Доблесть со свалки

И пригнал. Торговая станция не была рассчитана на массированные ракетные обстрелы, ее секции покрывали сквозные рваные прорехи, а вокруг парило облако обломков. Рох подогнал тягач к раскрученному грузовому терминалу, натянул на себя скафандр и попытался уговорить Дженри остаться на корабле.

Когда прибыли спасатели и Стража, в тягаче Роха уже лежали вповалку двадцать четыре обожженных, облученных, обмороженных и истекающих кровью человека. Рох смог вытащить всех живых с «Ируса-5». Но Хелен он не нашел. При разрушении оболочки станции взрывная декомпрессия выбрасывала в космос обломки и людей как картечь из пушки. Рох с Дженри упорно продолжали искать тело Хелен, даже после того, как вышло расчетное время работы ее аварийного скафандра. Но космос забрал ее, и Рох тогда впервые услышал сухой официальный приговор: «Тело не обнаружено». А еще через год шестнадцатилетний Дженри заявил отцу, что он собирается поступить в академию Стражи. Рох попробовал удержать сына, но тот открыто заявил, что считает жизнь Роха и его бесконечные рейсы и мотания по планетам Сферы бессмысленными. После гибели матери у Дженри появилась мечта, о которой он молчал год, и смысл которой высказал Роху только перед отлетом: «Космос должен быть чист, отец».

О’Коллин, исчерпав все свое пробивное красноречие, ушел, пообещав вернуться завтра. Он понимал, что, во-первых, как только он попытается вывести Роха силой, набегут служащие психобара, скрутят ему руки и выволокут из кабинки. Желание клиента – это закон, даже если клиент желает смерти. А во-вторых, чтобы сдвинуть с места такую махину, как Рох, требуется не пробивной характер, а дроид-погрузчик.

Рох не собирался ждать завтра. Он достал кубик ПП и провел по его граням пальцем. Рох был готов уйти. Невероятный планетный пейзаж сменился глубоким черным вакуумом, усыпанным яркими перемигивающимися огоньками звезд, а в состав впрыскиваемой в кабинку смеси начал поступать мощный транквилизатор. Рох окончательно расслабился, закрыл глаза и собрался воссоединиться с Хелен и Дженри, когда в звездном небе снова открылся проем, кто-то зашел в кабинку, сел рядом с ним и сказал:

– Папа, пошли домой.

Умиротворение Роха как рукой сняло. Как?! Дженри здесь? Он жив? И как ему, дураку старому, только в голову пришло, что Дженри погиб! Вселенская искра, да ведь им выбираться отсюда быстрее надо, пока мальчик не отравился. Рох с усилием поднялся, опираясь на плечо сидящего рядом парнишки. Оглядел еще раз имитацию космического пространства и поковылял к выходу.

Рох проспал в резиденции сержанта шестнадцать часов, а когда пришел в себя, то увидел рядом с кроватью кресло, где мирно сопел Питер. Он сложил худощавое тело в такую нелепую позу, что его голова свешивалась почти до пола. Рох слегка пошевелился, Питер мгновенно открыл глаза и с грохотом скатился на пол. Он настороженно глядел на Роха, ведь после долгого пребывания в психобаре у человека запросто могло и память отшибить. Или Рох вместо Питера сейчас видит зеленого пупырчатого гуманоида. Или розовую зубную фею. Питер не знал, как Рох относится к феям, поэтому аккуратно спросил:

– Рох… ты как себя чувствуешь? Ты меня помнишь вообще? Узнаешь?

Рох его узнавал, но ему было стыдно за то, что в кабинке он принял Питера за Дженри. А еще более стыдно за то, что устроил себе приятный суицид на деньги, которые он получил как компенсацию за смерть сына. А еще… от дальнейших самокопаний Роха спас вошедший в отсек сержант.

– А-а-а, очнулся, наконец, суицидник. И чего лежим, глазами водим и краснеем густо? Вставай быстрее, дел невпроворот.

Рох недоуменно смотрел на эту парочку. Насколько он помнил, и О’Коллин, и он сам остались вообще без всяких дел. Однако и у Питера, и у О’Коллина глаза горели, а руки аж подрагивали от возбуждения.

– У вас лица какие-то слишком счастливые. Вы чего придумали?

Питер, обрадованный тем, что Рох их вроде как узнал, затараторил:

– О’Коллин такое мне на свалке показал, он такое придумал! Мы уже и «Вол» подогнали и даже расчеты сделали…

О’Коллин перебил мальчишку.

– Оставить, юнга, сюрприз испортишь. Полетели, Рох, сам посмотришь.

– Чего я на твоей свалке не видел? Одна рухлядь, как и мы с тобой.

Рох посмотрел на сержанта и мальчишку, как на счастливых дурачков, и отвернулся к стене. Питер с тревогой глянул на О’Коллина, тот с улыбкой достал из кармана мундира коробочку шокера.

Через десять минут вся троица, ютясь в тесной кабине очередного монстра, созданного сержантом, подлетала к центру свалки. Рох еще не отошел от электрического разряда и полета с кровати, и решил выразить свое недовольство полным молчанием. Вот что бы они там ни собирались ему показать, хмуро оглядеть, сказать: «И это все? Стоило вставать с кровати». И опять молчать, по крайней мере, всю дорогу обратно до резиденции.

Но когда они прибыли на место, Рох увидел родного «Вола» сцепленным с каким-то старым искореженным кораблем и не смог не возмутиться:

– Я понимаю, что у Питера, неуемные инженерные фантазии, – Рох недобро взглянул на сержанта, – но ты-то куда глядел? Стоило мне, эм… заболеть…

– А-а-а, заболеть значит, – хитро взглянул на Роха сержант.

Рох пропустил шпильку мимо ушей и продолжил:

– Так вы «Вола» решили угробить! Вы зачем его к этому гробу пристыковали?

– Это не гроб. Это катер Стражи. Противоистребительный «Халк». Использовался для сопровождения транспортов и отражения атак пиратов. Два движка, девятисотые ДжиПи. Прям как у нас, – решил блеснуть знаниями Питер.

Рох не оценил глубину энциклопедических познаний Питера и критично разглядывал почти подчистую снесенную корму катера.

– Ну и где теперь эти двигатели?

– За пару десятков световых лет отсюда. Но нам они и не требуются. Юнга, что еще на этом корыте установлено?

– Восемь скорострельных турелей «Жало». Кинетическое оружие на жидком топливе. Калибр тридцать миллиметров, скорострельность пять тысяч выстрелов в минуту. Индивидуальная система наведения у каждой турели… – Питер на секунду запнулся.

– Которая способна отслеживать до восьми целей одновременно. И просто заливать их ливнем керамических болванок, – продолжил за него О’Коллин.

– И когда эти пушки стреляли в последний раз? Наверное, лет двадцать назад? – спросил Рох.

– А когда я последний раз устраивал фейерверк? В этом-то все и дело. Эти поливалки отлично совместимы с этим, – сержант поднял густую седую шевелюру на затылке и обнажил разъем нейроинтерфейса. – Я запросто смогу ими управлять.

Устаревший нейроинтерфейс и являлся причиной отставки О’Коллина из Линейного Флота. Если у него было установлено третье поколение, то сейчас на флоте использовалось одиннадцатое. И, несмотря на огромный боевой опыт сержанта и его заслуги, О’Коллина стало выгоднее выкинуть на свалку, чем проводить сложную операцию по замене интерфейса и его сращиванию с нервными окончаниями. А новую железку лучше вставить в молоденького паренька, выпрыгивающего от усердия из собственных штанов и с промытыми пропагандой мозгами.

– Хорошо, я все понял. Развалина О’Коллин отлично подходит для этого старья. И для чего это все надо? Хотите обвешать «Вол» пушками, прилететь на базу корпоратов и злобно отомстить им за то, что они отобрали у престарелого сержанта дело всей его жизни?

– Ты плохо слушал. И меня, и того офицера с Базы Стражей. Пушки противоистребительные, да?

– Ну.

– Дженри погиб в стычке с пиратами. А на чем летают пираты? И как называлась та банда, «Нейтронные демоны», да?

У Роха на лице отразилось понимание. И злобная улыбка.

– Мы их найдем, Рох, – подтвердил его догадку сержант. – Найдем и очистим от их вони космос.

«Я хочу сделать космос чистым, отец». Впервые после смерти Дженри Рох понял, ради чего ему теперь стоит жить. У его сына была цель. У него была мечта. И теперь эту мечту предстоит воплотить Роху. Он еще раз критично посмотрел на сцепленные корабли.

– На «Вол» турели установить сложно будет, свободного объема почти нет, везде силовой набор корпуса идет…

Тут оживился Питер.

– А мы и не будем туда их втискивать. Мы с катера на «Вол» только броню поставим.

– Броню?

– Там броня навесная, из пластин, прикрывает жизненно важные узлы и отсеки. Мы уже прикинули, пластин хватит, чтобы обшить рубку, двигатели и реакторную на тягаче.

– А пушки куда?

– Пушки, – мотнул головой сержант. – Не пушки, а зенитная артсистема. Мы тут тендерок на свалке присмотрели. К твоему «Волу» подходит. Легко запихаем туда и… пу-у-ушки, транспортеры для боезапаса и баллоны с жидким порохом. Управление кинем в рубку «Вола». Тут юнга один интересный вариант предложил. Юнга, доложи.

– Мы пушки… – Питер осекся и глянул на сержанта, – мы турели смонтируем внутри тендера, а на обшивке сделаем люки. Со стороны будем выглядеть как невооруженный торговец. Напоремся на пиратов, нажимаем кнопку, люки откидываются, и турели выскакивают как черти из табакерок.

– А «демоны» – идиоты, которые на скэн не посмотрят. И турели наши не увидят, – засомневался Рох.

– В этом-то и прелесть предложения Питера. Мы прикинемся перевозчиками оружия. Если увидят на скэнах, что у нас пушки в тендере, то нам даже бегать за ними не придется. Сами прилетят. У тебя же лицензия на перевозку оружия есть? А я на свалке кучу оружейного мусора наберу. Немного поколдуем над ним, и на скэнах будет светиться, как новехонький груз.

– Ну, попробовать можно…

– А чего пробовать, мы уже почти полдела с сержантом сделали… – обрадованно сказал Питер и умолк, потому что понял, что сдал себя и сержанта.

Все-таки переделывать «Вол» они начали по собственной инициативе и задолго до разрешения Роха. А уж как Рох относится к такого рода посягательствам на целостность тягача, Питер знал не понаслышке. Он замолчал, ожидая реакции Роха. Тот задумчиво оглядел О’Коллина, потом Питера, тяжело вздохнул и спросил:

– Вы хоть план или схему какую-нибудь накидали? Или опять на глазок? Нам как минимум до Веги добраться надо. И по дороге желательно не развалиться.

Корелия продолжала бежать без оглядки, ее марафон прошел практически по всем системам Земной Сферы. Из сурового промышленного мира Лейтена, где она провалила задание, но получила непонятное сокровище, Корелия через точку Махаве прыгнула в систему Каптейна, которая тоже не была курортом. Вокруг красного карлика Каптейна вращалось всего две планеты, и лишь вторая подходила для жизни. Правда, можно ли назвать жизнью прозябание людей в поземных городах планеты? Вечное искусственное освещение, сотни раз переработанная атмосфера, почти в два раза меньшая по сравнению с земной сила тяжести делали из жителей Ируса бледных рахитов. Выросшие в тепличных условиях, они были напрочь лишены иммунитета и с трудом переносили перегрузки, сопровождающие космические перелеты.

Вход в червоточину, открытый Эриком Махаве в Солнечной системе, вел в Лейтен, тусклую систему, освещенную светом двойных красных звезд. Во всей системе нашлась только одна планета, которую можно было приспособить для проживания людей – небольшой спутник одного из газовых гигантов. Но человечество не сдавалось, ведь это был первый шаг в большую вселенную. В системе Лейтена нашли еще одну точку Махаве, которая привела людей в систему Каптейна, тоже не отличавшуюся гостеприимностью. Но люди рвались дальше, и, отыскав следующую точку перехода, оказались в системе Веги. Настойчивое рвение было вознаграждено, человечество получило мир, считавшийся бриллиантом в короне Земной Сферы. Систему опоясывал астероидный пояс, и за свою красоту, и за содержащиеся в нем богатства, сразу получивший название «Ожерелье Королевы». Поверхность четвертой планеты Веги, Атлантиса, покрывал океан, в котором жили примитивные растения и водоросли, снабжающие атмосферу кислородом.

Лазурное небо и волны океана, девственно чистый воздух и огромное голубое светило моментально сделали Атлантис самым желанным местом для проживания. Элита, бросив опустошенную и загрязненную сверх всякой меры Землю, начала активно осваивать Атлантис, возводя громадные плавучие города. Но высшим шиком считалось иметь на планете летающий замок, поддерживаемый в воздухе с помощью антигравитации и величественно проплывающий над бесконечной водной гладью.

Однако Корелии, стоящей в очереди к точке Махаве, не было дела до красот Веги. Вега являлась самой охраняемой системой Земной Сферы, отчасти и из-за того, что здесь жила и вела дела вся высшая земная аристократия. Но присутствие Линейного Флота и сразу трех баз Стражи обуславливалось в большей степени тем фактом, что Вега была пограничной системой. Вторая точка Махаве вела из Веги в Тау Кита, столичную систему заклятого врага Сферы – в Делийскую Республику. И Корелии предстояло пробраться сквозь пограничные заслоны именно туда.

Существовало несколько способов добраться до пограничной точки Махаве. От самоубийственных – нелегалы просто разгоняли корабль по направлению к точке перехода и молились Вселенской Искре, что их не настигнет ракета перехватчика. До банальных – можно было попробовать подкупить Стражей или офицера Линейного флота и получить свободный от патрулей и оружейных платформ коридор. Но такие способы обладали крайне низким коэффициентом выживаемости перебежчиков. Те, кто ломился напролом, в восьмидесяти трех процентах вылетали из перехода в виде груды бесформенных обломков. Те же, кто пытался подкупить Стражей, также входили в восемьдесят три процента неудачников. Так как офицеры Стражи не отличались благородством, получив взятку, они преспокойно расстреливали нелегалов при попытке подлета к точке Махаве, чтобы потом получить еще и премию, и благодарность начальства. Да и для того, чтобы от ненужных свидетелей своей коррумпированности избавиться. Размышления Корелии над неутешительной статистикой прервал вызов Контроля Перехода. В рубке ее яхты «Сигаку» возникла голограмма девушки-диспетчера:

– Добрый день! Вы готовы к переходу?

– Да, – ответила Корелия, касаясь пальцами кубика своего ПП, висящего как кулон на цепочке. – Открываю доступ к удаленному управлению кораблем.

В воздухе появилась голограмма прав доступа, которую Корелия жестом руки отправила в сторону девушки-диспетчера.

– Большое спасибо и доброго пути в сектор Веги! – диспетчер приняла файл и исчезла.

Яхта Корелии вздрогнула и начала понемногу приближаться к переливающейся безумной пляской цветов точке Махаве. Корелия вспомнила, как впервые она, задержав дыхание, приближалась к переливчатому шару и представляла, как она исчезнет «здесь» и вновь возникнет «там», за многие световые годы от точки перехода. Приближаясь к радужному миру, она предвкушала невероятно-необычные ощущения. А потом… цветная вспышка, секундная слепота и все, вокруг нее другие планеты и созвездия. После первого прыжка у нее осталось слишком банальное послевкусие и сплошное разочарование.

И сейчас переход произошел точно так же непримечательно, как и сотни раз до этого. Но Корелии было не до восхищений или разочарований. У нее возникло чувство, что она никуда и не улетала, потому что в кабине появилась голограмма той же самой девушки-диспетчера, которая произнесла:

– Добро пожаловать в Веганский сектор! Пожалуйста, не активируйте управление, вас ведет Контроль Перехода.

На смену диспетчеру в кабине появился другой виртуальный персонаж – техник в серебристо-белой форме корпорации «Хели». Сорокасекундной задержкой, когда автоматика Контроля выводила яхту мастера Домино из точки прибытия, решили воспользоваться те, кто считал, что каждая секунда должна оборачиваться продажами и генерировать прибыль. Техник белозубо улыбнулся:

– С прибытием! Наш скэн показывает, что ваш прекрасный корабль заправлен всего лишь на тридцать четыре процента. Посетите топливную станцию «Хели Центральная» сейчас и получите полный технический осмотр…

Корелия раздраженно взмахнула рукой, прогоняя навязчивую голограмму и думая о том, что долбаные корпораты совсем обнаглели. Сейчас они просканировали ее яхту, а скоро начнут и пассажиров просвечивать. Подтверждая ее мысль, на месте техника возник толстячок с пышными усами и шевелюрой, затянутый в красный фартук с эмблемой «Новатерры». Он сунул Корелии под нос блюдо, на котором лежал ярко-красный брикет с протеиновой пастой.

– Корпорация «Новатерра» приветствует вас в системе Веги. Полет прошёл утомительно? Хотите подкрепиться? Протеиновая паста «К звездам» к вашим услугам! Вам надо всего лишь дернуть за этот узелок, – толстячок жестом фокусника дернул за торчащий из брикета узел, брикет раскрылся, и над ним завился пар, – и вы сможете наслаждаться вкусом разогретого мясного рулета «К звездам»! Наша паста содержит все необходимые витамины и микроэлементы! И не менее четырех процентов настоящего мяса!

