Маленький принц. Цитадель

ANTOINE DE SAINT-EXUPÉRY

CITADELLE

LE PETIT PRINCE

© М. Кожевникова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Маленький принц

Мне было шесть лет, когда в книге о диких джунглях под названием «Непридуманные истории» меня поразила одна картинка. Удав душил зверушку. Я срисовал ее. Вот она.

И еще там было написано: «Удав заглатывает добычу целиком, не разжевывая. Потом он теряет возможность двигаться и спит полгода, пока ее не переварит».

Я долго размышлял над тем, что творится в джунглях. Потом взял цветной карандаш и нарисовал свою картинку. Первая моя картинка была такой:

Я пошел к взрослым, показал картинку и спросил: страшно, да?

– Шляпой нас не напугаешь! – ответили мне взрослые.

Я рисовал не шляпу. Я рисовал удава, который переваривал слона. Тогда, чтобы взрослые это поняли, я нарисовал внутренность удава. Взрослым всегда надо все объяснять. Картинка № 2 была такая:

Взрослые посоветовали мне оставить удавов в покое и заниматься географией, историей, арифметикой и письмом. То, что мои картинки, ни первая, ни вторая, на взрослых не подействовали, меня ошеломило. Вот так и вышло, что в шесть лет я распростился с замечательной профессией художника. До взрослых трудно достучаться, а детям не под силу им все объяснить.

Я нашел себе другую профессию и научился водить самолеты. Стал понемногу летать вокруг Земли. И география мне в самом деле пригодилась. Я с первого взгляда отличал Китай от Аризоны. А это помогает, если вдруг заблудился ночью.

Летал я себе, летал, и у меня было много случаев познакомиться со многими взрослыми людьми. Я немало повидал людей, взрослых и серьезных. Видел их совсем близко. Но думать о них лучше не стал.

Иногда мне казалось, я встретил не такого застегнутого и тогда экзаменовал его: показывал картинку № 1, она всегда была при мне. Мне хотелось узнать: а вдруг этот человек и вправду понятливый. Но я слышал всегда один и тот же ответ: «Шляпа, она и есть шляпа»… И мы уже не говорили об удавах, джунглях и звездах. Говорили про другое. Беседовали о бридже, гольфе, политике, галстуках. Взрослый был рад познакомиться с таким же здравомыслящим человеком…

В общем, я жил один и понятливые мне не попадались, пока шесть лет тому назад я не потерпел аварию в пустыне Сахара. У меня сломался мотор. Со мной не было ни механика, ни пассажиров, так что я должен был сам исправить очень сложную поломку. Починка была вопросом жизни и смерти. Воды едва хватило бы на неделю.

Настал вечер, и я лег спать на песке в тысяче тысяч километров от людей и домов. Даже потерпевший кораблекрушение в океане не был на своей доске так одинок, как я посреди пустыни. Поэтому вы даже не можете себе представить, что со мной было, когда на рассвете меня разбудил тоненький голосок.

– Пожалуйста… нарисуй мне овечку! – сказал он.

– Что-о?!

– Нарисуй мне овечку.

Меня словно громом ударило, и я вскочил. Протер хорошенько глаза. Огляделся. И увидел совершенно необыкновенного мальчугана, который серьезно на меня смотрел. Вот самый лучший из портретов, который потом я сумел нарисовать. Конечно, рисунок не идет ни в какое сравнение с оригиналом. Но моей вины тут нет. В шесть лет из-за взрослых я раздумал быть художником и умею рисовать только удава, закрытого и открытого.

Вот самый лучший из портретов, который потом я сумел нарисовать.

Я уставился на видение круглыми от изумления глазами. Не забывайте, я находился в тысяче тысяч километров от всего на свете. А мальчуган не казался умирающим от усталости. Или голода. Или жажды. Или от страха. Непохоже было, что он заблудился. Непохоже, что прошел тысячу тысяч километров. Когда ко мне, наконец, вернулся дар речи, я спросил:

– А-а… что ты тут делаешь?

А он тихо, будто доверяя мне что-то очень важное, повторил:

– Пожалуйста… нарисуй мне овечку!

Невозможно не послушаться, если имеешь дело с чудом. Я достал бумагу и ручку, хотя понимал, что веду себя страшно глупо, находясь в тысяче тысяч километров от людей и домов и в двух шагах от смерти. Достал и вспомнил, что изучал только географию, историю, арифметику и письмо, и я сказал мальчугану (немного насупившись), что не учился рисовать. А он ответил:

– Ну и что? Пожалуйста, нарисуй мне овечку.

Я никогда не рисовал овечек и нарисовал свою первую картинку: закрытого удава. И снова потерял дар речи, когда услышал:

– Нет! Мне не нужен слон в удаве. Удав страшный, слон громадный. У меня все совсем маленькое. Мне нужна овечка. Нарисуй овечку.

Я нарисовал.

Мальчуган внимательно рассмотрел ее и сказал:

– Она болеет. Нарисуй другую.

Нарисовал.

И удостоился от моего друга снисходительно-вежливой улыбки.

– Ты разве не видишь? Это не овечка, а баран. У него рога.

Пришлось рисовать снова.

Но и эта овца не угодила.

– Она старая. А я хочу, чтобы она жила долго.

Я потерял терпение. Я спешил, я должен был заниматься сложной починкой, и я нарисовал вот это:

И сказал:

– В этом ящике твоя овечка.

Каково же было мое изумление, когда строгий судья просиял.

– Наконец-то! Как раз то, что мне нужно. А ей надо много травы?

– А что?

– У меня все совсем маленькое.

– Ей хватит. Я дарю тебе маленькую овечку.

Мальчуган наклонился над рисунком.

– Не такую уж маленькую… Знаешь? А она спит.

Так я познакомился с Маленьким принцем.

Я долго не мог понять, откуда он появился. Маленький принц все время спрашивал меня, а моих вопросов как будто не слышал. Случайные обмолвки постепенно открыли мне его тайну. Когда Маленький принц впервые увидел мой самолет (я не буду рисовать самолет, для меня это слишком сложно), он спросил:

– Это что за вещь?

– Это не вещь. Он летает. Называется самолет. Это мой самолет.

Я гордился сообщением, что могу летать.

– Ты упал с неба? – изумленно воскликнул он.

– Да, – скромно подтвердил я.

– Надо же, как смешно!..

Смех Маленького принца был такой серебристый и очень меня рассердил. Со мной случилась беда, к ней надо относиться серьезно, такое у меня было мнение.

Потом он сказал:

– Значит, ты тоже с неба. С какой планеты?

В тайну его появления проник лучик света. И я сразу же спросил:

– Так ты прилетел с другой планеты?

Когда Маленький принц впервые увидел мой самолет (я не буду рисовать самолет, для меня это слишком ложно).

А потом Маленький принц сказал, как мне показалось, с грустью:

– Даже куда глаза глядят, далеко не уйдешь.

Он не ответил. Покачивая головой, он рассматривал мой самолет.

– Вообще-то издалека на таком не прилетишь…

И о чем-то надолго задумался. Потом достал из кармана мой ящичек и стал любоваться овечкой.

Сами можете себе представить, как я был озадачен, услышав почти что признание о «другой планете». И, конечно, стал стараться узнать как можно больше.

– Откуда ты, мальчуган? Где это «у тебя»? Куда ты заберешь овечку?

Он подумал, подумал и ответил:

– Я рад, что ты дал мне ящик, ночью она будет в нем спать.

– Конечно! И если ты будешь хорошим мальчиком, я подарю тебе веревку и колышек.

Обещание, похоже, его не обрадовало.

– Чтобы ее привязать? Странная идея…

– Если не привязать, она уйдет неведомо куда и потеряется.

Как же мой друг рассмеялся!

– Неведомо куда? Куда глаза глядят?..

И прибавил очень серьезно:

– Ничего страшного. У меня все совсем маленькое.

