Колдовской замок. Часть VII. Исход

Глава 14. Да вот же она!

Злося лежала на высоком ложе и старалась убедить себя, что всё это сон. Вокруг хлопотали служанки, и время от времени появлялся «любящий муж», сильно обеспокоенный здоровьем, внезапно занемогшей «супруги».

Её уже переодели в просторную рубашку и странные белые чулки, смахивающие на сапоги-ботфорты. Когда это проделывалось, одна из служанок – старушка с добрым лицом, положила сухую ладонь ей на живот, потом внимательно поглядела Злосе в глаза, и лицо её озарилось радостью. Потом она обменялась несколькими фразами с товарками, и те радостно, но сдержано защебетали, бросая исподтишка любопытные взгляды на «госпожу».

Злося не понимала, что всё это значит, но сейчас её больше всего беспокоил сэр Злорик. По какой-то непостижимой причине он принимал её за свою жену, а когда Злося решила, наконец, взглянуть на него, то сердце её упало – прародитель Злордов и Злоскервилей, был копией её мужа! Не точной… Так бывают, похожи братья-близнецы, поражающие сходством, но имеющие заметные различия, по которым очень несложно определить, кто из них кто.

Неужели она настолько же похожа на его жену? Но почему? Ах, да – мама ей как-то давно говорила, что по отцу она, видите ли, благородных кровей и здешним господам, пусть дальняя, но родственница. Злося над этим не задумывалась. Ей нравилось быть самой собой, и не было никакого дела до таких родственников. А вот ведь, как оно аукнулось!

Но что же теперь делать-то, а? Сейчас ещё день, но скоро настанет вечер, а за ним ночь. И тогда она взойдёт на брачное ложе с сэром Злориком?

Эта мысль была настолько курьёзной, что даже показалась смешной. Если предположить, что это произойдёт, то какая разница? Ведь они так похожи…

Ну, нет уж, дудки! Ещё не хватало изменить мужу с его предком-копией. Сегодня она больна и всё тут! Но это может сработать раз или два, а что дальше? Дальше нужно будет подумать, как выкрутиться.

Пока ей ничего не приходило в голову. Бежать? Найдут, да и бежать некуда. Рассказать всё, как есть? Сочтут за сумасшедшую или выдумщицу.

И вдруг её мозг пронзила одна мысль, от которой она даже вздрогнула – а где же настоящая жена сэра Злорика? А вдруг она сейчас на месте Злоси? А что если Злоскервиль не заметит разницу?

Ей даже стало жарко от ревности! Правда, она немедленно обозвала себя дурой, ведь не факт, что эта женщина поменялась с ней местами. А если даже так, то, конечно же, Злоскервиль сразу всё поймёт!

.....................................................................................

Злоримор: Да вот же она! Слава Богу, сэр, ваша супруга и наша барыня в порядке!

Злоскервиль: Злося! Ну, как так можно? Ты меня чуть до смерти не напугала! А почему ты так странно одета?

Злольга: Сэр Злорик? Вы ли это, супруг мой?

Глава 15. Разделить ношу

Изодранная шляпа и окровавленный лоскут от камзола, вот всё, что они нашли за целый день. Пройти по следу Быка было несложно – он оставлял после себя просеку из смятого и поломанного подлеска. Отпечатки огромных копыт тоже нельзя было ни с чем перепутать.

А вот следов капитана Барбаруса нигде не было видно. Кроме вышеназванных находок, ничто не указывало на его присутствие в Запретном лесу.

– Не носит же он его до сих пор на рогах! – развёл руками Фиг, когда они решили, что сегодня поиски продолжать бессмысленно.

– Вот здесь он останавливался поесть, – возразил Драгис, указывая на куст общипанный, едва ли не до корней. – Бык, конечно, силён, но он не смог бы проделать этого с взрослым мужиком на рогах, даже если это труп.

– Получается, что он где-то его сбросил, – задумчиво проговорил Фиг. – Но где?

– Мы проверяли всё очень тщательно, – покачал головой очеловеченный дракон. – Мертвеца не пропустили бы ни за что.

– Так значит, он жив! Соскочил и благополучно убрался подальше, пока Бык не вернулся…

– Хотелось бы в это верить.

