Маранта

Эта книга является результатом фантазии автора.

Любые совпадения имён, прозвищ, географических

и прочих названий, терминов, а также возможных

событий и ситуаций, являются случайными.

Моей жене Ирине, которая не похожа

ни на одну из женщин, изображённых

в этом романе.

"Я человек. И ничто человеческое мне не чуждо!"

старец Хремет

Маранта лежала на полу и от бессилия скрежетала зубами. "Королевская мантия" не давала пошевелить ни рукой, ни ногой, не давала даже дышать по-человечески. Оглядеться по сторонам она тоже не могла: облако её длинных каштановых волос, закрыло от глаз всё вокруг, рассыпалось и прилипло к доскам пола, вымазанным кровью и экскрементами. Оставалось только ждать, но чего? Уж конечно ничего хорошего! "Королевская мантия"! Вот, что она получила в награду за годы службы…

Глава 1. Его величество король Лоргин и благородный Золас

А всё началось с этого бандита – Золаса! Нет, пожалуй, на нём всё закончилось, а началось с того, что самозваный король Лоргин приметил на турнире девушку, которая виртуозно владела мечом, не уступая в этом самым опытным бойцам его Гвардии. Нет, тогда она вовсе не стала победительницей, но он её "приметил" и предложил ей службу, а она согласилась. Дурочка!

Впрочем, поначалу всё шло не так уж плохо. Лоргин, не совсем старый ещё мужчина, попавший "из грязи в князи", всем нравился своей энергией, умом, сильной волей и здравыми, смелыми решениями, благодаря, которым люди в королевстве впервые за многие годы почувствовали себя в безопасности. Это он сумел объединить несколько десятков разрозненных поселений, ютившихся в развалинах, которые остались от древних городов. Он создал из них подобие государства, и по своей прихоти назвал его королевством, а на себя возложил титул, вычитанный из детских сказок. Многие ворчали или посмеивались, но это было здорово! Лоргин установил законы, которые сам и написал. Они были частью наивны, а частью нелепы, но люди согласились жить по ним, ведь они так устали от беззакония! Лоргин основал армию и полицию, он назначил своих наместников и позаботился о каждой жизненно необходимой мелочи, от обороны перед угрозой вторжения неприятеля, до снабжения городов водой, вывоза мусора и устройства канализации. Люди благословляли своего короля, готовы были на него молиться. Вот тогда-то и начались странности.

Первой из этих странностей оказалось введение особого дворцового этикета. Если раньше любой из граждан королевства мог без труда получить аудиенцию у своего монарха, и разговаривал с ним запросто, то теперь, чтобы поговорить с королём, подать прошение или жалобу, приходилось проходить множество инстанций, назначение которых было никому не понятно.

Кроме того, проситель не имел права обращаться к королю непосредственно, должен был говорить о нём и о себе в третьем лице, и ни в коем случае не смотреть в глаза своему монарху. Сам Лоргин во время таких приёмов изображал из себя статую, ухитряясь просидеть неподвижно по нескольку часов. Кое-кто, при виде всего этого, пожимал плечами, но большинство не нашло в причуде венценосца ничего предосудительного.

Второй странностью было десятикратное увеличение дворцовых мероприятий. Балы, приёмы, парады, банкеты шли один за другим, и не было им конца. Надо ли говорить, что на всё это понадобилось больше средств и это повлекло увеличение налогов. Однако народ стерпел. За несколько лет мирной жизни люди успели накопить небольшой запас и могли теперь не бояться голода.

Третья странность, поначалу, вызвала среди людей больше усмешек, чем негодования: старый хрыч вдруг воспылал страстью к молоденьким девушкам, едва достигшим возраста зрелости. Правдами и неправдами десятки юных созданий стали появляться во дворце под видом кухарок, прачек и горничных. По ночам из королевских покоев слышался визг, смех, а иногда и стоны, мольбы о пощаде. Девчонки задерживались на этой работе недолго. Чаще всего их отправляли восвояси через недельку-другую, а иногда красных и зарёванных выкидывали из дворца на следующий день. Подданные Лоргина пожимали плечами. Особенно удивлялись те, кто помнил его человеком справедливым и сдержанным. Но что стоят слёзы нескольких девок по сравнению со спокойствием целого королевства?

Так продолжалось до тех пор, пока две девушки, нанятые для работы на кухне, не исчезли бесследно через пару дней после прибытия во дворец. Это были сёстры-близнецы, дочери недавно овдовевшего лесника, который жил в домике за городскими стенами. Пропажа обнаружилась не сразу. Отец этих девушек был на охоте и смог навестить дочерей только через неделю. На все его расспросы дворцовая челядь лишь пожимала плечами, а некоторые прятали глаза. Понятно, что аудиенции у короля этот человек так и не добился, но вскоре всё выяснилось само собой.

В двух днях пути вниз по реке, на берегах которой стояла столица, была бедная рыбацкая деревушка, состоявшая всего из десятка крохотных домиков. Вот там-то и выловили два обезображенных, до неузнаваемости, трупа, которые местные рыбаки, согласно указу самого Лоргина, привезли на телеге в столицу. Оба тела были обнажены, руки скручены за спиной, какой-то проволокой, а к ногам привязаны точильные камни, взятые по-видимому из королевской кухни. Скрыть всё это не удалось: сразу после въезда в город телегу окружила толпа, в которой оказался и старый лесничий.

Люди потом рассказывали, что он лишь минуту смотрел на то, что осталось от его дочерей, потом развернулся и быстрым шагом вышел за ворота. А через несколько дней, когда Лоргин проезжал в своём возке по лесной дороге, его ухо пробила длинная охотничья стрела, рассчитанная на медведя. Следующая стрела вонзилась в грудь телохранителя загородившего собой сюзерена. Третью отбила мечом подоспевшая Маранта. Больше выстрелов не было. В лесу стрелка поймать не удалось, но через пару дней его схватили по доносу соседей в собственном доме, куда он зашёл за пожитками. Суд был коротким, и приговор исполнили немедленно. Тело бедняги целый месяц украшало виселицу на городской площади, где в прежние времена казнили только самых жутких нелюдей и душегубов.

С тех пор Лоргин стал труслив и подозрителен. Везде ему мерещились заговоры и интриги. Он утроил охрану и завёл тайную службу, которая принялась следить за всеми и каждым. Среди людей поощрялось стукачество и доносительство, под тем предлогом, что тот, кто доносит на ближнего своего, ему же и помогает встать на путь истинный. Этот путь частенько проходил через городскую площадь, где старую виселицу заменили на новую, большую и удобную. На ней теперь всегда были "постояльцы", среди которых вскоре появилось несколько приближённых самого Лоргина.

А ещё, старый король вдруг разлюбил девочек и стал активно бороться за мораль и чистоту нравов. Первыми пострадали матери-одиночки. Их выгнали поначалу из столицы, а потом и из остальных городов королевства. Попросту выставили с детьми на улицу, заставив бросить все пожитки. То, что среди них оказалось немало бывших пассий самого Лоргина осталось незамеченным. Затем, права жить под защитой городских стен лишились женщины, заподозренные в непристойном поведении. Чаще всего на них доносили злые соседи, и никого не насторожило, что среди них оказалось немало таких, кому было всего по десять, а иным аж по семьдесят лет. В конце концов, преследованию за «развратное поведение» подверглись и мужчины, замеченные в хождении «налево», среди которых оказались даже королевские солдаты и полицейские. И опять никого не волновало, что среди них было множество холостяков навещавших подружек по человеческому свойству неприятия одиночества.

Города опустели на треть, зато появилось множество небольших поселений, которые стихийно возникали то тут, то там и за которыми следить было очень не просто. Там не действовали королевские законы. Там люди жили согласно тем правилам, которые придумывали себе сами. Эти поселения больше напоминали разбойничьи логова, и все попытки подчинить их королевской власти провалились. Несколько таких мятежных деревень стражники сожгли дотла, а жителей вырезали, невзирая на пол и возраст. Тогда жители остальных посёлков научились прятаться. Едва отряды солдат подходили к очередному лагерю, как его обитатели живо собирали пожитки и исчезали в неизвестном направлении, бросив свои убогие дома на произвол судьбы.

Но вскоре у короля Лоргина появилась новая головная боль. И этой болью был разбойник по имени Золас.

