Жемчужина её моря

Я чувствую себя одиноко на этом пути. И посвящаю эту книгу всем одиноким, но упрямым девушкам, таким, какими были пиратки прошлых веков. Ваши имена не забылись госпожой Историей.

Пролог

1693 год

Южная часть Атлантического океана

Ложь – самая надежная маска, скрывающая лицо и постыдные помыслы. Но мало кто осознает, что эта маска покрыта шипами. И в один прекрасный момент шипы проткнут твои глаза, обнажат помыслы и стыд, текущий по венам.

Неважно, во имя каких целей ты лжешь: благородных или не очень.

Ведь ложь – это яд. Яд, который прожжет тебе горло и выцарапает глаза.

Это тот самый враг, который торжественно вручит нож твоим друзьям, а уж они воткнут его в твою спину, пока глаза будут кровоточить, а горло жечь от яда. Здорово, не так ли?

Ей почти никогда не было страшно. Почти. Но сейчас, когда руки были связаны за спиной, а сама она ощущала качку корабля, она боялась. Боялась, что все повторится. Что люди, которым была дана ее защита, растерзают ее без суда и возможности объясниться. Это было бы справедливо, несмотря на тупую боль в сердце. Все повторялось. А она могла лишь молча ждать приговора, сидя в трюме. Пленница на «Свободе».

Ложь прожгла трахею, обнажив весь стыд, но не всю правду. Однако, еще не вечер, не так ли? Склянки пока не отбили ужин. А это значит, что можно вспомнить, как все докатилось до этой несправедливости и лжи во благо.

Глава I

Земля под ногтями

Капитан Чайка

1693 год

Аргентина,

провинция Буэнос-Айрес, город Магдалена

Он оказался в своей среде. В среде лицемеров и лжецов. Он попал на светское мероприятие. По правде говоря, такие развлечения всегда были ему чужды, но… когда перед тобой ставят выбор: смерть или спасение, очевидно ведь, что выберешь второе.

Потому он был здесь. Во имя спасения. Своего, разумеется. Чужим спасением он занимался два года назад и теперь был вынужден разгребать последствия. Интересно, он когда-нибудь выберется из этой ямы с дерьмом? Все пошло наперекосяк после того, как умер капитан Фред Обри. Черт бы побрал этого засранца.

Ладно, возможно, он все же немного соврал. Ведь раньше он вполне сносно переносил такие развлечения (нужно же ему было где-то воровать дорогие побрякушки и сплавлять их на рынках). Но теперь было другое время и другая ситуация. Хотя, разве это помешает ему заняться прежним ремеслом? Отнюдь.

Бал-маскарад проходил в доме какого-то барона, чье имя он не потрудился запомнить. Приглашение сюда он выкупил у одного аристократа. Ладно-ладно, угрозы выпустить кишки и брошенный на пол один песо мало походят на покупку. Ну а как еще бы он здесь оказался?

Только кровью и кулаками можно получить желаемое. Перегрызи глотку первый, если не хочешь сдохнуть в собственной луже крови и дерьма.

По правде говоря, он немного нервничал, ожидая своего назначенного часа. Встреча должна будет состояться в условленное время в библиотеке. Там ему дадут подсказку, где искать чертово спасение. Чертову карту одноглазого Борда, что ведет… к сокровищам. Ладно, снова вранье, кто вообще будет зарывать богатства у черта на куличиках, если его можно с удовольствием потратить?

Но это была рабочая версия для его людей. Им незачем знать, что он медленно умирает и, если не доберется до острова, не обозначенного ни на одной из карт, этот год может стать для него последним.

Хотите знать, кем был этот одноглазый Борд, нарисовавший странную карту?

Придурком. Он был придурком и отнюдь не главным героем данной байки.

А вот его дочь… Да, стойкая была леди. Боевая, если так можно о ней сказать.

Каталина Борд была единственной дочерью морского волка и какой-то деревенской женщины. Вроде бы. Любимая дочь была сослана в монастырь сразу после того, как ее родитель нарисовал заветную карту, дабы защитить клочок бумаги от загребущих ручонок. Не самый умный поступок папаши, но никто и не говорит, что пират должен быть умен. Хитер – да, но умен…

Уже на тот момент за клочком бумаги шла охота – любителей присвоить себе чужое было немало. Надеясь защитить путь к богатствам и кое-чему еще в божьем доме, Борд сильно просчитался. Конечно, его дочь была храброй девушкой и спрятала наследие отца в укромном месте монастыря, не рассказав о нем "охотникам" даже под жуткими пытками, которым ее подвергли в надежде разговорить молодую послушницу. Это было очевидно, что недоброжелатели Борда откроют охоту на его дочь и то, что она спрятала. Впрочем, на тот момент сам Борд отдал концы, а посему позаботиться о его дочурке было некому. Разве что, богу, но, учитывая кончину дочери пирата, судя по всему, господу не было никакого дела до молодой послушницы.

Говорят, ее повесили в монастырском лесу после того, как не вышло выбить из нее информацию о местонахождении карты. Ходили слухи, что с того дня лес считается проклятым из-за того, что истерзанная Каталина была повешена с жуткой улыбкой на милом личике. Шептались, что сам Дьявол вселился в ее тело и помог сохранить молчание до конца ее короткой жизни. С тех незапамятных времен монастырь опустел, а в лес при нем не рисковали ходить, боясь встретить дух повешенной дочери пирата. Что же касается карты, то никто так и не смог найти ее.

Да, дочь придурка постаралась на славу и спрятала карту так, что никто не смог ее найти. В конечном итоге истории о клочке бумаги и вовсе превратились в легенды и вымыслы. Но только не для него. Он будет вечно благодарить госпожу Фортуну за столь щедрую наводку.

Его темно-зеленый камзол с золотой оторочкой и большими пуговицами видал времена и получше, по правде говоря. Темные штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги, начищенные до блеска. Из-под камзола виднелась накрахмаленная светлая рубаха – Адель постаралась на славу, пусть ему и пришлось выслушать возмущения на тему о том, что она не его прачка. Волосы были подвязаны лентой в цвет самого камзола, а лицо скрывала черная маска с острым золотым клювом ворона, оставляя открытыми лишь щелочки для глаз, да ухмыляющийся рот.

Дом барона был невероятно огромным и имел столько утвари, мебели и дорогих вещиц, продав которые можно было бы избавить от бедности парочку приютов и деревушку в придачу.

В роскошном зале, где проводился прием, было много гостей. Их лица полностью или частично скрывали самые разнообразные и богато украшенные маски, подходящие к их нарядам. Для удобства из зала убрали почти всю мебель, оставив лишь несколько соф и кресел на тот случай, если гости захотят передохнуть. На небольших столах, находящихся в разных частях большой гостиной, стояли бокалы с напитками, а на специальных подставках расположились маленькие десерты, дразнящие своими ягодами и сладкими кремами.

Звучала негромкая мелодия, и некоторые пары танцевали, пока иные отдавали свое предпочтение алкоголю и флирту с незнакомцами.

Вооружившись вином, он умело обогнул одного лорда, который со всей искренностью жаловался своему компаньону на то, что где-то потерял фамильную печатку. Золотое кольцо с семейным гербом и маленьким аметистом. Печатка была спрятана в кармане его камзола. Не первая безделушка, которую он украл. И не последняя. Ловкость рук, отвлекающие внимание разговоры – и фамильной драгоценности больше нет на пальце лорда.

– Мистер Обри!

Он обернулся, услышав свою фамилию. Единственная правдивая вещь, оставшаяся от его растерзанной личности. Впрочем, сейчас не до выказывания сожалений.

Приближающийся мужчина годился ему в отцы. Волосы с проседью были зачесаны на одну сторону, а из-под светлого камзола виднелся живот, свидетельствующий о непомерном аппетите герцога… Нда, его длинная фамилия так некстати выскочила из головы. Ну и черт с ним.

Обри со всей своей обаятельностью улыбнулся герцогу Нуичертсним и его… спутнице, годившейся аристократу в дочери. Девушку, к слову, герцог приобнимал за талию совсем не по-дочерни. Старый творожник. Ее он уже видел здесь. Сложно не обратить внимания на леди, одетую в пышное платье насыщенного красного цвета. Ее плечи были обнажены, корсет, утягивающий и приподнимающий грудь открывал вид на декольте. Шею венчало тяжелое украшение, больше похожее на кровавую рану, нежели на ожерелье. Такое точно не украсть. Светло-каштановые волосы незнакомки были собраны в прическу на затылке, поддерживаемую шпильками и бутонами нераскрывшихся алых роз. Передние локоны были закручены и красиво обрамляли лицо, скрытое мягкой маской, отделанной черным кружевом. И только сейчас Обри обратил внимание на ее глаза. Они были разного цвета. Будто некий мастер решил таким образом позабавиться над своим творением и сделал правый глаз голубым, а левый – зеленым.

– Мистер Обри, я хотел представить Вас дочери барона де Кьяри. Мисс Бернадетта де Кьяри, это мистер Обри. К сожалению, он отказался раскрывать своего имени, решив сохранить таинственность этим вечером.

– Мое почтение, мисс де Кьяри, – Обри одарил дочь барона обворожительной улыбкой, беря ее протянутую руку и оставляя на кисти, скрытую алой шелковой перчаткой, поцелуй.

– Мне тоже приятно познакомиться с Вами, мистер Обри, – девушка, похожая на розу, сложила руки на животе, будто и вовсе не желала принимать участие в беседе. Ее лицо было бесстрастным, а спокойствие проглядывалось даже сквозь маску.

– Позвольте оставить Вас на попечение мистера Обри, мисс де Кьяри. Мне нужно успеть обговорить одну вещь с Вашим отцом, а Вы пока послушаете рассказы молодого любителя тайн. Он только-только сошел на сушу и, уверен, будет готов поведать что-нибудь о Вашем любимом море. – Герцог Нуичертсним со всей нежностью прикоснулся к открытым плечам дочери барона, которая будто бы сжалась от этого невинного прикосновения. Лишь после он кивнул Обри, коротко, будто сына, обнимая его, и покидая их общество. Похоже, старый герцог и не заметил пропажи часов на золотой цепочке, еще пару мгновений назад продетых через петлю жилета.

– Кажется, Вы не очень рады моему обществу, –заметил Обри, ловко и незаметно пряча украденные часы в кармане камзола. Он поднес бокал с вином к губам, делая небольшой глоток. Отвратительное пойло.

– Не хочу утруждать Вас, – вежливо отозвалась мисс де Кьяри, скользнув по нему глазами. Изучающими и внимательными.

– Герцог сказал, что Вам нравится море. Может, я мог бы что-нибудь Вам о нем рассказать? – время до встречи у него еще было. Целых десять минут. Так почему бы не провести это время в приятном обществе юной леди?

– Зачем Вы украли его часы, мистер Обри?

Обри даже опешил от вопроса, едва удержав маску спокойствия на лице и чуть не подавившись вином. Похоже, только старый герцог и не заметил пропажи, в отличие от этой наблюдательной девушки.

Бернадетта де Кьяри встретилась с ним взглядами, скрещивая руки на своей открытой груди. Однако, ее лицо, скрытое маской, было бесстрастным и будто бы отрешенным. Это вызывало невольный интерес у Обри, учитывая, что светская девушка заметила ловкость его рук, так еще и спокойно поинтересовалась, зачем это было сделано. Она не так проста, как могло показаться.

Вот вам и приятное общество юной леди.

– А зачем Вы позволили ему так откровенно обнимать Вас, мисс де Кьяри?

Обри ловко парировал ее вопрос, позволив себе слабую усмешку, отпечатавшуюся в его глазах. Герцог был слишком старым для молодой дочери барона, так что вопрос был вполне справедливым. Он никогда не отличался изысканными манерами, но Бернадетта будто бы и не обратила внимания на эту бестактность.

– Потому что мы помолвлены. Я честна с Вами, мистер Обри, – ее голос был спокойным, но глаза, смотревшие на него… в них плескалась ненависть, грозящая вырваться наружу. Впрочем, самообладания ей было не занимать. Как и честности. Что ж… выходит, честность за честность?

– Потому что я вор этим вечером и моя работа – обкрадывать таких мерзких людей, как он.

Честности в этом ответе было где-то процентов тридцать шесть. Очередная ложь, но что поделать? С недавних пор вся его жизнь и основывалась на этом.

Но он ведь и правда сегодня немного вор, так что лжи почти что нет. И он бы продолжал свое увлекательное зарабатывание денег кражей, если бы не эта наблюдательная мисс.

– Какое Ваше настоящее имя? – ненависть в разных глазах утихла также быстро, как утихает шторм в море. Теперь в них появилось спокойствие и бесстрастие. Казалось, что и разговор она продолжает без особого интереса, движимая просто желанием скоротать время до прихода будущего мужа, а не чтобы докопаться до правды.

– У меня много имен, – Обри беззаботно улыбнулся, даже плечами пожав, кинув торопливый взгляд на свои часы, висевшие на цепочке. Пять минут. У него есть еще пять минут.

– Торопитесь, мистер Обри?

– Разве что немного.

Бернадетта медленно кивнула, будто его таинственные слова могли хоть что-то ей прояснить. Она обвела глазами зал, простирающийся за чужой спиной и людей, от души веселящихся на этом мероприятии. Вот только кажется, что этой молодой и наблюдательной девушке было не до веселья. Ее состояние всколыхнуло что-то в душе Обри, но тот отмахнулся от этого порыва грусти, как от лающей собаки. Не его это дело – лезть ей в душу с утешениями.

– Вы бы не хотели пояснить свои слова, мистер Обри?

Нет. Черта с два. Он научился держать рот на замке. И не собирается изменять этой славной привычке. Да, вероятность их пересечения с мисс де Кьяри была чертовски мала, но он не идиот, чтобы выкладывать ей все свои планы. Кто знает этих аристократских девушек, нежных как цветы и пугливых, как ланей? Он точно их не знал. А потому безопасней будет поберечь чужую психику. И свою фортуну.

– У меня назначена встреча. Но это все, что Вам стоит знать, мисс де Кьяри.

– Вы ничего не делаете за так, верно? Может… – голос дрогнул от прозвучавшего сомнения, но движения ее рук были уверенными. Молодая аристократка без сомнений избавляла свои тонкие пальцы от колец. Она уже было потянулась и к безымянному пальцу, но резко одернула руку и протянула ему свои украшения. – Может, я могла бы купить у Вас информацию, которая разнообразила бы мой вечер?

– Боюсь, мне больше по душе воровать, нежели принимать в дар, – Обри не сдержал смешка, взглянув на дорогие кольца. Он мог запросто взять их, чтобы в будущем продать, выдать нужную информацию и сбежать. Он мог быть безрассудным и рисковым. Но не с нежной аристократкой, желающей повеселиться этим вечером.

Лицо Бернадетты выражало негодование. Она поджала губы, смотря на кольца, горсткой лежащие в ее ладони и переливающиеся при свете свечей. Похоже, эта девушка не привыкла получать отказы. Но, отдавая должное ее манерам и воспитанию, она не закатила истерики на этой почве и даже не поклялась выдать его с потрохами.

– Тогда возьмите их на память обо мне, мистер Обри. Вы первый человек, отказавший мне, но это не умоляет моего желания помочь бедняку-вору.

Она взяла его руку. Их ладони не слишком отличались по величине, но тонкие пальцы Бернадетты вряд ли были покрыты мозолями. В отличие от его огрубевшей кожи рук. Обри не сопротивлялся, когда она вложила в его ладонь кольца, накрывая их пальцами.

– Вы ведь не аристократ. Моряк?

– Ваша наблюдательность не знает границ.

– Как и Ваша скрытность, мистер Обри.

– Что ж, попутного Вам ветра, мисс де Кьяри. Если госпожа Судьба будет благосклонна, то мы вновь встретимся.

– Непременно.

Кольца исчезли в потайном кармане камзола, а сам Обри поцеловал кисть аристократки. Та с какой-то благосклонностью кивнула ему, первая уходя прочь. И лишь сейчас он заметил, что де Кьяри слегка прихрамывала, да так, что определить, на какую именно ногу казалось непосильной задачей. Будто бы на обе ноги сразу.

Бросив еще один взгляд на девушку, похожую на упавший цветок, он развернулся и уверенно зашагал к выходу из главного зала, мельком взглянув на время и по пути отдав бокал с недопитым вином слуге. Тяжесть украденных драгоценностей приятно оттягивала его карманы.

Никто не обратил внимания на молодого человека, выскользнувшего из одного зала и мигом попавшего в другой. Слуги были слишком заняты гостями, а гости – выпивкой и сплетнями. По правде говоря, Обри не понимал, для чего ему назначили эту встречу. Он и сам был готов переворошить весь монастырь и самостоятельно найти карту, но ему сообщили, что некто может облегчить его поиски. Впрочем, это были слова сомнительной правды, ведь если бы кто-то знал о местонахождении клочка бумаги, то сам бы воспользовался возможностью присвоить его себе. Что-то здесь было не так. Осталось лишь выяснить – что.

Еще одним доводом было то, что за любую информацию требуется плата. А потому сейчас его старпом, находясь в прибрежной таверне, занималась подписанием и оформлением каких-то бумаг. Черт знает, для чего они были нужны. Ему бы не хотелось подставлять старпома и самому оказаться в западне.

Но его старшая помощница была не дурой. И, в случае чего, сможет уберечь их от беды, попутно отправив обидчика на встречу с богом.

Главное, чтобы это не была западня от короны, которая пустила эту уловку, лишь бы отправить их всех на виселицу. По правде говоря, он успел помозолить глаза и определенным людям сверху…

Библиотека была просторной и темной. В больших шкафах стояло бесчисленное множество самых разных книг, скрытых под вуалью темноты. Даже свет луны из больших не скрытых тяжелыми портьерами окон не мог полностью осветить помещение. Его уже ждали. Некто, чье лицо было скрыто маской, стоял, прислонившись к каминной полке, поглядывая на свои карманные часы.

– Добрый вечер, – проговорил Обри, затворяя за собой дверь и лишая их с незнакомцем последнего источника света, льющегося из коридора. В ладонь бесшумно скользнул кинжал. Не стоит забывать об осторожности.

– Перейдем сразу к делу, капитан, – без обиняков начал незнакомец, переводя взгляд на Обри и пряча свои часы в кармане. Он был абсолютно расслаблен и, кажется, не задумывал никаких глупостей. – Я помогу Вам, а Вы, в свою очередь, мне.

– Разумеется, сэр. Назовите цену.

Послышался тихий смешок, а после незнакомец покачал головой.

– Деньги мне не нужны. Вы поможете с перевозкой груза.

– Контрабанда?

– Ну, если двадцать семь клеток с обезьянами капуцин можно так назвать, то да.

Обри опешил во второй раз за этот вечер. Брови под его маской сошлись на переносице. Он не понимал смысла сказанного. Точнее, понимал, но не мог сопоставить как связана информация с обычной перевозкой животных. В конце концов, незнакомец мог с легкостью нанять любое судно для перевозки обезьян. Так в чем же подвох?

– Простите, но, кажется, я не совсем понимаю Вас.

– Понимаю Ваше смятение, капитан, – незнакомец кивнул, но в его голосе все еще слышались веселые нотки. – Чтобы перевезти такое количество обезьян нужно неплохо заплатить за это, так еще и обеспечить зверьков пропитанием, поскольку покупателю они нужны в отличном и живом состоянии. А это все обходится в весьма круглую сумму. Поэтому все эти расходы берете на себя Вы. Если, конечно, Вам все еще нужна информация о местонахождении карты Борда.

– Куда, говорите, нужно доставить мартышек?

Тонкий кинжал медленно вернулся на место одним изящным жестом руки. Словно бы Обри поправил рукав своего камзола.

***

– Ты, нахер, шутишь что ли?

Помещение было темным. И вонючим. Освещения одной масляной лампы было недостаточно, однако масштаб проблемы был виден на лицо. Девушка, выглядевшая лет на девятнадцать с волосами, похожими на рыжие волны, стояла со скрещенными на груди руками и взирала попеременно то на капитана, то на клетки с капуцинами, стоящими на складе, что был позади таверны, в которой ей, как старпому, назначили встречу, которая обошлась без происшествий и подвохов. Ее серые глаза смотрели с упреком и, если бы перед ней был кто-то иной, он бы начал уже заикаться. Однако Обри было не привыкать выдерживать крутой нрав подруги, и он лишь пожал плечами.

– Нисколько. За перевозку этих мартышек мы получили нужные сведения, Адель, так что нам ли жаловаться? Осталось лишь купить им еды, найти карту – и можно отчаливать.

Грозовые глаза старпома закатились. Острые черты лица делали ее похожей на хищницу, но ни усмехающийся изгиб губ, ни веснушки не смягчали выражения ее лика или нрава. Она была необузданным и непокорным пламенем на его судне. Мало какой смельчак посмел бы ослушаться ее приказов во время работы, несмотря на ее рост в пять «добрых» футов и три дюйма. Одета была старпом в свою привычную одежду – свободные темные штаны, короткие сапоги, да белую рубаху, поддерживаемую корсажем с яркой вышивкой. На шее болтались подвески, которые перебирали пальцы, увенчанные множеством браслетов.

– Правильно ли я понимаю, что за жрачкой для этих… мартышек пойду я?

– Абсолютно верно.

– Хорошо, капитан. Но учти, что ухаживать за твоим товаром я не буду. Сам выберешь счастливчика и поручишь ему эти обязанности.

– Любой, кому выпала участь дежурить на камбузе, сочтет за честь кормить мартышек.

– Это уж точно.

Адель миролюбиво фыркнула, в миг повеселев при воспоминании о камбузе и ворчливом коке, которого все старались избегать как чумы и цинги. Обри всегда знал, как поднять подруге и старпому по совместительству настроение. Не даром они были знакомы уже около десяти лет.

Было решено разделиться: Обри пойдет искать карту, местонахождение которой любезно сообщили Адель, пока сама она отправится искать еду для живности, а после вернется на корабль и поручит морякам перенести клетки на судно. Стоило немного поторопиться, если он хотел хоть немного поспать этой ночью.

А дальше они вернутся на маршрут «пиратский круг»1, проследовав к берегам Южной Африки, где отдадут груз. Будет видно, продолжат ли они следование по маршруту или же сойдут с него, дабы сменить курс на тот, что будет указан в карте. Но об этом капитан будет думать завтра утром. Сейчас были другие задачи и цели.

Добраться до про́клятого леса, находящегося буквально на границе этого маленького города, труда не составило. А вот пробраться через него с предусмотрительно надетой черной повязкой на один глаз (чтобы после быстрее привыкнуть к темноте) было той еще неприятной задачкой. Лес был буквально диким, темным и неприступным. Его колючие лапы-ветви и когти в виде корней и коряг так и норовили если не остановить, то причинить боль капитану.

Приходилось орудовать кортиком2, чтобы хоть как-то избавиться от помех на своем пути. Атмосферы мрачному и проклятому лесу добавляла темень и попеременный свет луны, которая так и норовила спрятаться за ближайшим облаком и больше не показываться. Будто не хотела видеть то, что должно было произойти.

Впрочем, несмотря на всю суровость и недружелюбность леса, на счастье Обри он довольно быстро стал редеть, а его звуки стихать, выводя искателя карты к печально заброшенному монастырю, что был частично разрушен и частично разграблен. Затихший навсегда дом бога не перенес того, что сотворили с одной из его послушниц, повешенной на ветке старого дерева. Двери монастыря были приветливо открыты, будто приглашая путника внутрь – в свою черную и зияющую пасть. Навстречу неизвестности.

Если бы рядом была старпом, она бы нарушила тишину каким-нибудь вопросом, вроде того, куда могло деться тело Каталины. Ей, как девушке, росшей в монастыре около девяти лет, было бы здесь не по себе. Впрочем, учитывая, что в свое время Обри также мог попасть в похожее место, ему тоже здесь не шибко нравилось. Моряки вообще были суеверными ребятами, опасающимися мертвецов, но он знал – в этом мире есть существа гораздо страшнее трупов.

Вдохнув, будто перед погружением в воду, капитан вошел в мрачный и разрушенный монастырь, отворяемая дверь которого выразила протест гулким скрипом. Если бы он был подготовлен получше, то захватил бы не только оружие, но и какой-нибудь огарок свечи. А так придется бродить в темноте этого мертвого места. Остается надеяться, что госпожа Фортуна поможет быстро отыскать злосчастную карту. Он переместил повязку на открытый глаз, быстро привыкая к окружающей темноте.

Внутри пахло затхлостью, одиночеством и гнилью. Поежившись, он мельком оглядел пустые стены, не думая о том, всегда ли они были такими или кто-то снял оттуда иконы, продав их. Ему здесь не нравилось. В голову лезли не самые добрые воспоминания, но он упорно гнал их прочь. Еще не хватало из-за прошлого взвинчивать себя тогда, когда нужна была полная сосредоточенность.

Вспоминая слова старпома, он двинулся к прогнившим ступеням лестницы, ведущей на второй этаж. Если бы не подсказки незнакомцев, капитан стал бы в первую очередь обыскивать кельи, что расположились на первом этаже, а так он сэкономит время, проследовав на второй этаж, где располагались другие помещения.