Драгис достал из кармана и ещё раз внимательно рассмотрел их находки.

– Судя по всему, парень серьёзно ранен, – сказал он в заключении. – Ему врядли удалось бы уйти далеко, а уйти, не оставив следов, вообще не получилось бы.

– Тогда куда же он делся?

Ответа на этот вопрос не было, но одно предложение у Драгиса имелось.

– Скажи, – спросил он Фига, понизив голос, – ведь тот фыврень не единственное чудовище, что здесь обитает?

Фиг открыл рот, чтобы ответить, но потом взглянул на Фоллиану и молча, кивнул. Предположение о том, что мужа этой женщины утащила одна из местных тварей, казалось весьма правдоподобным. Но если так, то найти его живым у них нет никаких шансов. Друзья поняли друг друга без слов, но лишать надежды их новую знакомую не стоило, тем более что версия похищения её мужа одной из местных тварей пока подтверждений не имела.

Драгис оглянулся на девушек. Анджелика не отходила от новой подруги, которая казалось, понимала только её. Фоллиана начала потихоньку оживать, но пока это выражалось лишь в том, что она стала односложно отвечать на вопросы ей задаваемые. Однако это был уже немаленький прогресс, ведь от шока вызванного горем, человек может замкнуться надолго, если не навсегда.

То, что его возлюбленная обладает способностью утешать, Драгис знал давно. Но теперь получалось так, что между ними неожиданно оказалась незнакомая девушка, которой требовалась помощь. Разумом он понимал, что Анджелика поступает правильно, но лишившись её внимания, он вдруг поймал себя на том, что испытывает… ревность! Глупо, конечно, но…

Прошлую ночь девушки спали вместе, а ему было холодно, несмотря на тёплую ночь. Эта ночёвка обещала быть такой же, как предыдущая. Интересно, сколько так будет продолжаться?..

Драгис одёрнул себя за такие мысли. Хорошо ещё, что Огнеплюй не знает о его переживаниях! На смех поднял бы, как пить дать. В конце концов, он полюбил Анджелику такой, какова она есть, а раз уже приходить на помощь попавшим в беду её неотъемлемая черта, значит, он должен принять это свойство, как часть жизни своей девушки и разделить её ношу!

Глава 16. Выпутаться непросто…

Когда для того чтобы увидеть чудо, достаточно посмотреться в зеркало, перестаёшь удивляться чудесам вокруг себя…

Капитан Барбарус видел в жизни немало чудес. При этом фокусы, которые вытворяли ведьмы, были сущей ерундой перед множественностью миров, которую он открыл для себя, когда оказался выброшен из своего мира магическим взрывом. И, конечно же, самым большим чудом в его жизни была Фоллиана. Но, оказывается, на ней чудеса его жизни не закончились…

Его разбудила щекотка. Она возникла в развороченном боку, а это означало, что начался новый день, и слуги его спасительницы принялись за работу. Вчера они срастили ему кости и соединили порванные жилы. Сегодня взялись за мышцы и нервы. Отсюда и щекотка.

Как сказала хозяйка древесных чертогов, им нужен день на то, чтобы исцелить что-нибудь одно. Значит, завтра они заштопают его кожу, и тогда он сможет уйти. Но он, конечно же, не уйдёт, не поблагодарив хозяйку…

...............................................................................................

Бык не был тупым и безмозглым животным. Барбарус понял это, когда получил первый удар. Правда, ничего человеческого, что отличало Быковича от его соплеменников, в нём больше не осталось, но всё же он действовал не как неразумная скотина, а как хитрая опытная тварь.

Сообразив, что стряхнуть человека не так-то просто, бычара сначала таранил им подлесок, что по ощущениям смахивало на порку розгами. Но Барбарус это выдержал, хоть и чувствовал, как одежда лопается на его спине, и колючие ветки уже начинают просекать кожу. И, всё-таки, он держался!

Сначала потому что хотел увести этого монстра подальше от Фоллианы, а затем, потому что понял – отпусти он бычью голову, как тут же будет растоптан каменными копытами.

