- -
- 100%
- +
В голове внезапно чужим голосом вспыло: «Для чего притчами говоришь им?»
«Для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано».
Он выглядит как воспоминание из далёкого прошлого, как сгусток всплывающих непонятных образов и картинок. Размытых сюжетов и мазанных событий. Он шагает, будто разведывает, смотрит в сторону, потом прямо, оборачивается кругом и обратно. Рекогносцировка. Кругом ходит, рыскающая рука железную молнию вверх-вниз метает, кофту раскрывает-закрывает, футболку с глупым рисунком микрофона оголяет-закрывает.
Тут перед ним двое гнутых и пуганых встречаются, чёрные капюшоны лица полностью скрывают, что даже диско-шар их лица осветить не может, руки не в приветствии тянут, а чтобы белый пакет передать. Рука левого сверху накрывает, скрытно передаёт. Рука правого внизу подхватывает, почти незаметно принимает содержимое руки, лишь белый уголок на секунду мелькает в поле зрения. И сразу рука плотно сжимается и быстрым движением помещается в первый карман кофты с капюшоном. Следом вылетает такая же быстрая левая рука с бумажкой, а тот ловким движением выхватывает её себе в карман. Не медля и, кажется, даже не сказав ни слова, не кивнув, они расходятся в разные стороны по пути прежнего следования. Того знакомого незнакомого уже не было за ними. Того лица, которое всплыло в мыслях секундной памятью былых когда-то событий, уже не было ни слева, ни справа.
Голос чужой в голове невольно повторяет: «Для чего притчами говоришь им?»
«Для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано».
Тут внезапно появляется он, хватает меня сзади за плечо и тащит в свою сторону. От неожиданности я невольно пячусь неваляшкой. Его лицо, оно знакомо мне. Его ямки на лице смотрят прямо в глубины моих мыльных воспоминаний. Но не находят обратного отклика, тут он говорит.
— Сорн, давно тебя не видел…
Что? Как он назвал меня? Мне не послышалось. И тут я хотел крикнуть, что меня зовут не так. Что я не Сорен. Но меня сдерживало.
Я не Сорен! Меня зовут не так!
[Их запией Дневника; Без даты]
13:10 «И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?»
13:11 «Он сказал им в ответ: «для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано».
Для людей Бог говорит притчами, а для служителей, начиная от Своих учеников — изъяснения или толкование.
[Ночь, 17 февраля; Место жительства Сорена]
Динамичная музыка рвала барабаны проигрывателя, а свет мигал пятнистыми искрами по фигурам танцующих людей. Помещения забиты людьми. Его дом словно клуб. Клуб томного цветного дыма. Высокие, метров пять ввысь, потолки ознаменованы трёхэтажными люстрами с приглушённым, переливающимся из нежно-розового в тёмно-фиолетовый цвета. Овальный персидский ковёр с густым начёсом. Настенные фонари. Многообразие комнат. Начиная от бытовых, заканчивая гигантскими.
Когда я ушёл с танцпола, в бытовой комнате я увидел его. Он словно выточен из мрамора, но излучал какой-то невидимый яркий свет. Тёмные, почти чёрные волосы, чуть растрёпаны, свисают жёсткими по краям головы. Линии его лица были резкими, словно вырезаны из камня, а глаза глубокими и тёмными, но взгляд… В нём проглядывалась дальнозоркая эмпатия, тёплый свет, который рубит ночь надвое. Скулы впадали в зубы бросающейся в глаза ямкой. Худой и высокий, вещи на нем всегда висели большими мешками, растянутыми тряпками.
Этот вечер был как раз одним из тех, что сулили повторение многих похожих, проходящих регулярно, вечеров. По такому случаю стены его дома знают даже тех, кого сам Сорен лично, может, и не видел никогда. Потому появление людей, через три колена знакомых с ним, было отнюдь не новостью.
Облицованный в строгий приталеный костюм с торчащим синим воротником рубашки, распластав под трясущийся неон руки по обе стороны, меня встречает он. В одной руке уготовив стакан с жидкостью, он здоровается свободной рукой и искренней улыбкой.
－Я рад приветствовать тебя!
Тёмное помещение подсвечено телами знакомых и не знакомых, до которых совсем не было дела. У каждого тела в руке светился одноразовый стаканчик, наполненный жидкой смертью.
Положив на мои плечи свою дружественную руку, мы обходим затемнённые помещения. Проходим огромную гостиную с диваном и головами животных на стенах, там распивают с красных стаканчиков незнакомые никому из нас люди; потом проходим через анфиладу одну из его спален, выходим по мраморным винтовым ступеням наверх, на крышу. Сорен признаётся, что так много людей тут не было ещё никогда. Внезапно он начал разговор. Говорит, открывая очередные двери:
－ Так близко мы не были ещё никогда, понимаешь?
Он вёл меня туда, где нет лишних глаз.
－Раскусил орех,－ говорит он, сжимая свободной рукой кулак на уровне живота. Проходим мимо стола, наполненного выпивкой. Берёт стаканчик и говорит, сжимая его в руке и проливая на ковёр липкое:
－ Это сетка. Информационный рубеж.
－Ты пытался представить себе скопления информации, как они перемещаются по мозгу? Как они выглядят: как корабли, мотоциклы? По каким они мчатся дорогам? По трассам, похожим на автострады? － Я молча слушал его, пока мы проходили мимо серебряной кухни, мимо личной библиотеки на тридцать квадратов стеллажей с коричневыми корешками литературы.
－ Я продолжал мечтать о мире, который, как мне казалось, я никогда не увижу… － На крыше была разложена кровать прямо под небом, столик с букетом цветов и упаковка салфеток.
－Но я осознал. В один прекрасный день, вернее говоря, в одну прекрасную ночь, я осознал… Я забрался внутрь, я увидел… － Тут он резко оборвал предложение. Проводя рукой по столику, он осматривает большой город, раскрывающийся перед нами буквально как на ладони. Безграничное пространство с миллионами миллионов маленьких светил, жёлтых и посветлее, мигающих циклично в порту и хаотичных в частных домах. Ночное небо рассекает на две части Млечный Путь. Когда ветер нежно обдувает уголки тела, кажется, будто небо сейчас стало ближе, будто ты сам сейчас на там, высоко-высоко… Будто мчишься на огромной скорости в бесконечность, бесцельно и безрассудно… И свежий холод вверяет тебе вдохнуть так глубоко, как только можешь, и никогда не выдыхать, оставить в себе.
Сорен хлопнул меня по плечу, вытягивая из мысленного пространства. Краем глаза я увидел, что он закрыл свой дневник с ручкой внутри, убрал обратно во внутренний карман своего пиджака и мы двинулись дальше. Как и прежде, не снимая на протяжении всего пути обувь, мы пошли на выход. Пересекаем густой столп людей около столика с выпивкой, пересекаем анфиладу спален и библиотеку, пересекаем серебро кухни, выходим до прихожей. Под панорамным зеркалом появлялся хлопок света, потом ещё, и ещё, первопроходцы широко раскрывали рты, вытягивали языки, показывали белую суспензию, корчили рожи и снимали себя на камеру. Дальше мы двигались по длинному коридору, и тут на пороге мы встречаем её! «Девяносто три, девяносто четыре, девяносто пять».
－Я выяснил, что сон имеет значение глубокого, но всё же…, － застыл он, направив взгляд вдаль.
Я увидел цветок, он раскрылся во мне среди стен и людей, среди света и музыки, он раскрылся во мне…
[Из записей Дневника; без даты]
«В то время Филистимляне собрали войска свои для войны, чтобы воевать с…» (1Цар.28:1).
«И увидел Саул стан Филистимский и испугался, и крепко дрогнуло сердце его» (1Цар.28:5).
