Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины

— Не понимаю, что ты хочешь от меня.

Лорд Тилни смотрел на посетительницу с плохо скрываемой брезгливостью.

— Н-но, как же… — пробормотала та, не решаясь оторвать глаз от узора на толстом персидском ковре и судорожно скручивая в руках носовой платок. — В-вы же обещали… Вы говорили, что любите, что женитесь…

— Я? — Лорд как будто был оскорблён. — Женюсь? На девице без титула, без приданого, без понятия о нравственности, наконец?

Девушка дёрнулась, словно её ударили.

— Но ведь это вы… — Теперь она смотрела прямо в лицо лорду, и в глазах её стояло неверие. — Это вы соблазнили меня сладкими речами и обещаниями. Я сама никогда бы…

Тилни пожал плечами.

— Мне без надобности девица, которую так легко соблазнить.

Посетительница онемела, а он, не обращая на это внимания, достал из кармана золотые часы и щёлкнул крышкой. Бросил взгляд на стрелки, звонко захлопнул крышечку и небрежно махнул рукой:

— Всё, ступай. Мне пора ехать в клуб.

Девушку затрясло. Она сжала кулачки и почти крикнула:

— Я беременна, слышите, вы! У меня под сердцем ваше дитя, а вы говорите мне «ступай»?!

— Моё? — лорд приподнял бровь. — Ты уверена?

И пока посетительница, на чьих щеках пылали алые пятна стыда и гнева, искала слова для ответа, выдвинул верхний ящик письменного стола. Достал оттуда маленький мешочек и бросил девушке под ноги. Мешочек упал с приглушённым звяканьем, однако Тилни счёл нужным пояснить:

— Это на средство от дамских проблем. А теперь убирайся и больше не приходи сюда, иначе слуги выгонят тебя взашей.

Миловидное лицо девушки исказилось от злости. Она со всей силой ударила по мешочку каблуком ботинка:

— Не нужны мне ваши подачки! Мерзавец! Подлец! Как я могла так ошибиться!

— Довольно.

И лорд резко дёрнул за шнур звонка для вызова прислуги.

— Ненавижу вас! — Казалось, ещё чуть-чуть, и девушка бросится на него, как обезумевшая тигрица. — Горите… горите в аду! Вечно!

Тилни закатил глаза, и тут в кабинет, наконец, ворвались два дюжих лакея.

— Увести её. — Лорд небрежно указал на девушку. — И больше не пускать даже на порог.

Получив однозначный приказ, лакеи без лишних вопросов скрутили посетительницу. И как она ни кричала и ни вырывалась, вытащили её в коридор.

— Какая скандальная, — поморщился Тилни, слушая отдаляющиеся вопли. — Надеюсь, ей хватит ума вытравить плод, а не портить себе жизнь окончательно.

Он подошёл к так и валявшемуся на ковре мешочку, подобрал его и, на всякий случай пересчитав содержимое, спрятал обратно в стол.

— Дура.

Высказав это уничижительное резюме, высокородный лорд Тилни отправился в гардеробную комнату: переодеваться для поездки в клуб.

Глава 1

— Спокойной ночи, Верунь. — Как же прекрасно, что проклятый кашель отступил хотя бы на эти мгновения! — Поцелуй за меня Лерочку.

Я с тихим, усталым вздохом сомкнула налитые тяжестью веки и умерла. Мягко отлетела, растворилась в небытие, погасла, как свеча на ветру…

И, кажется, буквально в то же мгновение меня накрыло лавиной звуков, тёмных красок, болезненных ощущений.

— Ах, мерзавка! Шлю… Падшая женщина! Да как ты посмела!

Громогласный рык взорвался в ушах гулом от обрушившейся на затылок затрещины.

— Грязная тварь! — На смену мужскому рыку пришёл противный женский визг. — Мы тебя кормили, воспитывали, тратились на тебя, а ты!.. Легла под первого встречного!

Правую щеку обожгла пощёчина, от которой голова мотнулась чуть ли не за плечо. А я, наконец, осознала, что грозные тени передо мной — это дородный мужчина с апоплексически красным лицом и худая, иссушенно-злая женщина.

— Тебе здесь не место! — Больно схватив за предплечье, мужчина буквально поволок меня прочь. — Я отрекаюсь от тебя, слышишь, Айрис?! Ты больше не моя дочь и не смей даже близко подходить к этому дому!