Его основным занятием было ограбление королевских инкассаторов, о передвижении которых он каким-то чудом всегда знал заранее. Его козырем было огнестрельное оружие, запрещённое на территории королевства. Лоргин, ещё до того, как провозгласил себя монархом, собрал всё, что стреляло с помощью пороха, и объявил это собственностью государства. Между тем, Золас чихать хотел на все запреты. На его широком поясе красовались два крупнокалиберных револьвера, которыми он владел виртуозно, а за спиной на расшитом цветным бисером ремне, висела старинная винтовка. Он сам называл её "оленебой" и горе было тому стражу, кто имел несчастье попасть в прицел этого дальнобойного ружья.

Однако Золас имел репутацию человека не кровожадного. В глазах бедного люда он скорее был благородным разбойником, способным помочь страждущему и наказать злодея. Так ли это было или нет, судить трудно, ведь народная молва всегда склонна к преувеличениям. Наверняка было известно только, что наглее и удачливее вора невозможно себе представить. Самым возмутительным было то, что он почти не прятался. Все прекрасно знали, как он выглядит, где бывает, но он постоянно ускользал от полиции, словно это был не человек, а угорь! Без страха, не таясь, заходил он в придорожные трактиры и городские кабаки, садился на самое видное место и кидал на стол кошель с золотом. Высокий, смуглый, черноволосый красавец с пронзительными синими глазами и белозубой улыбкой. Он всегда носил одну и ту же широкополую чёрную шляпу с золотой пряжкой, по которой его можно было узнать в любой толпе. А ещё, бандит Золас был ужасный бабник. Никакие королевские запреты были ему нипочём, а женщины, удостоенные его вниманием, были готовы пойти на любой риск ради этого ловеласа. Многие, конечно, за это поплатились, но ходили слухи, что Золас никогда не оставляет в беде тех с кем провёл хотя бы одну ночь, и там, за городскими стенами они гораздо более счастливы, чем здесь под опекой короля Лоргина.

Поймать этого преступника стало делом чести полиции и стражи. На это были брошены все силы, но тут выяснилось нечто такое, что повергло в шок и служителей закона, и государственных чиновников. А случилось вот что.

Как то вечером обер-полицмейстер Клач, взмыленный и уставший после разноса, который устроил ему министр внутренних дел, вернулся в свой небольшой аккуратный особнячок, расположенный недалеко от королевского дворца. Накануне он предупредил свою молодую жену, что всю ночь пробудет на совещании и придёт только утром, но случилось иначе. Распекая подчинённого, министр вспылил и выгнал его из своего кабинета, отказавшись выслушать объяснения. Тому ничего не оставалось, как пойти домой, что он и сделал.

Миновав ажурную калитку, ведущую в небольшой садик перед домом, обер-полицмейстер с удивлением заметил, что в окнах, несмотря на поздний час, горит свет. Подойдя поближе, он услышал звуки музыки, топот ног и женский смех. Заподозрив неладное, сей высокопоставленный чиновник вбежал в дом и застыл от изумления, увидев следующую картину: две служанки и молоденькая повариха, совершенно голые, с визгом бегали по гостиной, а за ними гонялся, какой-то мужик, тоже голый, с повязкой на глазах. Мужик оказался его собственным конюхом, которого он едва узнал в таком виде. Увидев хозяина, вся компания скрылась в глубине дома с воплями ужаса, а он сам поспешил в спальню.

Там он застал свою молодую жену в постели, в объятиях некоего субъекта, который, ничуть не смутившись, подхватил одежду, висящую на стуле, надел чёрную шляпу с золотой пряжкой, вскочил на подоконник окна выходящего в сад, одарил всех присутствующих белозубой улыбкой и был таков!

На следующий день столичную виселицу украсило тело конюха, а вся прислуга начальника полиции отправилась в изгнание. Обер-полицмейстер поздновато понял, что погорячился. Во-первых, он не додумался допросить человека, который был связан с Золасом, а во-вторых, в королевском кодексе ещё не было закона, который предусматривал бы смертную казнь за прелюбодеяние. Но в этом ему на помощь пришёл королевский кабинет и такой закон срочно приняли.

Но тут возникла новая проблема: на допросе, (с пристрастием), согрешившая жена главного полицейского, рассказала, что разбойник и ловелас Золас навещал не только её одну. Оказалось, что он регулярно захаживал к доброй половине жён королевских министров, военачальников и придворных.

