Сеньорита Удача-2. Месть богини

Посвящается светлой памяти Светланы Чирва

Глава 1. Атлантика. Сделка с Морским Чёртом

Капитан Алько́н, закончив осмотр трюма, поднялся на верхнюю палубу. Настроение было отличное. Старушка-каравелла, не так давно отремонтированная на песчаном побережье у берегов Буэнос-Айреса1, его порадовала. Воды через обшивку просачивалось не много, так что матросы успевали откачивать её без особых затруднений. Капитан боялся, что всё будет значительно хуже, но частичная замена досок и доброкачественное смоление продлили срок службы доживающего свой век судна.

После того, как они покинули берега Аргентины, ветер дул попутный. «Санта Моника», которую он сам для себя давно переименовал в «Крылья Сокола», бойко летела по волнам со скоростью двенадцать узлов. Для почтенного возраста каравеллы это было хорошим показателем.

День клонился к вечеру. Алькон поднялся на ют2, подставляя ветру обветренное лицо. Это был статный черноволосый мужчина, чуть выше среднего роста. На нём ладно сидели выгоревший на солнце камзол болотного цвета и старые, стёртые почти до дыр сапоги.

Беглый взгляд случайного человека определил бы возраст капитана между тридцатью и тридцатью пяти годами, но это было ошибочное суждение. В зорких, как у хищной птицы глазах Алькона затаилась многовековая печаль.

Судно приближалось к южным широтам. Несмотря на ненастный день, было не холодно.

Капитан бросил взгляд в покрытое клочковатыми облаками небо, оценивая вероятность дождя. Мысли, проносящиеся в голове, были разными.

Сколько веков его, бывшего новгородского ушкуйника-оборотня, а после – терского казака, наделённого богами бессмертием, носило по свету? Ничего себе не нажил. Ему всегда казалось, что поговорка «Гол как сокол, а остёр, как топор» – это про него. Не даром с испанского его имя переводилось как – Сокол.

Так его и называли в вице-королевстве Перу – Алькон дель Рохо. Сейчас он выступал гонцом к королю Испании по поручению графа де Нахе́ра. С трудом верилось, что он является капитаном корабля, который после визита в Севилью полностью перейдёт в его собственность.

– Ветер крепчает, – долетел до него голос матроса Томаса. – Как бы шторма не было.

– Не похоже… А если и шторм – что с того? – усмехнулся Алькон с дерзким азартом. – Судно – крепкое, а команде не помешает крещение бурей.

– Выдержит ли? – с сомнением произнёс индеец, глядя, как натянулись, захлопали паруса. – Сомневаюсь.

Для него, ходившего до этого только по судоходной реке Паране и заливу Ла-Плата, шторм посреди океана казался страшным испытанием.

– Мы хорошо подготовились. Я сейчас готов поспорить хоть с Морским Чёртом, что выдержим, – рассмеялся дель Рохо.

Словно бы в ответ на дерзкие слова порыв шквалистого ветра натянул паруса так, что мачты заскрипели, а судно резко накренилось.

Алькон, отлетев к борту, вцепился в него и глянул в сторону горизонта. Там облака сгустились до тёмной, хмурой массы. Граница слияния океана с небом растворилась в серой пелене надвигающего стеной дождя.

«Чёрт, скоро накроет!» – охнул про себя капитан.

Следующая волна, ударив в борт, снова накренила корабль, обдав капитана с ног до головы холодными брызгами.

Алькон, дождавшись, когда палуба выровняется, рванул к колоколу и трижды ударил в него, созывая команду на верхнюю палубу.

Одно дело – бахвалиться, а другое – знать, что собранные в Буэнос-Айресе матросы ни разу не попадали в настоящий океанский шторм.

Мачты опасно скрипели, а натянутые паруса грозили опрокинуть судно.

На палубу выскочил старший помощник и будущий совладелец судна – квартирмейстер3 Эсте́бан Корейос. Резким порывом ветра с него сорвало шляпу. Он успел её подхватить, нахлобучив обратно на светлые волосы.

За квартирмейстером выбежала Камилла – его молодая индейская жена.

– Развернуть в бейдевинд4, держать по ветру! – капитан едва кивнул Эстебану и тут же рявкнул в сторону девушку. – Пассажиров – в трюм! – он перевёл глаза на двух топчущихся рядом индейцев-гуарани. – Задраить люки, черти!

Воспитанные в суровом католичестве отцами-иезуитами матросы в ответ на его чертыханье, осенили себя крестным знамением, и убежали исполнять.

Показавшийся из дверей камбуза5 худощавый, всклоченный кок Джакомо при очередном крене поскользнулся на мокрой палубе, упал. Топор, который он нёс, вывалился из его руки и покатился прямо под ноги Алькона. Тот резко наступил на него сапогом. Самого Джакомо окатило волной, и он заскользил к борту.

– Держись! – крикнул ему капитан, схватился за топорище и помчался в сторону бортовой утки6, за которую крепился такелаж7 грот-мачты8. С другой стороны, показался индеец Томас с топором.

Перерубленные канаты позволили освободиться парусу. Тот заполоскал, захлопал на ветру. Корабль перестал крениться, выровнялся. Второй порыв ветра оторвал парус совсем.

Небо рассекли сразу несколько огненных молний, и стена холодного ливня накрыла палубу.

– Беги под бизань9, к снастям! – Алькон передал топор Джакомо, а сам влетел на корму. Очередной удар волны заставил его вцепиться в борт, чтобы не упасть. – Что, чёрт морской, померяемся силой? – с весёлой злостью спросил он, откидывая с лица мокрые волосы.

Эстебан уже выравнивал каравеллу по ветру, выполняя манёвр опытной рукой бывалого морехода. Благодаря ему и слаженным действиям команды, опасность для судна была сведена к минимуму.

– Капитан Алькон, з-з-звал меня? – услышал дель Рохо незнакомый голос за спиной.

Он резко обернулся.

Где-то вдали небо озарила набухающая кровавыми жилами вспышка, обозначив у другой стороны борта фигуру, с ног до головы закутанную в чёрный плащ. Лица было не разглядеть, так как как капюшон был надвинут низко. Оставался виден лишь светлый подбородок.

«Падре?» – удивлённо подумал Алькон, имея ввиду корабельного священника.

Сам он был язычником, но у него не было право покинуть испанский порт без святого отца на борту. Поэтому первая мысль, что пришла в голову, была самой очевидной. Но это был не корабельный капеллан. Тот был высокий и грузный, а фигура напротив – на голову ниже самого капитана.

В свете молний в стоящем у борта незнакомце было что-то пугающее.

«Почему он сказал, что я звал его?» – подумал дель Рохо.

От неизвестного исходило то, что можно было бы назвать присутствием неведомой, потусторонней силы. Алькон давным-давно не встречался с подобным. Последний раз это было на Кавказе, в далёком княжестве Самцхе-Саатабаго10, где судьба свела его с богиней – Дали и её женихом – Вешапи-змеем.

«Никого я сегодня не звал, не призывал, даже не вспоминал… Да и не ходят такие силы по вызову!» – подумал он, перехватываясь за борт удобнее.

Качка усиливалась, но фигуры в чёрном это словно бы не касалось. Она твёрдо стояла на ногах. Лишь ветер трепал полы намокшего, глухо застёгнутого плаща.

– Так ты готов поспорить или заключить со мной С-с-сделку? – чужой голос едва долетал до слуха Алькона, но от шума волн и ветра он не мог разобрать ни тембра голоса, ни интонаций.

Очередная молния рассекла небо, резко высветив тёмный силуэт. Алькон рассердился. Если этот маскарад затеял кто-то из экипажа, не самое лучшее время для него выбрал.

– Сделку? Ты бы представился сначала, дьявол тебя забери! Я бы хотел знать, с кем разговариваю!

Снова полыхнуло молнией, и стало заметно, что губы под капюшоном скривились в улыбке.

– Ты звал померится… силой… Я – здесь…

Алькон, хоть и был промокшим до нитки, неожиданно почувствовал, как его словно жаром обдало.

«Не может быть!» – капитан вспомнил, что несколько раз помянул в этот день Морского Чёрта.

Правда, он и до этого не раз его поминал, и тот никогда не являлся.

Всё ещё надеясь, что происходящее – розыгрыш, он оглянулся на свой экипаж.

Квартирмейстер и матросы словно бы растаяли в тумане за пеленой сильного дождя. Во всяком случае никому не было дела до того, что на корме появился посторонний. Ливень и шторм оставили наедине друг с другом две фигуры на юте.

– Так вот ты какой! – Алькон внимательно вглядывался под капюшон неизвестного, но никаких намёков на рога не было. – Как меряться будем? На шпагах схлестнёмся? Может, предпочитаешь врукопашную?

Он не испугался. Наоборот, при встрече с древними, потусторонними силами его соколиное сердце начинало сильнее биться.

Сокол давно потерял способности оборотня. Было ли это от того, что он ушёл слишком далеко от родных земель, где жили родные боги? Или христианство все больше и больше захватывало мир, уничтожая всю волшбу?

Оставшись один на один с неизвестным, он перестал быть испанским капитаном, снова стал в душе вольным Соколом. Алькон смотрел на незнакомца и никак не мог понять, что испытывает. Нет, это был не страх. Это был… азарт.

– Что достанется победителю? – с вызовом спросил капитан. – Просто так я, знаешь ли, драться не привык…

– С-с-серьезно думаешь, что у меня нет больше дел, как отвлекаться на вс-с-сех, кто в море? – донесся всё тот же неясный голос. – Ты звал… я – здесь… А награда… Обычно у меня просят власти, славы, богатства, праздной жизни…

Ветер ударил в оставшиеся паруса так, что бизань опасно затрещала.

Он проследил, как трое матросов, держась за борт, двинулись к снастям. Обернувшись к незнакомцу, капитан продолжил с лёгкой бравадой:

– Если пришёл, значит, чем-то я тебя заинтересовал. Чем же?

Ему показалось в полумраке, что подбородок незнакомца задрожал от беззвучного смеха.

– Не в моих-х-х интересах приходить без выгоды для с-с-себя…

Алькон снова обернулся на своих, которые безуспешно пытались справиться с парусом.

– В море говорят прямо, а делают – быстро. Что на кону? – резко спросил он. – Учти, бессмертие не предлагать, я – уже…

– Я з-з-знаю… Обычно просят у меня… Вам, людям, всё время что-то надо… Ты звал…

– Что ходишь по кругу? —Алькон немного раздражался. Дождь лил, как из ведра, плащ промок до нательного белья, даже в сапогах уже хлюпало. – Да, звал… Как меряемся? Каковы ставки? Что ты можешь мне предложить?

Незнакомец молчал. В тишине слышны были далекие крики, скрип мачт и бушующий рёв океана.

– Встречу с грузинской ведьмой… Той, чьи следы ты давно потерял, – наконец сказала черная фигура.

Очередная молния рассекла небосклон. Алькон почувствовал на миг, будто бы весь мир рухнул в бездну.

«Лейла!» – он закрыл глаза, пытаясь унять стучащее в рёбра соколиное сердце.

Алькон понятия не имел, откуда Морской Чёрт вообще знает что-то о существовании черноокой грузинки. Сам он понятия не имел, жива ли хвостатая ведьма-кудиани, что свела его с ума полвека назад… С тех пор, как её увёз турецкий отряд, Сокол упорно шёл по следу. Если бы не поиски Лейлы, он бы никогда не покинул пределы Руси. Ему удалось узнать, что пленницу продали маврам, а оттуда она как-то попала в Испанские колонии Нового Света.

В последние лет десять он смирился, перестал её искать. Ведьмы-кудиани могли долго оставаться красивыми, но в отличие от него, век их был ограничен.

– Ты знаешь, чего ищу я, – после долгого молчания произнёс капитан. – Сам зачем пришёл? Что ищешь?

– Ус-слугу…

– Что может предложить тебе бессмертный капитан с сердцем птицы?

По губам незнакомца скользнула кривая усмешка.

– Ты, говорят, хорошо… с-свадьбы проводиш-шь…

Очередная волна, налетев на корабль, ударила каравеллу в бок и перехлестнула через борта. Алькон отплевался от солёной воды, окинув взглядом палубу – не смыло ли кого за борт? Бегло пересчитав своих, успокоился. Тут до него дошёл смысл заданного вопроса.

– Было дело… дней десять назад, – капитан помрачнел.

Он знал, что нарушил древнейший морской обычай, согласно которому моряк не должен изменять своему судну. У корабля – душа женская. Изменить ему в плавании прямо или косвенно с любой другой женщиной – накликать беду. Алькон, пойдя на поводу у своего друга и совладельца корабля Эстебана Корейоса, провёл свадьбу по языческим обычаям. По морским приметам худшего преступления он не мог совершить. Да и сам квартирмейстер тоже был хорош. Не терпелось ему вступить в права мужа хорошенькой индианки до окончания плавания. В какой момент каравелла предаст их обоих в ответ, дель Рохо не знал. Как любая вероломно обманутая женщина, она имела право на месть.

Не за этим ли пожаловал сюда хозяин морских глубин в шторм? Не ему ли пожаловалась «Санта Моника?»

– Согласен – это не хорошо… Один раз, по дружбе…

– Я не об этом, – губы незнакомца снова скривились.

– Не было больше свадеб… Красавице Дали и Вешапи-змею руки соединил не я, – на всякий случай сказал Алькон, припомнив, как уехав из ущелья гор княжества Самцхе-Саатабаго в поисках Лейлы, придумал сказку о том, что друг его Вешапи женился на своей невесте, дочери Гмерти-громовержца. Ему хотелось верить, что та история окончилась счастливо. Благодаря его таланту певца и сказителя легенду о любви дракона и его пленницы знали во многих уголках мира. Вины в том не было.

Алькон не знал, что на самом деле влюблённые давно потеряли друг друга, так и не соединившись.

Об этом поведал сам Вешапи, неизвестно каким образом проявившись в собственном внуке – Эстебане. Как это получилось – только богам ведомо.

Не было у Алькона права такого – проводить обряд свадьбы Эстебана и индейской девушки Камиллы. Жрецом Алькон отродясь не был. На что понадеялся, когда на борту судна соединил любящие сердца? На покровительство Вешапи, которому сам Гмерти-громовержец дал силу богов?

К чему это привело? Стоит он один на один перед Морским Чёртом, и тот задаёт такие вопросы, на которые совсем не хочется отвечать.

Всё же дель Рохо понимал, что после той свадьбы от Сделки с незнакомцем зависит не только его судьба, но и жизнь каждого, кто на борту каравеллы борется в этим минуты с яростным штормом.

– Мне нужно, чтобы ты нашёл и доставил, куда с-скажу, пару безделушек… для свадьбы… И провёл обряд.

Алькон, стараясь сказаться спокойным, криво усмехнулся:

– Так и знал, что жрецы Белобога брешут, когда говорят, что тебе нужны только души…

Порыв ветра чуть не сорвал капюшон с незнакомца, но тот придержал его рукой, и еще плотнее надвинул на голову

– Души мне без надобности. Богу – Богово, не мне с-с-с Ним тягаться… Только на этот год, пока выполняешь условия Сделки, я возьму её тепло твоей души под з-залог.

– Ты знаешь, что я попрошу взамен?

Сердце бешено стучало в груди. Что попросить? Выжить в шторм? Но это зависит от мастерства моряков. Удачи в дальнейших плаваньях каравеллы? Или всё-таки встречу с хвостатой ведьмой, которая приворожила его так, что он и полвека спустя не может забыть её чёрных, как ночь в горах, глаз?

Внезапно он понял, что за год до окончания Сделки, с каравеллой ничего не случится.

– Лейлу ты встретишь в этом же году, – незнакомец, казалось, читал его сокровенные мысли. – Для ведьмы-кудиани, чуть больше тридцати лет разлуки – не с-с-срок… Только кудиани не бессмертны… Однажды и её время выйдет совсем. Ты можешь сам продолжать искать. Но только я могу подсказать, где она сейчас…

Очередная волна толкнула судно, и Алькон вцепился в переборку так, что костяшки пальцев побелели. Незнакомец, словно бы знал про боль отчаяния, скопившуюся в соколином сердце за бесконечно долгие годы поиска. Чёрная фигура манила такой несбыточной надеждой, что от неё ломило в груди.

– Дело говоришь, – капитан кивнул. – Как у вас там заведено? Договор подпишем или просто по рукам ударим?

– По рукам ударим, мне дос-с-статочно… Есть такая примета, что я вс-всегда выигрываю… Ес-сли глупцом не будеш-шь, выиграешь и ты…

– Мне нужны подробности. Что за «безделушки», чья свадьба, и… какую-нибудь наводку, где всё это отыскать?

– Найти нужно два кольца… В пос-следнее время они путешествуют вс-с-сегда в паре.

Словно наяву Алькон увидел в мельчайших подробностях два перстня изящной работы. Одно было золотым, с крупным, мутным жёлтым камнем цвета морского ладана11. Второе было серебряное, с камнем, похожим на чёрный гишер12.

– В последний раз их путь привёл в Буэнос-Айрес-с-с.

Алькон нахмурился. Ему очень не хотелось возвращаться обратно в Порт Добрых Ветров13. Он боялся, что губернатор города может потребовать назад каравеллу, несмотря на то что та была дарована послом вице-короля.

Словно отвечая на невысказанные мысли, незнакомец тихо рассмеялся и продолжил:

– Там они долго не з-задержатся… Привычка у них есть – всегда за хозяйкой путешествовать… Это не простые кольца, с-с-с х-характером…

– Кольца… Хозяйка… Стало быть, речь идёт о женщине… Буэнос-Айрес… Понял… Когда я разыщу эти кольца, что дальше? Кого женить? Или… кому их передать надо?

– Встретишь двух ангелов в пути, их обвенчаешь… Только своего не отдавай, береги… З-золотое Кольцо, пусть и Обручальное, ревниво. Оно час-с-сто убивает тех, кто пытается нарушить Его волю…

– Чего – своего? – не понял капитан. – Своего сердца? Своего друга? Своей свободы? Или просто – своего? Как мне узнать этих… ангелов? У меня твоих глаз нет, я их не различаю. Мне, что ангел, что бес – на одно лицо… Да и «обвенчать» я их не смогу… Это к святым отцам-католикам. Я обрядов их никогда не знал.

– С-с-сказано же… Своего не отдавай… – рассердилась фигура в чёрном. – Что, ангелов никогда не видел? Крылатые, лица благостные, постные… Ведут себя… Это не делай… Так не поступай… Не укради… Не возжелай… Не спи с кем попало… В глазах любовь ко всему сущему… когда не карают, не насылают эпидемии, огонь с-с-с неба, серные дожди, мор и прочее… Там пос-с-смотрим, получиться ли у тебя…

Алькон удивленно вскинул бровь.

– Что, может не получиться?

– Я посылаю тебя за Обручальным Кольцом С-судьбы… Обычно оно с-само венчает, кого выбирает, не с-с-спрашивая разрешения… Тут уже вс-сё в твоих руках…

Он кривой ухмылки из-под капюшона Алькону стало не по себе. Казалось, что незнакомец что-то недоговаривает.

– С-с-с крыльями, конечно, ангелов редко увидишь… С-с-скрытные они. Среди людей часто ходят… Чаще, чем ты думаешь. Если соглашаешься на С-с-сделку… значит тебе дорога с-с-с ними встретиться. Я же говорю, что вс-сегда выигрываю…

«Ангелы, если мне не изменяет память, всегда против бесов… Может, и обойду козни нечистого», – мелькнула мысль в голове Алькона.

Вслух он произнёс другое:

– Согласен! Без Лейлы мне и свобода не мила.

– Хороший выбор, – незнакомец кивнул. – Зачем тебе думать про то, что с-с-с этими крылатыми произойдет дальше? Может, и навернутся с небес-с-с на грешную землю… Забавно будет посмотреть… Так, по рукам?

Алькона окатило очередной порцией брызг. Он снова откинул со лба волосы.

«Лейла, ведьма моя хвостатая… Увидеть бы тебя одним глазком! Дальше – будь, что будет… – мысли путались в голове, волнами налетая друг на друга. – Сделка с Чёртом – эка невидаль. Коли память не изменяет, я – от Волха рождён. Меня Дали прекрасная от смерти спасла… Я Вешапи-змею в беде помог… Неужели себе не помогу, да Чёрта испугаюсь? Чего же не помочь ангелам, духам Белобоговым, в сердечных делах? Чай не впервой тебе, Сокол-птица других сводить… Авось и своё счастье когда-нибудь найдёшь.»

– Запомни: с-с-своего ангела – не отдавай…

– Э-э, приятель, – усмехнулся капитан. – Тут ты что-то напутал. Я до Белобоговых духов никакого касательства не имею. Другая у меня дорога. Нет у меня ни своего ангела, да и чужих не водилось…

Фигура неопределенно дернула рукой, словно пыталась остановить речь Алькона.

– Ладно, – быстро сказал тот. – Ты – предупредил, я – услышал. Я – готов.

В какой-то миг ему показалось, что молнии, рассекающие небо, сложились в рисунок до боли знакомого лица потерянной грузинской красавицы.

«Встретиться с ней… А душа… она же в залоге всего на год… Не велика цена за один лишь взгляд.»

– Душу не жалко в залог на год отдать? – незнакомец усмехнулся. – Ангелов вс-с-встретить не боишься? Разные они. Некоторые – добры, а есть и те, что в гневе с-страшны бывают… Всё во славу Божию.

– Да понял я!

– Подведём итог… Заключаем С-с-сделку на год. В течении этого времени ты обязуешься выполнить услугу для меня, я – для тебя.

– А если за год я не найду колец и не состоится венчание – залог переходит в собственность? – тревожно спросил Алькон, отплевываясь от солёных брызг очередной окатившей его волны.

– А ты как хотел? – ответила вопросом на вопрос чёрная фигура. – Уж если сказано – то и с-с-сделано… Нашёл Кольца… нашёл ангелов… Обряд провёл… С-с-сложно что ли? Или тебе не с-с-сильно тепло души нужно?

Тут Алькон не выдержал, нервно рассмеялся:

– Знал бы я ещё, что это! Не христианин я. Не ведаю, о чём ты говоришь… Только ты не ответил, как мне узнать… тех самых… Сам говоришь, много их – разных.

– С-с-спросишь у детей или блаженных. Они чаще других видят ангелов… Там уже – по описанию… Только не ищи их, где о них ничего не с-с-слышали… Лучше всё-таки среди христиан порыскать…

– Нет, приятель. Так дело не пойдёт… Кто тебе помешает сказать, что «не те», даже если я всё правильно сделаю? Да мало ли их, влюблённых ангелов этих! Я же про их жизнь ничего не ведаю. Ты молвишь про «описание», но толком их не описал. Ни имён, ни лиц… Ничего!

– Мне уйти? – фигура чуть колыхнулась в сторону борта, и плащ зареял, захлопал на ветру.

– Уболтал, Чёрт! Рисковать – так рисковать! По рукам!

Фигура молча подала ладонь. Алькон пожал холодную, мокрую кисть.

– С-с-сделка состоялась, – глухо произнёс собеседник.

Капитан краем глаза заметил, как океан стал подниматься стеной и с бешенным темпом начал вертеться, словно бы они находились внутри воронки. Только вода была прозрачна, и через неё были видны тучи с искрящимися нитями ломаных молний.

– Держи-и-и румпель. Корму под вете-е-е-е-ер! – заорал Алькон матросам, оторвав руку от ладони неизвестного.

Он снова вцепился в борт.

«Обманул, Чёрт… – думал капитан, понимая, что водоворот вот-вот потопит судно. – Лейла давно мертва… Сейчас я её и увижу…»

Незнакомец отвернулся. До Алькона едва долетели его слова:

– Ты встретишь её… Пока душа в залоге, можешь всё, кроме одного… Ты лишён возможности – любить… Любить море, с-с-свободу, друзей… женщину… Исчезнет страсть, останется – привычка… – он помолчал и добавил: – Что касается Дали и Вешапи, С-с-сокол… Разве Вешапи не с-с-сказал, что с-с-свадьбы у этой пары – не было? Друг твой женилс-ся совсем на другой… Впрочем, какая теперь разница? Но ты не переживай, а… прос-с-сыпайся… Прос-сыпайся… Рассвет уже… надо принимать вахту…

Алькон вздрогнул всем телом и… открыл глаза.

Он лежал в своей каюте на кровати. В окно били розовые лучи поднимающегося из-за горизонта солнца. Вытирая льющий со лба пот, капитан глянул за стекло. Океан был ласков и спокоен. Никаких следов шторма.

Глава 2. Кордова. Лихорадка

Ирэне с трудом разлепила веки. Она находилась в переходном состоянии между горячечным бредом и бодрствованием. Голова была тяжелая, дыхание – сбитое, учащённое из-за боли в груди. Губы от жажды пересохли и потрескались.

«Воды! Пить!» – подумала сеньорита, обводя воспалённым взглядом каморку. Она не сразу поняла, что это убогое помещение – снятая ей накануне комната на постоялом дворе Кордовы14.

Ирэне коснулась ладонью пылающего лба и надрывно, глухо закашляла.

«Где меня угораздило так застудиться?» – думала она, откидывая в сторону оделяло, пропитанное потом вспотевшего тела.

Надо было спуститься на кухню, попросить кружку воды.

Прохладный воздух коснулся кожи. Тело мгновенно покрылось крупными мурашками. Надевать платье не хотелось, так как сил для этого почти не было.

Сеньорита бросила взгляд на крючок у двери, на котором висел длинный плащ с капюшоном. Он был тёмно-синим, но из-за того, что висел в углу, казался почти чёрным. Ирэне выменяла его на своё красивое пончо, подбитое мехом ламы. Это пришлось сделать, так как ей предстоял долгий путь через горные перевалы Анд. В дороге нужна одежда, в которую можно закутаться полностью, как в одеяло.

Стуча зубами от озноба, Ирэне подошла к плащу, чтобы накинуть его поверх камизы15. Босой ступнёй она почувствовала, что наступила ногой на мокрое. Сеньорита отшатнулась, заметив, на полу большую, взявшуюся непонятно откуда лужу.

«Что это? Тут крыша течёт? Был дождь?» – она переступила на сухое место и протянула руку к одежде. Ткань была мокрой насквозь, хоть выжимай.

Пить хотелось так отчаянно, что Ирэне, недолго думая, потянула полы на себя, и припала к ним губами, чтобы поймать хоть немного живительной влаги. Она всосала в себя воду, но тут же закашлялась, сплюнула. Плащ был просоленным насквозь, словно бы его кто-то прополоскал в морской воде.