Я болталась сзади него, как ватная кукла: ничего не соображая, лишь кое-как переставляя ноги, чтобы не упасть и не ударяться о стены полутёмного и, казалось, бесконечного коридора.

— Правильно, мистер Кортни! — вторила ему семенившая сзади меня женщина. — Какой пример эта негодяйка подала своим сёстрам! Бедные непорочные крошки Мэйбл и Эдит! Страшно подумать, как это отразится на их репутации!

Мэйбл и Эдит. Отчего-то моё сознание зацепилось за эти имена, и когда перед глазами мелькнула приоткрытая дверь, из-за которой с жадным любопытством выглядывали две девушки, блондинка и шатенка, я поняла: это они.

И в том, что со мной сейчас происходит, есть и их вина.

— Убирайся!

Коридор сменился небольшим, так же скудно освещённым холлом. Мужчина подтащил меня к двери, распахнул её и вышвырнул наружу.

В едва рассеиваемую пятнами фонарей темноту. Под холодный проливной дождь.

От силы толчка я чуть не скатилась по ступенькам крыльца, но чудом удержала равновесие. Всё ещё плохо понимая, что здесь творится, повернулась к дому и, как на фотографии, увидела золотистый прямоугольник дверного проёма, в котором воплощённым осуждением стояли мужчина и женщина.

Отец и мать… нет, мачеха Айрис Кортни. Или уже… мои?

— Сим отрекаюсь от тебя, Айрис Регина Кортни! — торжественно провозгласил мужчина. — Убирайся и больше никогда не появляйся у нас перед глазами!

— Убирайся! — визгливо повторила женщина, и дверь с громким стуком захлопнулась.

А я осталась стоять на булыжной мостовой, промокшая до нитки и беспомощно смаргивающая дождевые капли с ресниц.

Что это вообще было? Где я? Почему снова жива?

И тут вместе с потоками воды на меня обрушилась чужая память.

***

«Лиззи, я не понимаю! Почему миссис Кортни так меня не любит?»

«Потому что вы ей не родная, мисс Айрис. Вот и шпыняет она вас почём зря. Да и дочки её…»

«Нет, Лиззи, ты не права! Мэйбл и Эдит хорошие!»

«Хорошие-то хорошие, да только в глаза. Как думаете, откуда хозяйка узнала, что вы съели ту несчастную конфету?»

«Айрис, ну, когда же ты выйдешь замуж! Сколько можно сидеть на шее у нас с мистером Кортни!»

«Но ко мне не сватаются…»

«Плохо! Тебе ведь уже двадцать два! А из-за твоей ненужности твоим бедным сёстрам тоже приходится сидеть в девах».

«Ой, Айри, ты видела, как лорд Тилни на тебя смотрит?»

«На меня? Брось, Мэйбл, он смотрит на тебя!»

«Ничего подобного! Давай, подойди к балкону, будто тебе надо подышать свежим воздухом!»

«Зачем?»

«Айри, ты совсем дурочка? Чтобы лорду было удобнее познакомиться с тобой!»

«Прекрасная Айрис, всего один поцелуй, умоляю! Иначе моё бедное сердце будет разбито навсегда!»

«Сестрички, я боюсь. Мне постоянно дурно, а "тётушка из Редрута" никак не приезжает. Неужели это то самое? Неужели я…»

«Айри, ты должна сходить к лорду Тилни и всё рассказать. Он обязан жениться на тебе».

«Я беременна, слышите, вы! У меня под сердцем ваше дитя, а вы говорите мне "ступай"?!»

«Моё? Вы уверены?»

***

— Вот козёл! — выплюнула я, сжимая кулаки. — И эти… сестрички не лучше!

Наверняка именно они сдали беднягу Айрис родителям.

Но почему на её месте вдруг оказалась я?

Что-то громыхнуло: то ли далёкий гром, то ли ещё кто-то хлопнул дверью. Я вздрогнула и, наконец, осознала, что стою мокрая до нитки и весело выстукиваю зубами чечётку.

«Надо срочно найти укрытие!»

Но где? Куда вообще можно податься новоиспечённой бродяжке, к тому же беременной?

«Не бойся. — Я прижала ладонь к пока ещё плоскому животу. — В девяностые и сама выжила, и Верку выносила и подняла. Пускай орали все, что дура: рожать одна, почти в сорок, с зарплатой библиотекаря. Так что и сейчас выживу и выношу. Не зря же меня сюда закинуло».