Бык тоже сообразил, что избавиться от прилипчивого врага, таким образом, не удастся и решил снять его ударами о деревья. Капитану повезло, что враг мог пользоваться только боковым зрением, иначе он погиб бы в считанные секунды! Но бык промахивался и промахивался не в силах прицелиться, как следует. И всё равно, рано или поздно, зверь добился бы своего.

Страшная боль в боку, едва не заставила Барбаруса разжать пальцы. Острый сук разорвал ему бок, располосовал кожу, мышцы и сломал несколько рёбер. Если бы удар был чуть под другим углом, капитана накололо бы на этот сук, как бабочку!

Но бык останавливаться не собирался. Барбарус вдруг почувствовал, что он бежит по прямой, и всё набирает скорость! Это могло означать лишь одно – бык наметил-таки себе подходящее дерево и собирается расплющить жертву о его ствол.

Удара капитан Барбарус не почувствовал. Он и так был на грани потери сознания, а потому, когда вдруг провалился в мягкую, пахнущую зеленью темноту, то решил, что умер…

Его пробуждение было странным. Сначала он подумал, что парит в облаках или плывёт в чём-то, одновременно густом и лёгком. Последнее предположение оказалось верным. Только он не плыл, а лежал в ванне, изготовленной из… дерева! Удивительная ванна была наполнена чем-то напоминающим патоку, густо напитанную пузырьками воздуха. При этом голова капитана покоилась на ветке с зелёными листьями. Такие же ветки поддерживали его руки и ноги. Когда он попытался пошевелить конечностями, выяснилось, что ветви не только поддерживают его в этой ванне, но и держат, не позволяя совершать самостоятельных движений, причём, держат крепко – не вырвешься!

– Это для того чтобы ты не повредил себе случайным движением! – сказал вдруг мелодичный женский голос где-то рядом.

Повернув голову, Барбарус увидел странную девушку, стоявшую в двух шагах от него. Она была абсолютно обнажена, но это её совершенно не смущало. Видимо это юное создание, вообще не знало одежды, так естественно держалась она в своей наготе. Кожа этой красавицы была совершенно белой, без признаков загара, а волосы, кудрявые и длинные, были почему-то зелёного цвета и покрыты… мелкими листочками!

– Подожди немного, не шевелись! – попросила девушка ласково. – Сейчас мои слуги закончат сращивать твои кости, и тогда ты сможешь поесть.

Только сейчас Барбарус обратил внимание на то, что у его правого бока что-то шевелится. Точнее, это шевеление было не у бока, а в боку. Внутри него…

От этого ощущения капитану стало не по себе. Он попытался взглянуть на то, что происходит с его телом, но для этого надо было неестественно наклонить голову.

– Нет, нет! – запротестовала девушка. – Не делай так. Тебе же не больно? Не надо бояться, и тогда ты быстрее поправишься. А своих слуг я тебе потом покажу, чтобы не было сомнения, что они способны только на добро!

Способными только на добро слугами, оказались муравьи, красные и чёрные. Они ходили по его телу и внутри него толпами, легионами, армиями! Барбарус не понял одного – как они дышат под водой? Впрочем, это была не вода, а что-то ещё. Но сейчас его занимали несколько иные вопросы.

– Кто ты? – спросил он девушку, когда муравьи, выстроившиеся в две цепочки, двинулись куда-то по бортику ванной.

– Берёзка! – ответила девушка, солнечно улыбнувшись.

– А как тебя зовут?

– Я же говорю – Берёзка! – рассмеялась над его непонятливостью собеседница.

– Но кто ты, по сути? – не унимался Барбарус, давно сообразивший, что его спасительница не человек.

– А, ты об этом? Я – дриада! – ответила Берёзка торжественно. – А ты сатир?

– Вообще-то, нет, – ответил Барбарус, которому тоже захотелось рассмеяться. – Но ты, если хочешь, можешь считать меня сатиром! Берёзка, скажи, как я попал сюда?

– Тот бык, который носил тебя, ударил лбом о моё древесное тело, ответила Берёзка. – И тогда, чтобы ты не погиб, я приняла тебя в своё лоно, так что теперь ты мой муж!

– О!..

– Не бойся, я буду тебе хорошей женой, но сначала тебя надо вылечить.

– Но… Берёзка, у меня уже есть жена, и я очень о ней беспокоюсь!..

– Ты про ту девушку, которая была с тобой, когда напал бык? – спросила дриада, ничуть не смутившись. – Её увели странные гости. Те самые, что притащили сюда раненого быка и искупали его в Целебном озере. Не беспокойся, с ними она в безопасности! Так что, теперь у тебя две жены.

Барбарус не стал ей возражать, чтобы случайно не обидеть свою спасительницу. Но решил в недалёком будущем, как-нибудь объяснить ей, что не может быть мужем двух женщин сразу, потому что…

А, собственно, почему? Ну, да, это было не в обычаях человека цивилизованного. Но, фактически, люди, (мужчины по большей части, но бывает и женщины), случалось и случается до сих пор, имеют несколько семей. Иные вступают в брак, но потом расстаются и заводят себе другие пары, с которыми живут в любви и согласии. Есть и такие, что живут все вместе – один мужчина и несколько женщин, реже – одна женщина и несколько мужчин. Бывает, что и мужчин, и женщин несколько, и они всё время меняют партнёров. Что ж, это их дело, если всех в этой группе устраивает такой порядок вещей.

До сих пор Барбарус в этом отношении был ретроградом. Он даже никогда не заводил отношений с двумя любовницами одновременно. Теперь же, когда у него есть Фоллиана, о других женщинах как-то даже не думается. Так что важны не обычаи, а то, что он безумно любит свою жену, и пусть Берёзка очень красива, но он не любит её… А она красива!

Берёзка относилась к таким девушкам, возраст которых определить было непросто. Ей можно было дать от семнадцати до тридцати. Свежесть и девственная нетронутость юной девушки, сочетались с совершенством развитых форм, присущих молодой полностью созревшей женщине. При этом в лице Берёзки было что-то непередаваемо детское, наивное. То что, как правило, исчезает к моменту, когда человек перестаёт быть подростком.

– Спасибо! – вдруг сказала Берёзка и зарделась, как невеста на смотринах.

– За что? – удивился Барбарус.

– За то, что так хорошо обо мне думаешь, – был ответ.

– Но откуда ты знаешь, что я о тебе думаю? – подозрительно нахмурился капитан. – Разве ты можешь читать мои мысли?

– Нет, я ведь не дракон, – снова улыбнулась дриада. – Но твой взгляд выдаёт то, что ты мной любуешься, и что я тебе нравлюсь. Это очень приятно, и я благодарю тебя за это!

Барбарус даже глаза прикрыл. Да, выпутаться будет непросто!

Глава 17. За дохтуром, да в постелю!

То, что здесь что-то не так, было слишком очевидно, и потому Злося не сразу заметила принципиальное отличие – здесь было всё совсем не так!

Она не могла бы объяснить словами, что именно было «не тем» в окружающем мире, но дело было не только в том, что обстановка в замке сменилась на какую-то древнюю, и непостижимым образом воскресли его прежние обитатели. Сами вещи, пространство, люди и даже воздух, воспринимались как-то иначе. И говорили все вокруг по-другому. Вроде те же слова, но звучали они непривычно, странно, так что Злося даже не сразу понимала, о чём её спрашивают, когда кто-то к ней обращался.

Но, что самое чудесное, это то, что она сама говорила как-то не так. Даже запинаться стала, удивляясь сама себе. Но получалось говорить у неё по-новому совершенно непринуждённо, так что Злося даже сначала испугалась, услышав свой собственный голос.

– Ну, как вы себя чувствуете, душа моя?

Он вошёл так тихо, что она не услышала шагов этого большого, тяжёлого человека. Да, сэр Злорик действительно был похож на её мужа, как брат-близнец, но назвать их одинаковыми можно было лишь с первого взгляда. Прародитель Злордов и Злоскервилей отличался от своего потомка, как буйвол от благородного оленя. Он напоминал Злосе ходячую гору, но не гору жира, а гору тугих бычьих мускулов, которыми мог похвастать не каждый молотобоец, и которые не могла скрыть даже свободная одежда. Но при этом, ходил он тихо и мягко, как прирождённый охотник, сам свирепый хищник, по сути. Этому способствовали мягкие охотничьи сапоги, которые он предпочитал любой другой обуви. Злося уже знала, как отвечать на его к ней обращение, и потому проговорила, скромно опустив глазки:

– Благодарю, мой господин, мне уже лучше!

Сказать, что ей совсем хорошо, означало сильно рискнуть. Сэр Злорик был полновластным господином в своих владениях и в своей семье. Неповиновение его воле строго каралось, отказы не принимались. При этом он не был извергом и нежно любил свою жену, (Злося уже поняла это), а потому её нездоровье обеспокоило его и расстроило. А так же явилось уважительной причиной для того чтобы оставить молодую женщину в покое. Но сегодня, (шёл уже третий день пребывания Злоси в этом изменённом мире), в глазах сэра Злорика светилась плохо скрываемая радость. Что бы это значило?

– Я рад, что всё обошлось и вы вне опасности. Но я вынужден попенять вам, душа моя! – проговорил сэр Злорик, всё с тем же блеском в глазах, напоминая ей мальчишку, готового расхохотаться.

– Чем же я заслужила ваше неудовольствие, господин мой? – пролепетала Злося, широко раскрывая глаза в непритворном удивлении.

– Тем, что я узнаю столь радостную и важную для меня новость не от вас, а от старой няньки, которую к вам приставил!

– О какой новости вы изволите… – начала Злося, но замерла на полуслове.

Ошеломляющая догадка вдруг поразила её, как ушат ледяной воды. На лице сэра Злорика тоже отразилось недоумение, но совсем другого рода.

– Так вы не знали? – воскликнул этот гигант, чуть не задохнувшись от нахлынувших чувств. – О, моё любимое, невинное дитя!

Он вдруг встал на одно колено и припал губами к её ножке, одетой в белый полотняный чулок.

– Выходит, что не вы мне, но я вам сообщаю радостную новость, которая сделала нас обоих счастливыми! Вы беременны, душа моя, и коли Богу будет угодно, то в положенный срок подарите мне наследника, как мы с вами о том мечтали!

Злося так и не нашла, что ответить. Она сидела с открытым ртом и хлопала глазами, чувствуя себя полной дурой! Впрочем, это была её первая беременность, и всё ей было сейчас в новинку.

Но что же ей делать? Ведь это был ребёнок Злоскервиля, не Злорика, да и она не была барыней Злольгой, как звали настоящую жену первого хозяина Злордхолла. Интересно, а она, то есть, Злольга, не беременна? Что-то подсказывало Злосе, что – да!

Сэр Злорик приписал состояние той, кого считал своей супругой, вполне понятному потрясению и решил больше не докучать ей. После ног он целовал ей руки, наговорил всяких ласковых слов, потом запечатлел поцелуй у неё на лбу и напоследок успокоил такими словами:

– Отдыхайте, душа моя, набирайтесь сил! Я закажу специальный молебен о вашем здравии во всех церквах в округе, а также отправлю специального нарочного в Злондон, чтобы заказать службу в главном кафедральном соборе.

Он помолчал немного, а потом несколько смущённо улыбнулся и сказал:

– Вас, наверное, беспокоит моё самочувствие? Но не волнуйтесь, душа моя! Ваше место пока займёт служанка-наложница, которую ваш батюшка дал вам в приданое. Вы знаете, она хорошая девушка, скромная и простая. Но я буду всё равно скучать и ждать вас, душа моя!

Потом он ласково погладил Злосю по щеке и вышел. Ошарашенной всем этим девушке, стало и смешно и грустно. Вот, значит, какие отношения царили в семье предка её мужа по материнской линии. Она даже почувствовала странную ревность к этой неведомой служанке-наложнице!

Вот глупость-то! Это совсем не её дело. Кроме того, здесь такое, по-видимому, в порядке вещей, иначе, зачем бы отец Злольги дал ей в приданое девушку-заместителя для мужа?

Интересно, Злольга испытывает чувство ревности к таким вот служанкам? Или она ровно относится к тем, кто поддерживает душевный покой и физический тонус её мужа, в то время, как она сама не может этого делать, в силу тех или иных обстоятельств? А что бы почувствовала сама Злося, если бы узнала о такой «заместительнице» для себя в их с Злоскервилем доме?