[27 февраля; Бар]
－ Мы － нечто большее, чем просто друзья, больше, чем спутники, понимаешь, Ник…
Мы очень близки, казалось, мы храним такой багаж историй, происшествий, воспоминаний, знаний и переживаний, какой не вместит ни одно хранилище. Даже без слов, как по телепатии, он мог различить моё настроение, я мог сказать ему самую настоящую правду, какую ему не даст никто. Когда меня тревожила настойчивая мысль, он копал точно в том направлении, будто его руки держат локатор. И под дулом самого внушаемого калибра, я не сомневаюсь, мои тайны ушли бы вместе с ним. Вместе бок о бок. Альфа и омега. От начала и до конца.
Ничего, что заставило бы в этом бесконечном море нашим кораблям разойтись, не столкнувшись прежде форштевнями.
Слова, которые подбирали эти уста, всегда могли найти и находили точно то воздействие, в котором была нужда. Если и существует такое глубокое понимание и внемление, которые, как по волшебству, способны лечить, то наш с ним пример является, наверное, самым ярким из всех.
«Не добавляю проблем: ни о чём не жалел, не жалею, не буду жалеть».
Ник выровнялся в осанке и преклонился вперёд, опуская взгляд на мою грудь, словно пытаясь отыскать тот самый цветок. Он достаёт из-под стола второй стакан и обливает его содержимым бутылки. Смотря исподлобья мне в глаза, пододвигает в моём направлении. Взглядом будто молвит мне: «Даже не думай его бросить!».
Но не всё в этой жизни можно поделить, не всё.
[Ночь, 17 февраля; Место жительсва Сорена]
В один голос мы приветствуем её, прекрасную и новую, обнимаем взглядом вдоль и поперёк; впервые изучаем новый объект. Румянец от холода розовеет на щеках, делая выразительнее объёмные ресницы, распущенные в пшеничном поле волосы лежат послушными колосьями, но первым делом все смотрят на грудь.
Сания, обменявшись взглядами с каждым из нас, спросила:
－ Это здесь…?
－Да, －Прерываем её на полуслове, снова сливаясь в унисон. Переглянулись приспущенными бровями друг на друга.
А сон имеет значение глубокого, но всё же…
[Из записей Дневника; Продолжение; Без даты]
«И вопросил Саул Господа; но Господь не отвечал ему ни во сне, ни чрез урим, ни чрез пророков» (1 Цар. 28:6).
«Тогда Саул сказал слугам своим: сыщите мне женщину волшебницу, и я пойду к ней и спрошу её. И отвечали ему слуги его: здесь в Аэндоре есть женщина волшебница» (1 Цар. 28:7).
«И снял с себя Саул одежды свои и надел другие, и пошёл сам и два человека с ним, и пришли они к женщине ночью. И сказал ей Саул: прошу тебя, поворожи мне и выведи мне, о ком я скажу тебе» (1 Цар. 28:8).
[27 февраля; Бар]
Есть то, что поделить нам не удавалось никак, это －её. «Сто два, сто три, сто четыре..».
Вечерняя лампада подмигивает уличным ветром, проносящимся по голым улицам ненужным отшельником. Проносится ввысь по зданиям, создавая ощущение глубокого баса, тревожащее своей проникновенностью впечатлительное нутро. Липкий стол уже протёрся нашими локтями. Другие липкие столы на тот момент уже пустовали. Ни одной фигуры, ни одного пустого присутствия. Ник налегает на него весом своей тяжёлой ноши, обновляет новый стакан со словами:
－ Даже не вздумай его кинуть!
[Из записей Дневника; 17 февраля]
Фрейд. Он выделяет три вида сновидений:
Осмысленные － те, что включают воспоминания, чёткие образы и легко поддаются объяснению. Такие сны воплощают желаемые исходы. Замена желаемого реальной картиной. Как если ты хочешь этого, то это стоит перед тобой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Пошла на*** (фр.)