Доблесть со свалки

– Дальность до объектов?

– Двенадцать кликов и сокращается.

– Нора, держать курс и скорость. Активировать систему прицеливания. Объекты не сканировать. – О’Коллин перевел взгляд на Роха с Питером. – Кажись, наши клиенты. Ну что малыш, включаем нью-кастл-дребень, да?

Первым пулей вылетел из камбуза Питер. За ним протопал Рох. Бравый сержант недоуменно посмотрел им вслед.

– Эх, гражданские. Куда несутся, целых двенадцать кликов еще.

О’Коллин допил кофе, поставил кружку на стол и неторопливо вышел из камбуза.

Когда О’Коллин зашел в рубку, там уже висела весьма нелицеприятная голограмма человека с жуткими шрамами, покрывающими лицо. Человек был затянут в бордовый костюм, имитирующий змеиную кожу. Несмотря на устрашающий вид, говорил он непринужденно и даже посмеиваясь:

– «Нейронные демоны» искренне приветствуют вас в нашем секторе Веги.

– И чем обязаны? – хмуро ответил Рох.

– Ничем особым, просто пошлину прилетели забрать.

Из интеркома раздалось ржание остальных пиратов.

– Так, старичье и дети, желающие погибнуть героически и бестолково, есть?

Рох отрицательно покачал головой.

– Ну и отлично. Тогда сбрасываете тендер, отходите на один клик, стопорите двигатели и ждете, пока мы заберем груз. А дальше медленно и степенно уходите. Медленно – это значит, не быстрее пяти узлов. Попробуете выйти в эфир, получите подарок прямиком в рубку. Наш «Мародер» достанет вас ракетой с пяти кликов. Ну че, старичье, вопросы есть? Глядя на ваши потасканные лица, – пират кивнул на изуродованное лицо сержанта, – народ вы тертый, дергаться не будете.

Но у Роха вопрос был:

– У нас груз корпоративный, на крепление тендера наложена пломба. Мы не сможем его отстыковать без ключа.

Лицо пирата исказила недовольная гримаса.

– Вечно с вами, корпоратскими говнюками, проблемы. И лишний расход боезапаса. Значит так, дедуля, останавливай свою колымагу, вращение выводи в ноль. И не шевелись, если не хочешь, чтобы мы тебе чего лишнего не отстрелили. Самый лучший ключ для пломб – это раскаленная плазма.

Из интеркома снова раздались смешки пиратов. Главарь «Демонов» исчез из рубки тягача. О’Коллин бросил взгляд на скэн.

– Три цели. Двое точно перехватчики «Аспид». Вооружены счетверенными малокалиберными орудиями. Несут по восемь противоистребительных ракет, которые нам не очень страшны. А вот третья цель посерьезнее – штурмовик «Мародер». Этакий бочонок, обвешанный ракетными пусковыми тубусами. И что самое неприятное, у него стоит курсовое плазменное орудие, которое нас на ближних дистанциях порвет на мелкие клочки. Этот гад предназначен для уничтожения таких неповоротливых корыт, как наше. Если он сделает хоть один полноценный заход, то считай, что наша маленькая месть не удалась.

Рох сел за штурвал тягача, гася скорость, как ему велели пираты. О’Коллин уселся в кресло второго пилота, убрал седую гриву с затылка и воткнул разъем системы целеуказания в затылок. К нему подошел Питер и тихо прошептал:

– А вы «Шмеля» подключили?

Еще на свалке Питер отыскал ракетный комплекс «Шмель» и припер его на «Вол». Рох с сержантом долго ему доказывали, что у ракет давно вышел эксплуатационный срок. И что «Шмель» уже лет десять как снят с вооружения, и новых ракет для комплекса не найти. Но подросток самостоятельно вытащил гробообразный короб «Шмеля» на обшивку тендера и приварил. Рох махнул на это дело рукой, пообещав себе, что срежет «Шмеля», как только они сдадут Питера в приют. Но забыл. А сержант даже пообещал Питеру включить «Шмеля» в общую боевую сеть тягача. И он тоже забыл о своем обещании. Однако сейчас было не до сантиментов, и О’Коллин на вопрос мальчика отрицательно качнул головой. Его внимание сосредоточилось на приближающемся к тендеру враге.

– Рох, нам повезло. Сцепку будет разбивать именно «Мародер». После его выстрела развернись на два градуса по вертикали. Так штурмовик попадет под огонь сразу трех турелей, – О’Коллин бросил взгляд на скэн. – Вот наглый ублюдок, он на сто метров подошел. Всем загерметизировать скафы.