Корелия с пренебрежением отмахнулась и от этого зазывалы. Мастер Домино с тоской вспоминала то время, когда жила в Делии. Тогда она могла наслаждаться мясным рулетом собственно из мяса. Причем мяса, выращенного в виде коровок и овечек, а не непонятной массы в чанах с питательным раствором.

От бренной пищи атака навязчивой рекламы перешла к пище духовной. В рубке возник священник и воздел руки вверх.

– Очищение и спасение! Посети величайший в Сфере Храм Искры, и вселенская благодать снизойдет на…

Корелия уже подняла руку, чтобы выгнать очередное промо-чудовище, но остановилась и задумалась. Потом внесла координаты Храма в свой автопилот.

– Потри любую из этих пиратских задниц, и проступит делийский загар, – в запале стучал ладонью по столу О’Коллин.

– Так уж и делийцы во всем виноваты. У нас своих уродов хватает, – прихлебывая кофе из кружки, ответил Рох.

О’Коллин расходился все больше:

– Наши уроды – они уроды местечковые. Сидят себе и мелкие пакости делают. А делийцы нагадили глобально, всему человечеству сразу.

– Ну отделились, ну захотели жить самостоятельно…

– Самостоятельно? Да эти твари у человечества узел на шее затянули. Мы веками горбатились, чтобы до Тау Кита добраться. Всем миром жили в этих вонючих бараках, в подземных норах. На станциях годами болтались. Только до нормальных планет добрались, и тут на тебе. Кукиш в рыло, а не счастливая жизнь.

Сержант выражал мнение девяноста девяти процентов землян. Когда открыли точку перехода из Веги в Тау Кита, человечество возликовало. Тау Кита подарило сразу две пригодные для жизни планеты, причем на Мисте, пятой планете от светила, можно было не выживать, а именно жить и искренне радоваться этой жизни.

И на Мисте существовала своя жизнь. Не в виде примитивных водорослей, как на Атлантисе, а нормальная жизнь с озерами, полными рыбы, джунглями, кишащими птицами, животными и насекомыми. Конечно же, псевдорыбой, псевдоптицами и псевдоживотными, но очень похожими на земные аналоги. Но какие же прекрасные псевдодеревья росли в горах Миста! Каждый, кто хоть мельком видел голоснимки этого рая не-на-Земле, мигом бросался паковать чемоданы и распаковывать кубышки со сбережениями. Все желали жить на Мисте. Немедленно, сию же секунду там оказаться. Вторая планета Тау Кита, пустынный шарик, после терраформирования тоже мог оказаться очень даже ничего, но все сходили с ума только по Мисту.

Именно из-за наличия жизни на Мисте элита туда сразу переселяться не решилась. Кто его знает, какая там зараза может быть. Или хищники. Поэтому в роли подопытных кроликов как обычно выступила самая пассионарная часть населения – пройдохи и авантюристы. Около семидесяти лет они щедро, потом и кровью, поливали землю Миста. А потом взяли да и объявили независимость. Земное правительство кинулось было штурмовать Тау Кита полицейскими силами, но легковооруженные катера Стражи на выходе из точки Махаве наткнулись на серьезное сопротивление сепаратистов. Лайнеры и грузовики с установленными на них промышленными лазерами, управляемые авантюристами и забияками, смогли выбить Стражей из системы. Первой жертвой в этом конфликте стала Делия Фелтроп, сепаратистка, пилотировавшая вооруженный спасательный бот. В память о ней сепаратисты и решили назвать свое государство Делийской Республикой. А после этой позорной оплеухи в Земной Сфере решили сформировать серьезные космические вооруженные силы – Линейный Флот.

Сержант продолжал неистовствовать:

– А дальше что эти сволочи сделали? Рабов себе завели?! Да давить…

Скрип входного люка заставил сержанта резко замолчать и обернуться. Нервы у Роха были покрепче, но даже он подпрыгнул в кресле. Причина такой нервозности заключалась в том, что весь наличный экипаж «Вола» сейчас находился внутри кубрика. И совершенно некому открывать люк снаружи. Отставные сержанты и ушедшие на покой космические дальнобойщики не склонны к излишнему суеверию, но когда твой корабль окружает пустота, а на камбуз невежливо и без стука входит третий лишний, то поневоле вспомнишь Вселенскую Искру.