А потом сказал, как мне показалось, с грустью:

– Даже куда глаза глядят, далеко не уйдешь.

Я узнал еще одну важную вещь: планета Маленького принца величиной с дом.

Это меня не удивило. Мне известно, что кроме больших планет – Земли, Юпитера, Марса, Венеры, которые удостоились названий, есть сотни других, иной раз настолько крошечных, что их и в телескоп-то едва разглядишь. И если вдруг астроном разглядит такую каплю, он записывает ее под номером. Например, астероид-325.

У меня есть серьезные основания предполагать, что планета Маленького принца – это астероид-612. Он был замечен один-единственный раз в 1909 году турецким астрономом.

Турецкий астроном на Международной конференции астрономов сделал большой доклад о своем открытии, но ему никто не поверил, потому что он докладывал в шароварах. Это же взрослые, сами понимаете.

Но, к счастью для астероида-612, один турецкий паша приказал своему народу под страхом смерти носить европейское платье. Астроном прочитал свой доклад в 1920 году в европейском костюме, и все признали его открытие.

Я подробно сообщаю историю астероида и называю его номер из-за взрослых. Они очень любят цифры. Если им скажешь: у меня новый друг, они не спросят о главном: «Какой у него голос? Во что любит играть? Бабочек собирает?» Они спросят: «Сколько лет? Сколько братьев? Сколько весит? Сколько получает его отец?» И уверены, что познакомились. Если взрослым скажешь: «Я видел красивый дом, он из розового кирпича, на окнах герань, на крыше голуби…», они не обрадуются. Надо сказать: «Я видел дом за сто тысяч франков!», и они радостно воскликнут: «Какая красота!»

Астероид был замечен один-единственный раз в 1909 году турецким астрономом. (С. 19/12. IV)

Турецкий астроном на Международной конференции астрономов сделал большой доклад о своем открытии, но ему никто не поверил, потому что он докладывал в шароварах.

Если взрослым сказать: «Маленький принц, он настоящий, потому что он очень славный, он весело смеялся, хотел овечку. Если хочешь овечку, значит, существуешь», они пожмут плечами и скажут: «Какое ребячество!» Но если сказать: он с астероида-612, они поверят и не будут донимать лишними вопросами. Да. Они такие. Но сердиться на них не надо. Детям надо очень сочувствовать взрослым людям.

Но для тех, кто заодно с жизнью, цифры не главное. И я бы охотно начал свою историю по-сказочному. Вот как бы я написал:

«Жил-был Маленький принц на планете чуть больше его самого и очень хотел найти себе друга…» И тот, кто знает, что в жизни почем, сразу бы понял, что это очень серьезная история.

Я не хочу, чтобы к моему рассказу отнеслись легкомысленно. Вспоминать о прошлом мне больно. Шесть лет тому назад улетел мой друг и увез овечку. Я пишу, чтобы его не позабыть. Грустно, когда забываешь друга. Редко у кого был настоящий друг. И я тоже могу стать таким, как другие взрослые, которым интересны только цифры. Но пока этого еще не случилось, я купил коробку с красками и карандаши. Нелегко в мои годы приниматься за рисование, если за плечами только закрытый и открытый удав, нарисованный в шесть лет! Но я все-таки стараюсь, чтобы портреты получались похожими. Хотя не уверен, сумею ли. Один портрет вроде бы похож, другой нет. Главная трудность с ростом: Маленький принц то слишком большой, то слишком маленький. И какого цвета у него был костюм, я тоже подзабыл. Но, в общем, стараюсь. Пробую так и сяк. Наверняка ошибусь в чем-то и более важном. Но вы меня, пожалуйста, простите. Мой друг ничего мне не объяснял. Наверное, думал, что я такой же, как он. А я, к сожалению, не умею увидеть в ящике овечку. Наверное, стал ближе к взрослым. Наверное, постарел.

Астроном прочитал свой доклад в 1920 году в европейском костюме, и все признали его открытие.

Каждый день я узнавал что-то новое о его планете, о том, как он отправился в путешествие, о путешествии. Это получалось само собой, из разговоров. На третий день я узнал о трудностях с баобабами. Узнал тоже из-за овечки, потому что Маленький принц, словно его мучило какое-то сомнение, неожиданно спросил:

– А правда, что овцы едят кусты?

– Правда.

– Это хорошо. Я рад.

Я не понял, что хорошего в том, что овцы едят кусты. А Маленький принц задал следующий вопрос:

– Значит, они едят и баобабы?

Я объяснил Маленькому принцу, что баобаб не куст, а дерево, огромное, как собор, и, даже если привести целую толпу слонов, они с ним не справятся.

Толпа слонов насмешила Маленького принца.

– Слонов надо поставить друг на друга, – предложил он и очень разумно заметил: – Баобабы, они не сразу большие, они сначала маленькие.

– Это правда. Но почему овцы должны есть маленьких баобабиков?

Толпа слонов насмешила Маленького принца.

– Слонов надо поставить друг на друга…

– А как иначе? – сказал Маленький принц, словно иначе и быть не могло.

Мне пришлось здорово поворочать мозгами, прежде чем я понял, в чем же дело.

А дело вот в чем: на планете Маленького принца, как на любой другой, растет обычная трава и сорняки. Хорошее семя – хороший плод, дурное семя – дурной. Но семечек-то не видно. Они спят себе в земной толще, пока кому-то из них не придет фантазия проснуться. И вот потянулся к солнцу робкий безобидный росток. Если растет редиска или роза – на здоровье! Но если сорняк, его надо сразу выполоть, как только распознаешь. На планету Маленького принца занесло ужасные семена – семена баобабов. И к тому же столько! А уж если баобаб примется, от него не отделаться. Заполонит всю планету. Пронижет ее своими корнями. А маленькую планету три или четыре баобаба просто разорвут.

– С баобабами главное привычка, – сказал мне немного позже Маленький принц. – Встал, умылся, почистил зубы, потом помоги своей планете. Баобабы надо выпалывать каждый день, как только узнаешь их в лицо. Пока они мелкие, они похожи на розы. Работа нудная, но не трудная.

Маленький принц попросил меня постараться и нарисовать красивую картинку, чтобы дети на моей планете хорошенько ее запомнили.

– Они тоже отправятся в путешествие, – сказал он, – и картинка им пригодится. Работы бывают отложные и неотложные. Неотложные откладывать нельзя. Случится катастрофа! Нельзя прозевать баобаб! Я знал одну планету, на ней жил лентяй. Он не выполол три росточка…

Со слов Маленького принца я нарисовал планету лентяя. Нравоучений я терпеть не могу. Но опасные баобабы так мало изучены, а на астероиде может оказаться каждый, так что я твердо решил преодолеть свою нелюбовь и говорю: «Дети! Выпалывайте баобабы!»

– Встал, умылся, почистил зубы, потом помоги своей планете.

А маленькую планету три или четыре баобаба просто разорвут.

Я трудился над этой картинкой, чтобы предупредить всех друзей об опасности, она с ними рядом, и со мной тоже, но мы не хотим ее замечать.

Видите? Я не зря трудился над своей картинкой. Вы, возможно, спросите: почему в моей книжке не все такие замечательные картинки, как с баобабами? Ответ прост: я старался, но вышло хуже. А когда я рисовал баобабы, мне помогало чувство ответственности.

Маленький принц! Мало-помалу я понял, что жилось тебе совсем не весело. Очень долго твоим единственным развлечением были закаты. Я узнал об этом на четвертый день утром, когда ты сказал:

– Я очень люблю закаты. Пойдем, посмотрим!

– Посмотрим, когда дождемся.

– Чего?

– Когда солнце будет садиться.

До чего же ты удивился! А потом рассмеялся.

– Я все время забываю, что я не дома…

А ведь правда, и это всем известно: когда в Соединенных Штатах солнце в зените, во Франции оно садится.

Если бы за одну минуту мы оказались во Франции, мы бы увидели заходящее солнце. Но, к сожалению, Франция очень далеко. А вот на своей маленькой планете ты, Маленький принц, мог понемногу передвигать стул и любоваться закатами сколько захочешь.

– Однажды я видел сорок четыре заката.

Прошло немного времени, и Маленький принц сказал:

– Сам, наверное, знаешь, когда тоскливо, помогает смотреть на закат…

– Значит, в тот день тебе было очень тоскливо?

Маленький принц, как обычно, не ответил на мой вопрос.

– Я очень люблю закаты. Пойдем, посмотрим!

На пятый день все из-за нашей овечки мне открылась главная тайна Маленького принца. Он спросил, словно проверял серьезный вывод, сделанный после долгого размышления:

– Овца ест кусты, значит, и цветы тоже?

– Овца ест все, что ей попадется.

– Даже цветы с шипами?

– Да. Даже с шипами.

– А зачем тогда шипы?

Этого я не знал. Я был очень занят. Отвинчивал гайку в моторе, а она не отвинчивалась. Я был очень озабочен. Поломка серьезная. Воды все меньше. Думалось о самом худшем.

– Зачем тогда шипы?

Маленький принц всегда добивался ответа, если задавал вопрос.

Я злился на гайку и ответил, лишь бы отделаться:

– Да не зачем! В чистом виде вредность.

– Да?!

Маленький принц помолчал и сказал с какой-то даже обидой:

– Я тебе не верю. Цветы нежные. И наивные. Они так себя утешают. Им кажется, если у них шипы, их все боятся.

Я не ответил. Я соображал: болт не поддается, значит, придется выбивать молотком. А Маленький принц опять за свое:

– Вот ты думаешь, что цветы…

– Да не думаю я про цветы! Ничего я про них не думаю! Ответил, и все! Не видишь, серьезное дело делаю?!

Он посмотрел на меня, широко раскрыв глаза.

– Серьезное?

Он оглядел меня внимательно с головы до ног – я с молотком в руках, весь в смазке, вожусь с каким-то уродом…

– Ты говоришь, как взрослый.

Мне стало стыдно. А он сурово прибавил:

– У тебя все вверх ногами! Неправильно!

Маленький принц сердился. Очень. Он так тряхнул головой, что волосы разлетелись, а волосы у него были золотистые.

– Я был на одной планете, там живет человек с кирпичным лицом. Он никогда не нюхал цветов. Никогда не смотрел на звезды. Никого не любил. Он заполнял счета и квитанции и повторял, как ты: «Я занят серьезным делом, я человек серьезный!» И раздувался от гордости. Но он не человек, он мухомор.

– Кто-кто?

– Мухомор.

Маленький принц побелел от гнева.

– Миллионы лет розы растят шипы. Миллионы лет овцы едят розы с шипами. Так почему никого не волнует, что цветы мучаются, растят шипы, а они их не защищают? Это что, не серьезно? Овцы едят цветы, это не серьезно? Может, это серьезнее всех счетов кирпичного толстяка! Ты только представь себе: у меня на планете выросла редчайшая роза, другой такой больше нет во всей вселенной, и вот однажды утром маленькая овечка возьмет и ее съест. И даже не поймет, что она сделала? Это не серьезно, да?

– …у меня на планете выросла редчайшая роза, другой такой больше нет во всей вселенной…

Продолжая говорить, он покраснел.

– Если кто-то любит единственную розу на планете, единственной среди миллионов звезд, он счастлив, глядя на звезды, потому что знает: «Там моя роза…». Но если розу съест овечка, все звезды для него разом погаснут! Но для тебя это не серьезно…

Маленький принц уже не говорил. Он плакал.

Опустилась ночь. Я плюнул на болты и гайки, на жажду и смерть. У меня на звезде, на моей планете Земля, самым главным было утешить Маленького принца. Я взял его на руки. Я его покачивал. Говорил: «Твоей розе ничего не грозит. Я нарисую овечке намордник… Для розы нарисую загородку… я…» Я не знал, что еще сказать. Я чувствовал себя таким беспомощным. Не знал, как его окликнуть, как вызволить… Страна слез – всегда большая загадка.

Вскоре я узнал о его розе намного больше. На планете Маленького принца всегда рос обыкновенный шиповник, скромные цветки, пять лепестков. И никаких с ними хлопот: раскрывались утром, опадали к вечеру. Но эта роза появилась из семечка, которое ветер принес неизвестно откуда. Маленький принц сразу стал следить за необычным ростком. А вдруг это новая разновидность баобаба? Но росток вскоре закустился и занялся бутоном. Маленький принц наблюдал, как бутон увеличивается с каждым днем.

Он ждал чуда, но чудо все прихорашивалось внутри своей зеленой комнатки. Роза подбирала цвет. Неспешно прилаживала один лепесток к другому. Она не хотела появиться растрепой, как какой-нибудь мак. Она хотела всех ослепить своей красотой. Да, эта роза была отчаянная кокетка. Таинственные приготовления длились не одну неделю, не две. Но однажды чудо-красавица все-таки приоткрылась навстречу первому лучу солнца. Она так трудилась, так старалась, но сказала, зевая:

– Извините, только проснулась… Еще не причесана…

– Вы прекрасны, – с восхищением проговорил Маленький принц.

– Как солнце, мы же расцвели вместе, – сказала роза.

Маленький принц догадался, что розе ничего не известно о скромности, но он так был взволнован ее красотой…

– Мне кажется, время завтрака уже настало, – сказала роза чуть позже. – Окажите любезность, позаботьтесь обо мне!

Маленький принц ждал чуда, но чудо все прихорашивалось внутри своей зеленой комнатки.

Маленький принц сконфузился и побежал за лейкой. Он напоил чудо ключевой водой.

Очень скоро Маленький принц замучился с розой, не знал, что делать с ее обидчивой самонадеянностью.

Как-то раз она показала ему четыре шипа и сказала:

– Накинься на меня даже тигр с когтями, я его не побоюсь!

– У меня на планете нет тигров, и тигров трава не интересует, – возразил на это Маленький принц.

Маленький принц сконфузился и побежал за лейкой. Он напоил чудо ключевой водой.

– Я трава?.. – тихо спросила роза.

– Простите меня! Пожалуйста!

– Тигров я не боюсь. Мне страшны сквозняки. У вас есть ширма?

«Боится сквозняков… Не повезло бедняжке! Она же растение. Плохо быть таким прихотливым растением…» – вздохнул Маленький принц.

– Вечером извольте накрывать меня стеклянным колпаком. У вас тут очень холодно. У вас плохой климат. Вот там, откуда я…

Роза замолчала. Прилетело семечко. Что она могла знать о других планетах? Скажи она еще хоть слово, ее сочли бы выдумщицей. Лгуньей. Роза почувствовала себя униженной. Она громко-громко кашлянула, один раз, второй, третий… Маленький принц должен почувствовать, как он виноват!

– Где же ширма?

– Я собрался идти за ней, но вы со мной разговаривали.

Роза раскашлялась еще сильнее. Пусть Маленького принца замучают угрызения совести.

Маленький принц, вопреки доброй воле своей любви, отчаялся. Он принимал близко к сердцу слова и стал очень несчастным.

– Зачем я ее только слушал? – сказал он мне. – Не надо слушать цветы. На них надо смотреть, ими дышать. Моя планета благоухала, а я этому не радовался. Мне бы растрогаться из-за тигра, а я расстроился.

– Вечером извольте накрывать меня стеклянным колпаком.

У вас тут очень холодно.

И еще он сказал:

– Я тогда не понимал, что значит понимать. Судить надо по делам, а не по словам. Роза дарила мне аромат, все вокруг освещала. Не стоило мне убегать. В ее жалких уловках я должен был разгадать нежность. Цветы, они такие противоречивые. Я был еще слишком маленький. Я не умел любить.