Что тут началось! Аресты, обыски, смещения с постов, следовали один за другим. Однако встал вопрос, а что теперь делать с этими провинившимися матронами? Согласно новому закону, их следовало казнить, но даже сам спятивший Лоргин понимал, что это будет смахивать на акт жуткого тиранства, и может быть плохо воспринято народом, который и так уже начал призадумываться над тем, не перегибает ли палку возлюбленный монарх? Да и городская виселица была переполнена до отказа: на ней гроздьями висела домашняя челядь его вчерашних приближённых. В конце концов, решили этих дам приговорить к смертной казни, но исполнение приговора отложить на неопределённое время, а их самих отправить в дальний форт на границе королевства и запереть там, в подвале под надзором стражи. Сказано – сделано. Обоз с рыдающими женщинами отбыл из столицы глухой, дождливой апрельской ночью. Это было сделано неспроста: для горожан такое зрелище было вредным, ведь власть собиралась "замолчать" проблему. Как ни крути, а Лоргин, утративший на старости лет ум и совесть, не утратил-таки хитрости! Но в королевстве был кое-кто похитрее его.

Глава 2. Освободитель

Обоз отъехал от столицы на приличное расстояние. Вот уже кончилась мощёная дорога, и крытые повозки затряслись и закачались на ухабах раскисшего сельского тракта. Впереди показался, чудом сохранившийся от старого мира, каменный мост по которому и в ясную-то погоду было проезжать страшновато. Как назло, дождь усилился настолько, что мир вокруг почти скрыла сплошная стена воды. Мост маячил впереди, едва различимым серым пятном, а сзади и с боков совсем ничего не было видно.

– Может, обождём? – спросил возница переднего возка у командира стражи, нервно тискавшего рядом двуствольный дробовик.

– Не! Приказ короля был доставить их к следующей ночи, а приказы нарушать нельзя! – ответил тот, но впечатление было такое, что его беспокоит не страх нарушить приказ короля, а что-то ещё. – Скоро рассвет, а чтобы успеть нам придётся весь день ехать. Остановимся сейчас – не сможем остановиться в полдень, так что трогай и не промахнись мимо моста!

Возница был опытным, мимо моста не промахнулся и вскоре тележные колёса заскрипели по выщербленным каменным плитам. Вроде пока всё шло гладко. Мысль о том, что здесь что-то не так пришла, как всегда, с опозданием на секунду, но этого хватило, чтобы обоз попался в расставленную ловушку! Вдруг, как-то по другому зазвучали копыта лошадей, словно они ступали уже не по камню, а по деревянному настилу, чего не могло быть на этом старом мосту. Раньше, чем возница и, сидящий рядом командир сопроводительного отряда, сообразили, что бы это могло означать, передние колёса головного возка провалились по самую ось и застряли, словно зажатые тисками! Перепуганные лошади заржали, захрапели, и вскинулись было на дыбы, но их тут же схватили под уздцы сильные твёрдые руки.

Отовсюду, из-за парапетов моста, из-за стены дождя и просто ниоткуда возникли люди в длинных серых плащах, больше похожие на тени и бросились к замершему обозу. Сзади раздались истошные крики, хлопнуло несколько выстрелов, поднялся перепуганный женский визг вперемешку с яростным мужским рычанием. К переднему фургону, на облучке которого замерли в ужасе возница и командир стражи, подошёл высокий человек, на голове которого красовалась чёрная широкополая шляпа с золотой пряжкой, одетый в серый, как у остальных, плащ.

– Приехали! – просто сказал он. – Бросайте оружие и вон отсюда!

– Умри, Золас! – вдруг взвизгнул командир стражи и вскинул свой дробовик.

В следующую секунду он корчился от боли на мокрых от дождя досках, а его оружие, выбитое ударом хлыста, откатилось в сторону.

– Спасибо, Зигель! – кивнул человек в шляпе худощавому подростку, деловито сматывающему длинный пастуший кнут. – Ты просил дать тебе пушку? Бери себе этот вот пугач, теперь он твой. Ну, всё, игры закончились! Ещё кто-нибудь дёрнется – так распрощается с головой! Разоружите их всех и гоните в шею! Пусть передадут от меня привет королю Лоргину! Так, что тут у нас?

С этими словами он подошёл к борту фургона и без всяких церемоний рассёк ножом толстую ткань. Один из разбойников поднёс к разрезу факел. Внутри заблестело несколько пар глаз и раздалось жалобное поскуливание.

– Кого я вижу! Галанта?! – воскликнул Золас и картинно приподнял шляпу. – А я уж думал, что муж тебя съел! Но ничего, он своё получит, когда придёт время. Давай, вылезай, а то я уже промок до нитки, вас тут ожидаючи!

С этими словами он протянул руки и извлёк из фургона жену обер-полицмейстера. Волосы молодой женщины были спутаны и местами покрыты коркой запёкшейся крови, под левым глазом красовался лиловый синяк, а когда она встала на ноги, то охнула от боли и покачнулась, теряя равновесие.

– Понятно! – буркнул Золас, нахмурившись и подхватывая девушку на руки. – Муженёк твой легко не отделается. Эй, там! Выводите их всех, и пошли к лодкам. Я хочу к рассвету оказаться в лагере.

– Атаман! – крикнул кто-то с другого конца обоза. – Там что-то…

Золас прислушался. Сквозь шум дождя раздавалось какое-то мерное постукивание, словно в отдалении неторопливо били несколько десятков

барабанов.

– Всадники! Это конная стража! – воскликнул главарь разбойников. – Ах, Лоргин! Вот старая лиса! Все живо к лодкам! Зигель, помоги ей!

С этими словами он передал девушку давешнему подростку, а сам побежал к началу моста, на ходу снимая, висящую за спиной винтовку.

– Атаман, я с вами! – крикнул тот, кого называли Зигелем и заозирался вокруг, соображая, куда девать свою живую ношу.

– Выполняй приказ! – раздалось в ответ. – Пойдёшь за мной – убью!

Парень стиснул зубы, зло посмотрел на женщину, которая похоже потеряла сознание, и заспешил в обратную сторону, куда разбойники вели освобождённых узниц.

Глава 3. Великая праздничная новость

Несмотря на мрачную сырую погоду, столица выглядела празднично. Ещё бы! Ведь король Лоргин одержал большую победу – бандит Золас наконец-то попался! Поначалу его хотели провезти в клетке по улицам города, но потом решили не рисковать, а просто объявили о его поимке и назначили народные гуляния. Впрочем, никто там не гулял, и только влажный холодный ветер трепал разноцветные флажки на пустых улицах и площадях. Народ, однако, не сидел дома. Почти всё население пребывало в кабаках, где рассказывали потрясающие истории и небылицы о поимке знаменитого разбойника.

– Мы выждали с полчасика и тронулись следом. – говорил красноносый стражник, которому благодарные слушатели всё подливали и подливали местного тёмного вина. – Наш мудрый король сразу догадался, что Золас захочет забрать себе это паскудное бабьё, а лучшего места, чем тот мост и придумать нельзя было. Ну, значит подъезжаем мы к мосту. Ни хрена не видно, но слышно даже сквозь дождь, как там галдят и стреляют! Значит тут этот субчик, распутниц освобождать явился, вместе со всей своей бандой! Наш командир приказал в галоп, вот мы и поскакали. Только ещё до моста не доехали, слышим ба-бах! Командир за грудь хватается и прочь с коня на всём скаку! А тут снова – ба-бах! ба-бах! И так раз шесть. Первый ряд весь с лошадьми и попадал! А мы летим во весь опор, ведь на скаку-то быстро не остановишься! И тогда, ка-ак грохнет! Мне огнём в глаза полыхнуло, конь подо мной на дыбы, а я из седла вон! Когда проморгался, гляжу – кругом меня люди кучами валяются, рядом кони мечутся обезумевшие! Ну, всё, думаю, хана! Побил нас Золас! Собрался я, было сделать оттуда ноги, но тут меня чей-то конь по каске копытом грох! Тут я и отключился.

– А как Золаса-то поймали? – спросил кто-то из слушателей.

– Так я этого не видел, я ведь в отключке лежал! – ответил красноносый стражник и снова взялся за кружку.

Присутствующие разочарованно зашумели.

– Я расскажу вам, как взяли Золаса! – раздался голос с порога и все обернулись в ту сторону.

В общую залу вошёл стражник с сержантскими нашивками. Увидев его, давешний рассказчик вполголоса выругался и отвернулся в другую сторону.

– Я знаю, как попался Золас, потому что это я его поймал! – заявил вошедший и, гордо подняв голову, прошёл в середину, где ему тут же освободили место.

Все присутствующие сгрудились вокруг нового свидетеля, едва не повиснув друг у друга на плечах. В эту толпу не полезли только двое – красноносый стражник и трактирщик, неторопливо протиравший стаканы за стойкой.

– Что скажешь, Ганс? – спросил второй у первого.

– А чего тут скажешь? – ответил красноносый. – Это, известное наше трепло! Нет такого другого любителя, приписать себе чужие заслуги, как сержант Мохель. Я и впрямь не видел, как сцапали Золаса, но как Мохель кувыркнулся с лошади, я видел, ведь скакали мы рядом! Он тогда ещё в глубокую лужу плюхнулся и лежал там лицом вниз. Я уж подумал: прощай Мохель, не услышим мы больше твоих баек, а заодно и доносы на нас начальству строчить больше будет некому! Так ведь нет же! Вот он, живёхонек. Правду значит, говорят – г…но не тонет.

С этими словами красноносый Ганс презрительно сплюнул в сторону своего сержанта и запрокинул голову, выцеживая из кружки последние капли.

– Слушай, дружище! – снова обратился к нему трактирщик, подливая вина в опустевшую кружку. – Ты бы узнал у своих подробности, ведь кто-то, что-то видел? Спроси ребят, как оно там было на самом деле, а я в долгу не останусь…

– Да я бы давно уж разузнал, ведь самому интересно, но все, как в рот воды набрали! Один только слух ходил, да затих быстро: вроде как Золаса прибрали не наши, а те, кто за нами следовал. А вот кто они такие, об этом все молчок! Видно и впрямь не стоит о том говорить, а то не ровён час окажешься с разбойничком в одной компании.

– Вот оно как!

Трактирщик задумался, погрустнев, но тут же хитро сощурился и ещё добавил вина, уже заметно набравшемуся Гансу.

– Так ты у него самого спросил бы. Он ведь у вас под надзором сидит?

– Не-е, (ик!) он не у нас. Он во дворце сидит, в особой (ик!), темнице. У-у у нас его сразу за-абрали! Его теперь гы… гы… Гывардия охраняет!

– Э-ге-ге! – Пробормотал трактирщик под нос и зачем-то снова наполнил кружку, едва держащегося на ногах стражника.

Глава 4. Почему часовых должно быть двое

Когда Маранте сказали, что её ждёт спецзадание, от которого зависит повышение по службе, она было обрадовалась. Работы для Гвардии давно не было, а регулярные дежурства и выстаивания на часах возле королевских покоев, надоели так, что дальше некуда! Она уже серьёзно подумывала, а не перевестись ли из Гвардии в стражу. Ну и что, что это фактическое понижение, зато стража разбойника Золаса ловит, а Гвардия во дворце киснет! Это раньше, когда Лоргин был ещё силён и деятелен, сам лез во все дела и не боялся ни интриги, ни драки, он брал гвардейцев и в инспекционную поездку, и на войну, и на гулянку, а теперь…

Радость Маранты сошла на нет, едва она узнала, что это задание заключается в охране пойманного вчера Золаса. Опять стоять под дверью, изображая статую с мечом! Пять часов потерянного времени! Нет, она точно переведётся в стражу. Там настоящая работа не заставит себя ждать, ведь Золас не последний бандит в королевстве!

Но приказ есть приказ, а она пока ещё офицер гвардии и находится на особом доверии. Это означает, что на часах она будет стоять в одиночку. Но это как раз неплохо. Ей не нужна была компания. Во-первых, не будет взглядов в сторону её груди, от которых мужик к концу дежурства окосевает, а во-вторых, в случае чего, никто не будет мешаться под ногами и лезть под клинок. Хотя, что здесь в дворцовом подземелье может такого случиться?

Одно хорошо – она наконец-то увидит этого Золаса, на которого давно хотела посмотреть. То, что он личность незаурядная, это было ясно. Не всякий способен перебаламутить всё королевство, поднять на уши все службы и так долго уходить от преследования! То, что она о нём слышала, даже вызывало симпатию, но закон есть закон, а он был нарушителем закона.