На Рохе и Питере были ремонтные скафандры, на сержанте хоть и устаревший, но гораздо более продвинутый скафандр военного образца. Он опустил забрало. В рубке опять возник вожак «Демонов». На его лице появилась улыбка, из-за шрамов больше похожая на оскал.

– Держись, папаша, сейчас будет немного жарко.

Экраны наблюдения озарила яркая вспышка. В носовой части тягача застонал металл, на контрольной панели заметались оранжевые и красные индикаторы. Голограмма пирата снова заговорила.

– Штанишки еще не намочили? – хохот в эфире, – Терпи папаша, еще пара залпов…

– Давай, – перебил «Демона» сержант.

Рох тронул штурвал, и «Вол» филигранно развернулся на требуемые два градуса.

– Э-э-э, ты че творишь, мразь? – недоуменно спросил пират.

Рох с размаху шлепнул по большой красной клавише на панели. Люки на тендере разъехались, и из проемов выехали на платформах турели «Жало». Когда они выпрыгнули из тендера и, калибруясь, повели своими стволами по сторонам, лицо пирата вытянулось в удивлении.

– Это че…

Перед О’Коллином зажглись сразу восемь экранов, передавая данные с каждой турели. Но он закрыл глаза, те же картинки поступали ему прямо в мозг. Три турели синхронно развернули стволы в сторону висящего неподвижно «Мародера». Лицо сержанта на секунду напряглось, турели, моментально раскрутив блоки стволов, выдали очереди по пиратскому «Мародеру». До вожака «Демонов» только сейчас дошло, что эти мелкие презренные торгаши, возможно, сейчас начнут его убивать.

– Сдохните, твари! – завопил он и исчез из рубки тягача.

Выдвижные платформы, на которых располагались турели, сыграли злую шутку. Из-за подвижности всей системы орудия не смогли полностью откалиброваться и первые очереди керамических жал прошли мимо. Лишь одна из них зацепила бок «Мародера» и срезала часть ракетных установок. Мозг сержанта совместно с тактическим вычислителем рассчитал поправки и приготовился сделать второй залп. Пилот штурмовика качнул машину влево, пытаясь уйти с линии огня, и с перепуга дал залп в борт тендера сразу всеми оставшимися ракетами.

Ракеты, состоявшие на вооружении пиратов, не были самими разрушительными. Или самыми умными. Но даже их примитивные мозги понимали, что взрывом и осколками повредится еще только набирающий скорость для ухода «Мародер». Поэтому они заблокировали взрыватели и ракеты просто пробили навылет незащищенные броней борта тендера, рванув от него на солидном удалении. В рубке раздался голос Норы.

– Повреждены коммутационные линии с тендером, переход на резервные линии.

«Мародер» пытался уйти от туши «Вола» на форсаже, но сержант, закончив вносить поправки в систему, перечеркнул удаляющийся штурмовик сразу из трех турелей. Защита «Мародера» не отличалась особой прочностью, и трассы керамических болванок прошли через его корпус, как струи воды сквозь песчаный замок. Штурмовик развалился на четыре части. О’Коллин с удовлетворением отметил, что кабина «Мародера» разрезана пополам. Но удовлетворение удовлетворением, а бой надо продолжать.

– Рох, тягу на максимум. Дай разворот еще на три градуса.

Опешившие было в начале сражения пираты наконец собрались и решили отомстить за гибель «Мародера». Оба «Аспида», чтобы усложнить сержанту прицеливание, разошлись на форсаже и, прикрываясь от турелей тендера корпусом тягача, сделали проход над его рубкой, поливая ее огнем своих скорострелок. По обшивке тягача раздалась оглушительная барабанная дробь. Питер рухнул на пол, зажав руками голову, Рох недовольно поморщился, а на лице О’Коллина не дрогнул ни один мускул. «Аспиды» после атаки снова разошлись в разные стороны, чтобы затруднить прицеливание. Но бывшего главного канонира линкора на такой мякине провести было невозможно, он не стал гнаться за двумя зайцами, а мгновенно вычислил курс одного из них и устроил ему «коробочку». Две турели создавали плотную огневую завесу, три других трассами гнали истребитель в эту западню. «Аспид» пытался выскользнуть из ловушки, хаотично шарахаясь из стороны в сторону. И ему это почти удалось, когда заговорила молчавшая до сих пор шестая турель, распоровшая одну гондолу его двигателей. Истребитель пиратов потерял маневренность и был мгновенно растерзан.

Но второй «Аспид», ведомый лидером пиратов, умело воспользовался передышкой. Он пролетел над левым бортом тендера и своей пушкой буквально превратил его в решето. Восторженные вопли в рубке «Вола» стихли. Даже О’Коллин открыл глаза.

– Долбаный «Демон»! Две турели левого борта сдохли. Скорее всего, перебил линии управления. Рох, закрути «Вола», попробую достать его другими зенитками. Нора, где этот чертов дроид? Почему не восстанавливает связь?

Доклад от Норы не вселял оптимизма:

– Ремонтный дроид в тендере разрушен или выведен из строя.

И как только ни пытался Рох маневрировать неповоротливым тягачом, «Аспид» все время оставался в мертвой зоне поврежденных турелей и продолжал потрошить тендер. О’Коллин затейливо выругался.

– Да чтоб у этого «Демона» все шрамы разошлись, еще три турели вырубились! Сейчас он тендер дорихтует и за нас возьмется.

Питер, сидевший в углу рубки и чувствовавший себя абсолютно ненужным, сорвался с места и бросился к выходу.

– Я быстро, я сейчас…

Хлопнул люк рубки, Рох чуть было не сорвался вслед за мальчишкой.

– Куда? – завопил сержант. – Кто тягач держать будет?

– Да погибнет он там!

– Если малец турели не починит, мы все погибнем. И если ты сейчас управление бросишь, мы тоже погибнем. Поэтому пусть он будет там, а ты тут.

Рох хотел возразить, но в этот момент по обшивке «Вола» снова пробарабанила очередь орудий «Аспида». Доклад Норы был опять неутешителен.

– Нарушена целостность корпуса. Разгерметизация. Повреждение маневровых двигателей пять и три.

Противно засвистел уходящий в космос воздух, Рох с остервенением начал щелкать тумблерами.

– Все, кажется, отлетались.

О’Коллин поправил разъем нейросети.

– Погоди. Погоди-погоди. Есть отклик от зениток! Питер справился!

Последний «Аспид» умело маневрировал вдоль искалеченного левого борта тендера, время от времени выныривая из мертвой зоны и обстреливая тягач. Вожак пиратов переключил систему вооружения на одновременный запуск ракет. Легкие ракеты не могли полностью уничтожить тягач, но бед натворили бы немало. Он еще раз открыл канал связи с потрепанным «Волом».

– Ну че, старичье? Готовы кишки по стенкам разбросать?

– На хорошее дело мы всегда готовы, – со злой ухмылкой ответил Рох и кивнул О’Коллину. – Разбрасывай!

Вожак с удивлением увидел, как «мертвые» турели вдруг ожили, развернулись и нацелились точно на его «Аспид».

– А-а-а, э-э-э, – только и успел выдавить из себя пират.

– Передавай привет своим демонам!

На этот раз очередь из керамических болванок попала точно в реакторный отсек перехватчика, и возле тендера засияло небольшое рукотворное солнце. Жесткое облучение хлестнуло искалеченный, зияющий пробоинами борт. Рох рывком поднялся с кресла и бросился к выходу из рубки.

– Там же Питер! Нора, автопилот!

Настоятель храма «Искрящейся благодати», ординарий Анджело Морано сидел в своем кабинете и уныло разглядывал медленно вращающийся перед его носом куб ежемесячного финансового отчета. Что вправо крути, что влево, цифры от этого менее удручающими не становились. Не выполнила план его епархия. Доходы от пожертвований и продажи реликвий навевали грусть, а количество паломников вызывало уныние. Последнее время церковь испытывала нешуточный напор со стороны сетей психобаров. Зачем молиться вселенскому богу, если можешь запереться в кабинке бара и стать богом для любого избранного тобой мирка? Но поди объясни это верховному викарию. Верховных иерархов церкви интересовало лишь то, насколько сильно паства верит, что именно Вселенская Искра вызвала Большой взрыв, создавший вселенную. Именно этот проторазум вел человечество от земной тверди к звездам. Обнаружение точек Махаве тоже случилось благодаря промыслу Искры.

Уровень веры викариат оценивал исключительно по количеству поступающих на счета церкви денег. И этот уровень в Веганском секторе упал настолько, что для ординария Анджело дело попахивало отставкой. Спасти его могло только чудо. Не те «чудесные исцеления» и визуальные эффекты, которые ежедневно демонстрируются пастве в зале для молитв, а настоящее Чудо. Потоп, извержение вулкана или хотя бы неполадки энергосистемы сетей психобаров сейчас здорово помогли бы. А еще лучше…

Буйство фантазии в голове ординария прервалось бесцеремонным окриком:

– Благостный брат! Благостный брат Анджело!

Анджело обернулся и увидел на пороге своего кабинета Тата, одного из самых пронырливых проповедников.

– Брат Анджело, в сорока кликах от Храма терпит бедствие яхта, мы принимаем сигнал SOS.

Анджело подумал о том, что горели бы синим пламенем все яхты вселенной, лишь бы цифры отчета были чуть более обнадеживающими.

– Отправьте координаты спасателям.

– И?

– И помолитесь за судьбу ее пассажиров, конечно.

Вопреки ожиданиям Анджело брат Тат не спешил покинуть его кабинет.

– Брат Анджело, я хотел бы заметить, что пассажир этой яхты направлялся в наш храм как паломник.

– Ну попадет он к нам позже, что это меняет? – Анджело начинал раздражаться.

– Еще я хотел бы отметить, что он собирался внести пожертвование. Учитывая стоимость его яхты, это пожертвование может быть весомым. И я подумал, что его подношение храму может значительно увеличиться, если его спасут наши послушники, – говоря это, брат Тат поклонился, но продолжал смотреть на ординария с хитрым прищуром.

Раздражение Анджело сняло как рукой. Похоже, Вселенская Искра все-таки решила явить спасительное чудо. Пусть хоть и по мелочи, но ординарий был совсем не против, чтобы возле храма каждый день разбивался какой-нибудь богатенький паломник.

Когда через полчаса челнок братства доставил злополучного паломника, брат Тат еще раз похвалил себя за расторопность. Поддерживаемое двумя послушниками, по трапу спускалось одно из лучших творений Искры. Черное платье идеально обтягивало широкие бедра, точеную талию, переходящую в отнюдь не маленький бюст. Но когда брат Тат поднял глаза выше и увидел огромные карие глаза новоявленной паломницы и тугой черный хвост ниспадающих на спину волос, он почувствовал непреодолимое желание попасть на аудиенцию к ординарию еще раз. Ведь на борту корабля-церкви «Лучезарный пастырь» срочно требовался помощник. Но сначала надо было показать себя радушным хозяином. Брат Тат двинулся навстречу новенькой паломнице с распростертыми объятиями.

– Сестра, возблагодарим Искру, что ваше злоключение окончилось благополучно!

– Спасибо, благостный брат. Мне сказали, что своим спасением я обязана вашему активному участию, – Корелия бросила на Тата взгляд, настолько преисполненный благодарности, что тому захотелось немедля оказаться в кабинете ординария и мольбами, а может быть даже и угрозами заполучить к себе на корабль эту прелестницу.

– Не за что, абсолютно не за что меня благодарить. Я просто выполнил свой долг и помог ищущей благодати достичь стен храма. Кстати, мы договорились со спасателями. Они отбуксируют вашу яхту в наш док.

Сказал Тат и про себя закончил мысль: «Где ее приведут в порядок для того, чтобы использовать для нужд верховных иерархов епархии. Не пропадать же такому подарку Искры». А Корелия подумала о том, что надо было инсценировать не мелкую поломку, а расколошматить яхту в пыль. Ее легко проследить от разрушенного завода «Хели» до храма, а лишних следов Корелия оставлять не собиралась.

Но Искра сегодня благоволила не своим служителям, а Мастеру Домино. В тот момент, когда Корелия и Тат обменивались любезностями, возле ее яхты появились два серых дисковидных корабля, как две капли воды похожих на те, что атаковали завод «Хели». Они бесцеремонно облучили яхту со всех ракурсов лучами скэнов, а потом так же бесцеремонно обстреляли ее. Так же, как и при нападении на завод, не было никаких визуальных следов атаки, но конструкции яхты сминались под этими ударами, как бумажные. Серые корабли закончили обстрел лишь тогда, когда от яхты остались только рваные обломки, разлетающиеся во всех направлениях.

Тройку победителей пиратов на Центральной Базе Стражи встречали с еще большей помпой, чем Корелию в храме. Когда искалеченный «Вол» до нее дополз, Рох сообщил, что он прибыл за медалью погибшего сына. И по пути уничтожил банду «Нейтронных демонов», чем немало удивил Стражей.

Но сам Рох, а также Питер и О’Коллин удивились еще больше, когда вышли из шлюзовой камеры и увидели строй Стражей, облаченных не в боевые костюмы, делающие их похожими на черных жуков, а синюю с золотом парадную форму. Заиграл торжественный марш Стражи, и к обомлевшему от такого приема Роху, чеканя шаг, подошел рослый блондин в форме капитан-лейтенанта и отдал честь.

– Капитан Роджер Найтингейл, – представился блондин. – Добро пожаловать на станцию Стражи!

Питер с Рохом все еще пребывали в растерянности, но сержант попал в свою родную стихию. Он тоже лихо отдал честь Роджеру.

– Главный канонир-сержант О’Коллин в отставке. Разрешите нашей разношерстной компании ступить на борт?

Лицо Роджера перестало быть воплощением истинного служаки, и он улыбнулся.

– Конечно, разрешаю. Я ваш провожатый, помогу освоиться…

– Вот и отлично! – нетерпеливо перебил капитана О’Коллин. – Нам бы слегка освоить ваши фонды, выделенные на восстановление кораблей героев, истребляющих пиратов целыми шайками. А то нас потрепали в стычке.

Глаза рядовых Стражей, стоящих в почетном карауле, наперекор уставу скосились на пройдоху сержанта. Однако капитан-лейтенант улыбнулся еще.

– Поможем, чем сможем. А сейчас прошу следовать за мной. Коммандер базы распорядился провести церемонию через тридцать минут.

Настала пора в разговор вмешаться Роху, он оглядел себя и своих спутников. Только парадный мундир сержанта еще как-то подходил под слово «церемония». На Рохе болтался рабочий комбинезон, а Питер так и не вылез из аварийного скафандра.

– Капитан, мы не готовы к церемониям. Выглядим как…

– Не волнуйтесь, мы это тоже уладим.

Следующие пятнадцать минут троицу героев чистили, отмывали и причесывали. Возникло всего две проблемы: сержант наотрез отказался сбривать седую щетину, а на Роха еле подобрали огромный полетный комбинезон без знаков различия, который мог служить Питеру в качестве палатки. После этого их отвели в большой зал, где перед трибуной четким строем стояла Четвертая истребительная эскадрилья в парадной форме. Здесь же и обнаружилась причина того, почему коммандер базы так торопился провести церемонию, и почему тройку героев пытались привести в божеский вид. Когда Роха и его команду поставили перед почетным строем, на них нацелились сразу несколько голокамер ведущих каналов Сферы.

На трибуну поднялся тучный мужчина с внешностью бульдога в мундире коммандера. Вслед за ним поднялся адъютант и встал по правую руку от коммандера.

– Эскадрилья, смирно! Офицер на палубе! Коммандер Брайн Ли!

Пилоты с дружным стуком приставили ногу. Коммандер откашлялся.

– Рох Титов, прошу вас подняться на трибуну.

Рох вразвалку поднялся и встал рядом с коммандером. Свет в зале погас, под куполом появилась объемная голограмма Дженри, и зазвучали траурные ноты мелодии «И космос их принял». Коммандер продолжил звучным голосом.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы отдать дань памяти Дженри Титову. Мы скорбим о гибели храброго и умелого пилота, не побоявшегося закрыть собой гражданский конвой. Дженри всегда будет примером для всех мужчин и женщин, служащих в Страже, и память о его подвиге навсегда останется с нами. Честь, слава и доблесть – это то, ради чего жил Дженри. Честь, слава и доблесть – это то, что он завещал нам!

Пилоты эскадрильи хором произнесли:

– Честь, слава и доблесть!

Питер посмотрел на Роха. Тот стоял, сжав кулаки, и глядел на голограмму погибшего сына, на его гладко выбритой голове появились бисеринки пота. Между тем коммандер продолжил.

– Но мы сегодня чествуем еще одного героя – Роха Титова. Отца, который отомстил за сына. И я не знаю, кто из них больше достоин этой высокой награды, – коммандер протянул Роху большой прямоугольный бархатный футляр и открыл его.

На кроваво-красной подложке лежала медаль «Серебряная комета» – большой кристалл льда, отколотый от настоящего космического скитальца и покрытый специальным составом, защищающим его от таяния. Из футляра также выкатилась и распрямилась серебристая лента с надписью: «За доблесть». Рох слегка наклонил шею, а коммандер надел ему медаль и приглашающим жестом указал на трибуну. Рох взошел на возвышение, нервно теребя и разглаживая ленту. Питер и сержант впервые видели Роха по-настоящему смущенным. Под прицелом голокамер и полусотни пар глаз двухметровый гигант весом в полтора центнера часто моргал и не знал, что сказать. Наконец взгляд Роха упал на голограмму сына.

– Дженри, сынок. Я знаю. Я помню. Космос должен быть чист! И я… все мы сделаем его чистым!

– Честь, слава и доблесть! – выкрикнул, хлопая коммандер.

Однако собравшиеся пилоты хором ответили другим девизом:

– Космос должен быть чист!

От нахлынувших чувств Рох прослезился, а О’Коллин наклонился к Роджеру Найтингейлу и прошептал:

– Со всем должным уважением, сэр. Но есть ли на станции место, где мы могли бы помянуть Дженри в менее помпезной и официальной обстановке?

Капитан-лейтенант скосил глаза на отставного сержанта и подмигнул.

– Есть такое место.

«Таким местом» оказался небольшой, всего на четыре столика, бар. На входе в который скэн презрительно пискнул, отмечая возраст Питера и отказываясь его пропустить, так что поминать Дженри остались только Рох, О’Коллин и Найтингейл. Роджер поднял бокал, наполненный красноватым туманом.

– За чистый космос и капитана Дженри! Моего друга!

Роджер вдохнул прохладный пар. Сержант и Рох более консервативно отхлебнули крепкого из своих стаканов. О’Коллин поставил стакан на стол.

– Капитан-лейтенант…

Роджер перебил его:

– Давай без чинов.

– Отлично. Роджер, как получилось, что эти нейронные инвалиды, с которыми расправились два пенсионера и мальчишка, смогли уничтожить правительственный конвой, сопровождаемый патрулем Стражи? Нет, конечно, у вас не самая передовая техника, но пираты-то летают вообще на утиле. А уровень подготовки и сравнивать нечего. Сынок, мне приходилось воевать с пиратами, из всего этого отребья только чертовы Изгои чего-то стоят.

– Я должен вам кое-что рассказать. Сержант, господин Титов.

– Рох.

– Хорошо, Рох. В том, что Дженри погиб, отчасти виноват и я.

– Каким это образом? – изумился О’Коллин.

– Перед этим заданием мой истребитель не прошел предполетный тест. Всего пара мелких неисправностей, и Дженри отправился в полет с молокососом, который только вчера академию закончил.

– Но все равно, двое Стражей и трое пиратов? Да один Дженри всех троих порвал бы. И где был сопровождающий истребители Стражи корвет? – не унимался О’Коллин.

– Дженри сбил четверых, салага – еще одного. Вы напоролись на остатки их шайки. А корвет… – Роджер придвинулся ближе к сержанту и Роху, – и у корвета были неполадки, и он опоздал в точку рандеву. Ровно на то время, которого хватило на уничтожение конвоя. Наш корвет «Медуза» развалюха, конечно, еще та. Но что-то все слишком удачно сложилось… для пиратов удачно, конечно.

Рох крепко сжал стакан и одним глотком влил его содержимое в рот.

– Дурно история пахнет, и жаль, что мы ни одного демона живым не взяли. Расспросили бы, чего это в Страже такая техника вдруг стала ненадежная.

О’Коллин отрицательно покачал головой.

– Те, кого мы уничтожили, это обычное дешевое мясо. Искать надо заказчика, который пиратов на конвой навел. Роджер, ты по каналам Стражи можешь его пробить?

– Скорее всего нет, – Роджер перешел на шепот, – вы же понимаете, что среди наших тоже крот есть. Но я попробую.

Коммандер Центральной Базы Стражи Веганского сектора, Брайн Ли, полулежал в кресле и с перекошенным лицом смотрел на голограмму своего пилота, Роджера Найтингейла, произносящего фразу:

– … вы же понимаете, что среди наших тоже крот есть. Но я попробую.

Рядом с голограммой Найтингейла появилось изображение Александера Рейстора, адмирала флота Стражей. Адмирал молча разглядывал коммандера снизу верх, а потом сверху вниз. И молчал. Брайн хотел оказаться далеко-далеко от ставшего вдруг таким неуютным родного кабинета. Он отлично понимал, что Роджер уже труп, и сейчас адмирал решал, достоин ли жизни сам Брайн. Наконец адмирал разомкнул презрительно сжатые губы: