- -
- 100%
- +
Глава 1
Случилась эта история в одной маленькой деревне под названием «старая радость» —небольшая деревня с населением около ста человек; непримечательная деревушка с местными жителями, где жили наши главные герои. Их имена не выделялись из общей массы жителей: двое мальчишек и одна девушка в возрасте восемнадцати лет. Одного из мальчиков звали Ваня; он был неприметный, скромный и стеснительный — однако всегда приходил на помощь другим в трудных ситуациях, ничего не требуя взамен. Очень сильно любил мать и отца. Его родители, слегка строгие, но добрые люди, работали для содержания семьи;
Его мама, спокойная и добрая, хоть слегка строгая женщина Нина Владимировна, работала на поле, сажая хлеб и картофель; работа была нелегкая: такая жара стояла — тридцать градусов! Она никогда не сдавалась и работала упорно.
Отец Вани был строгим, но добрым мужиком. Всегда выполнял свою работу до конца и не бросал начатое. Отца звали Николай Владимирович; работал мастером по изготовлению и ремонту обуви. Трепету уделял каждому ботинку или туфле — даже самой маленькой мелочи, будь то торчащая нитка. Работал бережно, неспешно, с любовью изготавливал свой ботинок.
Ваня же был обычным мальчишкой, которому скоро исполнялось двадцать три года. Он мечтал стать писателем, но из-за проблем с речью всегда боялся, что у него ничего не получится; втайне от родителей поздно ложился спать — когда первые лучики тёплого солнца только появлялись на горизонте гор. Но спал он недолго: едва лишь успевал закрыть глаза, как мама заходила его будить, что тот собирался в школу; да и хотя ему было двадцать два года, но ходил туда работать — ведь деньги семье были нужны. Работая там, откладывал себе на обучение в колледж: на писательство платили все два доллара. На тот момент суммы едва хватало только на покупку продуктов; оставалось лишь десять центов ему самому.
Так, как стоимость обучения составляла сто долларов — каждый месяц! Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что уже скоро поедет в город и поступит в техникум на писателя. Но каждое утро, проснувшись, смотрел на стол: там всегда лежал пустой лист бумаги — ведь его муза никак не приходила! От этого ему становилось грустно...
Ваня снова сел за свой стол, который был не просто местом работы — он напоминал о ежедневном труде наравне с отцом, запах этого старого дерева словно пропитал всю атмосферу комнаты. Свежий взгляд этой летней поры окутывал пространство, слабо приглушая мысли об уже неудавшихся попытках писательства.
Поднявшись со своего крепкого стула — который держался на удивление хорошо вопреки внутреннему разрушению от коррозии; ведь в нём было что-то особенное: каждая трещина, каждый шрам свидетельствовал о заботе и мастерстве. Этот стул был не просто предметом мебели, а символом семейного тепла и мужественности — точно так же, как отец учил его быть.
Не спеша, он оделся: одежда была ровной и красивой — хоть денег не хватало на хороший костюм, но Ваня был рад тому, что имел. Выходя на кухню, на столе уже стоял слегка остывший суп с овощами и горячий с легкой подгорелый хлеб. Ваня сел за стол, взяв ложку из дерева — которую он сам смастерил с отцом — и начал кушать: суп был слегка теплым, но свежим; потек по его горлу прямо в желудок, где после этого приносил ему энергию на весь день.
Встав со стула, подошёл к печи; тотчас взял горячий хлеб из печи, и пыхнуло ему прямо в нос – ещё сильнее зажёгся аппетит. После завтрака Ваня вышел из дома и пошёл в сторону школы.
Глава 2
Летний ветерок дул навстречу нашему герою, слегка охлаждая его горячее лицо. Ему ещё идти до работы минут двадцать, тихо и не спеша шаг за шагом он пробирался через небольшую травку. Ваня шёл к своей встрече, но что-то заставило его остановиться на полпути: чувство волнения или страха? Может быть, это было неизведано, но стоило ему остановиться, как резко и неожиданно он почувствовал лёгкое дуновение в правом ухе. Повернувшись направо, там стояла Мила в слегка просвечивающемся платье. Она смотрела на Ивана сосредоточенными глазами: «Привет, Вань». Он смущённо, затупив взгляд, выдал только слова: «Привет, Мила». Волнение и небольшое возбуждение распространялось по телу. В этот момент ветерок задул чуть сильнее; от чего юбка Милы приподнялась до трусиков. В эту минуту Ваня увидел чёрно-белые трусики с мишкой посередине, что вызвало небольшие движения в его штанах.
Мила непонимающе смотрела, на что он так пристально и долго смотрит. Пока она медленно опустила голову... и увидела, как юбка поднялась выше — румянец стеснения или стыда покрыл её лицо. Когда рука Милы коснулась лица Вани, он замер, словно истукан: ветер становился всё сильнее, не давая отвести взгляд от её трусиков. Лишь сильный укол совести пробежал по его лицу словами «извращенца», что помогли ему прийти в себя. Потирая лицо, Ваня извинился перед ней: «Извини». Но именно в этот момент Мила услышала те слова, которые запомнит на всю жизнь.
Даже злой, покрасневшей ты выглядишь сексуальнее, чем твои одноклассницы. На её лице ещё сильнее покраснели скулы, и со словами «спасибо» она быстро побежала на уроки. Ваня не понимал, почему она убежала, ведь как будто бы они только что шутливо перешучивались, вместе направляясь в школу.
С лицом раскаления подошёл к порогу школы; вздохнув глубоко, он произнёс перед тем, как зайти:
— Ну вот и работа...
Ваня работал уборщиком на полную ставку — восемь часов в день за два доллара. Зайдя в подсобное помещение, услышал громкий топот, который становился всё громче. В этот момент страх смешивался с предчувствием мести, и мурашки по телу покрыли его. Руки невольно дрожали: он понимал, что к нему приближается отец Милы.
Андрей Жестоков — только имя этого отца заставляло Ванино сердце биться чаще. Его строгость была известна всем; ошибка не прощалась мгновенно. Едва Иван повернул голову...
— ...Крики и оскорбления обрушились на него! Ваня стоял молча — лишь бы это скорее закончилось.
Но отец только начал, голос его становился всё громче:
— Ты что себе позволяешь? Недостойный!
В конце концов Мила появилась и остановила отца. Её папа работал директором этой же школы; он всегда задирал Ваню — не уважал и не признавал в нём потенциального жениха для своей дочери.
Мокрый пот стекал по его лицу, когда Ваня, стоя как истукан:
— Да что я такого сделал? Почему всегда виноват? Я просто хочу жить... Влюбиться, воспитывать своих детей! Мама, почему так? Скажи мне, пожалуйста!
Ваня стоял в ожидании ответа.
Мысли Вани бегали всё быстрее, пока резко его коснулась рука Милы. Её слова вновь залетели ему в ухо:
— Ваня, прости моего отца. Он очень вспыльчивый, но я надеюсь, ты сможешь его понять! Оскорбления тоже недопустимы — он переступил границы. Хочешь, я встану на колени перед отцом, лишь бы ты меня простил?
Ваня поднял голову; взгляд уже был менее испуганным и более решительным:
— Не нужно. Я понимаю.
В эту минуту отец Милы пригласил Ваню:
— Иди-ка сюда. Давай загладим это недоразумение, покажем пример дочери, как правильно себя вести!
Видно было, что даже он осознал свою ошибку — перешёл границы.
Ваня не спеша, шаг за шагом, подошёл к нему по скрипящему паркету; на конечной прямой с уверенным голосом, слегка дрожащим от волнения:
— Андрей Жестоков. Я буду сегодня как штык! Но если вы примете ещё и моего друга Мишу — я без него никуда не пойду!