С этой мыслью я обхватила себя руками в попытке сохранить хотя бы крупицу тепла и решительно двинулась прочь от недоброго дома Кортни.

Но не успела пройти и пяти шагов, как меня шёпотом окликнули:

— Мисс Айрис! Мисс Айрис, сюда!

Глава 2

Что?

Обернувшись, я увидела выглядывающую из-за угла дома женщину в переднике горничной. От дождя она пряталась под чёрным куполом зонта, а к груди прижимала какой-то свёрток. И судя по тому, как нервно оглядывалась, задумала что-то не одобряемое хозяевами.

А значит, полезное для меня.

Все эти мысли пронеслись в голове за одну секунду, и я торопливо подошла к женщине.

— Что, Лиззи? — Имя само всплыло в памяти.

— Вот, мисс Айрис. — Горничная буквально впихнула мне в руки свой свёрток. — Там плащ, одежда ваша кое-какая и немного еды. Что смогла, уж простите.

— Спасибо! — от сердца поблагодарила я. Как же хорошо, что даже в таком месте есть добрые люди!

— Пожалуйста, мисс Айрис. — Лиззи шмыгнула носом. — Вы берегите себя, ладно?

— Постараюсь, — пообещала я, понимая, что, если нас обнаружат, у горничной будут серьёзные проблемы, продолжила: — Всё, теперь ступай. Ты мне очень помогла.

В глазах Лиззи заблестели слёзы. Она судорожно кивнула, неловко обняла меня со словами:

— Благослови вас Провидение, мисс! — и поспешила к двери чёрного хода.

Я проводила её взглядом, а затем спохватилась и заозиралась, ища, где можно было бы хоть немного укрыться от дождя. За холодной пеленой удалось рассмотреть что-то вроде навеса чуть дальше по улице, и я, поскальзываясь на мокрой брусчатке, бросилась к нему.

Это оказался козырёк над входом в чей-то двухэтажный особняк, по ощущению, гораздо более богатый, чем у Кортни. Очутившись под защитой, я внимательнее рассмотрела узелок и выяснила, что сверху он закутан в макинтош. Тогда я, как смогла, отжала платье и только потом надела спасительно сухой плащ. Заглянула в узелок: бельё, чулки, дорожный несессер, что-то, завёрнутое в вощёную бумагу — должно быть, еда.

— Благослови и тебя Провидение, Лиззи, — пробормотала я, завязывая узелок.

И чуть не подпрыгнула, когда дверь в особняк вдруг распахнулась и чей-то грубый голос рявкнул:

— А ну, пошла вон! Неча тут ошиваться!

Наверное, можно было попроситься в дом, но я сильно сомневалась, что меня пустят, даже если назовусь Айрис Кортни. Поэтому покладисто ответила:

— Ухожу, ухожу! — накинула капюшон и снова вышла под дождь.

Где найти укрытие? Пусть не до утра, пусть до конца ливня, хоть какое-нибудь. Терзаемая этими мыслями, я шла и шла вниз по улице. Несколько раз пыталась спрятаться под козырьками чьих-то домов, но меня очень быстро прогоняли. «Сигнализация у них стоит, что ли?» — ругалась я про себя, однако не теряла надежды. Время близилось к полуночи, бдительные слуги ложились спать, а значит, вскоре не нашёлся бы тот, кто выгнал бы меня из-под очередного навеса.

Беда была в другом: несмотря на водонепроницаемый плащ, я жутко мёрзла. Всё-таки одежда под ним была мокрая до нитки, да и ботинки, из которых я то и дело выливала воду, совершенно не грели.

«Заболею, — флегматично думала я. — Может, набраться наглости и попроситься к кому-нибудь на ночлег? Вроде бы я далеко ушла от дома Кортни, и не должно возникнуть вопросов, почему мисс Айрис бродит в дождливую ночь по улицам».

Я не представляла, как отвечать на подобные вопросы. Рассказывать правду? Но внутренний голос нашёптывал, что история Айрис вряд ли вызовет у кого-либо сочувствие. «Сама виновата», — скажут мне и выставят обратно под дождь. Поэтому имело смысл проситься к незнакомым с семейством Кортни людям и рассказывать жалостливую историю… о пожаре?

«Ага, в ливень».

Грабителях?

«Тоже так себе».

Провинциалке, на последние деньги приехавшей в столицу, но выяснившей, что её здесь не ждут?

«Без чемодана или саквояжа?»

Ограбленной провинциалке.

«Ограбили, но разрешили забрать бельё и еду?»

Я крепче прижала к себе узелок — для тепла, пусть и воображаемого, — и стиснула челюсти, чтобы не так громко ими стучать.

А может, мелькнула шальная мысль, вообще сказать, что я ничего не помню? А узелок мне дала какая-то добрая служанка, которой хозяева запретили меня впускать.

«Отличная мысль!» — наконец, одобрил внутренний голос, и я решительно устремилась на противоположную сторону улицы, где в одном из домов ещё горел свет, а навес над крыльцом был соблазнительно широким.

И тут судьба вновь повернулась ко мне тем самым местом. Из-за шума дождя я не услышала топот копыт, и потому совершенно не ожидала, что из-за поворота вдруг вывернет чей-то экипаж.

— Тпру-у! — заорал слишком поздно заметивший меня кучер. Испуганно заржала вставшая на дыбы лошадь, я шарахнулась назад, но было поздно. Сильный удар по голове, и мир перестал существовать во второй раз.

Глава 3

— Эй!

Похлопывание по щеке.

— Эй, вы меня слышите?

Темнота. И вдруг запах, резкий до вспышки под веками.

Я мотнула головой, закашлялась и под удовлетворённый комментарий «Так-то лучше» с трудом разлепила глаза.

Высокий потолок, желтоватый в неярком свете, а на его фоне — склонившийся надо мной темноволосый мужчина. Жёсткое, породистое лицо, властный огонь в глазах, твёрдо очерченные скулы и подбородок. Ни Айрис, ни уж тем более я никогда его не встречали, и всё же… Всё же он был неуловимо похож на…

— Как вы себя чувствуете?

Сильный голос, отрывистые фразы. Привык командовать.

— Х-хорошо.

А вот у меня получился какой-то жалкий писк, на который незнакомец сурово свёл брови.

— Вы можете сесть?

Я послушно зашевелилась, кое-как приподнялась на локте, и тут тускло освещённый холл медленно поплыл вокруг своей оси. К горлу подкатила дурнота, и меня стошнило желчью.

«Прямо на ковёр, — пронеслась нелепая в своём огорчении мысль. — Теперь чистить придётся».

А затем я ощутила аккуратно поддерживающие меня руки, и по телу прошла волна крупной дрожи.

К счастью, в этот момент сбоку раздался встревоженный женский речитатив:

— Сэр, никак не могу дозвониться до доктора Уильямсона! Эта новомодняя штука опять не работает! Прикажете послать к нему… Ох, мисс, да как же это вы!

— П-простите, — запинаясь, пробормотала я. Повернула голову и увидела пожилую женщину в тёмном платье и накрахмаленном чепце, из-под которого были кокетливо выпущены седые букли.

«Экономка», — мелькнула догадка, но от дальнейших размышлений меня отвлёк хмурый вопрос незнакомца:

— Вам лучше?

Я кивнула, сглотнув противную кислоту.

— Тогда давайте я помогу вам снять плащ.

Меня раздели, как ребёнка, а затем предупредили:

— Теперь держитесь.

И не успела я охнуть, как взлетела в воздух, поднятая сильными руками.

— Кадди, плед и воду в гостиную, — распорядился незнакомец. — И растопите камин пожарче.

— Слушаюсь, сэр!

Шурша юбкой и подошвами войлочных туфель, экономка заторопилась куда-то вглубь дома. А следом за ней понесли меня — легко, словно веса во мне было не больше, чем в котёнке.

«Он наверняка будет расспрашивать, кто я. — Мысли тяжело ворочались в голове, болезненно отдаваясь в макушке и затылке. — Что отвечать? Назваться провинциалкой, как и собиралась?»

Я ещё не успела решить, когда меня внесли в маленькую полутёмную гостиную, которой, судя по ощутимо затхлому воздуху, пользовались чрезвычайно редко.

— Сюда, сэр, сюда, — суетилась экономка, застилая низенькую софу клетчатым пледом.

— Да не постелить, Кадди, — с раздражением поморщился незнакомец. — Укрыть — на молодой особе нитки сухой нет.

— Вот именно! — неожиданно возразила экономка. — Всю обивку промочит да запачкает, а чистить кому? И так ковёр…

— Отойдите, — буркнул незнакомец, прерывая её сетования. Уложил меня на софу и бросил: — Тогда ещё один плед, побыстрее. Камином я сам займусь.

Кадди ушуршала прочь. А незнакомец подложил мне под плечи удобную подушечку, чтобы я могла полулежать, снял с меня ботинки и подошёл к едва теплившемуся камину. Пока он подкладывал дрова и ворошил угли, помогая разгореться весёлому пламени, я наблюдала за ним из-под ресниц и мучительно соображала, что буду отвечать на неминуемые вопросы.

«Не ситуация, а викторианский роман», — мелькнула мысль, и я вспомнила свою последнюю идею.

— Вот, сэр, я принесла ещё плед. — Экономка возникла в комнате так неожиданно, что я вздрогнула. — И вода для молодой особы.

Незнакомец разрешающе кивнул, и Кадди подала мне высокий стакан. Прохладная, показавшаяся удивительно вкусной, вода прекрасно смыла мерзкий привкус во рту, а толстый шерстяной плед сразу же начал греть.

— Так какие будут распоряжения насчёт доктора Уильямсона, сэр? — между тем уточнила экономка и получила в ответ небрежный взмах рукой:

— Оставим до утра. Принесите для молодой особы грелку со льдом.

Экономка забрала стакан, окинула меня взглядом, в котором недовольство мешалось с настороженным любопытством, однако удалилась без единого звука. А незнакомец, не сводя препарирующего взгляда, сухо произнёс:

— Разрешите представиться. Рональд Мэлоун, инспектор Скотланд-Ярда. А кто вы, мисс?

Инспектор? У меня пересохло во рту.

Может, ну его, и рассказать правду? Зачем мне игры с полицией?

И всё-таки я сделала растерянное лицо и откровенно проблеяла:

— Я… я не помню, сэр. П-простите.

Глава 4

— То есть как не помните? — Мэлоун сурово свёл брови на переносице. — Неужели удар был такой силы?

Я потупилась, решив, что безопаснее будет считать вопрос риторическим.

— Позвольте взглянуть ещё раз.

О чём он?

Торопливо подняв взгляд на инспектора, я обнаружила, что тот уже методично зажигал толстые свечи в четырёхрогом шандале. В комнате стало заметно светлее, а Мэлоун поставил шандал на столик рядом с софой и обратился ко мне:

— Привстаньте. Нужно осмотреть вашу голову.

Я послушалась и не сдержала оханье, когда чужие пальцы коснулись какого-то ужасно болезненного места на макушке.

— Да нет, удар по касательной, — пробормотал сам себе инспектор. — Какая-то ранняя травма?

И уже громче осведомился у меня:

— Как давно вы себя не помните? Что вы вообще делали на улице одна и в такую погоду?

Я шмыгнула носом — всё-таки гулянье под холодным ливнем не прошло даром, и пролепетала:

— Н-не помню, сэр.

— Хм. — Мэлоун смерил меня острым взглядом и раздражённо бросил через плечо: — Входите, Кадди. Хватит подслушивать.

Дверь немедленно открылась, и в гостиную вошла экономка. Судя по виду, ей было неловко за поимку на месте преступления, и потому она не без сердитости сунула мне в руки нечто, завёрнутое в белое полотенце.

Очень холодное нечто.

— Приложите к ушибу, мисс, — сухо прокомментировала Кадди, и я послушно положила свёрток на пульсировавшую болью макушку.

Мэлоун кивнул с рассеянным одобрением и произнёс:

— Мне нужны вещи молодой особы и её плащ. Они остались в прихожей.

— Слушаюсь, сэр.

Экономка вновь удалилась, а инспектор настойчиво уточнил:

— У вас болит что-то ещё, кроме головы?

Я честно прислушалась к ощущениям.

— Наверное, нет.

Мэлоун фыркнул на моё «наверное», однако оставил его без комментариев. А я вдруг звонко чихнула, сконфузившись, пробормотала:

— Извините, — и, словно этого было недостаточно, ещё раз шмыгнула носом.

Инспектор закатил глаза.

— Но хотя бы платок у вас есть?

— Н-не знаю.

Я нервно полезла в кармашек платья и чуть не отшатнулась, когда перед моим засопливишим носом вдруг возник аккуратно сложенный белый прямоугольник.

— Возьмите, — не столько предложил, сколько велел Мэлоун и раздражённо обернулся к двери: — Ну, где там Кадди?

И экономка словно услышала. Торопливо вошла в комнату и подала хозяину мой узелок:

— Прошу, сэр.

— Благодарю, — кивнул тот. Бросил на меня задумчивый взгляд и с неудовольствием добавил: — Похоже, пока у меня не получится отпустить вас, Кадди. Принесите ещё горячее молоко с маслом и мёдом.

Новое распоряжение экономку явно не обрадовало, однако ответила она суховатым:

— Да, сэр.

Вновь оставила нас тет-а-тет, и Мэлоун, водрузив мои вещи на стол, порядка ради осведомился:

— Вы же не возражаете против осмотра?

— Нет, конечно. — Ответить иначе я просто не могла.

И пока инспектор аккуратно развязывал узелок, судорожно гадала, не положила ли туда Лиззи что-то, по чему меня можно было бы опознать.

Ведь если в потерявшей память девице, о которой ничего неизвестно, Мэлоун ещё был обязан принять участие, то девица, выгнанная из дома родителями, однозначно, отправилась бы обратно на улицу. Конечно, не под дождь, и кто знает, вдруг мне удалось бы упросить его хоть как-то помочь с поисками работы и крова над головой, но…

— Хм. — Инспектор вытащил из узелка бельё. — Тонкий лён, кружево. И чулки, — он достал названную деталь гардероба, — полностью из шёлка. Любопытно.

Отложил вещи, извлёк несессер и тихонько хмыкнул, словно получив подтверждение мыслям. Открыл обитый кожей ящичек, внимательно осмотрел его содержимое и протянул мне:

— Помните что-нибудь?

Взяв несессер подрагивающими пальцами, я заглянула внутрь. Серебряные пилочки, щипчики, ножнички, коробочки. Утонувший в глубоком отделении флакончик — неужели духи? Ах, нет, нюхательная соль. Гребни из слоновой кости — частый и редкий. М-да, инспектор прав: с такими вещами мне никогда не сойти за беднячку.

— Откройте нижнее отделение, — подсказал Мэлоун, и я недоумённо наклонила несессер.

Нижнее отделение? Где?

А затем мои пальцы без участия разума легли на низ передней стенки несессера. Нажали, и невидимая пружина вытолкнула узкий ящичек, в котором на зелёном бархате покоилось овальное зеркальце с серебряной, украшенной чернением ручкой.

Я зачарованно взяла его и заглянула в сумрачную глубину стекла.

На меня смотрела нездорово бледная, но от этого не потерявшая миловидности шатенка. Светлый ободок радужки вокруг расширенных зрачков (скорее всего, Айрис была сероглазой), высокие скулы, маленький прямой нос, пухлые, чётко очерченные губы. Совсем не такая, какой я была в молодости.

— Вспоминаете?

Вздрогнув, я быстро взглянула на инспектора, о котором успела благополучно позабыть, и мотнула головой:

— Н-нет.

Но вместо того чтобы убрать, зачем-то перевернула зеркальце, и в груди ёкнуло.

На обратной стороне оправы были элегантно выгравированы инициалы «А.Р.К.».

Глава 5

— Что там?

Я без желания вложила зеркало в повелительно протянутую руку.

— Хм. — Мэлоун прочёл гравировку и обратился ко мне: — Вам о чём-нибудь говорят эти буквы?

С самым честным видом, какой могла изобразить, я помотала головой. Инспектор ещё раз хмыкнул, вернул мне зеркало и вновь занялся узелком. Впрочем, там оставались лишь завёрнутая в бумагу краюшка хлеба, кусок белого сыра, да пара яблок.

Мэлоун поднёс хлеб к носу и резюмировал:

— Свежий.

Затем отложил еду и взялся за мой плащ. Проверил карманы (к счастью, пустые), профессионально ощупал подкладку и не без разочарования бросил макинтош на стоявшее рядом кресло. Вперил в меня откровенно неприятный своей остротой взгляд и раздумчиво произнёс:

— Так кто же вы, мисс? Ваши вещи говорят, что вы из состоятельной семьи, однако собирались они явно наспех: одна чулочная пара неполна. Вы сбежали из дома?

— Н-не помню. Простите. Апчхи!

И, пользуясь возможностью, я спрятала лицо в заёмном носовом платке. Пока сморкалась, внимание Мэлоуна отвлекла вернувшаяся Кадди.

— Молоко, мисс.

— Благодарю. — Я растянула губы в извиняющейся улыбке. — Простите, со мной столько хлопот.

Взяла с серебряного подноса высокую кружку, поднесла к губам и едва справилась с новым приступом тошноты.