Сеньорита Удача-2. Месть богини

Так и есть. Хавьер, сложив ангельские крылья за спиной, стоял у изголовья её кровати. Его полный укора взгляд смотрел на неё.

– Тебе говорили, что у тебя глаза очень выразительные? – поинтересовалась, зевая, Дали.

– Нет, – сказал он и отвернул голову в сторону. – Это тебя смущает? Я могу не смотреть.

– Тембр голоса тоже приятный. Люблю тебя слушать, – она облокотилась о подушку и взглянула на него с насмешкой. – Давай уже… начинай свою проповедь.

Распущенные волосы она перекинула на обнаженную грудь, чтобы соблюсти хотя бы какое-то приличие при виде гостя.

– Ты сама знаешь… Склоняешь мужчин к греху прелюбодеяния… Ради чего?

– Ангел, тебе что, завидно? Я бы предложила тебе любовью заняться, но я бесплатно ничего не делаю… Мне надо на что-то жить. Иначе умру с голоду, и врата Рая откроются для меня гораздо раньше, чем я планирую покинуть грешную землю.

У углов рта Хавьера образовались скептические складки.

– Я откажусь.

– Ангелам запрещено любить женщин?

– Нет. Господь никому не отказывает в праве на любовь… Только ты же не любишь.

Дали нахмурилась, провела рукой по груди до того места, где на коже был свежий, недавно зарубцевавшийся шрам в районе сердца.

– Мне больше нечем любить, – глухо сказала она. – То, что я носила в груди больше полувека, отдала в твои руки.

Хавьер медленно раскрыл ладонь. На ней лежал крупный рубин цвета голубиной крови. На глазах он превратился в живое, пульсирующее сердце.

– Ты отдала мне своё сердце?

Дали зло рассмеялась в ответ.

– Своё? Нет… Это богатство не моё… Это сердце неверного жениха – чёрного Вешапи. Слышал о таком?

– Нет. Я – всего лишь Ангел Гнева Божьего. Не все тайны мира, созданного Творцом, мне известны.

– Некоторые полагают Вешапи драконами.

Удивлённый взгляд Хавьера остановился на её глазах.

– Если ты видишь мир глазами отца Ксаверия, возможно, встречал Вешапи в Буэнос-Айресе, – пояснила свою мысль Дали. – В человеческом перерождении зовут его Эстебан Корейос.

Хавьер на мгновение задумался:

– Кажется, слышал о таком человеке… Может, даже встречал, но не запомнил… Спасибо, что подсказала. Дракон – демоническое создание. Значит, он – враг Небесного Воинства! – тоном, в котором не было ни тени сомнения, произнёс Ангел.

– С чего ты решил, что драконы относятся к демоническим созданиям? Вешапи – это особый вид древних существ.

– Он – демон, потому что не Ангел!

Дали не выдержала и снова расхохоталась. Хавьер взглянул на неё удивлённо, не понимая, что её так развеселило.

– Что смешного я сказал? Ты теперь – наша, а он – нет. Следовательно, он – на другой стороне. Когда грядёт Последняя Битва, мы схлестнёмся в жаркой схватке! – глаза Ангела засияли неземным светом, озарив комнату, погруженную в полумрак.

Дали смотрела на гостя, на пульсирующее в его глазах сердце живого существа и молчала. Она слышала за стеной громкие пьяные голоса и визгливый женский смех.

– Погоди, – вдруг произнёс Ангел. – Если ты, Древняя, отдала мне сердце дракона, то, где тогда… твоё? Зачем вы носите при себе то, что вам не принадлежит?

– Я любила Вешапи, – усмехнулась Дали. – Его женщиной я стала задолго до того, как он решил посвататься к моему отцу… Любовь без свадьбы, надеюсь, не считается у вас грехом?

– Я не очень понимаю, что ты имеешь ввиду под словом «земная любовь», – задумчиво признался Хавьер. – Если ты о единении душ, за которым следует слияние тел, это – не грех. Венчание, как ритуал, придумал не Господь, а люди. Если твоя душа любила дракона, сердце тут не при чём… Будь я из Ангелов-хранителей, возможно, прочитал бы тебе целую проповедь на эту тему, но по мне, так речь идёт лишь обо одном из органов человеческого тела… Прости, если прервал тебя… При чём тут… это? – он снова взглянул на свою ладонь.

Сердце в его руках то превращалось в красный рубин с лёгким лиловым оттенком, то снова становилось живой частью плоти.

– Перед тем, как Вешапи улетел свататься к моему отцу, мы обручились, обменявшись сердцами. Это было сделано для того, чтобы если мы потеряемся в бесконечной череде Миров, всегда могли найти друг друга. То, что ты держишь, знает, в чей груди на самом деле должно биться, поэтому тянется к ней.

– Как у вас, Древних, все сложно, – покачал головой Хавьер.

– В той местности, где мы с ним встретились, есть легенда. Она гласит, что в сердце человека спрятано сокровище его души. У каждого – своё собственное. У избранных оно подобно драгоценному камню… Наши с Вешапи сердца были подобны двум рубинам, поэтому, наверное, мы и смогли полюбить друг друга, – Дали снова нахмурилась. – Мне казалось, что я, наконец, встретила достойного настоящей любви… Видишь, не такая я безнадежная… Мне тоже доступны понятия любви и верности. Только мой избранник женился в итоге – не на мне.

Хавьер молчал. Ему сложно было признаться, что он совсем не разбирается в тонких движениях души человеческой.

– У вас, Древних, всё не как у людей, – буркнул он, присев на край её постели. – Не может человек жить без сердца… Как ты вообще живёшь с дырой в груди? Любой бы на твоём месте умер!

– Если я однажды встречу того, ради кого моё сердце сможет забиться снова, оно у меня – будет… Я имею свойство становиться той, какой желает видеть меня тот, кто за меня… платит.

– Ты всё о деньгах и стяжательстве? – спросил Ангел с укором.

Дали невесело усмехнулась.

– Не обязательно. Мы, Древние, выполняем свою часть служения людям. У каждого из нас – свои обязанности.

– У тебя есть обязанности? – Хавьер, похоже, удивился. – Ты же только и делаешь, что грешишь!

– Я веду людей к богатству и процветанию. Если очень повезёт, ещё и к счастью… Именно поэтому мои избранники богатеют, а в руках Ирэне де Ла Суэрте ничего не может удержаться надолго… Моё предназначение – возвышать других, показывать людям, на что они способны, будить их амбиции… Так что, по-своему, я очень бескорыстна. Я выбираю из огромного числа мужчин – фаворитов и всё делаю из любви к ним. Мне не так много надо… Чтобы обо мне хорошо заботились, любили меня и обеспечивали мои потребности.

Глаза Дали сияли в полумраке, а распущенные, спускающиеся на обнаженную грудь волосы сияли блеском настоящего золота.

Хавьер был озадачен и растерян. Он лихорадочно думал, как перевоспитать и наставить на путь истинный сидящую перед ним женщину. Да и возможно ли изменить суть Древней?

– Ты искушаешь людей, вгоняешь их в грешные мысли! – на всякий случай сказал он.

Дали рассмеялась, пропуская сверкающую прядь между пальцев.

– Ты правда думаешь, Ангел, что я делаю все ради наживы? Я, как и все женщины мира, ищу не богатства, а того, кто ради меня может сделать что-то очень ценное и значимое… Того, кто полюбит и примет меня такой, какая я есть… Непостоянную, ветреную, вечно меняющуюся до неузнаваемости.

– Говоришь, что ищешь любви, а сама дуришь головы тем беднягам, которые тебя доставили в целости и сохранности в этот город, – со скорбным упрёком произнёс Хавьер.

Дали прислушалась, где-то в коридоре слышались пьяные голоса дона Карлоса и дона Альваро, которым вторил женский смех.

– Мне редко встречаются мужчины, достойные любви.

– Зачем ты соглашаешься обменивать своё тело на безделушки? Это к любви не имеет никакого отношения.

– Ты не понимаешь… Чтобы меня содержать так, как мне хочется, мужчине приходится сильно напрягаться… Делать карьеру, пускаться в авантюры… Это не так плохо, как ты думаешь.

Хавьер смотрел, как струиться золото волос через её пальцы. Богатство его не волновало, но само видение было прекрасно.

– Мне надо уходить… Ксаверий скоро проснётся… Прошу тебя… Не спи с ними… – он кивнул головой на стену, за которой всё отчётливее слышались пьяные голоса. – Это – грех и разврат, путь в ад. Ты – чиста сейчас… Останься такой до встречи с Ксаверием.

Дали расхохоталась.

– Зачем отцу Ксаверию искать меня, преодолевать большие расстояния, если он не сможет дать Ирэне ничего?

– Ксаверий служит Богу!

– А я при чем? У меня порвалось платье, истрепался плащ и дырка в подошве! Я хочу есть вкусную еду и спать на свежих простынях в хорошем доме. Хочу выглядеть красиво, и чтобы у меня был полные шкафы книг. Что из этого всего мне может дать странствующий инквизитор?

Хавьер задумчиво произнёс:

– Я – не рожденный в человеческом теле, как ты. Пока не настал Судный День, мне заняться нечем. Я плохо понимаю людей, но любопытен. С недавних пор избрал себе поводыря, глазами которого смотрю на мир людей. на Землю…

– Ты управляешь им?

– Нет. Ангелы не навязывают людям своей воли… Мне интересно узнать, почему люди – любимые создания Бога… Я их плохо понимаю, вот и пытаюсь постичь мир через проживание человеческой жизни… Мне Ксаверий понравился искренней верой в Господа и желанием служить ему. Ему во многом чуждо то, что ты называешь амбициями, но они у него есть. Он все-таки из очень знатного происхождения, пусть и принял со смирением судьбу странствующего инквизитора.

– Любопытно.

– Не скажу, что Ксаверий совсем чист в помыслах, так как подвержен земным страстям… – продолжал Хавьер. – Для меня жизнь с ним – это опыт… Возможно, когда я проживу хотя бы одну человеческую жизнь, я смогу понять Ангелов-Хранителей… Мы с ними настолько разные по природе, что они кажутся мне непостижимыми. Для меня этот путь равен получению образованности в познании Мира, созданного Творцом.

Дали удивленно взглянула в лицо Хавьера. Вот как? То, что для неё кажется простым и понятным, для её собеседника – неведомая область познания.

– Нарушать волю Ксаверия я не могу, но найти тебя… не против его воли… – Хавьер вспомнил о Карте Судьбы, которая как магнитом тянула инквизитора на поиски случайно встреченной куртизанки и вздохнул. – Я, с твоего позволения, намекну ему, где ты будешь… Останешься в Сантьяго-де-Нуэва?

Дали хотела кивнуть, но вдруг с ощутимой ясностью поняла, что этот город ей необходимо покинуть.

Ангел знать не знал, что между ней и капитаном Альконом натянулась невидимая Нить Судьбы, связав их прочно и незримо на палубе каравеллы. Пока Сделка не разрешится, нет такой силы, которая разорвёт их связь друг с другом.

Дали нужно во чтобы то ни стало найти Лейлу, жену Сокола. Казалось, что она знает место, где видела ведьму-кудиани в последний раз. Это произошло чуть меньше шести лет назад.

Ирэне, сбежав из Старого Света, попала во французские колонии, а оттуда на корабле контрабандистов перебралась в столицу Венесуэлы – город Каракас. Там, на постоялом дворе, в супруге трактирщика она узнала Лейлу. Точнее, в земном воплощении Дали понятия не имела, что встреченная сеньора – грузинская ведьма. Но как богиня, она узнала Лейлу в тот же миг.

От неожиданной встречи Дали проснулась в сознании Ирэне, осознав себя самоё. Только в этот момент Лейла села в телегу и куда-то уехала. Им так и не удалось поговорить. Через несколько дней кудиани вернулась, но богиня уже крепко спала. Пробуждаться без внешнего потрясения было невозможно.

Очень много времени прошло. Дали понятия не имела, живёт ли кудиани до сих пор в Каракасе. Впрочем, люди редко покидают насиженные места и отправляются в дальние странствия. Весьма возможно, что Лейла до сих пор в Венесуэле.

– Что молчишь? – спросил Хавьер. – Ты останешься в Сантьяго-де-Нуэва?

Дали отрицательно мотнула головой, непроизвольно откинув рукой назад прядь волос, прикрывающих грудь со шрамом.

– Нет.

– Мне казалось, у тебя желание тут обосноваться.

– Ирэне хочет… Но, видимо, мне придётся внушить своему земному воплощению мысль, что придётся снова отправиться в странствие…

– Куда направишься?

– В Венесуэлу.

– Зачем тебе туда? – Ангел удивлённо взглянул на неё.

– У меня есть кое-какие общие дела с капитаном Альконом. Нам надо будет встретиться с ним в конце этого года.

Дали не стала лгать собеседнику, но и правды не открыла. Не говорить же Небесному Воину, о предмете Сделки. Тому точно не понравится, что капитан принял её за Морского Чёрта.

– Мне пора, – Хавьер поднялся. – Я обязательно приду к тебе следующей ночью… Мы не договорили… Только скажи, что мне с этим делать? – он снова раскрыл ладонь, на которой ярким огнём горел большой рубин.

– Себе оставь. Если хочешь, можешь вернуть его Вешапи.

– Чтобы я вернул Демону его орган? – глаза Хавьера полыхнули молниями. – Не бывать этому!

Дали пожала плечами. Ей было уже всё равно. То место в груди, где ещё недавно билось сердце, болело. Рано или поздно рана окончательно затянется, и ей станет совсем всё равно. Тогда она снова захочет поверить, что где-то на свете есть счастье и для неё…

Хавьер сделал шаг в сторону окна, тряхнул белоснежными крыльями. Неожиданно он обернулся и сказал, бросив строгий взгляд на её грудь.

– Прикройся уже, что ли…

– Ты говоришь это только сейчас?

Хавьер чуть смутился. Дело было не в её наготе. Для него вид человеческого тела был таким же привычным, как и любое проявление природы живой или не живой. Господь создал людей, и это так же прекрасно, как и любое другое творение Его.

Только в самый последний момент Хавьер сообразил, что где-то там, на суденышке, которое движется вверх по течению реки Парана, Ксаверий просыпается и видит сон о том, что происходит в это мгновение за сотни миль от него. Предмет разговора забудется при пробуждении, образы развеются, не оставив и следа в воспоминаниях. Только сейчас тело мужское реагирует возбуждением на вид полуобнаженной женщины.

Ксаверий, запомнит этот эмоциональный всплеск, который переживёт в последние минуты перед пробуждением… Хавьер, неразрывно связанный с человеком, которого избрал для себя, почувствовал примерно тоже самое.

Он не удивился. Такие эмоции Ксаверий испытывал в последнее время часто. Как любые потребности человека, они были естественны. Хавьера же не удивляло, что инквизитор ел, спал, и справлял естественную нужду. Смутило лишь то, что впервые он, Ангел, невольно стал причиной подсмотренного Ксаверием во сне.

Чтобы прекратить видение, он расправил крылья и исчез из комнаты.

Глава 8. Случай вступает в игру

Дали некоторое время смотрела в то место, где только что был небесный гость.

– Случай, ты здесь? – спросила она, оглядывая крохотную комнату с таким пристальным вниманием, словно бы в тёмных углах кто-то мог притаиться. – Почему тебя нет, когда ты мне особенно нужен?

– Я здесь, госпожа, – раздался вкрадчивый голос над самым ухом.

Она вздрогнула и резко обернулась.

За её спиной на постели сидел очень светлый молодой юноша в костюме шута. Он был прозрачен и расплывчат, как призрак.

– Я не так часто тебя о чём-то прошу, – сказала богиня. – Мне нужно отправиться в Венесуэлу.

– Мне какое до этого дело? – ехидно поинтересовался шут. – Тебе надо, ты и поезжай.

– В земном воплощении я думаю, как Ирэне. Ей и в голову не придёт покинуть этот благословенный город. В нём есть всё, что нужно для обеспеченной жизни. Даже золото и серебро добывают… Для неё прекрасная возможность сблизиться с владельцами рудников… Долг надо возвращать, – Она снова взглянула на свою ладонь, через которую просвечивала Карта Судьбы.

– Ангельских крыльев, что за твоей спиной, не жаль? – ухмыльнулся Случай. – Ирэне, которую всю жизнь с презрением гоняли из храмов, запугивая адом, в тайне мечтала совсем о другом…

– Всё-то ты знаешь, – Дали откинула за спину вторую струящуюся золотом прядь. – Достойных видов заработка для женщины в этом веке не существует. Мне придётся ограбить рудник. В противном случае мысли о возврате долга сведут с ума… Это же ты подбросил мне эту Карту?

Шут загадочно усмехнулся и не ответил.

– Что касается ангельских крыльев, – она почесала рукой под лопатками, где ощущалось лёгкое давление. – Я не ценю приобретений, кроме подарков, которые мне дарят мужчины… Крылья мне подарил Хавьер. Чувствую, что тоже не без твоего толчка… Слишком внезапно они ко мне пришли… Думаю, можно ими воспользоваться.

Она взглянула в лицо собеседника, но у него было такое ехидное выражение, что пришло понимание – деталей он не раскроет.

– Мне не надо на рудник, мне надо срочно отправиться в Венесуэлу на поиски Лейлы. У меня всего лишь год на выполнение Сделки с Альконом, чтобы её найти… Не знаю, как убедить себя саму уехать из этого города… Прошу, запусти Цепочку Случайностей.

Улыбка Случая стала тонкой, совсем издевательской.

– Госпожа… заметьте, в этот раз вы об этом попросили сами, – он надавил на последнее слово, словно раз и на всегда снимая с себя ответственность за то, что произойдёт.

Она взглянула в наглые, издевательские глаза шута и почувствовала холодок азартного предвкушения необычной судьбы. Прося Случай вмешаться, Дали не знала, куда тот её заведёт, и что с ней случится через год.

– Всё хочу тебя спросить… – она перехватила внимательный взгляд и продолжила: – Ты на меня работаешь или все-таки на моего отца?

Шут тихо, раскатисто рассмеялся

– Какие могут быть сомнения, госпожа?

С этими словами он исчез.

Дали вздохнула. Она не знала, откуда и когда к ней привязался Случай. Это произошло уже после того, как она покинула Самцхе-Саатабаго. Шут всегда называл её своей госпожой и держал связь с отцом, которого она никогда не видела. Знала лишь то, что местное население называло его Гмерти-громовержцем. Ей казалось, что Случай знает о ней многое из того, чего она сама о себе не помнила.

– Ты же знаешь, что моё имя – не Дали, – однажды сказала она ему.

– Если я скажу вам, кто вы такая и почему со времён Колхиды потеряли память, это будет не интересно, госпожа… – захихикал Случай.

Больше она таких вопросов ему не задавала.

… Дали откинулась на подушку. Сияющие золотым блеском волосы тускнели, превращаясь в самые обычные золотистые спутанные локоны.

Где-то в коридоре хлопнула дверь и громкий пьяный голос дона Карлоса крикнул:

– Захвати с кухни ещё кувшин вина, милая… А потом я тебе кое-что покажу!

Стало грустно. Дали почти не сомневалось, что мужчины, приехавшие из Кордовы, в любом случае проведут ночь с местными непотребными девицами. Те специально были обучены спаивать приезжих, вытаскивая содержимое их кошельков.

Это совершенно не исключало того, что и дон Карлос, и дон Альваро не предпримут попыток уложить в постель Ирэне. В их представлении она – женщина для любви, а шлюхи с постоялого двора – возможность расслабиться после дальней дороги. В их сознании это не противоречило друг другу.

Дали не терпела измен со стороны возлюбленных. Ей не хотелось тратить себя на недостойных. Она даже не сомневалась, что вся её неприязнь передастся утром Ирэне, и та начнёт избегать близости с купцами вопреки собственным представлениям о том, что надо подняться в жизни за чужой счёт.

Богиня снова коснулась свежего шрама на груди. Сейчас было уже не так тяжело, как в первые дни, но она ощущала пустоту внутри себя. Её нечем было заполнить, да и не хотелось.