Отец задумчиво кивнул:
— Хорошо. Я как раз хотел тоже его позвать, дочка?
Мила с облегчением ответила:
— Конечно, да, отец!
В её глазах ей было стыдно за отца, видеть, она сама была беспомощна — всё ещё боялась его, пусть и меньше мамы. Тут же со скоростью света ворвалась её мать; строгая, с уверенным голосом прозвучали слова:
— Отойди от Вани! Как ты смеешь обижать такого мальчика? Кто тебе это позволил?
Отец стоял неподвижно и каменно. Слова его жены глубоко резанули по душе и гордости, заставили его лицо исказиться.
— Прости, — выдавил он срывающимся голосом, не привыкший к подобной публичной выволочке от супруги.
— Приходи сегодня к нам! Я угощу вас кексом, и Мишу тоже позови. Мне нужно поговорить с вами обоими.
Ваня, слегка ошеломлённый происходящим, кивнул:
— Хорошо. Спасибо за приглашение!
Мама ее добавила уже мягче:
— И прости ещё раз моего мужа. Сегодня он явно не в себе!
Словно в замедленном кино, Ваня стоял, не веря собственным глазам. Пожилая женщина — учительница литературы Анастасия Злыкина, известная своей строгостью и холодностью, внезапно склонилась перед ним под углом почти в 45 градусов! Это было похоже на кадр из другого мира.
— Прошу прощения, уважаемый Ваня, — её голос, обычно звучавший как металл по бумаге, сейчас был мягок и смиренен, напоминая скорее писк комара в тишине.
Ваню охватило ощущение, что он попал в какой-то фантастический сюжет:
— Я... Я не ожидал такого от вас. — Его слова выходили неуклюже, словно сами искали путь из горла.
Анастасия Злыкина подняла взгляд; в её глазах было видно искреннее смущение и даже раскаяние:
— Ваня, сегодняшний день показал мне... многое. Мои слова были несправедливыми...
Ваня, всё ещё держа швабру как щит перед собой, кивнул в ответ на её извинения.
— И я хочу исправить это! — продолжала учительница.
Мила наблюдала за сценой с удивлением и гордостью; Ваня никогда не казался ей таким взрослым и значимым.
Ваня, собравшись:
— Спасибо... За извинения. Но мне правда нужно работать! — Его голос звучал уже увереннее.
Анастасия кивнула понимающе:
— Конечно, Ваня. Работайте спокойно!
Они разошлись: учительница направилась к своему кабинету, а Ваня и Мила остались в коридоре. Между ними висело новое понимание — не только друг друга, но и того, что взрослые тоже могут ошибаться.
— Ты слышала? — Тихо спросил Ваня у Милы.
Она улыбнулась:
— Слышала! Никогда бы не подумала...
Ваня положил руку на плечо Миле. В этом жесте было больше, чем просто дружеское прикосновение; в нём чувствовалась новая близость и взаимопонимание.
— Знаешь что? — Сказал он, глядя прямо ей в глаза.
Мила подняла взгляд:
— Что?
— Сегодня... После всего этого... Я пойду на встречу к твоим родителям! С Мишей!
Их взгляды переплелись; между ними словно прошёл невидимый ток.
— Давай, — твёрдо ответила Мила.
Ваня кивнул:
— Тогда вперёд! Уберёмся и... Начнём новую главу!
Они вместе взяли швабры и направились к классу, готовые встретить новые испытания с новой силой — как герои собственной истории.
Время пролетело незаметно. Казалось, уже было время обеда, но прошел час, показали часы на стене в кабинете. Ваня поблагодарил Милу за помощь с уборкой и, забрав у неё швабру, продолжил уборку в коридоре. Дальше Мила двинулась в сторону своего класса на уроки со улыбкой, которая источала радость от минут, проведённых вместе с Ваней.
Ваня же пошёл дальше убирать коридоры, надеясь увидеть Мишу и пригласить его сегодня на чай к Миле. Но время шло, коридор был уже чист; не спеша, Ваня двинулся в туалет — там тоже предстояла уборка.
Ближе к уборной, что предполагало убирать их быстрей и пойти домой, Иван услышал знакомый голос — чуть грубоватый и поникший. Зайдя в туалет, резкий запах мочи ударил ему в нос; однако Ваня был уже готов: взял ведро и швабру, начал мыть пол.
В эти несколько минут одна из кабинок открылась, откуда вышел Миша.
— Смотришь? — пробормотал тот. Сегодня он был какой-то злой. Проблемы в голове у Вани мелькнули: "Опять поругался с отцом?" Отец Михаила Востоковича работал в банке города; его мама тоже много времени проводила на работе. Родители приезжали домой только пару дней в месяц — и это заставляло Мишу большую часть времени оставаться одного. Из-за этого он вырос чуть эгоистом и очень вредным.
Ваня стоял, просто смотрел на Мишу, пока тот не толкнул его к стене:
— Ты что — глухой? Почему так смотришь?
Тот момент Ване наконец помог прийти в себя. Он быстро заговорил:
— Слушай, давай забудем уже обиду и зароим топор! Ведь я знаю. Я был неправ.
Миша хмыкнул и сказал:
— Ладно, давай, Ваня!
Ваня протянул руки; Миша с силой пожал его руку резким движением. Притянув Ванину голову к себе, он потеребил волосы на голове:
— Ты же мой ближайший брат! Рад тебя видеть — у меня таких нет.
Миша улыбнулся и пошёл в сторону выхода.
Ваня был в шоке, на минуту снова затупил, но затем вспомнил:
— Миша! Погоди! Мне надо кое-что сказать!
Миша повернулся. Его выражение лица было злым — вероятно, из-за чего-то, связанного с отцом.
Говорит Иван:
— Слушай, я расскажу тебе историю: час назад мы собирались сегодня к Миле домой – её родители ждут.
Миша нахмурился и зло произнес:
— Опять этот старый хрыч!
Однако быстро успокоившись:
— Ладно, я приду сегодня.
Ваня ответил:
— У Милы возле дома после работы. Только скажи им, что задержусь немного.
Миша кивнул:
— Хорошо, только сильно не опаздывай!
Иван, после разговора с Мишей, пошёл в класс. Идя по коридору и размышляя, как помочь Миле и Ване раскрыться о своих чувствах, задумчиво глядя под ноги, не заметил открывшуюся дверь. Из класса вышел отец Милы: — О! Михаил, я тебя искал.
Миша ответил:
— Привет... Уже получил приглашение от Вани на сегодня.
Андрей Жестоков кивнул:
— Хорошо, будем вас ждать!
Они разошлись. Тем временем Ваня закончил уборку в туалете и не спеша направился к выходу. Друзья его уже ждали возле ворот; помахав рукой, они улыбнулись и двинулись по домам.
Мила постоянно смотрела на Ивана, заигрывая взглядом. Миша шёл молча, наблюдая за парой — он тоже любил Милу, но не мешал их отношениям.
Шли медленно минуты, как часы; пришло время расстаться. Миша обнял друзей:
— Увидимся!
Ваня и Мила продолжили свой путь вдвоём. Эйфория разливалась по телу: они наконец-то остались одни.
Пройдя половину пути, остановившись друг перед другом на несколько минут, шум ветра обдувал их волосы. В эту минуту между ними пробежала искра — Ваня не мог сдержаться и подошёл ближе:
— Мила...
Его дыхание стало горячим и тяжёлым; она тоже взволнованно чувствовала его приближение.
— Подожди!.. – вырвалось у неё, переполненной волнением. Тело её дрожало от ожидания.
Они стояли, глядя друг на друга несколько мгновений, пока Ваня не решился:
— Можно... поправить твои светлые локоны?
Он улыбнулся, поднимая руку к её волосам.
Ответила Мила улыбкой:
— Спасибо... Да, так лучше.
Друзья продолжили свой путь до дома, где разошлись под вечерними лучами солнца:
- До встречи! – звучно произнёс Ваня.
- Пока!.. – слегка взволнованно ответила Мила с лёгким волнующимся смешком.
Ваня вернулся домой, лицо его пылало красным от неудержимых переполнявших чувств. Вспоминая момент, когда почти поцеловал Милу:
— Почти... так близко!
Зашёл в свою комнату и рухнул на кровать.
Мила же, едва оказавшись одна у себя дома:
- Какой дурочкой была!
Припала лицом к подушке. Мысли кружились вихрем:
Обняв подушку, словно ища в ней утешение:
- Ох, глупенькая я!
С этими словами Мила погрузилась в глубокий сон. Сны её были полны нереализованных желаний: сцены их встреч перемежались с моментами почти поцелуев.
Ваня же, сидя за рабочим столом до самого вечера:
- Надо что-то написать! – бормотал он, пытаясь сосредоточить взгляд на чистом листе бумаги.
Но слова не шли. В голове лишь одна картина: Мила с её светлыми локонами и искрящимися глазами. Слова застревали в горле; ручка скользила по бумаге, оставляя только случайные каракули.
Вечер опускался на деревню, погружая Ваню в море невыразимых эмоций:
— Как же так? Почему?
Когда вернулся домой Миша, казался тяжёлым от пустоты и недосказанности. Тишина стояла такая глубокая, что даже обычные звуки дома будто замерли.
— Опять один, — подумал он. Смирившись с одиночеством, Миша отправился в свою комнату:
- Просто полежать немного.
Не заметил, как сон взял верх; усталость и груз мыслей утянули его в глубокий оазис забытья. Проснулся уже под вечер — пора было собираться.
Сняв старую одежду:
— Надо привести себя в порядок, — бормотал он, заботясь об опрятности перед встречей с Милой и Ваней.
Надел строгий костюм:
- Так будет лучше.
Вышел на улицу. Вопрос возник неожиданно:
— А кому я это всё говорю? Один же! — усмехнулся сам себе.
Шёл до дома Милы несколько минут; по пути нарвал букет из первых попавшихся цветов. Подойдя к дому, задал вопрос:
- Кто там?
Открыла дверь Анастасия Злыкина — мама Милы:
— О! Привет, Михаил!
— Проходи, садись за стол.
Внутри дома всегда летал свежий аромат леса; окна выходили на густой и таинственный лесополоса в пяти километрах от них. Миша сел за стол.
Анастасия Злыкина спросила:
- А где Иван? Неужели опаздывает?
— Да, немного, — ответил он.
Мама Милы вздохнула:
— Правда, но ничего — подождём здесь. Скоро спустится Мила!
С этими словами она ушла на кухню; в доме осталась лёгкая напряжённая тишина ожидания.
Мила, наконец-то проснувшись, взглянув на часы:
— Ой! Какие же дела... – уже было поздно.
С улыбкой и стремительными движениями она начала готовиться:
- Надо быстро собраться: Ваня скоро будет!
Выбирала самое шикарное платье — которое было сшито на заказ для особого случая. Смотрясь в зеркало:
— Для этого вечера идеально.
Сделала глубокий вдох и медленно спустилась по лестнице:
- Волнение... – ощущалось каждой клеточкой тела.
В прихожей, где уже был накрыт стол для встречи с Ванем:
— Миша!..
Её улыбка померкла. Подойдя ближе и увидев только его:
— Где же Ваня?
Миша поднял взгляд от стола:
- Запаздывает немного... – ответил, заметив её разочарование.
Мила выдохнула, пытаясь скрыть расстройство:
- Ладно...
Села чуть дальше от Миши за столом. В воздухе висело напряжение ожидания; каждая минута казалась вечностью:
— Почему же так долго? – думала она, нервно теребя край платья.
Миша наблюдал за её волнением:
- Не переживай... Ваня не из тех, кто опаздывает без причины.
Мила кивнула, но трепет в груди только усиливался:
— Надеюсь...
Они сидели и ждали; тиканье часов отсчитывало секунды до долгожданной встречи с Ваней.
Когда спустя несколько минут скрипнула входная дверь, на пороге появился отец Милы — суровый, с весомым взглядом:
- Где Иван? – строго спросил он.
Миша заметно напрягся:
— Запаздывает... Скоро будет. Наверное…
Капля пота скатилась по его лбу из-за внезапного волнения и неопределённости: «А вдруг Ваня узнал?.. Может, поэтому задерживается?»
Отец невольно заметил Мишино состояние:
— А ты чего такой взволнованный?
Миша попытался скрыть смущение:
- Да... Просто жду.
Пока отец устраивался в кресле и брал книгу для чтения, он произнёс:
— Ну что же, подождём… Но пока будем ждать — давайте хоть выпьем!
Отец разлил по стаканам чай или кофе; Мила слегка вздрогнула от звуков льющейся жидкости:
- Да... правда. Выпить не помешает, – согласилась она.
Миша взял свой стакан:
— Спасибо...
В воздухе висело напряжение ожидания и лёгкое недоумение: «Почему Ваня так задерживается? Что могло произойти?» Мила украдкой поглядывала на входную дверь, а отец периодически бросал взгляды то в книгу, то на часы.
Миша пытался поддержать разговор:
— Надеюсь... скоро появится.
Мила кивнула:
- Да, надеемся...
Отец поднимал голову от книги и добавлял:
— Ну что ж, главное — терпение!
Время тянулось медленно; каждый звук казался знаком приближения Вани или напоминанием о его отсутствии. Мила нервно обхватывала стакан пальцами
«Почему так долго?..»
Андрей Жистоков, внимательно наблюдая за напряжённой атмосферой:
— Анастасия! – обратился к своей жене.
Супруга кивнула:
- Да, дорогой?
— Принеси хороший виски. Какой-нибудь Chivas на двадцать пять лет выдержки!
Жена послушно отправилась в погреб и через пятнадцать минут вернулась с бутылкой Chivas Regal 25 Years Old:
— Вот он! – гордо произносит, разливая по бокалам ровно половину порции.
Андрей Жистоков поднялся со своего места:
- Давайте поднимем эти бокалы за этот чудесный вечер!
Все четверо — Миша, Мила, Андрей и Анастасия — подняли стаканы.
Но стоит выпить им первый стакан, как её отец...
Не дав никому опомниться, он тут же долил каждому по второму бокалу:
- Давайте продолжим!
Миша удивлённо поднял взгляд; Мила слегка покраснела. В воздухе летал не только аромат дорогого виски:
— Андрей... – начала Анастасия, но муж перебил её.
— Знаете, я всегда ценил искренние чувства!
Андрей Жистоков смотрел прямо на Мишу:
- И мне кажется, что сегодняшний вечер — отличная возможность для нас всех. Для семьи и... друзей!
Миша сглотнул; его лицо залила краска:
— Андрей, я не уверен...
Но отец Милы продолжал:
— Не нужно стесняться своих чувств! Особенно когда они так очевидны.
Мила замерла на месте, понимая подтекст слов отца. Анжела бросила взгляд на дочь и затем — на Мишу:
- Андрей прав...
Андрей Жистоков улыбнулся:
— Так что, друзья мои? За то, чтобы сегодняшний вечер стал началом чего-то нового?
Миша, чувствуя себя в ловушке неловкости и одновременно искреннего предложения от семьи Милы:
- Хорошо... Давайте за это!
Время тянулось, а Ивана всё не было. Миша уже начал поддаваться тревоге: