрного кристалла, уже окончательно растерявшего последнее сходство со смартфоном. Что уж говорить про тяжесть технологической начинки.

– Пора…

Со скрипом, но с откровенной радостью ноги подскочили с кресла, а пальцы без лишних прощаний втянули меня из этой дыры в сизо бурый портал давно поставленным щелчком.

Пускай такое случалось и не часто, но в «замерших мирах» не стоило удивляться таким пустякам, как слегка смещённая стрелка часов. Впрочем, в этот раз идеальное, заранее просчитанное, время для встречи было ещё через два часа, так что я смело вошёл в полупрозрачные двери любимого кинотеатра.

Я не дожидался титров.

Никогда.

Жгучее чувство взглядов, сверлящих спину, удушало на пару с теснотой, где было не с руки даже выхватить кольт.

– Когда ни будь точно сопьюсь…

Рефлекторно осмотрев ручки двери на наличие едва различимых иголок, я быстро вышел из зала. С приятным послевкусием от расистских шуток и лёгкого шарма Джеймса Картера на губах, мне не сразу удалось разжечь сигарету кремниевым колёсиком, но чувство стёртых пучек оказалось приятнее, чем звучало на словах.

– Это вам не «прогресс»…

Затянувшись до хруста за ушами, я со смаком сплюнул едкий комок от здешних сигарет и послал ко всем чертям бытовую магию, оскорблявшую слова «прогресс» и «наука».

Пускай и не пришлось бы прикрывать бесплатной газетой спёртый коробок на тридцать папирос.

– Время есть…

Быстро нацепив на запястье потёртые часы, снятые с нерасторопного прохожего, мне впервые удалось затянуться воздухом без сигаретного дыма, проглотив лишь непривычный смог, ушедший в прошлое вместе с технарями и «древней магией» внутреннего сгорания.

– Наверное, есть и от неё какой-то толк…

Затушив окурок о металлическую крышку над мусорным бачком у входа в здание, я не побрезговал сполоснуть рот чьим-то недопитым кофе, заботливо оставленным сверху как раз для такого бомжа, как я, быстро свернувшего в тёмный переулок.

– А теперь пора…

Молодёжная куртка пошла в тот же мусорный бак, куда полетел и бычок. Из рукава без сучка и задоринки выскользнул намотанный на предплечье широкий галстук и не церемонясь повис неряшливым узелком под накрахмаленным воротником.

Бриолин удерживал зачёсанные волосы не хуже потрёпанной кепки, а широкий покрой штанин был классикой во всех мирах… тем более в тех, где в моде всё ещё были чёрные ногти и розовые чёлки, или даже старый ретро-клёш.

Прогулка заняла всего пол часа.

То и дело уступая дорогу мрачным школьницам, размалёванным в чёрное, я быстро прошёл по центральным улицам родного города, совсем не удивляясь непривычной моде или вкусу выхлопного газа здешнего бензина.

Впрочем, стоило приблизиться к «Двум товарищам», как озиравшийся официант уже приветливо поклонился и провёл меня за любимый столик небольшого круглого зала.

– Давай как всегда, Вань… только в этот раз не забудь бросить лёд.

Давно подкормленный паренёк с радостью кивнул и убежал за сорокоградусной, а взгляд вновь потянулся к часам.

– Минута…

Опрокинув поданную стопку, я вложил пареньку в карман фартука привычную купюру и кивнул на кухню, куда парнишка увёл и девчонок в кружевах, всегда готовых удалиться с наваром без «прелюдий» прямиком у стойки бара.

– Вы не против, если я составлю вам кампанию… Руслан Владимирович?

Знакомое… да что уж там, родное лицо с непривычной бородкой да зализанным чубом неспешно, по-директорски покосилась на меня исподлобья, но стоило мне сесть, как тотчас выронило из зубов едва раскуренную сигарету.

– Да ладно тебе, мужик…

Приподняв ладони, я приблизился к посеревшему дельцу и аккуратно подобрал его упавшую папироску.

– Люди смотрят, а ты мусоришь…

Слова только мешали. Стоило начать трепаться, как все они срывались. Припомнив того из сто третьего, я лишь скривился от горечи и выпустил клубок в лицо онемевшему парнишке из трёхсотого.

– Вижу, ты тут хорошо устроился… барыжишь? Только не говори, что американскими шортами или…

Голос сорвался на гортанный хрип, так что я прекратил проветривать рот и примирительно протянул парнише его сигарету.

– Ладно, коль ты юбилейный, то начну из далека. Не представляешь, сколько пришлось следить за твоим секретарём, чтобы узнать, где такая важная краля распивает кофеи.

По горлу и правда потекла сладковатая смесь натурального молока и бразильского кофе что не шло ни в какое сравнение с помоями магов-неудачников, за пропитые студенческие часы сосланных за барную стойку.

– Ты…?

От попытки парнишки подать голос, я лишь усмехнулся, но протянул ему фирменную визитку, что до сих пор казалось очень крутым, подметив заодно и небольшой шрам у него на руке.

– Хочешь спросить, кто я, не так ли?

На лице собеседника наконец проявились знакомые черты любопытства и страха, тщетно маскируемые напускной бравадой.

Прям как у меня…

– Что же, раз ты решился спросить, то уже должен был заметить, как опустел ресторан?

Выразительные голубые глаза не спеша отвели от меня взгляд и окинули помещение с толикой удивления.

Что же, на «Шерлока» не потянет, но…

Я с облегчением выпустил струйку едкого дыма.

Всё же, это точно не он…

– Ты видишь меня впервые, но я таких же повидал сотни.

Поборов внутренний порыв видеть в каждом пареньке «Смерть», я вынул изо рта плохонькую сигарету и Упершись в стол прищурил глаза, щипавшие от крепости дымка.

– Признаюсь, мне тяжело даже смотреться в зеркало… тошнит уже, понимаешь?

Раздавив бычок о терракотовую гладь расписной пепельницы, рука сама собой потянулась к давно не бритой щеке, а глаза с интересом пригляделись к своему холёному отражению.

Вот только рождённому в стенах этого…

Трёхсотого мирка.

– Думаю, у тебя уже и так созрела парочка идей, парнишь, но я здесь не за твоими органами. Поверь, параллельных миров не так мало, чтобы похищать своих же, понимаешь?

Уже набитая статистика вынуждала тренироваться принимать любой несуразный бред, как норму, так что по серому лицу и бандитским рожам с чёрными фургонами в самых лакомых местах, было не трудно догадаться о ходе собственных мыслей.

Тем более смотря себе же в глаза.

– Ладно, парнишь, давай так.

Я откинулся в кресле и снова раскурил, показательно щёлкнув вспыхнувшим пальцем, вместо банальных спичек.

– Я узнал о тебе то, что хотел, и показал достаточно, чтобы ты понял обо мне всё, что стоит знать. И не спорь… многие пытались косить под дурачка, но я знаю себя лучше, чем все вы думаете.

В груди стало припекать, а наружу попросился кашель, который вновь и вновь удавалось проглатывать взамен на окровавленную салфетку.

– Впрочем, раз я тебя запугал, то приходи в гости.

Решив удалиться и выпить обезбол, я приподнялся с кожаных перин и хлопнул парнишку по плечу.

– Поверь, «Совесть» поговорит куда душевней моего. Адрес на визитке.

Стоило причёсанному немного отойти от шока и открыть рот, как я пригвоздил его взглядом к креслу и демонстративно протянул недокуренную папиросу.

– Я настаиваю…

В глазах немного запекло, но мой двойник едва не потерял сознание, дрожащей рукой притянув бычок к губам, со страху раздутый до такого же красна, как и мои полыхнувшие зрачки.

Любимый приём…

– И не опаздывай. Поверь, ты не пожалеешь…

В зал уже вновь стали подходить «мадамы» и лысоватая быдлота, с трудом поспевая за своими же мамонами и дерьмово сделанными грудями спутниц, так что я демонстративно улыбнулся двойнику и вновь растворился в сизо бурой кутерьме.

Мир 2

Окно было столь же грязным, как и всё вокруг.

И всё же, оно хотя бы было.

На мгновение почувствовав себя богом, подарившим меченным «элитное» жильё, способное удержать тепло от их буржуек, я впервые за день искренне улыбнулся.

– Что же… значит ещё повторим.

Увидев, как утренняя девчонка взаправду кормит свою истощавшую мелюзгу, а не кичиться подгоном от хозяина в новеньком шмотье, я со спокойной совестью оставил на подоконнике ещё пару монет и с щелчком пальцев, прикрыл глаза от яркого солнца сто четвёртого мирка.

– А здесь, как всегда…

Бегло миновав вазончики с цветами и насладившись холодком под воздушной кроной апрельской берёзы, я без опаски взялся за дверную ручку единственного места, где не боялся даже самого себя.

– Ну привет, «Совесть»…

Из колонки уютного салона привычно доносилась какая-то мелодичная корейщина, а воздух безнадёжно пропах корицей и сладковатой дымкой ладанных свечей.

– Просил же так не называть…

С приветливой до наивности, не испорченной улыбкой, из-за белой ширмы показалось пухловатое лицо с до боли редкой белёсой щетиной.

– Чего стоишь-то, проходи… для тебя время выделил аж два часа. А ты опоздал…

Не смотря на всю нежность пухляша, от улыбчивого, до лёгкой жути, поставленного взгляда, по спине пробежал пугающий холодок.

– Что беспокоит на этот раз?

Быстро сняв опостылевшую рубашку, я без колебаний умостился на кушетке, а по пояснице растеклось горячее масло.

– Только не говори, что опять проткнули вилкой?

Припомнив мне дела давно минувших дней, моя Совесть засмеялась и по громче подкрутила свой излюбленный музон.

– На этот раз парниша посерел. Ничего даже не сказал, но… это был не он.

– А ты всё ищешь неприятностей, да? «Смерть» придёт сама, её искать не надо. И кстати…

Изрядно придавив под лопаткой, моя садистская личность прошлась вдоль хребта и плавно съехала пальцами по затёкшей шее, в очередной раз скаламбурив про совсем несмешные вещи.

– Понимаю, что тебе подташнивает от собственной красоты, но раз имена у нас одни, то может будешь звать по отчеству? Забавная мелочь, но коль они во всех мирах у нас разные, то давай буду Евгеньевичем. «Совесть» – это как-то…

Колонка медленно затихла, а спустя пару мгновений вновь заиграла бодренькой мелодией со знакомыми голосами темпераментных девчонок.

– Что-то новенькое?

Покряхтев на меня и ворчливо поцокав на попытку съехать с темы, Евгенич всё же ухватился за больную мышцу и словно не замечая писка, примирительно вздохнул.

– Не хочешь отвечать, да? Ладно… ещё припомню.

Потянувшись к тумбочке, брат всучил мне всё ещё изысканный смартфон, где играл тот самый клип.

– А у тебя глаз намётан на свежак. Только вчера скачал. Мои новые фаворитки, между прочим…

– Поверю на слово. Твоя любимица и правда была то, что надо.

– Таки нашёл? Печально… не хотелось верить, что она тоже пропадает в гетто. У нас-то билеты на её концерты раскупают, как пирожки.

– Ох, поверь…

Я с издёвкой растянул слова, повернув голову, чтобы увидеть своё непередаваемое лицо.

– Она устроила мне ещё тот концерт…!

В глазах на мгновение мигнуло, а потом и вовсе погасло на добрых две секунды. Дыхание сбило, а рот глупо шлёпал губами, в попытке вдохнуть.

– Козёл…

Крепко приложившись кулаком, Евгенич плотно растирал мою отбитую спину, нарочито грубо вправив нажитый горб.

– А ведь я предлагал поменяться, если найду… была бы горячая ночка.

Замерев, братишка лишь сердито шмыгнул носом, но потом вновь с упоением ухватился за мою стонавшую шею.

– А я отказался… сам знаю.

Перевернувшись на спину, я приоткрыл глаз и пересёкся взглядом с помрачневшим братом.

– Я же говорил… хоть девчонку ты и упустил, но «Совесть» тебе в самый раз.

Евгенич раздражённо цыкнул и набросил мне на лицо голубенькое полотенце, пропахшее клиентками и дымом его любимых ладанных свечей.

– Кстати, ты же принёс, не так ли?

Навалившись с особым азартом, до стона промяв мне пропитую печень, Совесть выбила из меня всю оставшуюся дурь, но спустя пару минут, постукал по носу шуршащим листком.

– Вот слова новой песни. За мелодией приходи завтра. Ненавижу возиться для тебя с нарезкой файлов…

– Спасибо.

– Не благодари. Лучше не тра…

Доведённый мной до брани, пухляшь едва сдержался, демонстративно поправив лишь аккуратно уложенный галстук.

– Лучше не спи с моими кумирами… пускай и из другого мира.

– Договорились.

Я бегло пробежался по листку с корейщиной и переводом на православный, уже предвещая пополнение бюджета.

Всё же, девочки из гетто просят не так много…

В глазах вновь запекло с неистовой силой, а Евгенич резко оторвался от моих кишок, стоило от боли в зрачках прорваться огоньку.

– Прошу, смилостивитесь ваша милость… простите дурака.

Едва сумев вдохнуть, вместо жалости я увидел только давившегося смехом белобрысого садиста.

– И зачем я только тебе всё рассказал?

– Ну, не каждому везёт быть королём нищих, знаешь ли… а утаил, я бы обиделся.

Боль в животе ушла, а от растёкшегося тепла и первого за месяц, чувства приятной слабости, захотелось ему по-братски врезать.

– Поверь… тут не чему завидовать.

– Не проверишь, не узнаем.

Умело подметив мои пухнувшие уши, Совесть нравоучительно поцокал, но поднял меня с кушетки и ловко выбил одну сигаретку из припасённой пачки.

– Как мило…

– А то… курение убивает, а смена власти способствует прогрессу. Такая забота только в радость.

Голова приятно кружилась от томной неги, так что в первые секунды удалось лишь хмыкнуть.

– Ты прав… что же, пусть меня лучше замучает любимая Совесть, чем Смерть или рак.

С удовольствием вкусив приятных сигарет, успевших пропитаться вездесущим ладанным дымком, я протянул Судьбе заработанные деньги и хлопнул по плечу.

– Ладно, умник… пока готовься принять наших. Пора открыть совет.

– Ну наконец-то! В этот раз слежка затянулась. От тебя вестей не было почти полгода.

Услышав срок, я дрогнул, едва сдержавшись от скрипучего кашля, но не подал вида.

– Тогда до встречи на совете… брат.

Мир 3

Отданная на откуп меченным, вновь обжитая промзона представляла собой угрюмое зрелище. Бесконечные трубы да мусорные хибары, ютящиеся на всех немыслимых уступах и закутках, пестрили пятнами слезшей краски и маслянистыми разводами угольной пыли.

И всё же…

Кокс и сталь не потеряли актуальность даже в мире драконов и меча.

– Больно видеть, как закрывается твой родной архитектурный факультет. Кому к чёрту нужны архитекторы, когда есть сраная магия, верно?

Хорошо фильтруемое помещение усадьбы в старом офисе заводской администрации оставалось удивительно чистым, именно этим, в наши-то дни, подчёркивая правительственный статус.

– Дизбалансное дерьмо…

Взяв со стола трубку, я неспешно поднёс к ней огниво, отодвинув подальше в глубь ящика старинный кольт, решив удостоить новости о похоронах ВУЗа заморским табаком, а не пулей.

– Сегодня день вашего пришествия, сир. Как бы то ни было, вам стоит подготовиться.

– Меня так долго не было?

На календаре взаправду уже было первое число.

– А время летит всё быстрее…

Я заметил это уже давно, но не хотел в это верить. Покинув грязное окно съёмной квартирки всего два часа назад, по плану должен был вернуться к семи, но утро обогнало меня аж на четыре часа.

И как назло быстрее всего летит оно в любимом из миров…

– Раз у нас только час до праздника, то раздай всем гречихи с молоком. Слыхал в двадцать седьмом это работает на ура.

Альфред недовольно втянул воздух сквозь седые усы, но промолчал и вынув бумаги, подошёл ближе к рабочему столу.

– А что подготовить для вашей речи, сир? В такой день точно стоит упомянуть, как вы остановили императора-жреца и выторговали место в мире даже меченным. Люди любят истории о Давиде и Голиафе… а с вами это ещё и не сказки.

Как и много раз до этого, я не стал говорить, что просто подменил ту гниду на безобидного двойника, уж больно удачно разлившего на меня отменный кофе в одном из миров.

Тем и подкупил…

И всё же перед глазами сразу пронеслось Лерино лицо. В уголке рта стянуло от оскомины, стоило подумать о речах, но эта дата была счастьем только для её обожаемых меченных…

И днём её похорон.

– Раз вы так благодарны мне, то придумай что-то, Альфред… ты же подготовил цветы?

– Разумеется, сир.

В этом вопросе даже прожжённый циник, ненавязчиво державший меня в цепях общего секрета, не смел спорить и соскрёб с моих бедолаг очередной налог.

В голове же до сих пор не было мыслей о том, как править свалившимся на голову сбродом, известным лишь «пометкой дьявола» и не имевшим сил подтереть свою задницу шаманским фокусом.

И всё же, красен долг лишь платежом…

– Пусть речь зачитает двойник, Альфред. Я создал себе маленький мирок, чтобы забыться в ласках шлюх и торчу с вами лишь за то, что не раз спасали Леру, но уж точно не для чтения речей.

Впрочем, меня тоже не трогали только за крышу от императора, на удивление до сих пор не разучившегося варить отменный кофе и к ещё большему удивлению, толи из благородства, толи глупости, до сих пор лично угощавшему меня.

– От того вы мне и нравитесь, сир. Всегда не против постоять в стороне, когда верные слуги находят способ жить красиво.

Альфред быстро раскланялся и не став слушать мой унылый трёп, процеженный сквозь пожелтевшие зубы, побрёл искать «свои способы», как достать дорогущий бриолин.

Пасмурный полдень…

Как всегда.

Туннель почти полностью сгнившего депо держался лишь на честном слове, но вороны не требовали большего.

– Привет… Лер.

Пройдя вдоль смердящей обочины со слизкими краями, сочащимися от давно не впитывавшейся крови, я присел у единственной могилы.

– Прости, что не грог, но…

Я скептически осмотрел зелёную бутылочку марочного вина, запаянную поблёскивавшей руной.

– Это лучшее… оторвал как от сердца и почек.

Сиплый смех утопал в тяжёлых каплях ледяного дождя, словно наливавшего на плечи целый океан поверх чернеющих гор.

И в итоге я заплакал…

Как всегда…

Лишь раз в году.

Платьишко в цветочек было далеко не новым. Пускай и пахло порошком, оно не раз рвалось теми самыми руками, что измазанные в кладбищенской грязи, открыли дверку дома его хозяйки, но всё равно настырно штопалось каждый год.

– Проходи…

Порог бедной лачуги был единственным местом, где я всегда ждал приглашения. Не смотря на аромат из кухни или голод по женскому теплу. На полу же тотчас остались грязевые разводы, а с волос всё ещё продолжали капать маслянистые капли от чёрного дождя.

– Не парься. Я всё протру.

Хлопоча на кухне, из крайне бедной, но ухоженной комнатки вышла Хэджон и бросила мне в лицо серенькое полотенце.

– Будешь есть?

Я просто молчал. Всё, что хотел, я выплакал на кладбище… а теперь, как и каждый год, пришёл к её порогу и не знал зачем.

– Ясно… ладно, забей. Муж наверху. Уснул, но у него уже началось пожирание, так что…

Потухший взгляд упирался в подол её платья и бездумно смотрел в никуда, но хозяйка всё равно грубо подняла меня за подбородок и посмотрела в глаза.

– Ты же принёс?

На автопилоте вынув автоматизированный шприц, ноги подкосились от выпитой бутылки, но девчонка ловко извернулась и выхватила лекарство.

Не парясь обо мне.

– Слава богу…

Прижав к груди заветную колбочку со шприцом, Хэджон с облегчением прикрыла глаза.

– Успела…

Только упав на пол, я заметил, как с её колен сочилась кровь, а под глазами было припудрено больше обычного.

– Это он?

Я кивнул на потолок, едва ли не светившийся алым ураганом беснующейся маны.

Убрав за пазуху драгоценный магический антидот, Хэ слегка скривилась, но всё же перекинула мою руку через плечо и усадила за стол.

– А это из-за неё?

Хэ демонстративно стянула с меня перепачканную куртку и поставила на стол спирт.

– Что же… можно сказать, что мы нашли друг друга.

Хэджон ещё больше поникла и легонько прошлась ватой по поим исцарапанным рукам, словно протирая у торчка следы неудачных попаданий дрожащего шприца.

– Мой любимый сегодня едва перестал светиться, но его всю ночь бросало в жар.

– Лекарь Е тоже не взялся?

Девчонка помрачнела, но потом подлила немного спирта.

– Да… сказал, что с таким даром, моего мужа уже не спасти. Маны у пациента в разы больше, чем у врача, и он бессилен. Как всегда…

Она залпом опрокинула надколотую стопочку.

– Мозг лишь умер первым…

Единственный человек, кто был равен мне по мане уже давно не реагировал на мир, раз за разом сотрясая весь дом магической волной, но не умирая с миром из-за сердобольной… уже зависимой жены.

– Чёртова магия…

Вылив спирт мне прямиком на ссадины, Хэ с силой прижала расцарапанную ладонь.

– Не пеняй всё на магию, сволочь!?

В её глазах показался отдалённый огонёк, а поле маны замерцало ядовито алым.

– Ты единственный, кто может поглотить его ману, так чего же ты ждёшь!?

От удара по столу на полированной глади остался почерневший след, а с девичьей кожи осыпался пепел.

– Он же твой брат!

Чувствуя любое дуновение маны, давно бездушная оболочка моего братца вновь взбушевалась, а на стол упала сорвавшаяся люстра.

– Ты знаешь ответ…

Едва укрыв невестку спиной от разлетевшихся осколков, в свете оставшихся свечей, я смог разглядеть лишь её наворачивавшиеся слёзы.

– Лжец…

– Она убивает миры, Хэ. Я лишь окажу ему медвежью услугу.

– Жалкие сказки!

Хэ с силой тряхнула меня за воротник и ударила спиной о стену.

– Всё из-за… неё… да?

Альфред был единственным, кто знал про назначение цветов, но лишь Хэ я рассказал, почему Лера умерла.