Рарок и Леса
- -
- 100%
- +
И тут Леса подняла руки к плечам и сбросила с них обе бретельки. Лёгкая просторная рубашка упала к её ногам. Она переступила через неё и сделала шаг к первому бандиту. Тот выронил дубинку и обнял её слегка дрожащей рукой, царапая кожу рукавами куртки и грубыми ладонями. Не только руки, он весь слегка дрожал, а на лице мешались чувства недоверия, вожделения и восхищения, которое, может быть, посетило его впервые в жизни. Девушка тоже обняла его одной рукой, а вторую протянула и ухватила за край куртки второго. И подтянула его поближе…
...................................................................................................
– Сначала я не предполагала ничего такого, – говорила Леса медленно, словно во сне. – Я просто не хотела, чтобы они меня избили, изувечили и изнасиловали. Если бы точно знала, что убьют, то всё бы, наверное, было по-другому. Но эти парни трусоваты, и убивать бы меня не стали. Решиться на такое, значит иметь дело с атаманом и с Глумом. А это могло обернуться такими последствиями, что лучше сразу удавиться. Короче говоря, они просто решили сломать мне несколько костей и унизить, что здесь за преступление не считается, так-как сведение счётов это законное и достойное дело среди «свободных людей». А потом меня всё это начало необыкновенно заводить. Тогда я ещё не знала Глума, как знаю его сейчас, и чувства вины за то, что я изменяю мужу с двумя типами, которые мне почти отвратительны, я не испытывала. Зато осознание остроты ситуации, её практически полной невозможности, вдруг вылилось в такое неистовое наслаждение, что я долго не могла остановиться, хотелось ещё и ещё! Эти парни плохо воспитаны и дурны, как люди, но тем, что помещается у мужчины между ног, не обделён ни тот, ни другой. Они сильные и обладают недюжинной фантазией в любовных утехах. В общем, мне понравилось…
– Племяшка! – широко улыбнулся Василь. – Я подозревал в тебе скрытый талант, но не знал, что ты такая заводная! Послушай, но как же Глум? Он выглядит человеком опасным, и, наверняка, ревнив. Слушай, я боюсь за тебя!
– Глум знает, – проговорила Леса, потупившись. – Я всё рассказала ему в тот же день, и всю вину взяла на себя. Попросила не мстить, тем двоим.
– И как же он?..
– Он ноги мне целовал. Стоял на коленях, плакал и просил прощения за себя. Понимаешь? Он просил, чтобы я простила его за то, что происходит со мной, за то, что он не в силах оградить меня от всего этого. А я-то надеялась, что он меня убьёт…
– Надеялась?!
– Да.
– Так. Теперь давай с самого начала и со всеми подробностями. Начни с того момента, как ты в последний раз ушла в катакомбы Мёртвого города на охоту.
Рассказ Лесы был длинным. Солнце успело подняться к зениту, а потом склонилось к горизонту, когда девушка подвела своё повествование к событиям последнего времени.
– Понимаешь, – говорила она, – я за своих ребят не только девственность, а жизнь и душу отдать готова. Я люблю Рарока, а Луций мне, как брат, так разве можно бросить в беде брата? Но то, что происходит с ними сейчас, видеть невыносимо! Я выкупила у лже-Золаса их жизни, сделала так, что этот негодяй получает немаленький доход почти ничем не рискуя. Я кормлю их из своей доли, но вижу, как они угасают каждый день. Рарок сидит целыми днями, уставившись в стену, и не отвечает ни на мои слова, ни на прикосновения. Он едва прикасается к еде, что бы ему ни принесли, и скоро будет похож на обтянутый кожей скелет. А Луций… Он утратил способность говорить на нашем языке, и всё бормочет что-то на своём. Но не это главная проблема! Видишь ли, он нашёл где-то на дороге тапочки, в которых я ушла с военной базы, и теперь на них молится!.. Но и этого мало. Я боюсь подходить к его камере – когда он видит меня, то начинает биться о решётку, сдирая кожу!..
Леса не сдержалась, и, всхлипнув, отвернулась и прикрыла глаза рукой. Василь ничего не сказал, только привлёк её к себе, а когда она положила голову ему на грудь, стал ласково гладить свою любимую племяшку по голове, чувствуя, как по его коже стекают её горячие слёзы.
– Я не знаю, – продолжала Леса, наплакавшись, – может быть я не права? Может, не стоило всего этого делать, а надо было дать ребятам умереть с достоинством, чтобы не заставлять их так мучиться?
– Может быть, – задумчиво отозвался Василь.
– Но я не хочу этого видеть! – взвизгнула Леса. – Если так суждено, если они умрут, то только после меня!..
– Так вот почему ты пропускаешь удары. Сегодня эта тётка чуть не проткнула тебя дротиком.
– Да, поэтому. Но Глум не даёт мне погибнуть. Он всегда рядом, когда мне грозит опасность и принимает на себя любой удар предназначенный мне.
– Я начинаю уважать этого мужика! Молодец, и если так пойдёт дальше, то мы подружимся. Знаешь, вот что – ты неправа в том, что нельзя ничего поправить. Возможно, это будет непросто, но мы попробуем. Смерть самый лёгкий выход, но он же самый хреновый, хотя бы из-за того, что смерть необратима. Любую другую ситуацию можно переиграть, любую беду обратить во благо, а вот смерть, нет. Всё! Не будем больше о грустном. Прости моё любопытство, но мне нужно знать некоторые детали. Те два парня, с которыми ты тогда у ручья… Ну, ты меня понимаешь! Вы и сейчас встречаетесь?
– Да, это бывает, – вздохнула Леса. – Глум сказал, что я в таких делах свободна, и с его стороны не будет ни ревности, ни мести. Он не считает меня своей собственностью, но не забывает пользоваться мною ночью!
– Мне надо бы с теми парнями переговорить. Я думаю, что мы поладим, если не передерёмся. А, если передерёмся, то всё равно поладим!
– Я приведу их сюда.
– Только надо это как-то по-хитрому обставить. Скверно, если парни будут разочарованы!
Леса рассмеялась.
– Я вижу их каждый день, – сказала она, – но ведь мы не занимаемся любовью при каждой встрече, мы и просто так встречаемся. Понимаешь, я их грамоте учу!
– Грамоте? Добро! Значит, дело обстоит лучше, чем я думал. Эти двое будут ещё более интересным сюрпризом для вашего атамана, чем Глум. Как ты сказала, их зовут?
Глава 128. Просто детский сад
– Ицк?
Дробовик в руке Михала слегка подрагивал, палец вспотел на спусковом крючке. Одно нажатие, и голова чудовища разлетится кровавыми ошмётками, но он не мог заставить себя это сделать! И никто из них не мог, даже невозмутимые казаки.
– Псист!
Очаровательный монстр подпрыгнул на своих восьми лапках, приветливо качнул хвостиком, увенчанным шипастой булавой розового цвета, и умчался, ловко маневрируя между странных сооружений и торчащих отовсюду корней. Все перевели дух!
Они были в гнезде мантикор, в огромном гнезде, представляющем собой земляную яму в железобетонном полу. В этой яме поместились бы два Междустенья, (обычная для Михала мера крупных объектов). При этом глубина ямы даже превосходила высоту стен его родного поселения.
Сказать, что здесь было жутко, значит преуменьшить то, что они чувствовали в этом месте. Здесь было очень жутко! Яма имела искусственное происхождение и явно была устроена людьми. То тут, то там попадались странные сооружения, какая-то аппаратура, по большей части не работающая, но случалось так, что некоторые из загадочных ящиков до сих пор жили своей механической жизнью, мигали огоньками, светились небольшими круглыми клетчатыми окнами, в которых пробегали бесконечные зелёные змейки. Механизмы утробно жужжали и щёлкали, но ни это придавало гнезду вид непредсказуемого лабиринта, а странные гигантские корни, которые заплели всё пространство. Непонятно было, что это за корни, было ли так задумано с самого начала или природа проникла в отнятое когда-то у неё пространство, чтобы вернуть себе присвоенное людьми? Однако мантикоры чувствовали себя здесь неплохо! Вот только мантикоры здесь были… маленькие. Мантикоры – дети.
Да, в этом гнезде совсем не было взрослых особей, зато было полно малышни. Мантикоры-мальчики, мантикоры-девочки. Монстр, в которого Михал только что целился, был – мантикора-девочка. На вид, (по человеческим меркам), ей было около четырёх лет, не больше. Все дети, (или правильнее было называть их детёнышами?), были здесь в возрасте от двух до семи лет. Где помещались младшие и старшие их братья и сёстры, пока было неясно.
Умчавшееся в заросли корней маленькое создание, несмотря на всю свою необычность, было очень красиво! Её новенький блестящий панцирь переливался голубыми и зелёными тонами с перламутровым отливом. Кончики ног и клешней, а также небольшая булава на хвостике, с пупырышками вместо шипов, были розовыми металлического оттенка. И из всего этого торчала смешливая белокурая девчоночья головка, с нежными щёчками, голубенькими глазками и неполным набором молочных зубов. Как, скажите, в такое можно было выстрелить?
Эти создания и вели себя, как дети – бегали вприпрыжку, что-то верещали, смеялись, (в отличие от взрослых мантикор они умели смеяться и улыбаться по-человечески), рылись в корнях, что-то там выискивая, и плакали, если причиняли себе боль. На людей они смотрели с удивлением, но без страха и ненависти, и совершенно не пытались на них нападать.
– Наверное, это место для выращивания молодняка до определённого возраста, – заключил сэр Галль. – Они рождаются где-то ещё, потом попадают сюда и растут, пока не приходит время менять место жительства.
– У них тут есть парни! – сказал Михал, вешая свой дробовик на плечо. – Ты когда-нибудь видел среди мантикор мужиков?
– Никогда, – ответил Галль. – И детей их никогда не видел.
– А ещё, не было такого, чтобы мантикора человека сожрать не пыталась, – вставил Зубр, а остальным осталось лишь с ним согласиться.
Правда Михал тут же вспомнил один такой случай – залитый кровью песок, застывшие трибуны Большого цирка, и две огромные взрослые мантикоры, глядящие в упор на двенадцатилетнего Руфуса. Тогда они не только не тронули его сына, но и убрались восвояси, чем удивили и потрясли весь Торговый город, что вызвало у его не слишком суеверных жителей интерес к инцианству, а впоследствии и создание первой общины.
Дело в том, что всем доподлинно было известно – мантикоры никогда не отступают и никогда не спасаются бегством. Они либо рвут человека на части, либо погибают сами. Эти твари разумны, но безжалостны, и не ведают страха.
До сих пор никому не удавалось приручить мантикору или хотя бы достаточно долгое время содержать её в неволе. Поймать этого монстра можно было только, застав врасплох, но, будучи пленённой, мантикора переставала есть и через некоторое время, (от двух месяцев до полугода), умирала с гордой улыбкой, презрительно поглядывая на своих поработителей. То, что сделал тогда на арене Руфус, было настоящим чудом, а здесь в гнезде юных мантикор чудеса поджидали разведчиков на каждом шагу.
– Мы не будем их рубить, – хмуро заявил один из казаков, убирая шашку.
Михал бы им и не позволил.
– Пнис? – послышалось внизу, и кто-то дёрнул его за штанину.
Охотник посмотрел вниз и увидел мальца лет двух, ещё нетвёрдо стоящего на своих паучьих ножках. Он мог быть, (а скорее всего и был), младшим братишкой той смешливой четырёхлетки, которая только что с любопытством заглядывала в ствол дробовика. Михал нащупал в кармане сушёное яблоко, присел на корточки и протянул его чудовищному ребёнку. Пацанчик осторожно взял угощение своей клешнёй, которой, несмотря на юный возраст, мог бы отстричь взрослому мужчине руку, и отправил яблоко в рот.
– Фсип! – благодарно пискнул он и исчез, так же, как до этого его сестра.
Михал услышал сзади шум и обернулся. Шестнадцатилетние близнецы, сыновья Галля и Дианы, играли с мантикорским мальчишкой семи лет – перебрасывались с ним какими-то волосатыми мячиками, кажется клубнями, растущими в складках корней. Охотник почесал в затылке.
Так, что ещё их ожидает в этом немыслимом месте? Розовые ласковые ящерорыси? Приветливые зомбаки? Добрые крысоволки? Нда, что ж, посмотрим!
Глава 129. Бесёнок ты мой!
Ларни поймала себя на том, что пускает стрелу за стрелой в спину монстра. Это было бесполезной расточительностью – врядли в мире существовало оружие способное пробить его броню.
Г-грох!
Помост над воротами заходил ходуном, и всем кто был там сейчас, пришлось схватиться за лёгкие поручни, чтобы не свалиться вниз. Ларни с трудом подавила желание самой спрыгнуть на спину таранного чудовища и начать полосовать ему шею поясным ножом!..
Но она сдержалась, не позволила себе этого безумства. Если уж силач Зигван со своим топором не справился, то ей и подавно не удастся остановить эту ходячую скалу.
Мозг сверлила одна и та же навязчивая мысль – «Как я теперь посмотрю в глаза его жене и детям? Что я скажу Рыжему Вану? Что я скажу Ивонне?»
Г-грох!
Треск досок, последовавший за ударом, был ужасен! Помост опасно наклонился, грозя обрушиться, и Ларни дала команду отступить. Может быть, ей не придётся уже никому смотреть в глаза. Сейчас монстры ворвутся в ворота и хлынут внутрь Междустенья… Тогда люди примут свой последний бой. Они будут сражаться со стократно превосходящим противником, отстаивая каждый дом, каждый шаг, пока их не прижмут к церкви и завалу из брёвен, который заменяет в Междустенье третью стену. И тогда все они погибнут…
Ларни вдруг представила грозящую им катастрофу так, как будто она уже случилась, и волосы шевельнулись на её затылке. И, как водится, знакомая мысль клюнула в темя – «А что я скажу маме?» Но она тут же одёрнула себя. Если и будет что сказать родителям, то у неё ещё есть время, чтобы обдумать эти слова.
– Расступитесь!
Звонкий детский голос прозвучал так решительно и властно, что она не сразу узнала его. Это же был Ван, Ванечка – младшенький сынок! Ларни уже стояла со всеми во дворе, готовясь к отражению атаки, и ждала, когда, страшно покосившиеся ворота, наконец, рухнут. Теперь, обернувшись, она увидела следующую процессию – впереди страшно серьёзный и весь бледный от осознания ответственности, вышагивал её младший сынишка. Он нёс какой-то сверток, в котором было что-то длинное. За ним, лишь немного прихрамывая, шёл Стефан, поддерживаемый с двух сторон старшими сыновьями. У обоих парней в руках и за плечами торчали винтовки. Вид у мужа был бледный, но решительный.
Ларни сразу поняла, что уговаривать его вернуться в постель, было бы бесполезно. Тут младший бросил к её ногам свёрток, и, наклонившись, быстро развернул ткань. Стефан, тем временем, отстранил мальчиков и остался стоять один.
Два меча. Светлый – эльфийский и тёмный – демонический. Ларни забыла об их существовании, ведь она не видела это оружие вот уже двадцать лет, с тех пор, как они со Стефаном вернулись в мир людей из Ада.
– Выбирай, – сказал её муж с улыбкой, и до неё вдруг дошло – этот бой не будет похож на сплошное отступление. Может, они и не выживут, но монстрам сегодня солоно придётся!
Ларни думала не больше секунды. Она подняла оба меча и протянула Стефану светлый клинок, оставив себе излучающий тьму.
– Я так и думал! – сказал Стефан, обняв жену свободной рукой. – Бесёнок ты мой!
Они слились на глазах у всех в долгом поцелуе, и все присутствующие ахнули, когда увидели, как вокруг этой пары разгорается сияние! Со стороны Стефана оно было голубовато-белым, а со стороны Ларни – багрово-красное…
Глава 130. Туда поехали!
Колёса автомобиля бессмысленно вращались в воздухе. Хотя воздухом эту радужно-огненную муть назвать было сложно. Оказывается, она была чем-то большим, чем просто свечение. Эфемерная субстанция оказалась гуще воздуха и мешала дышать. Диана даже хотела закрыть окна, но в это время сияющая дрянь рассеялась, и в тот же момент их колёса соприкоснулись с мостовой. Раздался хруст, и машина сразу как-то просела, и даже будто бы провалилась на две ладони в мостовую, как будто та была из яичной скорлупы.
Сидевшие внутри переглянулись. За окном пробегали странные картины – дома окраины города стояли в руинах. Самые первые были, вообще, разрушены до основания, причём их развалины напоминали песчаные кучи, настолько мелко всё было искрошено. Дальше стояли державшиеся на честном слове остовы, потом строения напоминающие черепа, лишённые плоти, и, наконец, почти целые здания, лишь слегка тронутые разрушением. Дорога тоже потихоньку выравнивалась, и хруст под колёсами прекратился.
– Это что, Торговый город? – спросил Зиг, таращась в окно. – А что здесь случилось-то? Вроде всё на месте было, когда мы ушли, только жителей монстры порезали.
В ответ на это Диана непечатно выругалась сквозь зубы, Маранта пожала плечами, а Золас только хмыкнул. Зиг прикусил язык. В самом деле, кому он задал этот вопрос? Его спутники знали не больше него самого.
Но это не значило, что их совсем не интересовало происходящее снаружи. Диана остановила автомобиль и вышла на улицу. Остальные вышли тоже.
Всё вокруг было так и одновременно не так. Но что было не так, они ещё не понимали. Камни мостовой и впрямь похрустывали при каждом шаге, и даже оседали немного. Золас заинтересовался небольшим садиком, который стоял весь высохший и пожелтевший. Погода не была засушливой, и до осеннего листопада было ещё далеко. Но самое странное, что некоторые деревья упали! Что, в пределах этого сада прошёл локальный ураган?
Зиг подошёл к невысокой ограде того же садика и положил руку на чугунный шар венчающий столбик. Шар остался у него в руках. Зиг с недоумением уставился на обломанный столбик, который, по идее, в прочности не должен был уступать стальной балке. Потом он с силой сжал кисть и даже вскрикнул от удивления – раздался хруст, и в его руке оказалась кучка чугунных опилок!
– Одно из двух, – прокомментировал увиденное Золас. – Либо ты превращаешься в монстра, либо этот город рассыпается в прах.
– Смотрите! – сказала Маранта, указывая вверх.
Все подняли головы. Неба не было, а было всё тоже огненно-радужное сияние, которое к тому же закручивалось в спираль. Они стояли почти под центром этой спирали. Почти, но не совсем.
– Вот что, поехали отсюда! – предложил Зиг, которому от такого зрелища вдруг стало неуютно.
– Туда поехали! – сказала Маранта, показывая на центр небесной спирали, ось которой должна была проходить через деловую часть города.
Никто, даже Зиг, не возразил, и они поехали. А вскоре вся компания стояла на рыночной площади и с удивлением созерцала марш монстров, шествующих по неизвестно откуда взявшейся дороге и не обращающих на людей ровным счётом никакого внимания.
Глава 131. Бойня
Девушка-зомбачка стояла и недоумённо оглядывалась, не в силах понять, как она попала в это странное место. Вдруг по её телу прошла волна мелкой дрожи, руки конвульсивно дёрнулись, царапая острыми когтями толстое стекло, рот раскрылся в беззвучном крике, а глаза с щелевидными зрачками потеряли осмысленное выражение. Было непонятно, что случилось, но Михал различил тонкий стальной стержень, который со скоростью молнии кольнул эту самочку в шею, оставив после себя крохотное красное пятнышко.
Зомбачка видимо была парализована. Колени её подогнулись, но блестящие металлические пальцы, выдвинувшиеся из стены, не дали ей упасть, удерживая тело в вертикальном положении. Раздался жужжащий звук, словно здесь внезапно появился рой пчёл, и, невесть откуда взявшиеся, стальные фрезы моментально отделили от туловища голову, руки и ноги, а торс рассекли на четыре части. Всё это исчезло в отверстии, открывшимся у самого пола, как будто само втянулось внутрь, а брызги крови, залившей всё пространство маленькой камеры, смыло потоками воды, которая сразу ушла сквозь сетчатый пол.
Разведчики переглянулись, они были потрясены. Михал никогда не думал, что ему будет так жалко… монстра! Он оглянулся и увидел, что казаки крестятся, бормоча что-то в свои лихие усы, а близнецы стоят бледные, взявшись за руки, словно перепуганные дети.
– Ч-что это? – почти шёпотом спросил здоровяк-арбалетчик из народа Рыжего Вана.
– Бойня, – ответил сэр Галль мрачным, но спокойным голосом. – Здесь убивают… лишних.
Они уже видели инкубаторы, где монстры появлялись на свет, видели места, где их выращивают. Для каждого вида это были совершенно разные помещения с разными условиями. Например, зомбаки с младенчества жили в условиях, смахивающих на человеческие. У них были примитивные хижины, и даже некоторое подобие домашней утвари. Отделений для производства и выращивания монстров было так много, что они, наверное, могли целиком заполнить каньон, где располагалось Междустенье.
Место, на которое набрели разведчики, сейчас не было похоже ни на что виденное ими до сих пор. Оно состояло из множества тесных камер, имеющих по одной двери и одной стенке из стекла такой прочности, какое не расколешь даже обухом. Камеры имели разные размеры и форму. Были здесь прямоугольные, квадратные, полукруглые и даже полушария. Большинство содержались в образцовом порядке и сияли стерильной чистотой, но попадались и заброшенные, пыльные, заросшие паутиной.
Люди рассматривали эти непонятные помещения, щёлкали пальцами по стёклам, гадали, зачем всё это нужно, когда одна из камер осветилась изнутри, и в узкую дверь протиснулась девчонка из племени зомбаков. Она вошла, словно кто-то подталкивал её сзади, и дверь тут же закрылась за ней. Живым это существо оставалось в камере лишь несколько секунд…
Галль с присущей ему сообразительностью во всём, что касалось техники, первым понял, что произошло на самом деле. Да, это была бойня. Здесь находили быстрый и безболезненный, (ну, или почти безболезненный), конец те, кто был не нужен создателям этого чудовищного места. А ненужными были особи противоположного пола, каждого вида монстров. Самки зомбаков, самцы мантикор, самки крысоволков и неизвестно кто у змеежей, сморкачей, шипастых прыгунов и так далее.
Смысл происходящего был очевиден – те, кто всё это придумал, не хотели бесконтрольного размножения монстров. Оставались неясными две вещи – зачем надо растить тех, кто лишний до половозрелого состояния и, как, вообще, можно измыслить такое непотребство?
– Как… Как остановить это? – прорычал Зубр, а Михал вдруг вспомнил, как трещали кости зомбаков в железных лапах этого самого Зубра, когда они пару лет назад наткнулись на группу этих монстров в лесу.
– Мы вроде сюда не монстров спасать пришли, – проворчал сэр Галль, но было видно, что ему самому не по нутру то, что происходило за бронебойными стёклами камер.
– Можно попробовать отключить питание всей системы, – предложил один из механиков.
– Но сначала надо определить его источник и проверить, нет ли там систем защиты, – заметил другой.
– Добро, – согласился сэр Галль. – Действуйте. А заодно поищите какую-нибудь техническую документацию. Здесь всё взаимосвязано и нужно побольше разузнать об этих связях, чтобы не натворить того, что случилось с хозяевами этого места.
Он, конечно, имел в виду всех тех, чьи останки они нашли наверху, на лестнице и в шлюзовой камере. Здесь скелеты тоже попадались, то сидящими за маленькими столиками, уставленными мёртвой аппаратурой, то просто лежащими посреди дороги.
– Слушай, Галль, – обратился Михал к рыцарю, – но если мы вот это остановим, то монстров ведь станет ещё больше! Я к тому, что их и так немало.
Галль ответил не сразу.
– В открытом бою, – сказал он, наконец, – я готов встретиться с любой из этих тварей или даже с несколькими. Но видеть, как их разбирают, словно негодный автомобиль на запчасти… Сколько ты думаешь, дядька Михал было той девчонке-зомбачке?
– Лет пятнадцать-четырнадцать.
– Мы разберёмся с ними. Ты видел – монстрам помогают появиться на свет машины. Может быть, остановить это? Пусть живут, как все живые твари, глядишь, их вовсе не так много будет? Я понимаю, есть искушение перебить их всех разом, ведь всем нам есть, кого оплакивать по вине этих чудовищ. Но ведь ты не пойдешь, и не будешь стрелять в их детёнышей? Уже ведь не стал это делать. Значит, будем думать, что нам делать дальше.
– Будем, – согласился Михал. – А теперь расскажи мне, как выглядит то, что мы ищем, и каким образом это можно выключить?
Глава 132. Больше я такой ошибки не сделаю!
– Господа вольные промышленники!
Лже-Золас держал речь в своей обычной манере, то есть, кривляясь, и пародируя великосветский тон.
– Я собрал вас здесь, чтобы сообщить приятные новости. Их две! Первая – в нашу сторону направляются ещё два каравана, размерами не меньше, чем тот, который мы, э-э, обслужили позавчера. А вторая – я рад представить честному собранию, нового члена нашей команды. Прошу любить и жаловать – Лучница!
Лучница выступила вперёд, и, скрестив руки на груди, принялась рассматривать сидящих, на чём попало разбойников чёрными бусинами своих глаз. Выражение лица её было такое же, как всегда – надменное презрение ко всему живому и неживому. Лишь раз её зрачки, похожие на пули, задержались на том месте, где в окружении «своих» сидела Леса.