Люк открылся шире и в него просунулось перемазанное лицо с блестящими голубыми глазами. Для демонического отродья космоса чумазый субъект был мал ростом и худощав. Но экипаж «Вола» напугался не габаритами неведомого пришельца, а самим его присутствием. И Рох, и О’Коллин облегченно выдохнули только тогда, когда разглядели рыжие вихры на голове этого внезапного безобразия.

– Ты!? Ты какого черта… ты вообще откуда?! – минутная слабость Роха сменилась гневом.

О’Коллин, глядя на краснеющего от смущения Питера и багровеющего от злости Роха, заливисто рассмеялся. Питер, почувствовав поддержку, выпалил:

– Я там не останусь. Отвезете, сбегу снова.

– Сбегу? – Рох обратил внимание на покатывающегося сержанта. – А ты чего хохочешь? Ты из своих денег отдал четыре тысячи за три года содержания этого оболтуса в «Светлом пути». А он оттуда смотался. Четыре тысячи «Волу» под хвост, а он веселится! Питер, тебе нельзя с нами! В нас стрелять будут. Пираты. По-настоящему.

Питер, насупившись, молчал.

– Ты из приюта сразу за нами ушел? – О’Коллин решил разрядить обстановку.

Питер кивнул. О’Коллин перевел взгляд на Роха.

– А ты, поди, забыл отменить доступ Питера ко всем системам тягача?

Настала очередь недовольно кивнуть и Роху. Он с укором посмотрел на Питера.

– В машинном отсиживался? По ночам на камбуз выбирался? Так вот, милый мой, зря ты целую неделю от нас по всему кораблю бегал. В Веганском секторе есть отделение приюта «Светлый путь». Куда мы отправимся прямо сейчас, и там твой хохочущий благодетель снова отвалит кучу денег. Только на этот раз мы попросим тебя подержать в карцере, пока «Вол» не взлетит.

– У них карцера нет!

– Вот видишь, какое замечательное учебное заведение. Даже карцера нет. И чего тебе там не жить?

– Там над нами издеваются!

– И как же?

– Вот меня отправили в инженерную группу. А кто самый лучший инженер в Земной Сфере? Правильно, Майкл Льез. Так мы все должны делать как он. Учителя говорят, что это выправляет нашу психоматрицу. Во сколько встает Майкл? В шесть? И вы будете также. Какой у него цвет любимый? Зеленый! Значит, будете ходить во всем зеленом, спать на зеленом, есть на зеленом. И только зелеными инструментами пользоваться. По ночам гипноблок бубнит не переставая. Это ты любишь, это ты не любишь. Я музыку нью-кастл-техно терпеть не могу. У меня от ее пиликанья аллергия. А слушаю. Сам не могу понять почему, пятнами красными покрываюсь, но слушаю.

У Питера от отчаяния сорвался голос. О’Коллин задумчиво посмотрел на него:

– Я об этих методиках наложения чужой психоматрицы слышал. На флоте так низовой персонал давно уже обучают. Выберут одного идеального служаку и его психику на других тиражируют. Служат они вроде хорошо. Даже отлично. Но какие-то одинаковые все.

Рох тяжело вздохнул. Выпускников «Светлого пути» корпораты расхватывали только так. Вроде и будущее у Питера будет обеспечено. Но вот только нужно ему это будущее, если он перестанет быть Питером. Перестанет быть самим собой, а станет каким-то Майклом.

– Ладно, садись, ешь. Потом пойдем к Атлантису, попробуем подобрать тебе заведение с менее заумными приемами обучения.

Питер остался стоять и возмущенно вскинул голову.

– Но…

– Никаких «но», – Рох хлопнул лапищей по столу. – На музыку у него аллергия. А на лазерные залпы у тебя аллергии нет? Или на ракеты? На них у всех аллергическая реакция, несовместимая с жизнью. Ты думаешь, демоны нас этой, ну как ее? Техно-нью встречать будут?

Питер стоял и молчал, потупив взгляд в стальной пол камбуза. Рох решил смягчиться.

– Садись, говорю. Отвезем на Атлантис. Живы будем, заберем тебя обратно. Так что никаких побегов, сиди и жди. А потом…

Голос Норы не дал предречь дальнейшую судьбу Питера.

– Внимание, приближение трех маломерных объектов. Объекты не опознаны. Внимание, облучение корпуса.

Десятилетия копания на свалке не вытравили из сержанта былых навыков. Рох с Питером еще вертели головами, пытаясь сообразить, что же происходит, а сержант уже выкрикивал Норе команды: